50. Глупые мысли

      Лиза объелась грибов, замаринованных в томатном соусе, состоящим из солëной крови. В итоге у девушки начались галлюцинации. Когда она начала лепетать с несуществующей Шарлоттой Тутти, Мисти, гонимая Лесей, увидела, наконец, что происходит с подругой, поэтому она тихо процедила:       -Твою мать. Ну и грибочки…       Как ни крути, но блондинке, как самой выносливой в их компании анорексичек, пришлось тащить Лизу отлëживаться буквально на руках.       Мисти не знала, куда лучше оттащить подругу, поэтому принесла еë в первую попавшуюся спальню на втором этаже. Этой спальней оказалась комната, где Лиза до этого находила трупы своих родителей. Блондинка, не зная этого прикола, заботливо положила подругу в кровать. И только она собралась уходить, как Лиза тихо пролепетала:       -Вик, ты куда…       Вика… Это имя насторожило силачку. Пока она молча сверлила Лизу взглядом, Лиза тем временем продолжила:       -Вик, не уходи. Ты же сама влюбилась в меня…       Наконец, напряжëнная блондинка не выдержала выслушивать эти странные фразы.       -Ч-чего? Лиза, ты себя слышишь? Зачем тебе Наоми?       Лизе по-прежнему казалось, что перед ней сейчас не Мисти, обеспокоенно смотрящая на неë, а Наоми, которая вечно говорила какими-то загадками.       -Вик, но… Ты же и есть Наоми, ты чего?       Мисти разозлилась — эти грибы уже плохо влияли на Лизу. Силачка с тихим рычанием набросилась на красноволосую подругу и стала еë душить, попутно крича:       -Блять, Лиза! Очнись уже, наконец! Я не Наоми, я не Наоми! Наоми убийца, она тебя убивает!       Красноволосая молча лежала, глупо округлив глаза. Все звуки будто тонули в омуте. Ей казалось, что еë душит Наоми… Из округлëнных серых глазок выступили слëзы.       Чуть успокоившись, Мисти пустила горло подруги. Она, наконец, увидела, как Лиза молча лежала на кровати с выпученными глазами, словно была мëртвой куклой. Это зрелище напугало Мисти. Не зная, что с этим делать, девушка в немом шоке медленно слезла с неë, затем стала тихо уходить из комнаты. Но когда блондинка дошла до двери, она неожиданно почувствовала напряжение в теле. Руки машинально потянулись к горлу, грудную клетку будто сдавливала чья-то рука… Ноги подкашивались, дышать становилось тяжело. Мисти беспомощно закряхтела:       -Лиза, я не Наоми. Остановись…       Лиза, ведомая грибами, всë-таки отпустила еë. Ошалевшая блондинка еле встала, затем, пошатываясь, с пьяной улыбкой поплелась вниз.

***

      Лиза который час лежала в беспамятстве. Она не знала, куда подевались еë подруги. Красноволосая про себя лепетала:       -Я одна… Я вновь осталась одна.       Девушка вспоминала, как она три года сидела в школе, будучи буквально отрезанной от реальности. К ней чуть ли не каждый день приходила Шарлотта, которая приносила с собой очередной скучный урок. Вот, например, человеческая этика, вот греческий язык, вот история какой-то очередной страны… Всë казалось таким скучным. Так ещë и нормы человеческой этики были странные. Зачем, например, работать? Какое счастье людям приносят бумажки по имени деньги, если от этих же бумажек, как они же и говорят, одни проблемы? К чему им надо любить богатых? И зачем люди должны создавать семьи, если в семье ещë больше проблем, чем без неë? Почему плохо быть без семьи и почему нужно вступать в брак, когда ты того не хочешь? Люди поставили себе слишком много рамок…       Каждый раз, когда Шарлотта уходила, Лиза, будучи умом пытливым, открывала всякие различные книги по волшебству. Больше негде было учиться магии — из-за того, что директриса думала, что девочка не волшебница, ей было запрещено как выходить наружу, так и посещать практические занятия по магии. Правда, этот мистический запрет никем не оглашался — оказывается, в Магической Академии, где училась Мисти, давно заподозрили, что некая Елизавета Ботанка на самом деле является девочкой из семества Бейлис, которую посадили на весьма мощный блокиратор. Всеобщее внимание всколыхнула бы новость как об этом мистическом запрете, так и о том, что блокиратор давно перестал сдерживать еë волшебство. Именно благодаря последнему она смогла колдовать водой.       Последний год смог перевернуть жизнь этой юной особы с ног на голову — она быстро научилась различным взрослым вещам, которые она и Мисти были вынуждены осваивать сами, без учителей. Было тяжело, но это вместе с колоссальным опытом дало также толчок к внутренним изменениям. Лизе казалось, что Мисти стала мягкотелой, в то время как Мисти думала, что Лиза остервенела. Так оно в какой-то степени и было: раньше девчонка никогда бы не решилась на покраску волос, набивку тату, не позволяла бы себе произносить вслух всякую брань…       Наверное, встречу с Наоми она запомнит на всю жизнь. От железного коня, конечно, было больно, но эту боль словно перекрывала эта фирменная хищная улыбка, с которой зеленоглазая байкерша смотрела на неë. Странная радость, несвойственная ей доброжелательность… Уже тогда было видно, что дамочка страдает шизофренией. Но с каждым разом она открывалась для Лизы то как конченая злодейка, то как взбалмошный друг. Серый воин — так себя назвала эта особа. Возможно, поэтому она седая. Но то, что она, как влюблëнная собачка, открывала Лизе про себя всякие страшные, а порой и странные подробности — это было очевидно не одной Лизе. В последние дни красноволосой было плохо, и она всë чаще думала — неужели я влюбилась? Нет, не может быть — эта тварь хочет лишь трахнуть еë…       Всë-таки желание найти эту тварь оказалось сильнее, и она, наконец, спустилась вниз. Только девушка хотела найти Лесю, которая отчитывала бы как Мисти, так и Ирен, — но внизу никого не оказалось. Ни Мисти, страдающей фигнëй, ни Леси, вечно ворчащей из-за чего-то, ни даже Ирен, которой и до этого заплохело, — никого. Куда все подевались? Ответ лежал на одном из диванов — красноволосая подняла бумажку, которую до этого вальяжно кинула эльфийка, и, прочитав текст на ней, поняла — девочки, видимо, уже во всю искали Наоми. С этим надо что-то делать…