Глава 5.

​​ ​ ​ ​ ​       Золотистый свет предрассветного солнца тонкой полоской подкрадывался через едва ли зашторенное окно совсем незаметно. Он скользил по телу девушки, как страусиное перо, от самых ступней все выше, будто обласкивая бледную кожу согревающими лучами. Волосы цвета вороньего крыла в то мгновение напоминали змей, волнистыми прядями раскинувшиеся по подушке. Ресницы подрагивали, как в фазе быстрого сна. Слегка покрасневшие губы были едва приоткрыты. Вокруг царил долгожданный покой. Утро постепенно начало вступать в свои права. Вид за окном напоминал времена, когда летом ты посещаешь загородный дом своих бабушки и дедушки, — такой же сочного зеленого цвета лес, в чаще которого пробуждались дикие животные, дерево раскинуло свои тонкие ветви с густой шляпой листвы прямо перед окном, на котором уже давно было свито птичье гнездо. За дверью были слышны разговоры трех асов, которые обсуждали план дальнейших действий касательно сложившейся в их мире ситуации. И, что странно, разбудили девушку отнюдь не громкие мужские голоса из главного зала. ​​ ​ ​ ​ ​       — Еще одно «чирик», и эта птица будет у меня на завтрак со всей ее семьей, — пусть и сонно, однако весьма угрожающе сказала Астрид в пустоту охрипшим после сна голосом. Она уткнулась в подушку лицом, собираясь спрятаться от назойливого солнечного света, а после и вовсе зарылась под нее головой, дабы не слышать веселое щебетание надоедливых крылатых. И только спустя несколько минут в ее сознании начали мелькать картинки предыдущего дня, будто кадры кино. ​​​ ​ ​ ​ ​       Это подействовало лучше всякой ледяной воды по утрам, чтобы проснуться. Астрид подорвалась на постели, судорожно оглядываясь. Все та же комната, где и заснула вчера. Значит, не приснилось. Или, если уж совсем углубляться, она могла просто проснуться во сне. Но что-то на подкорке сознания кричит, — нет, горланит, — о том, что пора перестать отрицать очевидное, ведь от принятия происходящего зависит исход этого самого происходящего. Рид устало провела по лицу ладонью, словно бы в попытке стереть с себя наваждение. Ей казалось, что за один день она постарела на тысячу лет. Словно не было ничего из того, что она прожила в Бруклине, словно это все было осознанным, или даже летаргическим, сном. Преследовало ощущение, что это было невообразимо давно, пусть она и провела здесь всего ночь. ​​​ ​ ​ ​ ​       Астрид спустила ноги с кровати, позволяя сквозняку, скользящему по полу, пощекотать оголенные ступни. Она мелко вздрогнула, поежившись от утренней прохлады, сочившейся сквозь приоткрытое окно. Просыпаясь, всегда ощущаешь холод более остро, чем в обыденное время. Рид постаралась сохранить тепло, растерев ладонями предплечья, и шумно выдохнула, когда поняла, что это провальная затея. Звук ее шагов раздавался эхом по комнате, когда девушка направилась к столу, на котором любезно были предоставлены пиала с водой для умывания и полотенце. Рид облегченно выдохнула, когда набрала в сделанную из ладоней лодочку теплую воду и ополоснула ею припухшее после сна лицо. Она все еще держала глаза закрытыми, позволяя каплям стекать с носа и подбородка обратно в посудину. Сделав глубокий вздох, Рид промокнула влажную кожу махровой тканью и обессиленно опустилась на скамью, накрытую мехом. Она перевела взгляд на одеяния рядом с собой. Воспоминания пронеслись в голове со скоростью звука. Всхлип сам по себе вырвался из груди. Неизвестность сегодняшнего дня пугала. Ей не хватало той стабильности, которую она имела в своем мире. Вот только она все еще не могла понять даже саму себя: а хотелось ли ей покинуть это место? Хотелось ли вернуться в свою рутину, которой в это мгновение ей так не хватало? Ответов на эти вопросы у нее не было, но ощущение того, что скоро они появятся, не покидало сердце девушки. ​​​ ​ ​ ​ ​       Шумно выдохнув, Рид поднялась с места и наскоро оделась в то, что вчера так любезно предложил, — наколдовал? — бог обмана. Она вышла из любезно предоставленной на ночь спальни, направившись к гомону трех голосов, которые наперебой о чем-то спорили. Однако, стоило деве войти в главный зал, как все трое замолкли, будто им рот зашили в момент, и повернули голову в сторону пришедшей чужеземки. Та впервые почувствовала себя неловко, как если бы зашла в комнату и застала бы лучшую подругу с ее парнем в разгар интимного момента. ​​ ​ ​ ​ ​ ​      — Доброе утро, — пройдя чуть вперед, Астрид уловила аромат лесных ягод, пчелиного меда и свежеиспеченного хлеба. Это было очень похоже на то, что она обычно ела дома, не хватало лишь свежесваренного кофе и тарелки с шоколадными подушечками хлопьев. Ее желудок достаточно находчиво объяснил своим приглушенным журчанием, что был бы не против получить законную порцию еды после почти целого дня голодания. ​​ ​ ​ ​ ​ ​      — Вижу, ты проголодалась, — голос рыжевласого плута был первым, прозвучавшим в тишине. В пальцах его ладони неизменно был сжат резной золотой кубок с предположительно крепким для первой половины дня напитком. — Тогда, полагаю, тебе придется по вкусу такой завтрак, человеческий детеныш. ​​​ ​ ​ ​ ​       — Конечно, ваше божественное Величество, — вчерашнее раздражение, как рукой сняло, – вероятно, сказалось то, какой напуганной она была вчера, оказавшись там, где ее в принципе быть не должно, ведь в любой стрессовой ситуации лучшей защитой всегда было нападение, – однако подобные выпады раздутого эго Астрид пропускать мимо ушей не собиралась. В конце концов, гордость ее бы задушила, проглатывай она все, что говорил и продолжит говорить трикстер. ​​ ​ ​ ​ ​ ​      — Слыхали? — бог обмана бросил взгляд на сидящих напротив него асов. Казалось, он был донельзя доволен ответом, которым его наградила Астрид. — Учитесь, как надо разговаривать с Великим Локи. ​​​ ​ ​ ​ ​       Хенир закатил глаза, не планируя даже отвечать на очередное самовосхваление бога, и перевел свой взгляд на окно, тюль которого развевался на легком ветерке утренней прохлады. Будучи иного мнения, Улль бросил на плута убийственный взгляд, позволив себе такую вольность, и поджал губы, попытавшись выказать, насколько раздражен таким поведением. И пусть они были знакомы уже несколько тысячелетий, подобное поднимало волну гнева каждый раз. Уже после этого жеста охотник повернул голову к девушке, взмахом смуглой ладони предложив ей место во главе стола, а на дне его глаз заискрилась теплота. Он словно без слов понимал, насколько нелегко может быть кому-то, кто оказался в непривычном для себя месте. Мире. ​​​ ​ ​ ​ ​       — Доброго утра, Астрид, — Улль коротко улыбнулся ей, казалось, в попытке ободрить. Рид позавидовала его умению делать вид, будто это в порядке вещей или ничего и вовсе не произошло. — Как спалось? ​​​ ​ ​ ​ ​       Они будто нарочно избегали тему попадания Астрид в их мир. Девушка против этого не была, ведь ей действительно на секунду хотелось сделать вид, что все в порядке. Что все так, как и должно быть. ​​​ ​ ​ ​ ​       — Прекрасно, — соврала. И это видно. Иначе бы глаза Локи не сверкнули золотистым огоньком, оповещающим, что он понял. Но тем не менее промолчал. ​​ ​ ​ ​ ​ ​      — Что ж, я рад. Обычно на новом месте спится плохо. Что уж говорить про другой мир, верно? — эти слова словно возвратили в суровую, неизбежную реальность. Как говорится, недолго музыка играла, недолго дева танцевала. ​​​ ​ ​ ​ ​       — Верно, — опустив взгляд, словно в попытке спрятаться от трех пар направленных на нее глаз, Астрид пораженно выдохнула, когда заметила на своей тарелке кусок пышного хлеба, обильно смазанный медом и обсыпанный ягодами сверху. Она бросила мимолетный взгляд на Локи, который до того подозрительно спокойно соблюдал тишину. На его губах заиграла усмешка. Благодарный блеск в ее глазах сказал все сам за себя, когда брюнетка откусила первый кусок. ​​​ ​ ​ ​ ​       — В таком случае, искорка, раз уж ты уже готова, то советую быстрее управиться с завтраком и взять путь в сторону нашей давней подруги, Гевьон, — последовав примеру мидгардки, Локи закинул в рот округлую голубую ягоду. ​​​ ​ ​ ​ ​       Астрид неосознанно поперхнулась от услышанного имени, принимая с коротким кивком стакан воды, так любезно поданный Уллем. ​​​ ​ ​ ​ ​       — Той самой, которая богиня плодородия, отрезавшая от Швеции большой кусок земли, который впоследствии назвали Зеландия? — откашлявшись, сухим голосом спросила Рид пораженно. Пусть в подсознании она понимала, что удивляться подобному, когда перед тобой сидят трое богов из разных сфер, это чересчур, но ничего не смогла с собой поделать. В ее разуме до сих пор не укладывалось, что все те, о ком она знала лишь со страниц книг о скандинавской мифологии, сейчас буквально находятся вокруг нее. ​​​ ​ ​ ​ ​       — А искорка не глупа, — Локи озорно склонил голову к плечу на манер чеширского кота, позволив смешку сорваться с уст. В его взгляде Астрид уловила нечто, отдаленно напоминающее одобрение, пусть и приправленное снисхождением, как к смертному человеку. — Что еще ты знаешь о нас? ​​​ ​ ​ ​ ​       — Много чего. Но в моем мире это лишь легенды, я ведь не знала до сих пор, где правда, а где – миф, — закинув в рот последнюю ягоду с тарелки, Астрид сделала еще несколько глотков воды прежде, чем было принято решение отправиться в путь. ​​​ ​ ​ ​ ​       Где-то внутри под ложечкой сосало, словно бы от предчувствия чего-то. А вот хорошим оно было или плохим – еще предстояло выяснить. ​​​ ​ ​ ​ ​       Изумрудный лес был наполнен жизнью. Со всех сторон слышалось щебетание птиц, тихие «уху» сов, — или живности, отдаленно их напоминающих, — и стрекотание различных насекомых, спрятавшихся в невысокой траве. Сквозь густую листву деревьев пробивались теплые лучи полуденного солнца, играясь с вьющимися прядями смоляных волос. На периферии зрения то и дело мелькали цветастые пятна распустившихся бутонов. Если бы времени было больше, возможно, Астрид и останавливалась бы рядом с ранее неизведанными видами цветов. Каждая деталь казалась ей дрожи интересной. Хотелось изучить этот мир. Мир, который раньше она считала вымышленным. ​​ ​ ​ ​ ​       — О чем задумалась, искорка? — специально отстав от остальной группы, Локи поравнялся с Рид, окидывая ее любопытным взглядом. В его золотистых глазах плескался все тот же неподдельный интерес, который тот едва ли скрывал все это время. Девушка повернула голову в его сторону, мелко вздрогнув от резкого выныривания из своих мыслей, которые заполонили ее голову во время созерцания непривычной глазу обстановки. ​​ ​ ​ ​ ​       — О том, насколько странно мне находиться здесь, — почти неохотно отозвалась та. — Это ведь не мой мир, я не должна была попасть сюда. ​​ ​ ​ ​ ​       — У вас в Мидгарде для такого случая есть прелестная поговорка, — начал трикстер заискивающе. ​​ ​ ​ ​ ​       — Все, что ни делается, все к лучшему? — с почти горькой усмешкой Астрид поджала губы, посмотрев себе под ноги. Происходящее все еще давило на нее неподъемной ношей. ​​ ​ ​ ​ ​       — В самое яблочко, искорка, — щелкнув пальцами в жесте «бинго!», Локи подошел ближе к девушке, замедлившей шаг, и мягко ее приобнял за плечо. Астрид бесшумно, рвано выдохнула сквозь приоткрывшиеся губы, твердо для себя решив не обращать даже толики внимания на подобные необъяснимые вещи, которые проиходили в который раз за последние два дня. Вот только в этом прикосновении не было ни грамма эротики, как могло показаться с самого начала, — лишь некая интимность, поддержка, о которой будут знать лишь они двое. ​​ ​ ​ ​ ​       Пейзаж тем временем сменялся постепенно. Почти непроглядный, сияющий всеми оттенками зеленого лес уступил невысоким, но массивным склонам и величественным горам, на пике будто украшенным снежным полотном. Красоты этих земель завораживали, заставляли расстаться с заботами прошлого, полностью погружаясь в духовность природы. Астрид словно воссоединялась с ней, чувствуя каждой клеточкой своего тела то, как душа её стремится наружу. Будто хотела вознестись, взлететь выше к небесам, растворяясь в теплом ветре Скандинавии. ​​ ​ ​ ​ ​       Тропа перестала быть землянистой, заместо почвы теперь оказались мелкие камушки, смешанные с песком. Гравий скрипел под подошвой кожаных сапог, отдавая вибрацию в ступни ног. Эта дорога шла слишком близко к обрыву, который не был плавным спуском, а заканчивался резко и внушал колкий страх. Вот только поддавшаяся любопытству Рид подошла ближе к краю, бросая взгляд вниз. Сердце затрепетало в горле, отдаваясь жаром в висках. Глубина казалась немыслимой, на дне виднелись острые пики скал. Локи, все еще не отпускавший ее плечо, усмехнулся мыслям, проскользнувшим в его голове, и отошел от края в одиночестве, наблюдая за Уллем, который, если сообщить мягко, был не в восторге от открывшейся ему картины, где иноземка и бог коварства разделили столь близкий момент. И дело было не столько в самой смертной, сколько в том, что доверия Локи не вызывал ни у единой души во всех девяти мирах, поэтому мысль о доверии Астрид к этому плуту заставляла сердце сжиматься, а плечи напрягаться, будто в любой момент нужно было быть готовым к подлянке. ​​ ​ ​ ​ ​       — Осталось пересечь тропу у обрыва, и мы окажемся на нужном месте, — охотник бросает взгляд на девушку, которая сосредоточенно кивает ему на эти слова, будто собираясь с силами, а после на глаза попадается Локи, не теряющий привычной усмешки, что покоилась на его губах. Он проходит дальше прогулочным шагом. Медленно, почти выжидая чего-то. Привыкший нести бремя хищника, но никак не жертвы, у него всегда есть запасной план на случай, если что-то пойдет не так. Вот только бежать он будет один, спасая исключительно себя, кому бы что ни обещал. ​​ ​ ​ ​ ​       — Тогда поспешим, мы почти у цели, — рыжевласый трикстер звучит уж очень возбужденно, его голос пропитан жаждой новых приключений. Тем более, в такой-то компании. ​​ ​ ​ ​ ​       Астрид немного отстает от остальных, заострив внимание на мире, который её окружил всё ещё не самым ожидаемым образом, поэтому чуть ускоряет шаг, когда замечает, что ждать ее не остались, а наоборот – ушли достаточно далеко. Ее ноги ступают по гравию слишком быстро, из-за чего она едва ли не оступается, успев лишь вскрикнуть испуганно. В этот момент она почему-то даже не ощутила бьющегося с немыслимой скоростью сердца и того, как оно ухает вниз. Тело просто парализовало от страха, который ранее не был ей знаком. Страха смерти. Она зажмуривается, готовясь упасть в пропасть, где острые скалы забрали бы ее душу в Вальхаллу навечно, но вместо этого ощущает крепкие руки на своих спине и предплечье. Ее крепко прижимают к себе, но привычного жара она не чувствует. Почти разочарованный вздох слетает с ее губ. Она широко распахивает глаза, нос к носу оказываясь перед Уллем, который, кажется, выглядел не менее испуганным. Дыхание обоих почти смешалось воедино, а между телами при желании можно было заметить крошечные искры, отскакивающие на каменистую тропу. Астрид прикусывает свою нижнюю губу, не давая выдоху облегчения вырваться из легких, и думает о том, что пора разойтись хотя бы на расстояние вытянутой руки, лишь бы не ощущать возникшую между ними неловкую паузу. ​​ ​ ​ ​ ​       Но прежде, чем она успевает хоть на шаг отдалиться, ее запястье оказывается резко сжатым пальцами, что обдали кожу огнем. Но он не обжигал, нет, он лишь приятно согревал. Локи даже не удостоил Астрид и взглядом. Его глаза, теперь и впрямь сжигающие, словно совокупность всех самых сильных пожаров Мидгарда, были направлены лишь в сторону Улля. ​​ ​ ​ ​ ​       — Ikke tør å ta på henne igjen. Hvis livet er verdifullt<footnote>Не смей больше прикасаться к ней. Если жизнь дорога./footnote>, — его голос больше не был столь тягучим, словно карамель, или приятным, как бархат. Его голос бил, словно хлыст, точно попадая по нужным ему точкам. Даже не понимая сказанного, Рид болезненно нахмурилась. ​​ ​ ​ ​ ​       В следующее мгновение пропали поддерживающие равновесие ладони, а сам Улль отшатнулся чуть назад, будто перед ним только что по земле ударили плетью, чтобы оттолкнуть. Охотник не прерывает зрительный контакт с богом хитрости, в его прищуренных глазах плещется раздражение и недоверие, словно он пытается понять, для чего вся эта разыгранная сцена. Ровно до момента, когда жидкое золото в глазах Локи не подсвечивается, Улль не отходит. Он морщит нос на мгновение и разворачивается на пятках, прибавляя шаг в сторону ожидавшего в стороне Хёнира. ​​​ ​ ​ ​ ​       Время в тот момент казалось вечностью, но на деле не прошло и пары минут. ​​ ​ ​ ​ ​       — Искорка, больше не делай так, — Локи отпускает ее запястье, не в силах отказать себе в том, чтобы напоследок провести большим пальцем по нежной коже, под которой спрятано сплетение вен. — Пусть ты и здесь, но ты все еще смертная. ​​ ​ ​ ​ ​       — Не стоит напоминать мне об этом каждый раз, у меня хорошая память. ​​ ​ ​ ​ ​       Астрид почти раздраженно смотрит в искрящиеся насмешкой глаза и, развернувшись на носках, догнала двоих асов, ушедших уже достаточно далеко. Локи прищурил и без того лисьи глаза и позволил уголку губ дернуться в мимолетной ухмылке. Не зря ее внутренняя энергия такая сильная.