Часть 1

      Санкт-Петербург, 7 декабря 2025       Однажды у себя дома сидела прокурор Елизавета Истомина и занималась чем-то совершенно не характерным для себя, она сидела в тёмной комнате в окружении свечей и рисовала мелом какой-то странный круг со звездой.       Она шёпотом произнесла семь раз:       — Покойные души, я хочу с вами поговорить, спуститесь же на землю!       И вот спустя несколько секунд свет в комнате таинственно включился, и перед ней появилось шесть призраков.       — Здравствуйте, товарищи! Можете пожалуйста представиться? — спросила Елизавета.       Первой вышел парень с тёмными волосами, подстриженными под муллет, накрашенный блестящини розовыми тенями, одетый в розовую юбку, неоново-зелёную майку, сетчатые перчатки и туфли на небольших каблуках, а в его правом ухе находилась золотая серьга.       — Здравствуйте, меня зовут Константин Петренко, для вас просто Костя. Дрэг-королева из Чернобыля 80-х, переехавшая в Вашингтон для миссии ЦРУ заразить всю верхушку СССР СПИДом, притворившись женщиной в Московском Кремле. Умер я от СПИДа, а точнее от туберкулёзной инфекции, связаной с истощённым СПИДом организмом и в целом слабым здоровьем, поэтому в фанфике описание именно так и выглядит.       — Любопытно, — Истомина подошла поближе к нему, чтобы получше рассмотреть. — А вас как зовут? — обратилась она к молодой девушке с белыми волосами, одетой в бежевое платье, какие носили дворяне при Царской России.       — Графиня Анна Дмитриевна Кутузова, правнучка полководца времён Отечественной войны 1812 года — Михаила Кутузова, дочь генерал-прокурора Петрограда. По собственному желанию убита большевиками в ноябре 1917 года, ибо моего жениха также они убили.       — Дочь прокурора? Интересно, интересно… — с энтузиазмом проговорила Елизавета. Следующей представилась девушка со светлыми, волнистыми волосами и чёлкой и фарфорово-бледной кожей. Одета она была в чёрное кружевное платье свободного кроя с длинным рукавом, колготки в сетку, кружевные перчатки и высокие чёрные сапоги. Её макияж был чёрным и готическим: — Привьет, менья зовут Эллисон Мур и я из Алабамы, Америка. Я готическая девушка подросток и умерла от СПИДа в 1994 в возрасте 17-ти льет. Писала книги, а под коньец мне мерешелись галлюцинации из этих книг. Простите, если есть ошибки, русский я знаю не очень хорошо.       А после неё также блондинка, с длинными волосами в ретро-причёске и одетая в короткое серебряное платье, ботинки го-го, большие круглые очки и серьги кольца: — А я, ты должно быть знаешь, Снежана Альбинова, поп-звезда из 70-х и 80-х. Тоже умерла от СПИДа, но Вивьен не сказала, также как и об отношениях с женщиной. Сбежала из СССР от КГБ в Германию, чтобы выступать, правда меня попытались запихнуть обратно, но я того придурка послала и он вернулся домой с провалом. Если ты меня не знаешь, то ничего страшного.       — Что-то слышала… Моя сестра, скорее всего, точно знает, она увлекается культурой того времени.       Потом представилась молодая девушка-подросток с волнистыми рыже-русыми волосами в вязаном свитере, кожаной куртке, мытых джинсах и кроссовках:       — А я Катя Вараева, из Ростова-на-Дону. Умерла… Сюрприз, от СПИДа. Не знаю, где я заразилась, но предположительно от моего одноклассника Кирсана из Элисты, он, похоже, заразился в той больничке в 1988, ну или у нас, тоже в поликлинике, ибо у нас подобная вспышка тоже была.       — М-да уж… — Елизавета иронично усмехнулась. — А вы, гражданка, кто будете и отчего умерли? Дайте-ка угадаю… — обратилась она к русоволосой девушке в бежевом пальто.       — Не угадаете, ибо умерла я от инфаркта в ноябре этого года, а зовут меня Ирина Залесская, в браке Смолина, когда-то я работала учителем истории, воспитывала свою сестру, однако у меня есть своя дочь и муж.       — Занятно, что сказать, — ответила Истомина.       — Знакомая у вас фамилия, Смолина. Однажды работал с человеком с такой же фамилией в Кремле, ну точнее он в партии у нас был, однако он ни с кем в отличие от остальных не трахался и поэтому, скорее всего, не умер от СПИДа. Ваш родственник? — Обратился Костя к Ирине.       — Мой муж, Михаил Смолин. Он трахался только со мной, и слава Богу, не хватало мне потерять любимого моего, — ответила Ирина. — Он, кстати, жив до сих пор.       — Блин, из-за вас, поганцев из совкового правительства мне пришлось покинуть эту страну, правда я переехала в нормальную где я и прославилась, но легального статуса я добилась практически через год после переезда и мне приходилось постоянно жить в страхе. А один из мужчин в разговоре жив и здоров, а я умерла молодой от СПИДа. И где теперь справедливость в этом мире? — агрессивно произнесла Снежана.       — Как же я согласна, только меня такую же молодую эти большевики убили, правда я сама так захотела, потому что они убили моего жениха! — согласилась Анна. — Ненавижу их.       — Успокойтесь вы, я вообще шпионом там был и их всех подорвал, правда, не совсем на своей воле, но совков я не поддерживал никогда. Кстати, а как там в СССР в наше время? — ответил Костя.       — Гораздо лучше. Правда сейчас это не СССР, а Россия, но условия жизни стали гораздо лучше, — сказала Ирина.       — Так они всё-таки распались? А я знала! — радостно воскликнула Анна.       — Не знаю уж, как там в Союзе было, но сейчас определённо лучше, чем в 90-е годы, — Елизавета кивнула.       — Хорошо, что эта задница мира развалилась, тюрьма народов, другими словами не назвать. Меня пытались посадить в тюрягу, хотя я по началу ничего не высказывала, а просто песню западную услышала. Кстати, я тоже слышала чё-то такое, но болела и поэтому могла не совсем уследить. О своей судьбе не жалею, я стала легендой при жизни и выгорела вскоре, а смерть и факт того, что произошла она от СПИДа дала мне шанс закрепить свой легендарный статус и встретится с другими легендами. — ответила Снежана.       — Не знаю, но я лично завидую тебе, Лиза, и твоему мужу, Ирина. Я бы всё на свете отдала бы за здоровье. Я полтора года проторчала в больничке практически не выходя из неё, а последний где-то месяц вообще не встявала с постели без возможности ходить, стоять, говорить не шёпотом, сидеть, самостоятельно как либо двигаться, нормально дышать, есть, пить. Просто целыми днями истощённая лежала в койке в состоянии овоща и с огромнейшей болью от всевозможных инфекций, никому не поделаешь пройти через такой Ад. А ещё в государственных медучреждениях вместо музыки Мираж и фильмов по типу «Ассы» мне включают шлягеры и всякий «Служебный Роман», поэтому кассеты приходилось нести самостоятельно. И помню, когда я ещё могла позволить себе учиться в школе одноклассники, кроме Кира, который меня вероятно и заразил и моей подруги от меня шугались, мол «заразная» и «шлюха», да не собираюсь я вас трахать если вы об этом. — Ответила Катя       — Реально, похожий опыт был, состояние такое же, одноклассники угражали расправой ибо я бонусом из консервативной глубинки в Алабаме, а тут с дискриминацией людей с ВИЧ дела обстоят не лучшим образом, и поэтому мне приходилось выплёскивать все эмоции в писательство, пока я не потеряла и эту возможность. Перед смертью единственное, что спасало — галюны, вызванными нарушениями сознания, где я видела свою тусовку с демонами и чертями, но, к сожалению, это не правда. На то, что я умерла — не жалуюсь, но я бы предпочла, чтобы меня прикончили, и я отпросилась к ним в Ад, — добавила Эллисон.       — По состоянию, такая же фигня была, — хором добавили Костя и Снежана.       — Вы все говорите о физическом здоровье… А у меня с этой революцией совсем расшаталось здоровье психическое, а когда моего Александра убили, так вообще… Если бы не религия, я бы сама покончила с собой, — проговорила Анна. — Что касается моей гибели… Так они даже не убили меня, а лишь ранили, это я просто за помощью не обратилась специально и замёрзла, или же кровью истекла — не знаю точно.       — Вас послушаешь, хоррор фильм можно снимать, — с иронией ответила Истомина, пристально смотря на всех них. — Хотя знаете, по нашим разборкам в Питере тоже можно снимать сериалы. С 90-х на самом деле в этом плане у нас в городе не изменилось ничего.       — А что там в 90-х произошло, я умер в 80-х? — Спросил Костя.       — Много чего происходило, постоянные бандитские разборки, — Истомина лишь пожала плечами. — Петербург с тех времён называют бандитским. А в Лапинске, он недалеко от Питера, вообще, по-моему, весь бандитский сброд собрался.       — Не знаю, как в других городах, но у нас в Ростове, я слышала то, как какой-то придурок выстрелил в кого-то из автомата, когда находилась в больничке, причём не один раз. Даже здоровому человеку это вышибло бы мозг, а мне, больной с когнитивками, от которых даже разговаривали со мной шёпотом, вы себе даже не представляете. В эти моменты я жалела, что не попали в меня, ведь тогда мне в принципе хотелось сдохнуть как можно скорее и закончить страдания, — ответила Катя.       — В Москве преступность была в определённых районах, а в целом не так отъявленно, — вставила Ирина.       — У нас в 90-е преступность была в основном в крупных городах, но и у нас в деревне у кучи придурков были ружья, и поэтому они однажды выстрелили в окно одному мальчику, с которым я встретилась в СПИД-центре, где-то в конце 80-х, когда я только заразилась. Кстати, он умер спустя год или два в 1990-м, — добавила Эллисон.       — Я тоже заразилась в конце 80-х, а точнее в 1989-м, когда мне сначала делали переливание крови после операции, а потом я трахнулась с тем калмыком, ибо мама дома бывает редко, а папа вообще практически нет.       — Раз начали обсуждать кто когда заразился, то я в 86-м от моего партнёра в Вашингтоне, да, я тоже жил в Америке, если ты мне веришь, — ответил Костя, обратившись к Эллисон.       — Я не знаю, но я заразилась где-то в период с 1983-го по 1985-й. В 85-м у меня был положительный результат, а в 89-м я призналась в своей болезни публично и послала на три весёлых буквы всех стигматизаторов. В 93-м я умерла, а до этого целый год практически не вставала с постели, но прямо до этого я умудрилась выпустить целый евродэнс-альбом, — сказала Снежана.       Тут вдруг дверь открылась, и в комнату вошёл высокий русоволосый мужчина, на вид лет сорока, одет был в форму Следственного комитета. Это был муж Елизаветы — Андрей. Увидев происходящее, он, мягко говоря, удивился и вообще не знал, как реагировать.       — Лиза… А это кто? — спросил он, изумлённо моргая.       — Души, — со смешком ответила она.       — То есть ты тоже их видишь?.. Мы с тобой точно не сошли с ума?       — Нет, вы не сошли с ума, но я вас понимаю, видеть умершие души, так ещё и, учитывая, что большинство умерло по одной и той же причине — обычно симптом шизы, — ответила ему Эллисон.