5. «Завтрак?»

18 января. Гатчина, Ленобласть. Россия.       Это утро выдалось очень солнечным. Приняв душ, Ада вышла в кухню. Адиль ещё спал. Девушка, распустив мокрые кудри, села за стол. Пальцами она зацепила чашку, из которой пил брюнет, и заглянула в неё. Липкие следы от кофе тёмно-коричневого цвета. Женский беглый, ещё полусонный взгляд метнулся к окну и сразу же вернулся к кружке. От яркого солнца и белейшего снега заслезились глаза.       В спальне послышался сначала шорох, а затем мужской сухой кашель. Через десяток секунд из темной комнатки вышел казах в чёрных джинсах, лениво натягивая на своё тело помятую, всю ночь небрежно валявшуюся на полу, чёрную футболку. — Доброе утро, — прохрипел музыкант, улыбнувшись. Он направился к девушке. Адасса обняла его, едва коснувшись его щеки губами тоже пожелала ему добрейшего утра. — Фух, у тебя есть что-нибудь от горла? — Болит? — Угу, — скорчившись, промычал мужчина. Девушка успокаивающе положила ему ладонь на плечо: — Я поищу что-нибудь. — Спасибо. Я схожу в душ? — зачем-то уточнил он. Темноволосая кивнула, бросив что-то короткое вроде: «Конечно». Её рука скользнула с его руки, мужчина удалился. Ада спешно направилась в спальню, по пути завязывая ещё мокрые волосы в небрежный высокий хвост, чтобы не мешались. При входе в самую тёмную и интимную комнату кудрявая замерла в дверном проёме. Адиль заправил постель и аккуратно сложил на тумбочке её кольца, которые слетели с её пальцев во время сна. Она подошла к кровати, надела кольца на свои худые руки и достала из тумбочки аптечку. Чтобы было легче искать то, что необходимо, Адасса вывалила всё содержимое кейса на то самое пуховое одеяло.       Стопангин в спрее и фурацилин в таблетках найти было не сложно. Всё оставшееся девушка сгребла обратно в аптечку, прислушиваясь. Даже тут, в спальне, было слышно, как в ванной комнате шумит вода.       В кухне она заботливо приготовила Жалелову раствор для полоскания горла, хотя и знала, что он не любит «всю эту мутню». Было бы круто, если бы Адиль решил пару-тройку дней «поболеть и полечиться» тут. В квартире Ады. Наконец-то, они смогли бы провести вместе времени больше, чем одну ночь или, ещё хуже, три часа поздним вечером после его концерта в Питере, чтобы «скоротать время» до вылета домой, в Москву.       Когда музыкант вышел в кухню, чихая и ругаясь при этом, на столе уже остывал завтрак из трёх просто, банально пожаренных яиц. Он едва смог сесть за стол. Мужчина уже совсем забыл, что ненавидит эту кухню, ненавидит эту квартиру, это место, в целом. Ненавидит лишь потому, что не может вытащить Аду из этого логова. Сколько времени он пытается утащить её за собой в Москву, но Кудряшка лишь твердит, что из этого ничего не выйдет. Хотя, может она и права.       В итоге, действительно, из-за плохого самочувствия брюнет отказался от завтрака. По секундному случайному прикосновению лёгкой женской руки к лицу стало понятно, что у Адиля немного поднялась температура. Но тот упорно стал всё отрицать. Ада прилегла с ним в постель, убеждая его отдохнуть. От нежнейших поглаживаний по чёрным жёстким волосам казах расслабился настолько, что задремал.