3. «Ты ошибаешься»

      Кудрявая опустилась за стол, пытясь собраться с мыслями. Она зажала свои ладони между своих коленей, чтобы согреть: — Я не готова переезжать к тебе. Вернее, ты не готов к этому. — Почему? — не понял казах. Он опустил локти на колени. — Ты слишком не постоянный. Эти отношения никуда не ведут абсолютно. Мне не хочется тратить время впустую…       На этом разговор и оборвался. Дальше только — глаза в глаза. Мужчина почти залпом выпил горячий кофе, не спуская глаз с кудрявой. Сидели они так долго. Очень. До момента, пока Адиль не поднялся и не подошёл к девушке. Он резко подхватил её на руки и посадил на стол. Теперь их глаза вновь находились на одном уровне. — Нужно объясниться. — Тяжело. — честно призналась девушка, глубоко вздыхая. Она опустила свой лоб на плечо парню, хватаясь за его руки. Брюнет в растерянности робко обнял её. — Я хочу тебя. Хочу тебя рядом с собой. В Москве. — тихо проговорил Жалелов, вдыхая аромат её роскошной копны волос. — Из нас не выйдет хорошей семьи. — спешно пробормотала Адасса, понимая глаза на лицо мужчины. Сначала ее взгляд скользнул по сухим губам, а потом по блестящей гладкой коже носа к узким глазам. — Я думаю, ты ошибаешься, — едва слышно прошептал музыкант, приближаясь своими губами к её лицу.       Как же хочется сдаться. Хочется отдаться ему полностью. Пусть перевозит её в Москву, пусть она живёт в его доме, пусть он пропадает сутками на студии, пусть уделяет внимание музыке больше, чем ей. Пусть так. Но. Но ведь это не жизнь. Это не отношения. Это не семья. Это что-то непонятно что.       А ведь Ада хочет нормальной жизни. Нормальных отношений. И семью. А сидеть постоянно в одиночестве и ждать его. Это не жизнь. И видеть его лишь одни сутки с переодичностью раз в месяц. Это не отношения. Да и хранить ему верность, пока он шатается по клубам и барам, клея красивых московских девчонок вместе со своими друзьями. Это не семья. — Мне не хватает тебя, — эту фразу девушка проговорила мужчине прямо в губы. Затем последовал поцелуй. Яркий. Как радуга. Тёплый. Как огонь. Нежный. Как струящийся шёлк или его трек «Космос». — Я звал тебя в Москву. — возмущенно, но тихо выдохнул казах, отстраняясь от девушки. Ада убрала с глаз кудри небрежным движением руки. Брюнет положил ладони на её впалые бледнющие щёчки, вновь заглядывая ей в глаза. — У нас ничего не получится. — продолжила твердить ему девушка. Лучше уж страдать здесь без него, чем там, в Москве, с ним. Иногда от него. А временами также без него. — Можно попробовать. Пока не попробуешь, не узнаешь…