Глава 5: Давно забытый крепкий сон

      — Ты голодная? — Какаши открыл шкаф, вытаскивая несколько полотенец, и протянул их Сакуре.       — Ну… — Она была голодна настолько, что едва не выхватила у Кумико то наверняка сладкое яблоко, набросившись на него совсем неподобающим для девушки образом. — Учитывая, что вы спали, утруждать вас готовкой не хочется.       — Всего лишь разогреть… — Какаши зевнул, прикрыв рот ладонью, хотя этого можно было и не делать, учитывая маску, и пошел на кухню.       — Спасибо. — При мыслях о еде рот наполнился слюной, а желудок заурчал в предвкушении. — Я умираю от голода.       — Мисо или рис с тофу? — Открыв холодильник, он обернулся к Сакуре.       — А можно все сразу?       Она около двух недель не питалась нормальной едой, живя самостоятельно, и ее аппетит лишь усилился, прознав о вариантах. Какаши негромко рассмеялся, но все же кивнул, вытаскивая кастрюлю вместе со сковородой и ставя на плиту.       Закрыв за собой дверь, Сакура включила воду в душевой кабинке и положила полотенце на шкафчик, только сейчас заметив под ним белую футболку.       Он хотел, чтобы она переоделась в это?       Впрочем, было бы некрасиво оставлять ее в грязной и потной одежде, предлагая ночлег.       Скинув с себя форму, Сакура подумала воспользоваться стиральной машинкой. Наверное, это не было бы большей наглостью, чем разбудить его, заявившись на ночь глядя и вынудив накормить себя.       Она сложила вещи в барабан, насыпав немного порошка, и выбрала режим быстрой стирки, после чего вернулась в душ.       Все тот же шоколадный гель вновь приковал внимание, и ассоциативный ряд, знающий свое дело, сработал: Сакуре нравился запах Какаши, и если она не могла перенять на себя его личный аромат, то желание разделить с ним хотя бы что-то доступное оказалось слишком заманчивым.       Она знала, что это будет лишь сильнее разрушать ее, погружая в манящие грезы, но желание обладать даже далекой его частью толкало на глупые поступки и примитивные мысли.       Сможет ли она вообще когда-нибудь от него отказаться? Все попытки пресечь собственные чувства казались настолько жалкими, что Сакура теряла всякую на то надежду.       Неужели она была настолько глупой, что даже отсутствие взаимности ее не смущало?       Закончив с помывкой, она развесила постиранную одежду на полотенцесушитель и взяла с тумбочки выданную ей футболку. От нее пахло стиральным порошком, но это был порошок, которым пользовался Какаши, и Сакура поймала себя на мысли, что ей это тоже нравится.       Все, так или иначе связанное с этим мужчиной, находило отклик в ее сердце.       Сакура натянула футболку и посмотрела в зеркало над раковиной: края ткани доходили до самых колен, и в этом огромном полотне она выглядела совсем несуразной.       Обернув волосы полотенцем, она последний раз взглянула на себя в зеркало, качая головой на свое разрумянившееся отражение, и вышла из ванной.       С кухни доносился манящий запах еды, и Сакура, ведомая голодом, поспешила к столу, где ее дожидались две тарелки: одна глубокая с мисо-супом, другая плоская — с рисом.       Какаши сидел на табурете, элегантно согнув одну ногу и облокотившись о балконную дверь, а в руках держал кофе. Каким образом он умудрялся выглядеть так соблазнительно, разбуженный посреди ночи и одетый в простую домашнюю одежду? Сакуру привлекали хорошо одетые мужчины: традиционно или в строгой официальности — не столь важно, — она просто любила чувство стиля, и у Какаши оно определенно имелось. Но, застав его второй раз в атмосфере домашнего уюта, у нее появился новый фетиш.       — Зачем пить кофе на ночь? — спросила она, усаживаясь за стол и притягивая к себе тарелку.       — Потому что я люблю его? — Какаши отпил глоток и поставил чашку на подоконник.       — На сне не скажется? — Сакура отхлебнула суп, и от ощущения вкуса, легкого и утонченного, едва не свело челюсти. Количество мисо-пасты было идеальным: не слишком большим, что пресыщало бы солью, потому что она избегала чрезмерно соленых блюд, но и не маленьким, что лишило бы бульон естественного вкуса.       — Мне уже все равно не уснуть. — Он пожал плечами и тут же добавил: — Это не упрек, Сакура.       Вообще-то она помнила, что на миссиях Какаши всегда ложился подальше от всех, особенно от Наруто, который довольно громко храпел. Но Сакура не думала, что это касается и его собственной квартиры.       — Могу настойку посоветовать, — предложила она, приступая к рису. — Может, облегчит бессонницу.       — Ты плохо спишь?       Сакура нахмурила брови, не сразу поняв вопрос, потому что ее сон всегда был крепким, и, прожевав, ответила:       — Не я. Хиро.       — Он тебя раздражает, но ты заботишься о нем? — Какаши изогнул бровь, пораженный такому ответу.       — Ну… — Сакура задумалась. — Хиро мой напарник, и от него зависит успех миссии.       Какаши ничего не ответил, и она вновь вкусила горечь молчаливой паузы. То, что они вновь смогли разговаривать, уже было прогрессом. И Сакура не хотела затягивать эту неловкость, но подходящих слов или тем для разговора не находилось, как бы она ни старалась что-нибудь придумать.       — Это было очень вкусно, — сказала Сакура, закончив с поздним ужином. — Спасибо.       Она поднялась из-за стола, собирая тарелки, и прошла к раковине. Открыла воду и смочила под напором губку, выдавливая на нее немного средства для мытья.       — Да я бы и сам помыл, — сказал Какаши. — Иди спать, если хочешь.       Сакура знала, что он уже не хотел и не собирался ложиться. И она тоже этого не хотела. Более того, если бы она валилась с ног от усталости, она бы не смогла уснуть, зная, что они находятся здесь только вдвоем, а впереди целая ночь, которую они разделят под одной крышей.       Домыв последнюю тарелку, Сакура вытерла руки о висевшее рядом полотенце и повернулась к столу, возвращаясь к табуретке и усаживаясь на нее.       — Я постелил тебе в спальне, — напомнил Какаши.       — Хотите от меня поскорее избавиться? — Сакура положила руки на стол и скрестила пальцы.       — Нет, — хмыкнул он. — Но не будем же мы так всю ночь сидеть.       — Мы можем пойти в спальню, — предложила Сакура. — Сидеть всю ночь на кровати, полагаю, будет удобнее, чем на табуретках.       — Вообще-то я планировал постелить здесь футон и, возможно, почитать. — Какаши кивнул в сторону коридора, где стоял свернутый матрас.       — У вас часто кто-то ночует? — не удержалась Сакура, и в ее тоне послышался укор.       Он пожал плечами, задумавшись:       — Пожалуй, чаще, чем мне хотелось бы.       — Вы спите отдельно от своих женщин? — Сакура едва не сломала себе зубы, с силой сомкнув челюсти.       — Я говорил про Генму и Гая. — Какаши почесал затылок, не понимая, зачем вообще оправдывается. — Они довольно часто напиваются и не могут дойти до дома. Тем более Гай. Знаешь, пьяному и на руках…       — Достаточно, — отмахнулась Сакура, когда Какаши начал уже откровенно смеяться над ней.       Она вздохнула, улыбнувшись в ответ, и хрустнула пальцами, не зная, куда деть руки.       — Так что насчет фильма? — повторила она. — Или там, как и с книгами, сплошное порно?       — Да нет, — рутинно ответил Какаши, — не сплошное.       Он не отрицал, что порно у него все же имеется, и Сакура раскраснелась, закрыв лицо влажными волосами, чтобы спрятать неловкость, которую сама же и спровоцировала. Но все же ей стало интересно, как часто он это смотрит, какие жанры предпочитает и какой типаж женщин его привлекает. Маловероятно, что это были розоволосые куноичи со скромным размером груди, но Сакура рассчитывала, что хотя бы отдаленно могла быть похожей на кого-то, кого он счел бы сексуальной.       Вообще-то они с Ино тоже пару раз брали в прокате фильмы для взрослых и смотрели из любопытства, но Сакуру подобное совсем не впечатлило. Однако представление того, как этим занимается Какаши, задевало ее куда сильнее любого из откровенных эпизодов.       Оказавшись в спальне, Сакура забралась с ногами на кровать и разочарованно вздохнула, заметив свежую постель. Она бы предпочла спать на простынях, на которых спал он, укрываясь его одеялом и лежа на его подушке.       — Комедия, драма, боевик? — спросил Какаши, перечисляя, пока перебирал ящик с кассетами.       — Мы боевики смотрим как комедию. — Сакура улыбнулась. — Просто все это выглядит немного нелепо, когда ты ниндзя, и от этого смешно.       — Доля правды здесь есть, — согласился он, вынимая одну из выбранных кассет и вставляя ее в видеомагнитофон.       Развернувшись, Какаши бросил на Сакуру беглый взгляд, и она не обнаружила в нем былой легкости. Он казался отстраненным и помрачневшим. Все же было в порядке? Что могло измениться за каких-то несколько минут?       — Выключите свет? — предложила Сакура, на что он кивнул и протянул руку к выключателю, погружая их в темноту.       Какаши вернулся к кровати, садясь с самого края, и включил телевизор: заставка этого фильма была не знакома разве что совсем маленькому ребенку — его смотрели абсолютно все и не по одному разу.       Впрочем, хорошие фильмы тем и хороши, что не надоедают и каждый раз открывают в себе какие-то новые детали, на которые смотришь уже совершенно другими глазами, нежели раньше.       — Как давно вы его смотрели? — Сакура устроилась поудобнее, подкладывая под спину подушки, одну из которых протянула Какаши.       — Давно, — признался он. — Лет десять назад.       — А я десять лет назад его только впервые увидела, — прикинув, сосчитала Сакура, вспоминая, как они вместе с родителями устроили дома киновечер на ее зимних каникулах.       — И ничего не поняла, полагаю? — бесстрастно спросил Какаши.       — Учитывая, что мне было восемь. — Сакура рассмеялась. — Пожалуй, к некоторым моментам у меня все же имелись вопросы.       — И к каким же?       — Они решили умереть вместе, вместо того, чтобы расстаться и попробовать жить счастливо друг без друга, — вздохнула Сакура. — Тогда я не поняла этого.       — То есть сейчас ты разделяешь такое решение? — Какаши подтащил к себе пуфик и вытянул на него ноги.       — Они же любили друг друга. — Сакура пожала плечами.       — В детстве ты была разумнее, — заключил он.       — Просто вы далеки от романтики. — Она покачала головой.       — Пожалуй, — сухо согласился Какаши.       По прошествии получаса Сакуру начало клонить в сон, но засыпать отчаянно не хотелось. Она знала, что как только отключится, Какаши уйдет на кухню. А этого хотелось меньше всего.       На контрасте сошедшего на нет общения Сакура вновь довольствовалась тем, что приобрела. Чувствовать его присутствие и наслаждаться им было вершиной удовольствия в это мгновение. Ее эйфория зашкаливала настолько, что ни с кем другим она не чувствовала себя такой счастливой дурочкой, всего лишь находясь рядом. Даже с Саске.       — У вас завтра выходной? — зевая, поинтересовалась она, на что Какаши молчаливо кивнул. — У меня тоже, но вы и так знаете.       Как бы Сакуре ни хотелось противиться сну, она не смогла противостоять своим потяжелевшим векам и усталости, постепенно сковывающей ее тело. Она закрыла глаза всего лишь на мгновение, но этого оказалось достаточно для того, чтобы провалиться в царство Морфея.       Ощутив на своем плече Сакуру, сползшую по стенке прямо к нему, Какаши поднял лежащий рядом пульт и выключил телевизор, оставляя их во мраке спальни. Он должен был уйти, позволив ей выспаться, но с места так и не сдвинулся.       Присутствие Сакуры рядом с собой, одетой в его футболку и сжимающей его руку, оказалось слишком притягательным. Какаши знал, что Сакура скучала по нему, и он точно так же скучал по ней.       Но Сакуре не нужно было знать об этом.       Подобные чувства его не интересовали — таков был его выбор. А что касалось Сакуры: она явно заслуживала кого-то получше. Какаши не был готов к отношениям и не собирался отвечать ей взаимностью, зная, что это лишь усложнило бы жизнь их обоих.       Но сейчас, пока Сакура спала, пожалуй, он мог насладиться ее компанией без каких-либо последствий. Это была его слабость, эгоистичное желание, но Какаши не хотел себе в этом отказывать.       Он знал: когда Сакура проснется, его уже не будет рядом, и это останется лишь в его памяти. Это будет тем, чего она не узнает. Именно так он и планировал.

***

      У Какаши был крайне чуткий сон: он слышал любое движение, проходящее рядом, мог проснуться от усилившегося ветра или, наоборот, от внезапно затихшего. Он просыпался, когда переворачивался со спины на бок, когда было холодно и когда было жарко. Какаши просыпался по десять раз за ночь, и это давно уже стало нормой его жизни.       Но уснув рядом с Сакурой, он впервые за долгие годы погрузился в здоровый крепкий сон.

***

      Сакура проснулась на рассвете, когда первые лучи солнца проникли сквозь тонкие занавески и защекотали закрытые веки. Она вдохнула полной грудью, собираясь по привычке потянуться, как внезапно замерла.       Ладони моментально вспотели, а сердце заколотилось в ускоренном ритме. Ощущая на своей талии тяжесть руки того, кого она не могла и представить в подобном положении, Сакура подумала, что и вовсе не до конца проснулась.       Она закусила губу, ощущая самую что ни на есть настоящую боль, и судорожно выдохнула: это был не сон.       Какаши не просто лежал рядом: он прижимал ее к себе за талию и держал так крепко, что даже если бы она и пожелала перевернуться, у нее бы ничего не вышло. Но она и не собиралась этого делать.       Когда его рука дрогнула, сжимая талию чуть крепче, Сакура испугалась, что он мог проснуться, и затаила дыхание, молясь, чтобы это не заканчивалось так быстро.       Его ладонь опустилась ниже, скользя по изгибам ее бедер, и коснулась обнаженной кожи в том месте, где футболка была задрана чуть выше бедра.       Только сейчас Сакура окончательно пришла в себя, вспомнив, что на ней не было нижнего белья, и это почти заставило ее задохнуться. Его прикосновение обожгло настолько, что запросто могло лишить рассудка. Сакура уже знала, что ее тело слишком хорошо запомнит жар его ладоней, и это станет самым сокрушительным воспоминанием за всю ее жизнь.       Каждая ее клетка отзывалась на его близость, стремясь к нему и желая провести так целую вечность.       Сакура понимала, что Какаши спит и не осознает своих действий, и она не должна была допускать этого. Но она не могла противиться тому, чего жаждало все ее естество и требовало сердце.       В конце концов, если Какаши проснется, он не будет знать, что она проснулась раньше него.       Он притянул ее бедра к своим и подался вперед, упираясь в нее слишком сильно, чтобы его возбуждение стало очевидным. Сакура знала, что будет презирать себя за это, но она не смогла отказать себе в удовольствии и прогнулась в пояснице, сильнее прижимаясь к его паху.       Дыхание сбилось, и она судорожно сглотнула, шокированная своими действиями и мыслями. Что она творила? Она может навсегда потерять его. Какаши бы возненавидел ее за это? Или бы он возненавидел себя? Оба варианта были неутешительными. Сакура чувствовала себя плохим человеком, но разливающееся по телу тепло и пульсация между бедер вынуждали ее быть плохой.       Какаши становился все тверже, и эрекция, упирающаяся в нее сзади, казалась внушительной даже через одежду. Сакура была готова расплакаться от невозможности получить большее. Напряжение между бедер лишь росло, заставляя ее становиться неприлично влажной и нуждающейся в разрядке, которую она не могла себе позволить, и это становилось невыносимым.       Сделав глубокий судорожный вдох, она медленно выдохнула.       Мастурбация при спящем человеке, который не отдает отчета в своих действиях, в ее планы не входила, и Сакура не знала, как справиться со своим возбуждением.       Все тело пробило дрожью, когда Какаши снова уперся в нее, и Сакура закусила губу, прокусывая ее уже до крови.       Ей казалось, она умрет, если ничего с этим не сделает.       Приятные поначалу ощущения становились почти болезненными, а держать руки при себе становилось все сложнее.       Пульс зазвенел в ушах, заглушая здравый смысл, когда Сакура потерлась ягодицами, задевая его, и Какаши сжал ее бедра — так, что наверняка оставил следы синяков, которые проявится к вечеру. И Сакура хотела, чтобы они проявились.       Она откинула голову назад, ощущая тепло его слегка учащенного дыхания, и заерзала еще сильнее.       Это стало ошибкой.       Его хватка ослабла, и Сакура почувствовала, как он убрал с нее руку и перевернулся на спину. Она замерла, пытаясь не дышать, чтобы не выдать своего пробуждения, и уткнулась носом в подушку.       Ощутив, как кровать проминается под весом тяжести, и Какаши встает, Сакура была готова разрыдаться от желания броситься к нему и закончить то, от чего она чуть не лишилась рассудка.       — Не притворяйся спящей, Сакура, — тихо произнес он. Когда она повернулась, Какаши стоял к ней спиной у выхода из спальни. — Прости, я не должен был здесь засыпать.       — Все в порядке, — дрожащим, но уже не от возбуждения голосом прошептала Сакура.       — Я так не думаю, — сухо отрезал он. — Тебе лучше уйти.       Какаши звучал так подавленно, что Сакура хотела задушить себя собственными руками. Теперь ему будет плохо, и, зная, что этого можно было избежать, она ощутила укор совести.       Может, ей тоже стоило извиниться? Если да, то за что? Не она его прижимала к себе, не она обнимала его так крепко. И не она позволила этому случиться. Сакура всего лишь позволила этому продлиться чуть дольше, чем следовало бы. В конце концов, она все еще была девственницей, и такие действия вообще могли ее напугать и шокировать, не будь они такими желанными.       Сакура услышала, как он зашел в ванную и снял с полотенцесушителя ее вещи, оставляя их где-то в коридоре, и вернулся обратно.       — Пожалуйста, уходи, — донеслось из ванной, прежде чем дверь захлопнулась и послышался звук ударяющейся о кафель воды.       На негнущихся ногах Сакура поднялась с кровати и прошла в коридор, где лежали ее брюки, черная безрукавка и спортивный топ, который она всегда надевала на миссии вместо бюстгальтера. Сняв футболку, она быстро нацепила на себя безрукавку, игнорируя топ и судорожно закидывая его в рюкзак, а после потянулась к штанам, но ее трусиков там не оказалось.       Вероятнее всего, они упали куда-нибудь за полотенцесушитель, потому что она была слишком голодной, чтобы аккуратно развешивать свою одежду, и накидала все друг на друга.       Между ее ног все еще ощущалась влага, и холодный воздух прихожей неприятно защекотал кожу в разгоряченных местах. Сакура тяжело вздохнула и принялась натягивать штаны на голое тело, так и не решившись сказать Какаши о том, что он вернул ей неполный комплект одежды.

***

      Какаши простоял под напором ледяной воды минут десять, не меньше, с тех пор, как его входная дверь громко захлопнулась, оповещая о том, что Сакура ушла.       Возбуждение было настолько сильным, что даже после продолжительного холода эрекция не спадала. Ему было паршиво от неугасающего напряжения, но он не мог прикоснуться к себе. Пойти на поводу похоти означало проиграть собственной морали. А он не привык проигрывать.       Какаши не понимал, почему Сакура вызывала в нем такую реакцию, и это пугало.       Сейчас, меньше чем когда-либо, он нуждался в зависимости от другого человека. Даже если этот «кто-то» думал, что влюблен в него.       Особенно, если этот «кто-то» так думал.       Какаши не был готов впускать кого-либо в свою жизнь настолько близко. Это заставило бы его чувствовать себя уязвимым перед кем бы то ни было, чего он, конечно же, не мог себе позволить.       Разовый секс его более чем устраивал: никаких привязанностей, никаких чувств — ничего, что могло хоть как-то повлиять на него и выбить из равновесия, к которому он так долго стремился. Любовь в его случае не сулила ничем хорошим.       Насколько Какаши было известно, его любили как минимум двое: Рин и Ханаре, и к обеим он был равнодушен. Равнодушен так же, как и ко всем остальным женщинам в своей жизни. Возможно, он испытывал некоторый интерес к Мей, но ее навязчивое желание выскочить замуж «за кого угодно и поскорее» сподвигло его держаться на расстоянии от пятой Мизукаге.       Какаши не нужны были отношения в принципе. Ему не было одиноко, потому что он привык так жить и другой жизни не знал. Впрочем, он не нуждался и в сексе. По крайней мере, не так, как его приятели (личная жизнь Гая не пострадала даже после инвалидности, ведь выше колен у него все работало, как и прежде, а Генма с Эбису всегда были ловеласами). Какаши не помнил случаев, чтобы ему когда-либо отказывали: порой и обычного взгляда было достаточно, чтобы заполучить желаемое. Однако он считал, что даже если бы ему и отказали, он бы особо не расстроился. Секс в его жизни был скорее способом расслабиться, но как таковой необходимости в нем никогда не возникало.       Однако в случае с Сакурой происходило что-то явно нездоровое и совершенно ему несвойственное. Само наличие этих факторов вызывало стресс, от которого хотелось поскорее избавиться. Конечно, грубить Сакуре, выгоняя ее, не стоило, но ему срочно нужно было остыть, оставшись в одиночестве.       Возможно, решить проблему с замком и сантехникой будет достаточно, чтобы сгладить углы от произошедшего.