Часть 12

      Пейзаж смазывался перед глазами. Уён не видел, куда бежал. Его единственной целью было выжить, и он делал всё, что было в его силах, чтобы достичь её. Лёгкие горели адским пламенем, а сердце норовило пробить рёбра и выскочить из грудной клетки, но Чон не обращал на это внимания. Звуки приближающихся шагов и ругани позади держали парня в тонусе, не давая расслабиться ни на секунду. Адреналин бурлил в крови сильнее, чем на любой гонке. Уён сворачивал с нужного пути, сам не ведая куда. И хотя разум отставал в экстренной ситуации, он на интуитивном уровне чувствовал, что вести преследователей к дому Минги не стоит, потому ноги сами вели его ветвистыми маршрутами.       Поворот. Ещё один. Прямо почти до самого конца улицы. Последний поворот и… тупик. Путь к бегству перекрывал высокий бетонный забор, который казался Чону выше, чем он был на самом деле. Новая волна паники подкосила всю надежду на лучшее. Ситуация выглядела безысходной. Вкруг не было мест, чтобы спрятаться, а звук приближения тех двоих усиливался. Они были уже совсем рядом.       Сердце Уёна отбивало похоронный марш, заглушая всё остальное и притупляя мыслительные процессы. Времени на раздумья не было, потому парень, не планируя доставаться тем громилам так легко, из последних сил взял небольшой разгон и прыгнул на препятствие, вцепившись в холодный бетон мёртвой хваткой. Он не был таким сильным, как тот же Сан, не любил заниматься спортом и посещал зал лишь тогда, когда друг тащил его туда несколько раз в месяц под глупыми предлогами. Однако даже той немногой силы и ударной дозы адреналина хватило, чтобы подтянуться и перекинуть сначала одну ногу, а затем всего себя через высокий забор. Приземление вышло жёстким. Уён рухнул на бок и замер, дыша через раз, чтобы не шуметь. Он не пытался встать. Нога, на которую Чон приземлился, неприятно ныла, сигнализируя о том, что лучше было бы сменить положение и не давить на неё в попытках вжаться в асфальт, но парень игнорировал жалобные просьбы тела. Любой шорох одежды сократил бы его жизнь на приличное количество лет, а он и так не надеялся на счастливое долголетие. Уж точно не когда приключения сами находили их с Саном абсолютно везде и всегда.       За стеной раздались тяжёлые шаги. Совсем рядом с ним, а их разграничивало только внушительное препятствие, остановилось двое мужчин, и Уён молился, чтобы они оказались слепыми и глухими.       — Куда он делся? — грубый голос одного из них зазвенел в ушах.       Самый крупный подошёл почти к самой стене, прислушиваясь к звукам, и встал аккурат напротив того места, где затаился Уён. Ещё бы немного, и последний выдал бы себя. Ни один человек даже под действием спасительного толчка энергии не смог бы ровно и тихо дышать после нехилого кросса на выживание. Кислорода было катастрофически мало, приходилось отчаянно хватать ртом воздух, стараясь делать это максимально тихо. Но и это не очень-то помогало, в глазах по-прежнему темнело.       Между зданиями прошёлся сильный ветер, разгоняясь от стен и ударяясь в стёкла. На втором этаже одного из домов громко захлопнулось окно, привлекая к себе внимание преследователей.       — Полезем за ним? — кивнув на источник шума, спрашивал уже второй, хотя их голоса не слишком различались. Одинаково прокуренные и скрипучие.       Вопрос заставил Уёна вздрогнуть. Он подумал, что они безусловно точно определили его местонахождение и сейчас парень разделит участь того бедолаги из подворотни. На ещё один побег сил уже не было, а значит, для него был уготован печальный конец. Чон закусил губу, сдерживая порывы отчаяния. Хотелось с кем-то поговорить перед кончиной. Прощаться с жизнью в гордом одиночестве в грязной подворотне — непривлекательное занятие.       Один из мужчин с забитой чёрными узорами лысой головой, тот, что стоял к неприступному забору ближе, сделал пробную попытку подобраться к окну. Поскольку из всего, на что человек мог бы опереться, были лишь голые стены, а по вертикальным поверхностям просто так не пойдёшь, ему пришлось поднапрячься. Он кое-как ухватился за край бетона, где ещё минуту назад была рука Чона, и хотел было, оттолкнувшись, зацепиться за хлипкий отлив, но соскользнул из-за стекающей по разбитым костяшкам чужой крови, больно приземлившись коленями на грязный асфальт.       — Да пошло это всё на хер. Мы свою работу выполнили, а за большее нам не заплатили, — выругавшись себе под нос, мужчина поднялся и агрессивно плюнул в сторону. — Я сваливаю отсюда, пока копы не очухались.       Злость взяла верх, и он грубо оттолкнул возмущённого товарища в сторону, засунув окровавленные руки в карманы мешковатых поношенных штанов. Второй мужчина также не стал задерживаться и, напоследок просканировав глазами переулок, ретировался вслед за первым. Звук их шагов стихал и вскоре вовсе смешался с привычным шумом города. Настороженный Уён внимательно вслушивался, не веря в то, что его, кажется, пронесло. Как только он потерял эхом отражающиеся в ушах шаги, то смог спокойно выдохнуть. Чон навзничь развалился на холодном асфальте, почувствовав эйфорию от жизни.       Морозный осенний ветер нещадно укладывал волосы как ему вздумается и мягко пощипывал лицо. Лёгкие наполнял живительный кислород, которого перестало не хватать. Ранее незамеченные мелкие царапины на смуглых ладонях саднили и местами кровоточили, но эта слабая боль приносила лишь неизвращённое чувство наслаждения. Парня ослепила яркая белая вспышка. Вслед за ней небо разразилось оглушающим рокотом, словно кто-то там высоко-высоко гневался на людей за их озлобленность по отношению друг к другу. Крупные капли редкого дождя разбивались о разгорячённую кожу, скользя по ней и оставляя после себя влажные дорожки. Уён изучал взглядом верхушки домов и серые мрачные тучи. Сверкающая и злющая невесомая пелена плавно плыла мимо грозной армадой, предвещая усиление дождя. Где-то далеко слышались насыщенные шумы города. Сигнализации машин, звуки скрипящих по лужам шин, почти неслышно играющее радио в одном из открытых окон. Едва уловимое мгновение, когда Чон физически почувствовал жизнь, жгуче разливающуюся по венам, придало ему сил и согнало остатки паники.       Не поднимаясь с места, Уён пошарился по карманам в поисках телефона. К счастью, он остался на месте после энергичного бега с препятствиями и даже не пострадал. Вода попадала в глаза, замутняя обзор, потому всё же пришлось сесть. Чон быстро нашёл в поиске нужный контакт и нажал на него. На экране высветилась картинка фиолетового одноглазого чудика с торчащими во все стороны, как после удара током, волосами и кривыми зубами, а также подпись «Злой Миньон». Парень не был уверен в том, что обладатель этого номера не заблокировал его из вредности, но другие варианты так сразу не пришли на ум. Долгие гудки уже обнадёживали, потому что звонок всё-таки проходил. После третьего они резко оборвались и на той стороне послышалось издевательское:       — Соскучился? — по тянущейся интонации Хонджуна становилось очевидно, что тот улыбался.       На фоне слышался взволнованный голос Чхве, но было сложно разобрать, что конкретно он восторженно щебетал. Наверняка Ким наплёл ему изящную паутину сладкой лести и невообразимых обещаний хорошей жизни, оплетённую благими намерениями, в которую наивный Сан слепо угодил, как муха в ловушку коварных паучьих лапок, и скоро ему был уготован кокон неведения и искренней веры в лидера. Уён подозревал, что в него попал каждый, кто тесно связан с Хонджуном. Но думать об этом серьёзнее было не вовремя.       — Я — нет, а вот двое полностью забитых уголовников, которые горели желанием показать мне асфальт и их татушки на кулаках поближе — очень, — Уён громко фыркнул, разглядывая ссадины, и закусил нижнюю губу. Он удивился тому, что шок всё ещё смягчал углы и его ещё не накрыла дрожь. — Там это… труп, кажется. Я не видел вблизи, но тот парень точно не жилец.       С той стороны ответа не последовало. Даже бубнёж Чхве стих, видимо, тот заметил резкую перемену в настроении лидера. Чон хотел было продолжить неуверенную речь, но его опередили.       — Ты цел? — серьёзный тон Кима смутил.       — И невредим, — Уён чувствовал себя некомфортно, когда Хонджун первым же делом спросил его не о том, что конкретно случилось, а побеспокоился о нём. В голове парня не укладывалось, почему ему вообще не плевать, когда есть дела поважнее. — Я скину тебе геолокацию. Только, ммм… Не веди Сана туда. Пожалуйста.       — И не собирался. Будь осторожен, скоро буду, — Джун сбросил, ни капли сарказма за разговор уже казалось чем-то необычным, но и ситуация, в целом, была небудничной. По крайней мере, не для Уёна.       Чон, как и обещал, скинул примерный адрес, где он столкнулся с недоброжелателями лицом к лицу, благо не зря таблички и знаки рассматривал во время своей прогулочки. Парень поднял голову и закрыл глаза, подставляя лицо навстречу прохладным каплям дождя. Сделав глубокий вдох, он провёл наименее пострадавшей рукой по влажным волосам и с кряхтением медленно поднялся, отряхнувшись. Нужно было возвращаться, хотя и не хотелось. Но объяснить детали произошедшего являлось необходимостью. Также это был отличный шанс узнать что-то важное, что Хонджун мог попытаться скрыть от лишних ушей. В этот раз он так просто не отделается.

* * *

      Хонджун приехал не один. Минги спешно шёл позади с загруженным выражением лица. Лидеру же удавалось сохранять холодное спокойствие, однако отсутствие ехидной улыбки уже кричало о том, что всё пошло не так, как он ожидал. Что, впрочем, стало происходить слишком часто. Ким подошёл к новичку, бегло оглядев его на наличие травм, и, удостоверившись в его физически здоровом состоянии, спросил:       — Где и что произошло?       Чон нервно пожал плечами, кивнув в сторону мрачного переулка. Говорить не очень-то хотелось, да и слова отказывались подбираться. Этот день полностью вымотал его, хотя он только начался. Пусть лучше они увидят всё своими глазами, а потом Уён пояснит, когда удастся собраться с мыслями.       Не став задерживаться на одном месте слишком долго, Ким махнул Минги и направился в указанном направлении. Уён плёлся в конце, немного отстав. Всё время, проведённое за ожиданием лидера, парень морально готовился к худшему, хотя очень сомневался в том, что это ему поможет. Азарт после удачного побега почти полностью сошёл на нет, уступая главенствующее место тревоге.       Дождь усилился, но это последнее, что волновало троицу. Чем дальше они заходили, тем мрачнее и напряжённее становилось вокруг. Уён смотрел себе под ноги, не отрывая взгляда от мокрого асфальта. Сон иногда оборачивался на него, неуверенный в целесообразности его нахождения с ними. Паренька бы стоило отправить в дом, но уже было поздновато метаться. В лужах под подошвами грубых ботинок ручьями мешались и грязь, и кровь. Последней было много. Настолько много, что в какой-то момент Чон встал на месте, как вкопанный, а ноги отказывались идти дальше, потому он просто не шевелился, тихо ожидая реакций со стороны старших.       Их открывшаяся картина не впечатлила, хотя и выглядели они ужасно загруженными, но омерзения и страха не было, или старшие попросту не хотели этого показывать, чтобы не пугать новичка ещё сильнее. Лишь холодная расчётливость и какая-то тоска, что ли. Минги, обогнав Кима широкими шагами, подошёл к телу первым. Он склонился над молодым парнем, чьё лицо было вдребезги разбито и перемешано с кровью и грязью. Одежда несчастного вся покрылась бурыми пятнами и была порвана в нескольких местах, открывая взору множество болезненных синяков и что-то отдалённо похожее на татуировки, часть из которых было сложно выделить на синюшном фоне. Парень выглядел довольно миниатюрным и хилым, потому то, что он не смог дать отпор двум амбалам, не выглядело чем-то удивительным. Сон, нацепив кожаные чёрные перчатки, которые ждали своего часа в кармане джинсовки, прощупал пульс и повернулся со скорбным выражением лица, покачав головой. Пульса не было.       Хонджун беззвучно выругался, с сожалением скривившись. Минги же вернулся к насущным делам. Он осторожно перевернул тело с бока на спину и дорвал остатки одежды на груди, обнажая наиболее заметную необычную татуировку натуралистичного сердца с поросшими на нём пионами. Лица старших становились всё мрачнее и мрачнее с каждой секундой. Уён почувствовал, что ему плохо. К горлу подступала тошнота. Разум одолевали сомнения, припорошенных пеленой страха. Не стоило им с Саном вообще связываться со всем этим.       — Вы… Вы знаете его? — Чон прокашлялся. Он не смог оторвать взгляд от носков своих ботинок, чтобы посмотреть на старших, однако Уён и так понимал, что без причины ничего не случается. Кто-то хотел подкинуть Хонджуну проблем.       — Да. Это Ленни. Он был нашим постоянным спонсором, — Хонджун тяжело вздохнул, подойдя к телу ближе на несколько шагов и остановившись аккурат рядом с растекающейся грязно-багровой лужей, чтобы она не касалась носков его ботинок. — Его богатый папочка не жалел денег на увлечения сына, лишь бы он не мешался под ногами. Хороший паренёк был, хоть и чересчур заносчивый, но очень добрый.       Выпрямившись, Минги отошёл в сторону, дабы не мешать обзору лидера и чтобы тот самолично убедился в плачевности ситуации. Кто-то не боялся запачкаться, забивая бедного парня кулаками до смерти. Некоторые кости лица были сломаны, что уж говорить про остальное. Били сильно и безжалостно, на такую жестокость не каждый пойдёт. Сон боролся с желанием закурить прямо здесь, но трезвость ума ещё оставалась при нём. Идея оставлять что-либо, что могло указать на его присутствие здесь, могла потом хорошо так аукнуться в будущем. Лишние неприятности были бы очень некстати, потому приходилось сдерживать нервные позывы организма.       — Ты запомнил их? Сможешь опознать при встрече? — излишне резко, не следя за тоном голоса, спросил Минги, чем напугал и без того бледного парня.       — Ну, не то чтобы. Было темно, да и я не успел их разглядеть. Побежал почти сразу, — Уён пожал плечами, неосознанно оправдываясь перед ним, словно разглядывание тех двоих было важнее спасения его жизни, однако это было не так. Сделав глубокий вдох, он заставил себя собраться. Всё же Чон поступил так, как ему и говорили. — Хотя кое-что я могу сказать точно… Вы говорили что-то про татуировку короны, так вот, у одного из них она точно была. У второго я не заметил.       Сон закусил нижнюю губу, сжав руки в кулаки. Тонкая искусственная кожа боязливо скрипнула. Он был весомо более агрессивно настроен, нежели Джун, и находился на грани грандиозного всплеска гнева. Минги ненавидел, когда из-за чужой трусости встретиться с ним лицом к лицу страдают непричастные. Страх проиграть в прямой конфронтации толкает на подлость многих людей, хотя от человека в такие моменты останется одно лишь название. А подлых крыс никто не любит. В своё время Сон уже раскритиковал методы избавления от мешающих соперников Королей, которые вызывали у него натуральное отторжение. Это и стало ключевой причиной, почему он покинул их общество, не отступив от своих принципов никогда не бить в спину.       Сейчас же Минги был готов сорваться прямиком в логово змей. Его держало лишь то, что он не мог оставить обретённый дом и близких друзей без надёжной защиты, которая дала трещину впервые за долгие годы. Сон привык играть роль твёрдой опоры Хонджуна и прикрывать его тыл, разбираясь с вынужденной грязной работой. Он делал это не из какого-то чувства долга, а потому что считал этот путь верным, направляя физическую силу больше во благо, чем во вред. Однако никто не всесилен. Маленькая брешь в его стальном щите переросла в зияющую дыру, которая отзывалась болью на сердце. Минги считал, что вина за трагичную судьбу Ленни целиком и полностью лежит на его плечах. Будь он более внимателен к своим обязанностям, то невинных жертв можно было и избежать. Но самокопанием никого не вернёшь, нужно было действовать, чтобы избежать новых смертей.       — Позвони Минсо и скажи, что для него есть работа, — голос Хонджуна выдернул его из пучины мыслей. Хотя сам же лидер находился в не менее глубоких размышлениях. Бремя разгребать это всё целиком ложилось на его плечи, он не мог дать слабину. — Только пусть подстроит под несчастный, а то в прошлый раз было слишком много проблем с его экспериментами.       — Мин-Мин опять будет много просить. Думаешь, оно стоит того? — Сон недовольно цокнул, пройдясь кончиком языка по нёбу.       — Сам хочешь заняться?       — Нет.       Ким загрузил себя мыслями о том, как ему стоит вести себя дальше. С одной стороны, как лидер группы, он должен был позаботиться о пострадавшем морально младшем. Уён выглядел совсем плохо, и чем дольше он находился рядом с избитым телом, тем ближе парень подступал к краю, когда его психика даст весомый сбой. Бледнеющее лицо подрагивало в нескольких местах, выдавая нервную напряжённость, а о маленьких покрасневших ранках всё же стоило позаботиться, пока они не воспалились. Но, с другой стороны, нависала проблема более серьёзного характера. Труп на его территории, неконтролируемые незнакомцы, явно подосланные Змеем, лишение спонсора и хорошего знакомого — всё это нужно было разгребать непосредственно Хонджуну. Ситуация давно вышла из-под его контроля, играя на терпении и самоконтроле, словно на потрёпанной старой гитаре, которая уже отжила своё. Жизнь упорно тянула из него силы, постоянно окуная в грязь лицом и ставя подножки на пути. Конечно, если раньше положиться ему было не на кого, то сейчас рядом с ним много надёжных и верных людей, но ставить их под удар было для него непозволительно.       Подойдя к Уёну вплотную и закрывая ему обзор на тело, благо младший тоже ростом не вышел, Джун закинул ему руку на плечо. Добившись желаемого, а именно внимания напуганного Чона, он сжал ладонь сильнее и, заглянув тому в покрасневшие глаза, заговорил мягким, но громким голосом, заглушая договаривающегося по телефону Минги:       — Прости, я не могу довезти тебя до дома, потому что нужен здесь, сам понимаешь, да? Ты можешь подождать нас у дороги, но не думаю, что это хорошая идея, — Хонджун, приложив немного силы, повёл несопротивляющегося Уёна из переулка. — Сможешь дойти сам, или мне отправить за тобой кого-то?       — Я справлюсь, не парься, — шмыгнув носом, Чон скинул ладонь с плеча и отошёл в сторону.       Порыв ласкового ветра, настолько лёгкого и неощутимого, что он едва колыхал намокшие пряди, всё же затронул уязвимые места и заставил парня вздрогнуть от холода. Складывалось ощущение, что мороз шёл изнутри, замораживая всё на своём пути. Уён ничего не чувствовал, кроме удушающей пустоты.       — Напиши, как зайдёшь в дом. Понял меня? Иначе я отправлю Минги на твои поиски, а он очень не любит, когда его заставляют исполнять обязанности поисковой собаки, — натянуто усмехнувшись, Ким взъерошил влажные волосы и, внимательно оглядев Уёна с ног до головы напоследок, скрылся в пугающей темноте между домами.       Не желая оставаться на этом месте секундой больше, Чон направился в сторону дома. Он не заметил, как перешёл на быстрый шаг, а после и на бег. Шум дождя эхом отзывался в ушах. Уён не обращал внимания на сигналящие ему автомобили, ступая по проезжей части в бреду и не видя перед глазами ничего. Ему казалось, что за ним всё ещё кто-то гонится и что, остановись он хотя бы на мгновение, его постигнет участь того Ленни. Посылая весь мир к чёрту, Чон неустанно повторял сам себе, что он больше не хочет ни в чём участвовать. С него точно было хватит. Парень не помнил, когда в последний раз испытывал такой животный страх. Даже когда в детском доме его побили старшие дети, он не чувствовал такого. Скользкая тревога юрко прошмыгнула в сознание и наводила там свои порядки. Уёна мутило. Он всё никак не мог выбросить из головы картину той кровавой расправы. Жестокость людей перешагнула все границы в его глазах. Хотелось вернуться домой. Не в их крошечную квартирку, а к названным родителям. Там было безопасно и беззаботно. Там его не хотели убить.       Очнулся из ужасающих раздумий Чон только тогда, когда массивная дверь захлопнулась за его спиной, а под ногами раздался бесперебойный писклявый лай. Белый комок шерсти и громких завываний прыгал ему на ноги, радостно встречая уже знакомого гостя. Уён опустился на корточки, почесав Боми за ухом. Она, в свою очередь, принялась поворачиваться в разные стороны, охотно подставляя бока и вылизывая горячим шершавым языком мужские ладони, напрашиваясь на ласку. Мягкая шёрстка струилась между пальцев, гипнотизируя взгляд. Это позволило парню немного успокоиться и привести сбившееся от быстрого темпа дыхание в норму.       Уён вытащил из кармана мобильник и кинул Джуну сообщение, чтобы не создавать лишней возни. Её сразу же прочитали и оставили без ответа. Чон хотел было пойти на кухню и заварить чай с ромашкой, который ему уже делал на пробу Кан в один из вечеров. Парень чувствовал, что ему нужно перевести дух, иначе он не выдержит одиночества.       К счастью, на звуки счастливого писка со второго этажа выплыла широкоплечая фигура Сана. Он не был в курсе произошедшего, но знатно перепугался, когда Ким в спешке прервал его рассказ и метнулся к Уёну, ничего не объяснив и велев немедленно возвращаться. Чхве оставалось смиренно послушаться и дожидаться каких-либо пояснений. Всё то время, что он провёл в томительном ожидании новостей, парень не мог найти себе место от волнения. Ходил взад и вперёд по комнате, судорожно хватаясь за телефон при каждом его звуке. Слепое неведение поднимало тревогу в ранимом сердце, потому, когда взгляд зацепился за потрёпанного друга, Сан с облегчением вздохнул. Уён стоял перед ним с потерянным видом, таким Чхве его ещё не видел за долгие годы близкого общения, но всё же живой и целёхонький друг успокоил нервы.       В три широких шага преодолев расстояние между ними, Сан заключил друга в крепкие и согревающие объятия. Однако найти в себе силы ответить на них тот не смог. Уён почувствовал, как сильно устал и замёрз. Мышцы каменели, и даже пальцы наотрез отказывались сгибаться. Он обессиленно уронил голову на плечо Чхве и обречённо выдохнул. Чон не был уверен в том, что готов продолжать идти рядом с другом до конца. Ему нужно было обдумать произошедшее.       — Ты как? — вкрадчивый голос Сана раздался над ухом. — Я ужасно испугался за тебя, между прочим.       — Всё в порядке, просто намок немного, — Уён нехотя отстранился и упёрся взглядом в пол, избегая зрительного контакта. Сейчас ему не хотелось ни с кем разговаривать. Он понимал, что если начнёт говорить, то коварный страх за себя в прошлом возьмёт верх. Осознание того, что был в шаге от незавидной смерти, и так давило неподъёмным грузом. — Не о чем беспокоиться.       Чхве озадаченно нахмурился, не понимая, почему его лучший друг решил наглухо закрыться в себе, чтобы ни одна живая душа не смогла его разговорить. Сан напористо и уверенно ломал стены между ними в начале их общения, не обращая внимания на нежелание Чона водить дружбу со всякими «домашними» мальчиками. Уён с профессиональной упёртостью не сдавался и сопротивлялся попыткам сблизиться, но всё же уступил. Тогда Чхве думал, что высокие и непробиваемые преграды между ними больше не будут воздвигнуты, а секреты и потаённые страхи навсегда останутся их общей ношей. Но явные попытки Чона закрыться чёрными кляксами растекались по их некогда незапятнанной дружбе.       — Может, съездим развеяться? — неуверенно спросил Сан, пытаясь привлечь к себе внимание друга. — Мы ведь, кажется, уже давно не проводили время вместе, да? Только вдвоём. Давай исправим это и поедем куда-нибудь подальше отсюда. Юнхо рассказал про один хороший ресторанчик китайской кухни в Сеуле, и я был бы рад, если бы ты пошёл туда со мной. Как в старые добрые.       Уён намеревался отказать и провести остаток дня наедине со своими мыслями.       Также ему хотелось дождаться Хонджуна. Тот вряд ли поделится подробностями с другими, но раз Чон стал непосредственным участником последних событий, то он надеялся на маленький шанс узнать, что происходит. Ким вёл свою запутанную игру, а другие плавали в луже неведения, ограничиваясь теми крупицами информации, которые им раскрывались. Простое человеческое любопытство и, возможно, давние подозрения только подогревали интерес. Хотя на самом деле Уён сомневался, действительно ли всё это ему нужно. Всегда он предпочитал закрывать глаза на проблемы других, притворялся глухонемым, когда слышал просьбы о помощи. Он был трусом, выбирающим только себя, а позже ещё и Чхве. Теперь же Чон отказывался принимать тот факт, что его одновременно и тянет, и ужасно пугает произошедшее.       Однако сказать «нет», глядя в эти полные надежды и немой мольбы щенячьи глаза, было чем-то из разряда невозможного.       — Ладно, только едем на такси, — Уён устало прикрыл глаза, игнорируя радостные возгласы друга. — Я хочу выпить.

* * *

      Людей на узкой улице было не так много. Ночной рынок неподалёку откроется только через несколько часов, потому жизнь в этом районе ещё спала.       Вход в ресторанчик был украшен яркими табличками со сложными иероглифами, обилием картинок аппетитных блюд, привлекающих голодные взгляды прохожих, и антуражными китайскими фонариками, которые прятались от непогоды под резными черепицами. Ветерок гонял бумажные украшения в стороны, намереваясь сорвать хотя бы одно и забрать в цепкие лапки природы, но каждый фонарик стойко держался за своё крепление в страхе намокнуть и расклеиться, ровно как и люди держатся за жизнь. Высокое здание с красными вставками выбивалось из общей архитектуры. Яркий уголок Китая и его культуры среди обилия менее заметных и блеклых на его фоне стеклянных коробок и неинтересных вывесок.       Внутри была схожая атмосфера. Тёмные стены и пол были разбавлены красными и золотисто-оранжевыми акцентами. Лампы в традиционном китайском стиле красиво свисали с потолка, давая тёплый свет. На стенах, помимо масок чудищ из народных сказок и легенд, висели рамки с заделанными под старину письменами на китайском. Людей было пока что не так много, потому большинство хороших столиков пустовало. Чон был уверен, что зайди они на несколько часов позже, то сесть было бы негде. Местечко и правда казалось неплохим, оставалось только в еде не разочароваться.       Парни прошли вглубь, усаживаясь за дальний столик у окна. Сан очень долго выбирал, что будет есть, и советовался с выключившимся ещё в такси Уёном, пытаясь вывести его на разговор и притворяясь абсолютным чайником в китайской кухне, потому задавал ему десятки вопросов, как главному любителю готовки. В итоге он остановился на супе с лапшой по-сычуаньски, хотя изначально метался между чачжанмёном и гёдза. Чон долго не думал и заказал жаренную лапшу с морепродуктами, а также пиво для них обоих.       Первое время они молча ждали, молча ели и неловко отводили глаза друг от друга. Будто они не лучшие друзья, а двое интровертов на первом свидании. Уён опустошённо жевал лапшу, провожая взглядом капли, стекающие по разноцветным вывескам за стеклом. Дождь немного стих, но не переставал «радовать» прохожих без зонтика.       В какой-то момент Сану надоел этот немой спектакль. Он с грохотом отставил стакан с пивом в сторону и щёлкнул пальцами перед носом зависшего друга, переменяя его фокус внимания на себя.       — Давай уже поговорим, — Чхве нахмурился, скрещивая руки на широкой груди. — Я устал пытаться разгадать, что у тебя на душе. Мне грустно это признавать, но такая головоломка мне не по силам. Поэтому будет лучше, если ты сам мне всё расскажешь.       — Я ведь уже сказал, что в норме, — резче, чем хотел бы, оборвал Чон. Следом вырвалось то, что давно крутилось на языке. — Если так хочется вылезти из своего доверчивого кокона, то допытывайся до Кима, а не до меня.       — Перестань, — Сан обидчиво закусил нижнюю губу, чтобы не сорваться на схожий тон. — Я что, по-твоему, совсем слепой и тупой? Я верю ему, потому что вижу, что он хороший человек. А сегодня хён только подтвердил это. Между прочим, ты не видел, в каких переживаниях он сорвался за тобой. Я и не знал, что тебя так раздражает моё общение с Хонджуном.       — Меня ничего не раздражает, — вопреки вырвавшимся словам, Уён закатил глаза и отвернулся, жалея, что вообще согласился. Он не подумал о том, что его друг будет пытаться залезть к нему в голову. Там и без него творился беспорядок. — Да и вообще…       — Ты не устал? — прервал его Чхве ледяным тоном.       Такая резкость в голосе вечно дружелюбного Сана была редкостью и тем более никогда не была направлена в сторону названного брата. Уён вздрогнул, его будто холодной водой окатили и оставили на сквозняке уже второй раз за день. Он потерянно перевёл взгляд на серьёзного Чхве, прикусив кончик языка. Ему внезапно стало неуютно, хотелось сжаться под испепеляющим взором напротив. Это ранило его сильнее, чем попытки кого-либо пробить в нём дыру глазами. Обида Сана отдавала болью в сердце и заставляла чувствовать себя виноватым. Но Чон не хотел заставлять его волноваться. Он считал своим долгом сберечь хрупкое душевное спокойствие друга, пусть и ценой их взаимоотношений.       — Не понимаю, о чём ты.       — Ты изменился, — горечь лилась из каждого слова Чхве. Он, не переставая, жевал губы, чтобы не дать волю горячим слезам.       — Это не так, — бесцветно парировал Уён, отводя глаза в сторону. Парень не мог посмотреть на друга, потому что тогда бы он в очередной раз сдался. — Я всё тот же.       Туман щадящей пеленой закрыл верхушки зданий. Равномерный звук падающих капель дождя, разбивающихся о мокрый асфальт, заглушал все окружающие шумы. Мелодию активной городской жизни перекрывала природная, больше не было слышно разговоров людей, гремящей посуды или тихой песни по радио. Всё отходило на второй план, и оставались только дождь и два друга, каждый из которых сдерживал в себе целую бурю эмоций, которой не суждено было выйти наружу.       — Нет, — слова давались Сану очень тяжело, но он знал, что если не выскажет всё сейчас, то следующий раз мог настать очень нескоро. — Чон Уён, которого я знаю, не скрывает от меня свои истинные чувства. Чон Уён, которого я знаю, не убегает по ночам без каких-либо пояснений, заставляя других волноваться. Чон Уён, которого я знаю, не отказывается от моей помощи. Чон Уён, которого я знаю, считает меня братом.       Давящее молчание разбивало всякие надежды Чхве на диалог. Он был готов выть от отчаяния и обиды. Ему казалось, что если отпустит друга в этот непростой момент, то уже никогда не сможет вернуть его. Чон не собирался уходить, но с каждым днём всё больше и больше отдалялся эмоционально, а не физически. Это было намного тяжелее. Особенно тревожно было видеть Уёна растерянным и потрёпанным. Сан привык, что тот вечно самоуверенный паренёк хоть и ворчит практически ежедневно, но устойчивее человека, чем он, найти сложно. А теперь видеть, как стена уверенности крошится на мелкие кусочки, было нестерпимо больно. Что-то происходило, но что конкретно, было покрыто мраком. Чон делиться этим не собирался.       — Я хочу понять тебя. После нашего переезда ты изменился, да что там говорить, мы оба изменились, — Чхве потёр уголки глаз руками, незаметно смахнув скопившуюся влагу. — Но я не хочу, чтобы эти изменения помешали нашей дружбе. Ты закрываешься от меня. Даже для простого разговора мне приходится вылавливать тебя, хотя мы, вообще-то, живём вместе. Ты всегда где-то в стороне.       Сан откинулся на спинку стула, устало растекаясь на нём. Он громко вздохнул, перекатывая на столе стакан с остатками пива из одной руки в другую, чтобы чем-то занять руки и не заламывать пальцы на нервной почве. Чхве упёрся долгим и пристальным взглядом в стенд магазина очков напротив, теряясь в размышлениях. Уён хотел что-то сказать в своё оправдание, но слова не подбирались. Сначала он хотел извиниться, однако после ему стало казаться, что это будут пустые слова. Его друг хотел услышать правду, откровения, а не извинения. Чон не мог сказать ему то, что он хочет услышать, но и решиться на ложь не выходило. В его глазах Сан всё ещё был сентиментальным и ранимым мальчиком, которого нужно было оберегать от злых сверстников. Уён не хотел терять своего друга, своего брата из-за паршивых обстоятельств. Он не был уверен, что Чхве готов услышать то, что так тревожило парня. Сан нашёл место, где ему комфортно, и людей, с которыми ему интересно проводить время, потому Уёну остаётся лишь не нарушать его идиллию и защищать от проблем, находясь на расстоянии.       — Помнишь, когда мы поменялись ролями, именно ты был рядом всё время и вытащил меня из темноты обратно на свет, — Сан ностальгически улыбнулся, наблюдая за тем, как из-за густых туч показались первые лучи солнца. — Ты меня не бросил. И я не хочу тебя бросать.       Уёну показалось странным, что Чхве сам завёл разговор о том времени, хотя всегда старательно избегал этой темы. Прошлое несло за собой в основном боль и тоску, но где-то под глубоким слоем пыли таились и тёплые воспоминания, полные добрых эмоций. Крупицы счастья сложно было вытащить из них целенаправленно, не зацепляя что-то плохое. Но Сан мысленно отметил, что на контрасте с темнотой свет становится ярче и теплее.       — Да тебя разве бросишь? Ты скулил в своей комнате ночами, мешая мне спать. Скажи «спасибо» тонким стенам между нашими комнатами, — Чон беззлобно усмехнулся, допив свой напиток за один глоток.       — Эй! Мог бы спать в гостевой комнате, если я тебе так уж сильно мешал, — Сан надул губы, чтобы скрыть весёлую улыбку.       — Там кровать неудобная.       Чхве долго решался перед тем, как отступить. Значит, ещё не пришло время, и как бы ему ни хотелось, но из Уёна он ничего не вытащит, пока тот добровольно не захочет. А иначе это было бы насилием. Сан остался недоволен своим положением, однако уверил себя в том, что его друг расскажет, если посчитает нужным. Может, просто ситуация была не так уж критична и он зря волновался. В любом случае, Чхве не планировал ворошить нервы и терпение уставшего человека.       Уён же выдохнул с облегчением. Ему не хотелось портить отношения с братом, но и незваных поползновений в сторону личных границ он не терпел. А потому был рад, что всё закончилось до того, как пришлось бы использовать ничем не прикрытую грубость и колкость.       Телефон Сана завибрировал в кармане, отвлекая его от придумывания безвредной шутки в ответ на оправдания. Он быстро достал его и пролистал новые сообщения, переменившись в лице. Что-то новенькое проблеснуло в радостных карих глазах, и Чон не успел определить, что же, как Чхве поспешил это скрыть за виноватой улыбкой.       — Прости, Сохи попросила меня помочь ей собрать новый шкаф. Я должен идти…       — Опять планируешь променять меня на свою девушку? Я должен поревновать немного для приличия, да? — Уён ехидно подмигнул и резко придвинулся ближе, уронив подбородок на согнутую в локте руку.       — Это неправда, и она мне не девушка! Мы просто общаемся, — щёки Сана порозовели, выдавая его с потрохами.       — Долго же вы «просто общаетесь». Совсем ты, дорогуша, не умеешь себя с дамами вести. Мне купить тебе сборник подкатов для чайников или, может, курсы в интернете? — растянув улыбку до ушей, Чон не скрывал нарастающего веселья. — Знаешь, этап робкого знакомства и «просто общения» с девочками проходят ещё в старшей школе. Ты как-то затянул с этим.       — Да иди ты, — Чхве вымученно опустил голову на стол, прикрыв руками покрасневшие уши.       — И пойду. Провожу тебя до метро, чтобы моего сахарного мальчика не украли по дороге, — подозвав жестом официанта, чтобы расплатиться за обед, Уён показал высунувшему любопытный нос другу язык и рассмеялся из-за его кривляний.       Выйдя из ресторана, парни неспешно двинулись в сторону метро, не переставая дразнить друг друга. Тяжёлый разговор жгучим осадком лежал на корке разума у обоих, но возвращаться к нему никто не планировал. По крайней мере, не сейчас.       Тучи уже давно скрылись за верхушками зданий, уступая место яркому солнцу и чистому голубому небу, в котором изредка проскакивали полупрозрачные пушистые облака. Лишь лужи на сером асфальте и прохожие с зонтами напоминали о прошедшем дожде, но и они скоро должны были исчезнуть. Лёгкая прохлада нежно ласкала кожу, хотя и еле ощущалась из-за высокой влажности. Последние тёплые деньки начавшейся осени были омрачены вечной непостоянностью погоды, но местные, впрочем, нисколько этому не удивлялись.       Уён, к удивлению друга, спустился в метро вместе с ним, потратив деньги с транспортной карты, хотя изначально планировал прогуляться до дома пешком и проветриться. Но у него возникла идея получше, однако реализацию он откладывал, пока Сан ещё не укатил к своей даме, потерянной где-то в плену деталей и замудрёной инструкции. К счастью, нужный поезд не пришлось ждать слишком долго. Чхве торопливо прошмыгнул в едва открывшиеся двери и развернулся, чтобы попрощаться, но встретился с хитрым взглядом Чона и растерянно улыбнулся, чуя подвох.       — Ты ведь правда не в обиде за это? — виноватым тоном спросил Сан. Ему казалось неправильным бросать друга в такой момент, но он не мог собственноручно напечатать отказ от помощи Сохи.       Ответом ему стала ехидная усмешка, которая настолько быстро сменилась на абсолютно невинное выражение лица, что можно было подумать, будто её никогда и не было:       — Нет, что ты. Я всё понимаю, — Уён покачал головой с лёгкой улыбкой на губах. — Зато мы хорошо провели время.       — Я рад, не скучай без меня, — Чхве ответил ему тем же, ослабив бдительность и совершив тем самым страшную ошибку.       — Ага. О, и кстати, — глаза Чона заговорщически загорелись, бегло оглядывая видимых ему соседей Сана по вагону и примечая недавно зашедшую старушку. А после громко прокашлялся и во весь голос продолжил: — Спасибо за минет, братишка!

Осторожно, двери закрываются!

      Последнее, что видел Уён, перед тем как металлические двери захлопнулись и поезд тронулся, это покрасневшее лицо Чхве, окрашенное сильнейшим шоком, а также смесь осуждения и удивления у рядом стоящих людей. Та бедная старушка, казалось, устрашающе побледнела и теперь пилила Сана взглядом, полным пренебрежения и отвращения.       Добавив немного уюта продолжительной поездке друга, Чон со спокойной душой отошёл в сторону, не обращая и малейшего внимания на смущение окружающих. Ему было абсолютно плевать на них и их мнение, в отличие от чересчур мнительного Чхве. Довольная улыбка не сползала с лисьего лица, когда он плюхнулся на скамейку рядом с путями и достал мобильник. Как бы Уён ни старался отогнать навязчивые мысли, наедине с самим собой у него распухла бы голова. А потому, пока они топали до спуска в метро, ему пришла одна идея. Раз вчера кое-кто нарушил его сон своим опьянением, за что Чон отдувался утром, то пусть теперь именно этот кое-кто расплачивается.

Доброе утречко

Или не очень доброе

Знаешь, вчера ты поступила очень-очень плохо и всё ещё не извинилась, если мне не изменяет память =⁠_⁠=

      Для приличия бездействуя несколько минут в ожидании ответа и не получив его, парень усмехнулся и нажал кнопку вызова, поднеся устройство к уху. Дождавшись долгих гудков, он надеялся на то, что у девушки включен звук. После продолжительного ожидания размеренные гудки всё же оборвались, но Уён тут же сбросил вызов, и Ким не успела покрыть его уменьшительно-ласкательными прилагательными. Нужный пользователь наконец-то вошёл в сеть. Красноречивое «печатает» забавляло.       Леди:       Пошёл ты. Не звони мне в такую рань

Рань? Почти три часа дня, а твоё утро только началось

Да и я просто возвращаю тебе твоё ночное дружелюбие

      Леди:       О чём ты?

Ого, так ты ничего не помнишь? Как удивительно

      Леди:       Всё я помню! Ну… До определённого момента.

И когда же твоя память упала в объятия алкогольного опьянения?

      Леди:       Когда увидела твоё недовольное лицо, мой разум решил обезопасить меня

Очень смешно. Рад, что ты в хорошем настроении, чтобы шутить

      Леди:       Я не шутила       Подожди, а что было после того, как ты пришёл?

Как ты и просила, растащил ваши пьяные тушки по домам

В следующий раз предупреждай, что ты становишься до противного вредной, когда выпьешь

Я, конечно, очень польщён, что тебе захотелось на меня повиснуть, но если бы ты не спотыкался каждые два шага и не ставила мне подножки, то было бы приятнее

      Леди:       Это не я спотыкалась, это ты саботировал моё передвижение

Как скажешь

У тебя сегодня есть смена в кофейне?

      Леди:       Какой сегодня день недели?

Тяжёлый случай… Сегодня уже пятница

      Леди:       Чёрт!       Уён громко рассмеялся вслух, когда Юна моментально вышла из сети. Ему было весело от того, что не только у него вышло паршивое пробуждение.       Леди:       Через час и до семи       Дождавшись нужного поезда, что уходил ровно в три, Чон запрыгнул в него и устроился рядом с выходом, откидывая голову назад и прикрывая глаза. Главное было не пропустить момент пересадки, которых всего на его пути было три. Поэтому он и не любил метро, а предпочитал ездить самостоятельно, но в этот раз выбирать не приходилось.

* * *

      Через час нудной езды под землёй и ещё нескольких минут пешего путешествия Уён всё же добрался до пункта назначения и ввалился в маленькую, но уже знакомую кофейню. В последнее время он частенько тут ошивался, вследствие чего его лицо хорошо запомнили другие работники заведения и оставляли гостя на Ким, потому что парень постоянно просил позвать именно её, да к тому же уходил в компании девушки и иногда Ёсана. Юна в ответ на его визиты откровенно показывала раздражение, потому что некоторые стали шептаться о том, что это она встречается со своим постоянным клиентом и зовёт его к себе, чтобы отвлечься от работы, а не он её достаёт из вредности.       Чон подошёл к высокой стойке рядом с кассой и налёг на неё, оказываясь прямо перед лицом Кана, который упорно боролся с сонливостью после полного рабочего дня и сожалел о том, что решил сегодня выйти ещё и в ночную.       — Ты вообще когда-нибудь отсюда уходишь или живёшь здесь с подсобке среди тортиков и пирожных? — Уён усмехнулся, усаживаясь на излюбленный высокий стул и исподлобья наблюдая за попытками бариста не клевать носом.       — А ты думаешь, почему я такой сладкий мальчик? — Ёсан кинул на него долгий пронзительный взгляд, а после как ни в чём не бывало принялся делать американо со льдом, который вечно заказывал не только Чон, но и полгорода.       — Мерзость, а где…       — На кухне ругается с пекарем, — бывалому свидетелю их встреч не нужно было слышать продолжение фразы, чтобы знать её суть. Ни за чем больше новичок сюда не приходил. — Гость попросил убрать арахисовую посыпку, которым украшалось мороженое в десерте, но кое-кто об этом забыл, а отдуваться пришлось Ким.       — Не самое лучшее начало рабочего дня, — пожал плечами Уён, принимая напиток из рук бариста и делая глоток охлаждающего кофе. — Спасибо.       Не успело пройти много времени, как из двери позади Кана вышла Юна. Её вид оставлял желать лучшего: круги под глазами оттеняли осунувшееся лицо, а взгляд покрасневших глаз и вовсе убивал всех, кто попадался на пути. Она кинула блокнот на стойку и рухнула рядом, заглушая собственный недовольный стон.       — Ещё немного, и я бы ему эту тающую хрень в штаны закинула. Бесит, — Ким лениво подняла лохматую голову и встретила веселье в карих глазах напротив. — А ты чего здесь?       — Нельзя?       — Я думала, что ты будешь с остальными на гонках, — приподняв бровь, неуверенно пробубнила девушка.       Когда она писала ему про свои часы работы, то не думала, что Чон действительно заявится мешать ей. Он был ужасно непостоянным и иногда спрашивал, когда Юна будет на смене, чтобы специально названивать ей или заваливать сообщениями с забавными картинками или видео, чтобы «работать было веселее». А выключить телефон она не могла, потому что брат запретил. Джун взял с неё обещание быть на связи двадцать четыре на семь.       — Нет настроения, — Уён закусил губу до крови, отводя взгляд в сторону.       Он был не очень уверен в своём решении приехать, но это выглядело лучше, чем остаться одному в неуютной квартире. Домой к Минги ехать тоже желания не было. Особенно некомфортно было от того, что там также никого не будет из-за предстоящих гонок.       — Тебя, кажется, зовут, — попытавшись перевести тему, кивнул Чон в сторону только что пришедшей парочки.       Юна с подозрением прищурилась. Чтобы у этого нахала и не было настроения проверить свои навыки после недели усердных тренировок с Соном… Что-то странное. Да и выглядел он как-то помято, хотя и старательно натягивал на лицо развесёлые ухмылки.       Тем не менее работать всё же нужно было, пока ей не выписали очередной штраф, а потому девушка всё же покинула их тухлую компанию, напоследок хлопнув Уёна по сгорбившейся спине. Тот болезненно зашипел сквозь плотно сжатые зубы, но после ухода Ким заметно расслабился, неторопливо потягивая холодный американо, что оставлял после себя приятную бодрящую горечь на языке.       — Паршиво вышло с вашим первым днём в «патруле». Мой тоже был херовым, я потерял из виду Хонджуна и наткнулся на оргию наркоманов в одном из переулков, — Ёсан с омерзением дёрнул головой, отгоняя неприятные воспоминания, пока протирал кружки. — Но… В этот раз, конечно, похуже будет. Не нравится мне всё это.       — Ким уже всем рассказал? — Чон озадаченно нахмурился.       — Не всем ещё, — Ёсан неловко почесал затылок, не понимая, нужно пересказывать весь разговор или нет. — Он предупредил меня одним из первых, потому что я работаю на окраине района, так ещё и заканчиваю по ночам. Осторожность и все дела.       Уён кивнул, соглашаясь с этим. Всё же Кан был наиболее уязвим к нападкам, потому ничего удивительного в том, что лидер побеспокоился о нём, не было. Чон раздумывал, стоит ли покупать перцовку или шокер. Всё же довольно полезное было бы приобретение в свете последних событий. Ещё и Чхве следовало взять что-то для успокоения.       Пока парень раздумывал над покупками, успела вернуться Юна. Она села на стул рядом и поднесла блокнот к лицу, громко читая заказ вслух:       — Один маккиато с клубничным сиропом и латте на кокосовом молоке.       Пока Ёсан умело создавал очередные кофейные шедевры, а иного у него определённо точно быть не могло, ведь его руки с профессиональной чёткостью летали над старенькой кофемашиной, проделывая лёгкую на вид, но сложную на практике работу и творя искусство, Уён и Юна сидели в неловкой тишине, наблюдая за процессом варки кофе. Никто из них не решался начать разговор, потому что не находилось подходящих слов.       — Вы слишком громко думаете, — Кан закатил глаза, раздражаясь от чужой нерешительности. Для него, как для человека, который привык сразу высказывать то, что у него на уме, их топтание на одном месте казалось по-детски глупым. — Работать мешаете. Оставьте свои проблемы до конца смены, а потом делайте, что хотите.       — Не ворчи, как старый дед, — девушка показала ему язык и усмехнулась, не сумев сдержать на лице наигранную обиду. — Тэ тебе ничего не писала? Я видела её сообщения, но слишком торопилась и не смогла ответить.       — Ты ничего не потеряла, — бариста устало вздохнул, аккуратно вливая разогретое кокосовое молоко в кофе. — Она записала три голосовых по десять минут о том, как её кинула девушка. Всё как обычно.       — Сколько они встречались? Две недели? — Юна безынтересно оглядела зал на наличие новых посетителей, но её внимание пока не требовалось.       — Полторы. Забирай, — Ёсан пододвинул к краю две чашки с ароматными напитками, заканчивая последние штрихи и посыпая пенку сверху корицей.       Поставив всё на небольшой поднос и поправив форму, девушка привычным движением подняла его и развернулась к столу, не специально махнув длинным хвостом и ударив зависшего Чона по лицу. Тот недовольно поморщился, но принял удар смирно, привыкнув к таким случайностям.       — Разве Тэён не в отношениях с Хонджуном? Я ничего не понимаю, — Уён озадаченно нахмурился.       Он не раз наблюдал картину, когда Ан висла на шее лидера и не упускала возможности пофлиртовать с ним, а тот охотно отвечал. Но при всём при этом Тэ не брезговала делить кислород с симпатичными зрительницами гонок и иногда даже уезжала с ними под ручку. Чон изредка наблюдал за этим со стороны и только сильнее путался в отношениях, что связывали Тэён с Ateez. Она не ездила на байке, даже прав у неё было, Уён спрашивал. Но девушка всё равно считалась одной из них. И татуировка, как и у остальных, также украшала её плечо.       — Не то чтобы я интересовался. Мне как-то плевать, — бариста отвлёкся на новый заказ, который ему вручил другой официант, потому продолжил говорить лишь спустя несколько минут. — Юна говорила, что у них что-то вроде свободных отношений. Вернее… Даже не знаю, как это описать… Тэ у нас истинная любительница женского пола, а мужской её никогда не привлекал. Она сотни раз это повторяет, но при этом всё равно клеится к Хонджуну.       — Она непостоянная, прям как наш новичок Уён, и ей имеют свойство надоедать долгие отношения. Но мой брат ей очень нравится, вот только Тэён боится, что если у них будут обычные здоровые отношения, то это как обычно быстро надоест, — тихо подошла Ким, вклинившись в разговор и заставив парней вздрогнуть от её внезапного появления. — Она не хочет этого, поэтому у них с Джуном что-то вроде договорённости. Он даёт ей свободу в отношениях с девушками, а Тэ всё равно всегда возвращается к нему, даже если это повлечёт за собой расставание с кем-то из её…       — Любовниц, понял, — Чон оборвал эту цепочку непонятных любовных схем, больше похожих на сюжетные ходы какой-то дешёвой мелодрамы. Для него всё выглядело ужасно нелогично и странно. — Но я не настолько непостоянен, чтобы заводить сразу несколько отношений одновременно. Муть какая-то, если честно. Я бы на месте Хонджуна не смог бы спокойно спать, зная, что моя девушка сейчас с кем-то другим.       — Любовь — это страшная штука, тебе не понять, — Юна пожала плечами, спокойно воспринимая нотку осуждения в голосе парня, потому что сама раньше так реагировала.       Когда брат привёл в дом Тэён, младшая восприняла её с долей агрессии. Она была не первой, с кем Хонджун её знакомил, потому Юна думала, что и последней тогда ещё рыжая дамочка не будет. В ней вечно просыпалась ревность к парочкам старшего, потому что всё то немногое внимание, которое могло предназначаться только ей одной, приходилось делить. А когда спустя некоторое время Ким узнала про их нестандартные отношения, то вовсе не смогла сдержать приступ агрессии. Ей казалось, что Джун ни во что себя не ставит, соглашаясь на условия Ан. Он заслужил гораздо большего, чем быть всегда в качестве запасного плана. Однако время шло, а их отношения всё не заканчивались. Тэён стала чаще оставаться у них дома, а порой и наедине с Юной. Не так скоро, как хотелось бы, но они стали ладить друг с другом, и младшая уже не так радикально относилась к девушке. Хотя ей до сих пор было немного обидно за терпеливого к буйному нраву Ан брата. Всё же он правда её любил.       — Какая жалость, пойду поплачу об этом, — Уён громко цокнул языком, легонько пнув стул, на котором сидела девушка.       — Только выйди, а то ещё скажут, что я клиентам грублю, — Юна ответила ему тем же, только приложив немного больше усилий. — А я, вообще-то, прилежная работница. Чаевые не хочешь оставить?       — За что это? Кофе мне Ёсан сделал, — кивнув на старающегося слиться с окружением бариста, с удивлением сказал Чон, а после криво усмехнулся. — К слову, вообще-то, если бы я тебя не разбудил, то одна прилежная работница проспала бы. И где моя благодарность?       Уён поднёс раскрытую ладонь ко лбу и покрутил головой из стороны в сторону, пытаясь что-то высмотреть, а после обречённо выдал:       — Никак не могу её найти. Какая жалость. Но ничего, ты можешь отблагодарить меня, как сегодня ночью, но только без укусов.       Подошедший забрать заказ официант подавился воздухом от услышанного и поспешил уйти, пока Юна озадаченно хлопала глазами. Ёсан же тихо наблюдал и отсчитывал секунды, сколько нахалу ещё осталось жить.       — О чём ты?       — Ты не помнишь, как поцеловала меня на прощание? Я бы повторил, — Чон неоднозначно поиграл бровями, нащупав тему, с которой ещё можно позабавиться.       — Не было такого, не придумывай, — Юна пихнула его рукой в плечо, возмущаясь наглости его слов. В девичьей памяти точно не было таких моментов.       — Правда? А это что? — усмехнувшись, Уён оттянул воротник водолазки и продемонстрировал синеющие следы ровных зубов на смуглой коже. — А если всё равно не веришь, то можешь спросить у Хонджуна. Уверен, что он-то точно тебе в красках распишет картину, что увидел на пороге квартиры. Есть такая вероятность, что твой братец немного злится из-за этого, но вина целиком лежит на пьяной тебе, Леди.       Ким пилила парня немигающим взглядом, переваривая сказанное. С каждой маленькой волной осознания к бледному лицу приливал красный оттенок, пока она и вовсе не сравнялась цветом с волосами ранее упомянутой Ан. Для пущего эффекта коварный разум подбрасывал размытые эпизод, как девушка липла к своему «спасителю». Впрочем, это бы объяснило обиду в сообщениях брата. Не дожидаясь дальнейших ехидств и шуток, Юна ощутимо щёлкнула лиса по его хитрой морде, заставив его зашипеть и потереть больное место.       — Можно было просто на хуй послать без рукоприкладства, — обиженно надув щёки, пробубнил Уён, а потом и вовсе обречённо лёг на стойку. — Поедем вместе? Я подожду, пока ты закончишь смену.       — И будешь снова отвлекать меня и Ёсана от работы? Тогда тебе придётся компенсировать мне штрафы от начальства.       — Да брось, оплачу натурой, — резко вытянулся парень, расправив сгорбленные плечи и подмигнув со всем своим очарованием.       — Твоя дрищавая натура никому не сдалась, — усмехнулась Ким, упорхнув обслуживать столик.       — Эй!

* * *

      Широкий тёмный кабинет освещался лишь горящим закатным солнцем, что мягко тянуло золотистые лучи через панорамные стекла, отбрасывая причудливые тени на стены и книжные полки. Атмосфера оставляла желать лучшего. В воздухе витало напряжение и нотка недосказанности. Всего в комнате находилось трое. Джун сидел за массивным столом, закинув на него ноги. Сон недовольно разминал затёкшие мышцы и чуть ли не матерился от усталости. Особенно необычно, по крайней мере, для повседневного образа, выглядел Пак Сонхва. На нём идеально сидел смолисто-чёрный костюм, сшитый известным дизайнером специально по его меркам. Дорогая ткань выгодно подчёркивала выразительную модельную фигуру. А на ногах у него были натёртые кремом лакированные туфли. Стены этого кабинета никогда ещё не видели официального образа. Ни Ким, ни Сон не ходили в костюмах, предпочитая удобство и уличный стиль.       — Хочешь сказать, что Донхён ещё не понял, что ты их кинул? — Хонджун нервно переставлял с места на место телефон, не сводя взгляда с не менее напряжённого Сонхва.       — Хочу сказать, что встречу организовывает не он, а его отец, — равнодушно ответил ему Пак, затягивая на шее лаконичный чёрный галстук и поправляя элегантную золотую брошь в виде птицы Феникса — символа перерождения. Он кинул взгляд на до ужаса злого Минги, что огромным усилием воли заставил себя тихо сидеть на диванчике. — Хён не писал мне ничего с того момента. Не могу сказать, понял или нет. Разве что у него есть мысль о причастности кого-то из приближённых к саботажу.       Сонхва сам был не рад внеплановой встрече и растерялся, когда днём впервые за долгое время ему позвонил отец. Господин Пак связывался с сыном лишь тогда, когда ему самому что-то от него нужно было. Например, решить неотложные вопросы в компании или, как и сейчас, сопроводить его на одном из ужинов с бизнес-партнёрами. Семья Пак занимала далеко не последнее место в обществе, потому им было важно поддерживать сказку про образцовую семью, а самому парню приходилось прогибаться под родных и быть предельно покорным перед ними, чтобы не лишиться доли в компании отца и звания наследника. Пуская пыль в глаза другим, они скрывали за маской идеальности разлад и отсутствие любви и эмпатии друг к другу.       В этот раз встреча должна быть особенно напряжённой. Хва чувствовал, что будет ходить по грани весь вечер. Отец Донхёна ценный союзник компании господина Пака, потому они общались особенно тесно и часто. И вполне очевидно, что взрослые состоятельные дяди старались показать своих наследников, стараясь выставить их в лучшем свете, а потому таскали их везде с собой. Это и стало толчком к их с Донхёном дружбе в детстве.       — Будет неплохо, если ты попробуешь вскользь спросить о произошедшем сегодня. Сам понимаешь, что просто так это оставлять нельзя. Только не говори ему об этом напрямую. Если не ввёл в курс дела, то явно не просто так, — вставая с насиженного места за широким столом, сказал Ким и подошёл к Призраку почти вплотную.       Весь день лидер с Минги провели, разгребая неприятности и договариваясь с Мин-Мином, и к вечеру оба были на пределе своих сил и возможностей, а ведь ещё нужно было отпахать на гонках, проявляя ко всем дружелюбие и учтивость. Отмена мероприятия могла бы повлечь за собой потерю авторитета: разве опытного и стойкого лидера сломило бы соперничество? Он не для того зубами выгрызал себе и своим людям дорожку, чтобы споткнуться о первый же валун со змеёнышем под ним. Хонджун чувствовал, что к утру его организм не выдержит и предпочтёт двадцатичетырёхчасовой сон.       — Я попробую что-нибудь выяснить, но ничего обещать не могу. Донхёну в лучшем случае будет не до меня вовсе, — Сонхва опустил голову и встретил серьёзный взгляд Джуна с полной уверенностью в своих действиях.       — Ну, удачи тебе, Каспер. Я буду на связи, — Хонджун смахнул невидимые пылинки с идеально отглаженного чёрного пиджака и похлопал новичка по плечу, слегка сжав.       Пак молча кивнул, медленно отходя в сторону. Он глянул на часы и решил, что выехать лучше сейчас, чтобы успеть к ресторану вовремя. Ужасающие пробки на пути в Сеул никто не отменял, а опоздание ему бы не простили. Сонхва подошёл к двери и остановился, застыв с ладонью на ручке. Он обернулся, тихо любуясь прощальным солнечным теплом, а после холодно оглядел смотрящих на него парней. Они надеялись на его помощь, к тому же Призрак понимал, что должен оправдать оказанное лидером доверие. Сделав глубокий вдох всей грудью, Хва произнёс:       — Надеюсь, что она мне не пригодится.