New Life. Полет

Они летят на высоте в чжана три — вполне реально спрыгнуть с меча, выжить и быть способным уползти, но Вэй Усянь не делает этого, стоит, позволяя Лань Ванцзи обнимать себя за пояс. По идее, пассажира лучше ставить за спину, ну, если думаешь, что пассажир не спрыгнет с меча во время полета. — Сколько ты помнишь, Вэй Ин? — уточняет Лань Ванцзи. — Помню, что я не Вэй Ин, — пытается поспорить Вэй Усянь. — Сколько ты помнишь? — не сдается Лань Ванцзи. Вэй Усянь собирается снова сказать, что он — это не он, но… Лань Ванцзи внезапно так отчаянно крепче прижимает его к себе, что становится… больно. Не физически и не за себя. — Судя по контенту в облаке, — говорит тихо Вэй Усянь, — я не помню три-четыре месяца до своей смерти… и смерть не помню. У меня есть фото… Ты и а-Юань. Ты приехал ко мне зачем-то, да?.. — Да, — соглашается Лань Ванцзи. — А еще за это время мы, кажется, нашли нормальных адвокатов, — продолжает Вэй Усянь. — Или это было после моей смерти? — До нее, — отвечает Лань Ванцзи. — Мы нашли адвокатов, — продолжает Вэй Усянь, — нас потихоньку перестали считать преступниками и доказали, что мы… не виновны. Даже я? — Даже ты, — соглашается Лань Ванцзи. — Нам потребовался еще… год… после. — Чтобы оправдать мертвеца? — недоверчиво уточняет Вэй Усянь. — Зачем, Лань Чжань?.. Это не вернуло бы меня с того света. Справедливость — это хорошо, конечно, но иногда за нее могут объявить преступником и убить. — Ты мог быть жив, — говорит тихо Лань Ванцзи. — У нас была… только рука. — Только рука, — повторяет Вэй Усянь растерянно. — Кажется, очень хорошо, что я не помню своей смерти. Ладно-ладно. Вэней оправдали. Меня оправдали. Но до того я никак не мог… я сам бы не справился. Мне помогли извне. Цзян Чэну я запретил — у него Пристань Лотоса в процессе восстановления была. Но он не утерпел, да?.. — Да, — соглашается Лань Ванцзи. — Кто еще?.. — уточняет Вэй Усянь. — Кажется… ты?.. — Я, — снова соглашается Лань Ванцзи. — Мой брат. Не Хуайсан и Не Минцзюэ. Цзян Яньли, Цзинь Цзисюань. — Этот павлин? — удивляется Вэй Усянь. — Он пошел против семьи, — сообщает невозмутимо Лань Ванцзи. — Ушел из клана. — Ого, — теряется Вэй Усянь. — Я не… не думал, что он способен на что-то такое. У него на тот момент маленький сын был… Дай догадаюсь, Цзян Чэн всех собрал в Пристани Лотоса, и вы дружно решили меня спасти?.. — Почти, — вздыхает Лань Ванцзи. — Все собраться смогли… уже после. — После, — кивает Вэй Усянь. — После… После моей смерти кто-то прибрался в пещере Фумо? Там были опасные записи, Стигийская Печать, еще пара-тройка убийственных и недоработанных штук. Лань Ванцзи молчит долго, он весь напрягся, и Вэй Усянь не торопит его, ждет, потому что тому явно тяжело произнести: — Пещера Фумо была уничтожена в момент… твоей смерти. — Вот как, — выдыхает Вэй Усянь. — Стигийская Печать? — Взорвалась, — твердо отвечает Лань Ванцзи. Вэй Усянь молчит, хмурится, потом всё же спрашивает: — Это из-за нее нам так долго ставили палки в колеса?.. Кто-то хотел ее мощи?.. — Да, — не спорит Лань Ванцзи. Вэй Усянь отчаянно подбирает цензурные слова, потом вздыхает, говорит: — Ладно-ладно. Вот что мне скажи. Вэни выжили все? — Да, — снова отвечает Лань Вацнзи. — Тогда что за трагедия произошла на горе Луанцзан? — хмурится Вэй Усянь. Лань Ванцзи замирает, а потом говорит медленно, будто с неразумным ребенком: — Ты умер. Вэй Усянь стоит, смотрит перед собой… и он растерян, хорошо?.. Неужели его смерть могла стать для кого-то чем-то настолько большим, чтобы назвать ее «трагедией»?.. — И всё? — уточняет Вэй Усянь. Лань Ванцзи так неодобрительно дышит, что Вэй Усянь решает подождать с остальными расспросами до Пристани Лотоса — им осталось недолго лететь.