Колесо обозрения

Толкая сиреневые облака, крутилось колесо обозрения. Когда-то ты тоже мечтал там побывать, но никогда у тебя не получилось, но до сих пор что-то внутри просит исполнить заветную мечту. И когда Герда встала на пол кабинки и за ней закрылась дверь, а вниз поплыли деревья и город, она снова стала маленькой девочкой. Когда колесо проходило под самым небом, розовые облака, как осколки сахарной ваты, уцепились за дверцу кабинки. Немного этих облаков Герда взяла с собой во взрослую жизнь, и они до сих пор сияют на небе, где бы она ни оказалась. Она смотрела с высоты на город вдали, на горы, на тонкие полоски рек, которые сияли под утренним солнцем. И когда колесо обозрения вернулось обратно и Герда сошла на землю, она положила кусочек неба туда, где хранились все ее мечты. Там же лежал лепесток розы. Он все ещё хранил аромат волшебного сада и первых летних гроз, раскаты грома и всплески утреннего света наутро после грозы. Он пах мечтою — не зря все мечты розовые и только в розовых очках ты можешь рассмотреть их внимательно. Герда положила его туда, где хранится тот самый кусочек неба, похожий на сладкую вату и такой же сладкий на вкус. В каждом сердце хранится лепесток розы из райского сада. И каждое сердце тоскует о нем. Ветер подхватил лепесток и понес его к горному ручью. Давно, очень давно ручей вырвался на волю из самой середины горы и с тех пор спускался вниз, смешиваясь в водой других горных ручьев. Герда побежала за лепестком. Перескакивая с камня на камень, следуя за течением, она следовала за лепестком своего сердца, не зная, куда ее приведет ручей. Но вот ручей стал бежать спокойнее. Его воды из прозрачных и чистых становились всё более мутными, пока не влились в большую реку. И Герда увидела город вдали. Издали город казался игрушечным. Ведь точно такой же игрушечный город стоял в ее комнате, когда она была ребенком. И не раз зимними вечерами она играла с ним, воображая, что становится взрослой. Разве не так случаются все чудеса? И разве не этот город мы носим с собой день ото дня, взрастив его однажды в своем сердце. А между тем, парк с колесом обозрения и летняя набережная были уже очень далеко — так далеко, как бывает детство. Вроде бы вот оно здесь — купи билет и прокатись на колесе обозрения, съешь сладкую вату и ухватись за облако на самой вершине. Но сколько раз ты бы это ни сделал, что-то самое важное уже не вернуть. Поэтому взрослые так не любят детские парки. Наконец, Герда оказалась у высокой городской стены. Войдя в город, она рассматривала дома и парки, фонтаны и памятники. Так, шагая по городу, Герда увидела фонтан. Она вспомнила, что когда-то встретила у этого фонтана мальчика. Его звали Кай. И он кормил голубей. Голуби купались в фонтане, смешно поднимали крылышки. А под конец, когда день уже клонился к закату и небо становилось отчаянно темным а где-то вдали гремела гроза и самые первые капли надвигающегося ливня уже успели упасть на город, мальчик сорвал розу, которая росла за фонтаном, и сунул Герде в руку. Кай убежал почти сразу же, скрываясь между высоких домов, а Герда вернулась домой с розой. Историю одного из лепестков вы уже знаете. Что случилось с остальными лепестками несложно догадаться. Роза благоухала и радовала Герду почти две недели, а это очень много для розы. И наконец все лепестки увяли, кроме одного. Того самого, что Герда сохранила в своем сердце. Она не раз возвращалась в то лето к фонтану, но ни разу не встретила Кая. Зимой, когда мальчишки пролетели на санках мимо нее, показалось Герде, что она увидела его лицо. Но Кай, если это был он, промчался мимо и не узнал ее. Наверное, он никогда ее и не помнил. Герда обошла фонтан. Она думала, что и забыла о нем. Но раны сердца никогда не заживают. И сейчас она смотрела, как в фонтане покачивается одинокий розовый лепесток. А густые кусты шиповника тянулись за каменной чашей. Идти ей было некуда. У нее с собой не было ничего, только сияло над головой небо, кусочек которого она захватила с собой. Герда легла спать на скамейке у фонтана. А проснувшись, обнаружила, что рядом стоит женщина, довольно молодая и очень красивая. — Девочка, девочка, проснись. Герда села. Увидев, что она проснулась, женщина спросила: — Как тебя зовут? — Меня зовут Герда. — Значит, ты и есть та самая девочка, которая должна была прийти сюда. В глазах женщины блеснули слезы. — Пойдем, ты переночуешь в моем доме. Уже ночь, а ты совсем одна. И хотя Герда не доверяла красивым молодым женщинам, ведь те могли оказаться волшебницами из сказок, которые держат девочек в зачарованном саду. Но лицо женщины напомнило ей лицо Кая, которое, она думала, что забыла. И она не ошиблась. Женщина была матерью Кая. Однажды она услышала во сне, что он искал у фонтана какую-то девочку по имени Герда. И не раз потом приходила она сюда, чтобы проверить, не сбудется ли ее сон. И лишь потому, что ее привел сюда волшебный ручей, а лицо женщины казалось таким знакомым, Герда пошла с нею. Они направились в большой и очень красивый дом, весь увитый розами. Розы эти не цвели, несмотря на погожий летний день. А Герда не решилась спросить, что с ними случилось. Мать Кая накормила девочку и рассказала, что ее сын давно уже не выходит из комнаты. Однажды во время прогулки что-то попало ему в глаз, и с тех пор зрение его ухудшалось с каждым днём. И она надеялась, что девочка, которую он так ждал, сможет ему помочь. — Кто это? — спросил Кай, когда мама сказала, что у них гости. — Это твоя подруга — девочка, с которой ты играл в детстве. — Я — Герда. Помнишь, мы встретились однажды у фонтана… — Герда… знакомое имя, — перебил ее Кай. Ее голос вызывал в нем воспоминания о детстве, которые тревожили и беспокоили. Многое бы он отдал, чтобы только не слышать этот голос и не мучиться больше. Поэтому он сказал: — Кажется, так звали мою толстую одноклассницу. Герда осматривалась в его лицо. Как же он изменился! Его глаза, которые она помнила голубыми, теперь стали серыми. Он смотрел на нее и не видел ее. Совсем как в тот день, когда она встретила его зимой. — Зачем она пришла? — Герда ждала тебя у фонтана. Она совсем одна в городе… — Должна же быть у нее семья, — ответил Кай равнодушно. — Пусть идет к ним. — Оставайтесь здесь на ночь, — шепнула ей женщина, которой стало жаль девушку. — И простите ему его грубость. Он так плохо видит, что не способен отличить, кто враг, а кто друг! На следующее утро мать Кая приготовила завтрак. Это было то самое утро, когда мир кажется таким юным и чистым, что каждую секунду хочется благодарить за него. И облака были совсем особенными, розовыми, словно разлитыми по небу из чьей-то детской мечты. И розы на столе источали совершенно волшебный аромат. Эти розы мать Кая купила утром у уличного торговца. Только один лишь Кай не наслаждался мгновением. Все его беспокоило и раздражало. И девушка, которую мать пригласила к столу, беспокоила его тоже. Он не мог понять, откуда знает ее голос. Из-за осколка зеркала у него остались только плохие воспоминания, то он не помнил, как когда-то летним днём подарил ей розу. Герда не могла бросить Кая в беде, ведь ее привело сюда ее сердце. Всю ночь думала она, как ему помочь. И всю ночь старое зеркало напротив ее кровати то покрывалось инеем, то гудело, когда внутри него поднималась снежная буря. И иногда казалось Герде, что из зеркала на нее говорят холодные глаза. Всю ночь Герда вспоминала старую сказку про Снежную Королеву. Как же убрать из глаз Кая осколки дьявольского зеркала? Ее доброе сердце было неспокойно всю ночь. Но наутро, когда первые солнечные лучи осветили спальню и в зеркале снова отражалось окно с парком и розовые облака, Герда вспомнила горный ручей, который уносил ее лепесток. После завтрака Кай решил последить за девушкой. Он привязал к ее ноге невидимую для большинства людей золотую нить. Ох, такая нить есть у каждого — мы привязываем себя ею к людям и предметам и потом не можем освободиться. И теперь, куда бы ни шла Герда, даже слепой Кай мог следовать за ней. Нить сияла перед его глазами в темноте. Поблагодарив женщину за кров и еду, Герда сказала, что скоро вернётся. Уходя, она коснулась Кая едва-едва. Вряд ли он вообще это почувствовал. Она взяла с собой узелок с которым пришла: ее розовый лепесток и кусочек неба. Здесь оставался Кай, слепые глаза которого все ещё ищут ту самую розу. Она вышла из дома тихо-тихо, и не заметила нить, которая тянулась за ней. Герда взяла свои скромные пожитки и отправилась в горы, туда, где ручей был чист и наполнен светом и силой горных вершин. Она шла долго, ведь идти наверх сложнее, чем спускаться вниз. Она шла цепляясь за кусты, за камни, выше и выше, чтобы наполнить сосуд водой, которая могла вымыть из глаз Кая осколки зеркала. Где-то внизу у подножия гор остался городок, придуманный ею в детстве, и старая мать с лицом юной женщины сидела у камина, зажженного в летний день, и злилось зеркало, только в комнате Кая было пусто. Едва Герда ушла, он возвратился в спальню, а затем вышел неслышно в коридор и никем не замеченный отправился за ней. Перед Гердой простирались горы и реки. Реки несли благую весть о том, что скоро зима закончится и начнется весна. Они несли в своих бурных водах воспоминания о вершинах, которые ласкает солнце; о горных орлах, парящих в вышине, и солнечных лучах, отражавшихся от каждой снежинки, которые, растаяв, неслись вниз с горным ручьем, чтобы напитать влагой склоны и долины и уйти дальше в море, откуда они и начали свое путешествие. Небо было сиреневым и влажным, готовым разлиться грозой. Дикие тюльпаны, едва раскрывшиеся, с тонкими лепетками, говорили ей о дожде и о солнечных лучах; они ещё помнили холод, какой сковывает землю зимой. Бледные нарциссы, тут и там усыпавшие берег, говорили о ветре, который уже поднимался над долиной. И все они говорили о любви. Горный ручей тоже шептал о любви, он нес с собой снег с самых вершин, который ещё помнил, каково это — касаться небес. Кай шел за Гердой. Казалось ему, что он слышит журчание ручья, искры света то и дело вспыхивали перед глазами, а нить в его руках вела его за собой. Кай шел за Гердой, и только золотая нить сияла перед внутренним взором, указывая ему дорогу. Тут и там он натыкался на камни, падал, обдирая колени в кровь. Где-то далеко он слышал звук грозы и шепот ручья. Он не видел раскинувшиеся перед ним холмы и первые цветы, пахучие тюльпаны и стойкие нарциссы. Наконец когда молния осветила перед ним дорогу, он, уставший, упал на колени. Помнил он грозу смутно-смутно. Но сейчас в памяти всколыхнулось, как падает дождь, широким потоком заливая улицу. Он вспомнил, что всегда ему было радостно во время грозы, как будто с ливнем на землю падало волшебство. И сейчас те же чувства поднимались в груди с каждым раскатом грома и с каждой каплей дождя. Он видел искорки перед глазами. И погрузив руки в ручей, почувствовал обжигающий холод. Он давно уже знал, что ушел далеко от дома, но новые звуки и запахи, как звуки далёкой мечты о путешествиях, новых странах и чем-то огромном, о чем он мечтал в детстве, пьянили. И Кай шел дальше. Над горами давно уже собиралась туча, тонкое розовое облачко скрылось за ним. Вся земля застыла в предвкушении грозы и страхе, что небо разозлится так сильно, что будет бить градом и ломать ветром. Кай запустил руки в ручей и набрал полную пригоршню воды и пил, пил, пил. Ведь он шел так долго, уйдя ранним утром, движимый одним только желанием избавиться от боли в сердце. Напившись, он вымыл лицо водой. И снова и снова, пока горная вода не вымыла осколки зеркала из его глаз. Но к тому моменту, когда он смог что-то увидеть, тучи закрыли небо и стало темно как ночью. Осколок вылетел из глаз и когда на него упали первые капли дождя, растворился с шипением. Сердце Кая, давным-давно скованное льдом (ох уж эти холодные поцелуи!) оттаяло. И там, где сердце оттаяло, его пронзала сильная боль. Такая боль бывает, когда снег попадает за варежку на запястье, там где бьется пульс. Но боль эта длилась недолго. Герда увидела Кая и бросилась на помощь. Ее горячие слезы упали ему на грудь, растворяя последние волны холода. А дождь падал и падал над ними в сгустившейся темноте. — Кай! Боже мой, как ты тут оказался? Но она не услышала ответ. Так сильно ударил гром, что его голос стал не слышен. И самый сильный дождь не сможет смыть веревки и нити, которые тебя держат. И только искренние слезы способны растопить лёд сердца. И небо тоже плакало: оно плакало о том, что люди проходят мимо — мимо фонтанов, где растут розы из их детства, о том, что слово «вечность» написана в каждом сердце, но лёд обид и переживаний не даёт к нему прикоснуться. Дождь плакал о каждом дне, который проходит и умирает незамеченным. Он плакал о людях. Он плакал. И Герда и Кай плакали тоже. Когда дождь успокоился, они сидели, оба промокшие. Кай снова мог видеть. Ушедшая гроза оставила кучевые облака, но вскоре облака разошлись, оставив одно сплошное синее полотно неба, а где-то уже светило солнце и падало прямо на них. Луч упал на лицо Герды, осветив ее лицо. И все, что было между ними прежде, и все что Всевышний уготовил для них в будущем, слилось в одно мгновение «здесь и сейчас». И в этом мгновении застыл и дождь, который все не утихал, и плачущее небо и солнечный луч, распоровший небо. И гроза, и оживающее солнце, и далекое воспоминание из прошлого — всё сейчас соединилось в одно. Сердце стучит часто-часто, и слезы наворачиваются на глаза, и ее ладонь пугливо касается его глаз. И Герда, коснувшись его глаз, тут же отнимает руку. Он вспомнил, как в детстве слушал далёкую грозу. И девочка жалась к фонтану, когда набежали тучи. А Кая гроза только раззадоривала. «Ты, что, боишься?» — спрашивал он. Девочка качала головой, а ее ладошки сжимали каменную скамейку. Как долго он хотел туда вернуться! Но дни пролетали, как пролетают обыкновенно дни. И он не заметил, что давно стал взрослым. Поэтому он и не узнал голос Герды, когда она заговорила с ним впервые. А сейчас он смотрел на нее и вспоминал: фонтан и скамейка. И та же девочка сидела сейчас рядом на мокрой земле, с ее волос стекала вода, и ее щеки и лицо были мокрыми. Та самая девочка, которой он подарил в тот вечер розу, мокрую после дождя. Но теперь она была совсем взрослой — не тот ребенок, которого он так отчаянно хотел защитить от грозы. Она была совсем взрослой. Но Кай узнал ее по розовому облачку, которое раскинулось над ее головой. И он знал, что где-то в сердце она все ещё хранит лепесток его розы. В большом городе, полном многоэтажек, у старого фонтана на площади, в городе, где столько людей, и, кажется, невозможно найти того, кого ищет твое сердце, Кай увидел девушку. Она сидела у фонтана и, кажется, кого-то ждала. — Это ваше? — Кай поднял сломанную грозой розу и протянул ее девушке. — Ты же Герда? — это имя он давно носил на языке, но до этого случая никак не мог вспомнить. Девушка вглядывалась несколько секунд в его глаза: у мальчика, которого она помнила, глаза были голубые. И когда из-за туч вышло солнце, она увидела, что они действительно были голубыми. — Кай, — вспомнила она. — Наконец-то мы встретились.