Эпилог

      Когда ответственности навалилось в разы больше, а времени в сутках, к сожалению, не прибавилось, Сакура стала невольницей того, что приобрела неприятное свойство опаздывать. Конечно, благодаря желанию всегда и везде успевать, она все равно укладывалась в нужные сроки. Однако это не отменяло того, что порой ей приходилось буквально носиться сломя голову. Например, вчера она снова засиделась допоздна в своем кабинете, утверждая списки инвентаря, требующего замены. Несмотря на все это, Сакура ни о чем не жалела. Открытие психоневрологического центра для детей стало тем, к чему она действительно стремилась. Обучившись ремеслу шиноби, поработав в терапии и хирургии, побывав в роли бойца Анбу, Сакура, наконец, нашла то, чего желала ее душа, и обрела свое место в этой жизни. Когда достигаешь своей цели, начинает казаться, будто никак иначе быть попросту не могло: все ошибки, промахи и неудачи перестают восприниматься как что-то неправильное и бесполезное. Все это так или иначе приводит к тому, что ты в итоге обретаешь. И Сакура была довольна всем, что теперь имела. Она приобрела все, и даже больше, чем, как ей иногда казалось, она заслуживала — Какаши вмиг отсеивал такие мысли. Он никогда не поощрял подобных умозаключений и часто напоминал Сакуре о том, что она действительно молодец. Вся ее жизнь представляла собой тяжелый и кропотливый труд, требующий от Сакуры бóльших затрат, чем от кого-либо другого. Ни Какаши, ни Наруто, ни Саске не могли в полной мере понять того, как ей приходилось выкладываться, потому что все они были гениальны от рождения. Конечно, в детстве Сакуре было обидно принимать тот факт, что никакими особенностями она не обладала. Однако сейчас стало совершенно очевидно: обладала — ее непоколебимость, упрямство и целеустремленность стали главным козырем. И, возможно, контроль чакры. Но разве она открыла бы в себе все это, опустив руки в самом начале?       Утро началось с раннего подъема и холодного душа, чтобы поскорее взбодриться. Такой день, как этот, предполагался достаточно энергозатратным — как физически, так и морально. Сакура ставила на последнее, учитывая свою эмоциональность. Бросив взгляд на часы, пока тостер обжаривал тонко нарезанный хлеб, она вернулась в спальню и сняла защитный чехол со свадебного кимоно, которое забрала вчера вечером.       Широкие рукава, похожие на лепестки цветов, раскрывались в воздушном шлейфе, придавая образу легкость и грацию. Густой шелк с золотистыми нитями играл на свету, будто переливающийся жемчуг. По всей поверхности раскидывались искусно вышитые узоры с темно-красными вкраплениями, а завершающим штрихом стал, конечно же, пояс-оби, который впоследствии плавно обтянет талию. Он был таким же красным — под цвет ненавязчивого принта, но идеально с ним сочетающимся. Сакура не могла оторвать глаз от этого произведения искусства, пока проходилась по нему отпаривателем. Периодически она отступала на несколько шагов назад и завороженно вздыхала — настолько сильна была ее любовь к традиционной одежде.       Вскоре кимоно было приведено в порядок, и Сакура отложила отпариватель в сторону, оставляя его на тумбочке, когда ненароком задела рамку с фотографией — та покачнулась, заваливаясь на бок и собираясь упасть на пол, но реакция Сакуры оказалась быстрее. Она сжала в ладонях толстую позолоченную раму, украшенную фианитами, и ее губы растянулись в улыбке. С фотопленки, покоящейся под защитным стеклом, на нее смотрела двадцатитрехлетняя розоволосая девушка, стоящая под руку с самым шикарным мужчиной, которого она только могла представить. Его непослушные серебряные волосы, как и всегда, игнорировали гравитацию, а половина лица была обтянута черной маской. Сакура не удержалась от очередного томного вздоха, вспоминая тот день — день, занявший второе место в хит-параде ее лучших.       Со стороны левого крыла поместья Хатаке раздался разъяренный вопль, сопровождаемый звонким грохотом.       — Тебе следует ее успокоить, — настоял Какаши, раздвигая фусума и проходя в комнату. — В ее волосах застряла расческа.       Сакаши — причина, по которой свадьба оказалась вторым лучшим днем. Потому что первым вскоре после заключения брака стал день рождения дочери.       — Ну… — Сакура закатила глаза. — Ты наградил ее такими волосами.       — Полагаю, несносный характер стоит записать на твой счет? — хмыкнул он, на что Сакура цокнула языком.       Она схватила в руки кимоно и, отодвинув Какаши в сторону, вышла в коридор, отправляясь на помощь к своей дочери.       — Поверить не могу, — прошептала Сакура, улыбаясь. — Только вчера она кричала в роддоме, лежа на моих руках…       — Теперь она кричит, собираясь на свадьбу, — заметил Какаши. — Женщины по твоей линии любят кричать, это я уже понял.       Сакура ухмыльнулась и пихнула его в бок.       — Эмоциональность — единственное, что передается по наследству в моем клане. — Она драматично надула губы. — Чем богаты, тем и рады.       Какаши бросил на Сакуру неоднозначный взгляд, и в следующее мгновение она оказалась зажатой в его крепких объятиях.       — Вы — самое дорогое богатство, — прошептал он уверенной и непоколебимой интонацией, на которую только был способен. — И я никогда не перестану повторять это.       Сакура улыбнулась, испытывая непередаваемое чувство радости и защиты, будто они с дочерью были драгоценным кладом, находящимся под защитой устрашающего, но доброго сердцем дракона.       — Я знаю, — пролепетала Сакура, забываясь и утопая в его темном угольном взгляде.       Кимоно предательски зашуршало, сминаясь и падая на пол, но Сакура ничего не могла с собой поделать. Ее тело до сих пор реагировало немыслимым образом на присутствие любимого мужчины. Она стянула с него маску и жадным поцелуем впилась в его губы, обхватывая Какаши за плечи и обдавая жарким дыханием.       Услышав позади себя звуки, напоминающие рвотные позывы, Сакура прошипела и отстранилась, оборачиваясь.       — Это негуманно, — сквозь зубы проворчала Мей, сжимая в одной руке бумажный пакет, а другой — хватаясь за голову. — Неужели вы не могли вразумить свою дочь отмечать свадьбу в нормальной стране? Там, где ее свекровь не будет блевать каждые полчаса от этого ужасного климата? Я уже немолода, знаешь ли.       Норио придерживал Мизукаге за плечи, когда Сакура приблизилась к ним и перехватила Мей в свои руки.       — Вы все так же молоды и прекрасны, — уверила она, протягивая руки к вискам Мей и воздействуя на нее чакрой.       — Лиса… какая же ты лиса. — Мей вздернула подбородок, но улыбка все же отразилась на ее лице, и она облегченно вздохнула, почувствовав улучшение.       — Клянусь богом! — донеслось из комнаты. Голос Сакаши был близок к истерике. — Я сейчас налысо побреюсь!       — Идемте, Мей. — Сакура потянула ее за руку, уводя к спальне своей дочери. — Нам нужно помочь невесте.       Когда Какаши остался наедине с Норио, а женская суета удалилась в соседнее крыло, стало непривычно тихо. Он не был в восторге от того, что его дочь решила выйти замуж на следующий же день после своего совершеннолетия, как и не был в восторге от ее выбора. Но жизнь — штука странная и непредсказуемая. Кто бы вообще мог подумать, что их с Сакурой малышка из всего мужского населения этой планеты выберет избранником того, кто являлся сыном Мей и Норио? Это было странное стечение обстоятельств, на которое никто из них повлиять не мог. Сакаши, как и ее жених, уже трижды сбегали из дома. Их находили и в Суне, и в Аме, и в Кумо. За два года эти двое успели изрядно потрепать нервы своим родителям.       — Я все еще против такого раннего брака, — заключил Какаши, на что Норио лишь пожал плечами.       — Пусть лучше будут вместе на виду у нас, чем так же вместе, но неизвестно где, — парировал он.       И с этим сложно было поспорить.