Глава 14

      Расслабленность и безмятежность — вот что преобладало на поверхности его чувств. Волны спокойствия и умиротворения омывали измученное тяготами последних лет сознание. Заставь его, Драко всё равно не вспомнил бы, когда в последний раз позволил себе хоть на минуту открыть разум, обрушить внутренние стены, скрывающие упорядоченные ряды коробок с секретами. Уязвимость мыслей была подобна незамедлительному смертельному приговору. Осознание того, что здесь и сейчас можно больше не бояться, ошеломляло. И так нереально ощущалась безопасность, когда где-то там по-прежнему продолжалась кровопролитная война. Только уже без его участия… Невообразимо!       Искушение застыть в моменте манило. Поддаться! Не думать больше о всех надо и должно. Сбросить бремя ответственности, возложенное семьёй. Перестать соответствовать чьим-то ожиданиям. Выбрать себя и свои желания без условностей и оговорок. Сконцентрироваться на том, что ценно в жизни именно для тебя и приступить к реализации планов. А Драко Малфой просто хочет быть свободным и счастливым. Неужели это так много?       А как же Нарцисса… Мерлин! Что же, она сама распорядилась своей судьбой, когда в очередной раз вмешалась в его дела и воспользовалась подвернувшимся шансом упрятать его в четырёх стенах Убежища. Драко был уверен, мать никогда не изменится, и как бы ни хотела выпустить его из своих удушающих заботой объятий — это выше её сил. В условиях войны сын стал смыслом её существования и она, не задумываясь, отдаст за него свою жизнь.       Он недовольно поморщился. В нём всё ещё сильна обида. Как она посмела? Нет, её мотивы ясны и в здравом уме он поступил бы ровно так же, защищая своё дитя. Но… Драко больше не ребёнок. Не после всего того, что довелось пережить. Его заставили рано повзрослеть, лишили беззаботного избалованного детства. Поздно что-то менять!       Неужели мать по-прежнему считала его неразумным бесхребетным слабаком, неспособным самостоятельно вершить свою судьбу?! Ведь это её слова о выборе заставили Драко осознать уязвимость будущего при Тёмном Лорде, подтолкнули взять ответственность за свою жизнь в собственные руки и действовать: да, рискуя, испытывая страх, иногда ошибаясь, но не желая сдаться.       И к чему всё это? Если Нарцисса одним взмахом палочки нивелировала всё его появившееся было самоуважение. Словно ткнула носом — не для этого тебе предоставили свободу, чтобы ты рисковал собой и семьёй. Сиди теперь в безопасности, Драко Малфой. И ладно бы никто не узнал, что мамочка крайне недовольна поведением собственного отпрыска, но ему ведь, можно сказать, прислали громовещатель, да на глазах у умницы Грейнджер.       К такому унижению от собственной матери Драко оказался не готов. Но и изменить ничего не мог. А главное, как бы он не злился, он не мог отделаться от беспокойства за Нарциссу: чем для неё обернётся таинственная пропажа сына и как она объяснит его отсутствие.              Лениво раскрыв глаза, Драко рассеянно уставился в высокий, отделанный искусной мозаикой потолок. Утренний свет, проникающий сквозь узкие витражные окна, разгорался всё ярче, постепенно заполняя помещение, наполняя его красками и открывая взору всё новые детали отделки. И вот уже солнечные зайчики вовсю скачут по мраморным стенам и потолку, отражаясь от полированных золотых кранов.       Ему тепло и комфортно. Вот на этом и нужно сосредоточиться! Хватит изводить себя бесполезными тревожными мыслями. Разбазаривать стремительно ускользающие минуты покоя перед тем как шагнуть в новый суматошный день — последнее дело.       Раскинув руки, он медленно покачивался на водной глади посреди небольшого бассейна, утопленного в пол комнаты. Тихий плеск воды успокаивал. Его взгляд продолжал неспешно скользить по обстановке, ни на чём надолго не задерживаясь. Довольно реалистичное изображение светловолосой русалки на одной из стен пришло в движение, стоило на нём сосредоточиться. Восседая на валуне среди мягких, отдающих бирюзой волн, она томно изогнулась, слегка покачивая серебристым хвостом. Изящные руки ожили, отправляясь в неспешное путешествие по покрытой лёгким загаром коже, оглаживая аппетитные формы. Буйные локоны затрепетали, словно обдуваемые лёгким морским бризом.       Недурно придумано! С ошалелой улыбкой на лице Драко завороженно наблюдал за разворачивающейся сценой. Губы прелестницы изогнулись в призывной улыбке. Сияющие глаза дарили обещание. Игривое подмигивание…       Драко чуть не захлебнулся водой, резко дёрнувшись от неожиданности, когда красотка одним стремительным движением оголила пышную грудь. Мерлин всемогущий!       Пикантность развернувшейся перед ним картины обескураживала и… возбуждала. Почувствовав неумолимый прилив крови внизу живота, Драко недовольно выругался и решительно отвёл взгляд от всё более откровенно извивающейся соблазнительницы. Не сейчас, точно нет! Время для этого совершенно не подходящее — полная энтузиазма и деятельная Грейнджер наверняка уже проснулась и ждёт-не дождётся, когда он выйдет из своей комнаты, чтобы снова начать выпытывать из него информацию о том, как им выбраться из Убежища. К тому же он уже воспользовался моментом уединения и сбросил напряжение последних дней, проснувшись рано утром в своей постели. Может быть позже…       Драко разве что не рассмеялся своим мыслям. Кого он пытался обмануть? Совершенно точно позже, как только представится случай — да хотя бы сегодня вечером перед сном, он с удовольствием погрузится в расслабляющую ванну, любуясь волнующей кровь картиной. Покажите ему того идиота семнадцати лет, который поступил бы иначе, окажись на его месте.       Знать бы ещё, кому из предков нужно сказать спасибо за такой щедрый подарок, и как предусмотрительно его разместили в ванной наследника фамилии. Драко дерзко усмехнулся — выкуси, отец! Похоже, не все Малфои отличались приверженностью к строгим чистокровным взглядам на сексуальное воспитание отпрысков. Ничто человеческое не было им чуждо, как бы не утверждал обратное Люциус.              Поборов искушение, Драко в последний раз взглянул на уже вернувшую себе пристойный вид русалку. Он ненадолго погрузился в воду с головой, а затем встал, с удовольствием отфыркиваясь и отжимая воду с волос. Идеальная глубина, как раз ему по грудь. Широкие ступеньки вдоль бортов, на которых можно удобно расположиться и одному, и в компании. Только вот из всей возможной компании с ним только Грейнджер, которая вряд ли оценит подобное предложение.       Драко никогда раньше не был большим любителем такого типа ванных комнат. В возрасте четырех лет он чуть не утонул в подобной купальне в Мэноре. С тех пор Драко трусливо предпочитал глубокую и вместительную чугунную ванну на витых ножках, расположенную на возвышении у зачарованного окна с видом на прекрасный розовый сад матери.       Едва оказавшись в Хогвартсе, он по достоинству оценил душевые. Пусть они и были рассчитаны на нескольких человек и уединения избалованному отпрыску Малфоев иногда не хватало, но зато удобство и быстрота мытья — неоспоримы.       Ванная старост, к которой Драко получил доступ уже на пятом курсе, не произвела на него особого впечатления. Чего он там не видел? Ну не цветными же мыльными пузырями восхищаться, как какая-то глупая романтичная девчонка, начитавшаяся «Ведьминого досуга».       Драко недовольно поморщился, вспоминая те давние времена, когда главной его проблемой был Поттер, не подавший руку в ответ на предложение дружбы. Или недостойное наследника древнейшего рода второе место по успеваемости на курсе — как раз следом за «презренной» маглорождённой.       Или Кубок Хогвартса, несправедливо отобранный выжившим из ума Дамблдором у Слизерина в первый же год обучения Драко? А ведь он так радовался, что его вклад в победу родного факультета был более чем существенным — не мог не гордиться тем, сколько баллов принесли его блестящие ответы на горячо любимом зельеварении! Сказал бы кто тогда, что все его проблемы буквально через несколько лет покажутся полнейшей ерундой, не поверил бы.       Стоя посреди гардеробной в одном лишь полотенце, Драко неспешно растирал распаренное в тёплой воде тело. Взгляд рассеянно скользил по стройным рядам вешалок с привычным для каждого чистокровного волшебника ассортиментом одежды: рубашки, брюки, мантии, большой комод с нижним бельём, стопка шёлковых пижам. Казалось бы, над чем тут думать — умение сочетать вещи впитано с молоком матери.       Но он не торопился. Желание ускорить начало нового дня отсутствовало совершенно. Ведь его ждёт примерно миллион пытливых вопросов от неугомонной ведьмы, большинство из которых так и останутся без ответов. От Грейнджер и её бьющей через край самоуверенности и гениальности и так спасу не было, а уж после того как она заполучила обратно свою палочку…       Придурок! Ни больше ни меньше. Его снова обдало горячей волной стыда. Даже не проверить собственную мантию на предмет наличия полезных вещей… Ему было ужасно неловко вспоминать, как он вчера с видом последнего идиота достал из собственного кармана мешок припасов, которые приготовил и так и не успел отдать Грейнджер в лесу Дин из-за появления Флинта, связку книг по Древним рунам, которые она у него попросила, а следом её бисерную сумочку и волшебную палочку.       Грейнджер предприняла попытку его успокоить, говоря, что это нормально для стрессовой ситуации, в которой они оказались. Что она тоже только сейчас вспомнила об этом. И много ещё чего такого же утешающего, но бесполезного для Драко. Поэтому, он велел ей заткнуться и не делать ещё хуже. Он точно не один из её никчемных дружков, которых нужно подбадривающе гладить по спинке как бездомных щенков.       Понимал ли он, что обидел её? Что не она виновата в его промахе? Ещё как понимал! Мог ли он сдержаться? Определённо, нет! Драко Малфоя нельзя жалеть, и чем быстрее она это усвоит, тем лучше. Самолюбие вперёд него родилось, и не стоит лишний раз его дразнить. Пусть он сейчас и чувствовал лёгкую вину за свою резкость, тем не менее извиняться не считал необходимым.       Он без особого энтузиазма протянул руку к одной из белых рубашек — медлить бессмысленно. Чего доброго Грейнджер, не дождавшись его, вляпается в очередные неприятности. Мало ли, какие сюрпризы приготовил им дом. А любопытная ведьма, вооружившись своей палочкой, словно инстинкт самосохранения напрочь потеряла.       Истошный крик разрезал тишину Убежища. Грейнджер! Отбросив рубашку, Драко, как был в одном полотенце на бёдрах, бросился к выходу из спальни.       Едва он рванул дверь на себя и сделал шаг в коридор, одновременно случилось несколько вещей: взгляд выхватил нечто объёмное и розовое посреди ярко освещённого коридора, его буквально атаковал вихрь чего-то не менее розового и шелковистого, лишая зрения и залепляя приоткрытый от тяжести дыхания рот. Ноздри наполнились благоуханием цветов — как будто он очутился посреди летнего сада.       Надо решать проблемы по мере их поступления! Стряхнув с себя нечто, оказавшееся ворохом лепестков роз, он сосредоточился на ярком пятне, застывшем у двери напротив. Гермиона Грейнджер собственной персоной! Только вот во что она вырядилась? А главное, зачем?       — Грейнджер, ты решила составить конкуренцию садовой клумбе моей матери? — не удержавшись, хохотнул Драко.       С лёгким недоумением и любопытством он рассматривал представшую его взгляду ведьму в экстравагантном образе. Такой наряд больше подошёл бы для ежегодного традиционного цветочного бала — карнавала, устраиваемого Нарциссой в середине августа, чем для завтрака на двоих на кухне Убежища. Нет, он даже спорить не будет — выглядела она очень весьма недурно, конечно, но…       Пышная юбка платья практически полностью была покрыта искусно выполненными крупными бутонами нескольких оттенков розового. Корсет, усеянный более мелкими цветами, очень выгодно подчёркивал острые плечи, тонкие ключицы и высокую грудь, колеблемую взволнованным дыханием. Драко готов был поспорить, что стоит ей немного наклониться и он узнает цвет сосков Гермионы Грейнджер. Он нервно сглотнул. Драаааакл! Он что, всё утро вынужден находиться в возбуждённом состоянии? И вообще, что сегодня с ним не так?       — Я польщён тем, что ты решила приодеться к завтраку и всё такое… — ехидно начал Драко, но в процессе вспомнил, что именно привело его практически в неглиже в коридор. Он решил всё же уточнить: — Чего ты орешь так, словно на тебя как минимум стая оборотней напала?       Ему нужно срочно перестать нагло пялиться. Драко буквально заставил себя сосредоточиться на её лице. С ним определённо что-то было не так. Она смотрела на него, и в её взгляде горело возмущение пополам со страхом.       — Ты лучше на себя погляди, Малфой, прежде чем глупости говорить! — проигнорировала его вопрос Гермиона. Мерзкий гоблин! Драко и забыл, что так и не успел одеться.       Она дерзко вскинула голову и скрестила руки на груди. Лучше бы она этого не делала! Ему срочно требовался табун гиппогрифов навстречу, иначе никакое полотенце на бёдрах не сможет скрыть его возбуждение. Очередным усилием воли Драко снова сосредоточился на её лице. Хм… она не только приоделась, Гермиона ещё и макияж нанесла — её и без того большие и выразительные глаза стали ярче, а губы…       — Если бы ты заорала на пару минут раньше, то могла бы меня и без полотенца лицезреть… — Лучшая защита, как известно, нападение. Ну не извиняться же, в самом деле, за то, что услышав её визг, он не стал тратить время на одевание, а сразу бросился на помощь.       — Полотенце?! Не хочу тебя расстраивать, Малфой, но если я соревнуюсь с садовой клумбой твоей матери, то ты явно решил подражать белым павлинам своего отца.       Что она несёт? Драко опустил взгляд и непонимающе уставился на… что бы это ни было! Резко развернувшись, он бросился в комнату — большое зеркало позволяло лучше рассмотреть безобразное великолепие.       Белый камзол, расшитый серебряными цветами, был надет поверх рубашки с пышным ажурным воротником и манжетами. Драко облегчённо выдохнул — длины камзола едва-едва, но хватало на то, чтобы прикрыть пах. Могло бы выйти крайне неловко, потому как его бёдра были плотно обтянуты бриджами чуть ниже колен с серебряной отстрочкой. Венчала образ пара белых туфель с серебряными пряжками… в виде павлинов.       — Гриндилоу меня укуси… — простонал Драко, наблюдая, как на его обычно бледном лице начали проявляться яркие пятна румянца.       И как он не почувствовал, что свобода полотенца сменилась теснотой помпезного наряда? Сейчас он явственно ощущал, как узкие бриджи сдавливали его так некстати увеличившееся достоинство.       — Грейнджер, и что ты на этот раз натворила? — обречённо пробормотал он, прикрывая глаза. Ну не убивать же неугомонную ведьму за это, в самом деле. Хотя и безумно хотелось.       — И что тебя заставило думать, что тут есть хоть доля моей вины? — вкрадчиво раздалось буквально у него из-за спины.       — Тот факт, что у тебя единственной в этом доме имеется палочка? И тебе не терпится отсюда выбраться, наплевав на нашу безопасность, — ответил он, не открывая глаз. Он не хотел встречаться с её насмешливым взглядом.       — И сколько раз ты ещё припомнишь мне мою оплошность?       — Оплошность?! — вскричал поражённо Драко, все же оборачиваясь к ней. — Оплошность, Грейнджер — это выпить Напиток живой смерти вместо Усыпляющего зелья, — проговорил он, подходя к ней ближе. — А то, что ты попыталась без предупреждения аппарировать нас отсюда, рискуя расщеплением — это не оплошность, а покушение на убийство! Повезло ещё, что над домом что-то вроде антиаппарационного щита.       — Мне всё ещё кажется странным, что я его совершенно не ощущаю… — недовольно надула губы Грейнджер.       — Это всё, что тебе кажется тут странным? Грейнджер, не хочу показаться грубым, но ты меня просто вынуждаешь — ты с упорством взрывопотама лезешь в то, в чём тебе никогда не разобраться. Древняя родовая магия тебе не по зубам.       Заметив явное возмущение, готовое сорваться с её губ, он добавил:       — Я никоим образом не пытаюсь обидеть или принизить твои умственные способности. Просто многие секреты открываются и становятся понятными только членам рода.       — Так или иначе, я не имею никакого отношения к тому, что сегодня творится в Убежище. Думается мне, что это кто-то из твоих родственничков постарался.       — Зачем им выряжать нас как для карнавала? — упрямился Драко, хотя уже понял, что она тут ни при чём.       — Хм… дай-ка подумать… — Гермиона в демонстративном жесте постучала себя пальцем по лбу. — Малфой, а ты помнишь, какое сегодня число?       — 14 февраля, — ненадолго задумавшись и произведя мысленные расчёты ответил он. — И что?       — А то, что если ты не заметил, то по всему коридору растянуты гирлянды из цветов и сердец! Что в остальных комнатах творится, даже предположить не берусь. Стоит только сделать шаг из спальни, на идущего обрушивается дождь из розовых лепестков. Под потолком кружит парочка светловолосых и розовощёких купидонов. А мои джинсы и футболка, не успела я выйти из комнаты, превратились вот в это безобразие, — её голос вибрировал от раздражения сильнее с каждым произнесённым словом.       — Это всё?       — А тебе этого мало? — всплеснула она руками, отчего её декольте пришло в движение, вызывая у него новую волну желания.       — Достаточно! — огрызнулся Драко, отворачиваясь к окну. Да сколько можно?! Плотоядные слизни, мурлокомль, флоббер-червь, штырехвост… принялся вспоминать он самых отвратительных магических существ.       — Мне кажется, что пока я шла до твоей комнаты, один из купидонов выстрелил в меня… и теперь я не могу выбросить из головы мысли о поцелуе, — протараторила она. Стремительно развернувшись, Драко увидел, как испуганно выпучив глаза, она попятилась к двери, зажимая себе рот обеими руками. Грейнджер совершенно не помогала!       Драаааакл! Так, может, поэтому он так легко возбуждался? Но в него-то не стреляли купидоны, он их даже и не заметил в коридоре, пока разговаривал с Гермионой. Значит, не в них дело? Что-то в воздухе? Он вспомнил, обволакивающий запах цветочного сада. Вот оно!       — Грейнджер, я не думаю, что это купидоны виноваты, ну или не только они. Это в воздухе! Примени очищающее заклинание.       Она понимающе кивнула и практически выскочила из его спальни, захлопывая за собой дверь. Оставалось надеяться, что её магия справится с этим забавным любовным «недоразумением».       Не желая её смущать так скоро, да и себе давая время успокоиться, Драко решил задержаться в комнате подольше — провести время с пользой. Он умылся прохладной водой, растирая щёки интенсивными движениями, стянул с себя глупый павлиний наряд, и облачился в привычное одеяние: чёрные брюки и всё-таки белую рубашку. Вот теперь он готов снова столкнуться с Грейнджер лицом к лицу.       Драко осторожно приоткрыл дверь, выглядывая в коридор. Гирлянды из цветов и сердец, которые он не заметил в первый раз, никуда не делись. Но запаха цветущего сада, как не бывало. Не то чтобы он сомневался, что Грейнджер справится с поставленной задачей, но всё же магия дома — это вам не школьная программа Хогвартса, пусть и сдобренная щедрой порцией сведений из Запретной секции.       Он опасливо высунул голову из двери в поисках купидонов. Нет их, и слава Мерлину! Проверять какие у него возникнут желания, если и в него угодит стрела, не тянуло. Пока шалуны развлекаются в другом месте, нужно добраться до кухни и добыть хоть какой-то еды. А потом можно смело спрятаться в своей комнате.       — Дерьмо драконье! — в который раз за день выругался Драко. Стоило ему шагнуть за порог, как под воздействием магии его одежда снова превратилась в павлиний наряд. Да что это за издевательство?! И кому пришло в голову, что это будет милым и романтичным?       Наплевав на внешний вид, Драко направился на кухню. Пара сэндвичей, остатки вчерашнего рагу, яблоки, сыр, холодный чайник — ничего, подогреют воду с помощью палочки, две последних шоколадных конфеты для сладкоежки Грейнджер и бутылка сока. С трудом уместив на подносе ещё и две кружки с предварительно насыпанной заваркой, он, озираясь, вышел в коридор. Весёлый смех озорников-купидонов откуда-то то ли из гостиной, то ли из столовой, заставил его ускориться.       Драко легонько постучал в дверь комнаты Гермионы. Ни звука, ни движения в ответ. Когда он уже практически отчаялся дождаться, что его впустят, дверь с лёгким щелчком приотворилась. Драко надавил на неё плечом, раскрывая шире, чтобы протиснуться вместе с подносом.       Гермиона сидела на широком подоконнике, обхватив колени ладонями и прячась от него за завесой кудрей. Её палочка лежала рядом. Она уже сняла с себя платье, небрежно бросив его на кровать, и надела привычную одежду: джинсы и футболку. Хоть он и не видел её лица, но и без этого мог представить тот стыд, что она сейчас испытывала. Ему и самому было неловко, а ведь он ничем не выдал своего влечения — во всяком случае, он на это очень надеялся.       — Тебе лучше? — с надеждой спросил он, ставя поднос на маленький журнальный столик перед камином.       — Малфой, мне и так плохо, не напоминай, — уткнувшись в колени, попросила она.       — Ты же понимаешь, что это была не ты, а воздействие магии?       — Я всё понимаю. И всё равно мне жаль. Не стоило мне задерживаться у тебя в комнате. Это было очень самонадеянно с моей стороны. Надо было сразу уйти, как только почувствовала неладное.       — Брось, Грейнджер! — он ненадолго замолчал, решаясь. — Если тебе станет хоть немного легче, признаюсь, я тоже ощутил на себе влияние любовной магии.       Она подняла голову и испытующе посмотрела на него, словно пыталась уличить во лжи. Но уж как есть. Драко утвердительно хмыкнул и пожал плечами. Он и сам не понял, почему его потянуло на откровенность.       Прежний он, ни за что не продемонстрировал бы собственную слабость, а вот чужую с удовольствием бы сохранил и припрятал в неприметной коробке в самом дальнем углу собственного сознания. Так, на всякий случай. Мало ли когда пригодится.       Драко покачал головой. Нет, это крайне преждевременное умозаключение — он не стал другим человеком для всех, лишь для неё, и то отчасти. Именно она вдохновляла его, заставляя своим примером становиться лучше.       Гермиона первая ещё в Хогвартсе начала открываться: делилась с ним сокровенными мыслями, переживаниями, не требуя ничего взамен. Он впитывал в себя её признания как губка, ожидая, когда же она поймёт, что он не отвечает ей взаимностью, что она выбрала не того человека для откровенности. Не дождался. Сам не заметил, как всё чаще интуитивно начал тянуться к её доброму сердцу, желая хоть немного сбросить неподъёмный груз со своей души. Неосознанно жался к Грейнджер, запоздало понимая, что впал в зависимость от её тёплого участия.       — А сейчас тебе лучше? — спросила она, спрыгивая с подоконника и подходя ближе. Он прислушался к своим ощущениям и утвердительно кивнул. — Расскажешь?       Он ошарашено уставился на неё. Нет! Точно нет. Она ведь это несерьёзно? Грейнджер определённо не хотела бы услышать грязные подробности.       — Прости, это было бестактно с моей стороны, — смущённо улыбнулась она, садясь за стол и протягивая руку к чайнику. — Любопытство сильнее меня, ну ты знаешь.       — Знаю, конечно. Только вот любопытство сгубило кошку, правда, Грейнджер! — он многозначительно замолчал, давая ей осмыслить его намёк.       Она тут же вскинула на него потрясённый взгляд:       — Откуда ты… Ты слышал наш с Гарри разговор, да? Там, в лесу Дин.       — У Поттера довольно посредственный Остолбеней, знаешь ли, — самоуверенно отрезал Драко. — После того как он оглушил меня, я довольно быстро пришёл в себя, и хоть по-прежнему был парализован, но со слухом-то у меня никаких проблем не было.       — Мне так жаль, что тогда так вышло… — Так много сожаления в голосе. Лишнее!       Драко не дал ей договорить, гася пожар раздражения внутри:       — Не эмоционируй зря! Подслушанный разговор был очень кстати, он существенно повлиял на моё отношение к Поттеру, — он демонстративно закатил глаза и усмехнулся, увидев оживление и предвкушение в её взгляде. — Серьёзно, Грейнджер? — Я не проникся к нему дружеской симпатией, как ты уже себе, похоже, нафантазировала. Он тупица и это вряд ли когда-нибудь изменится для меня. Но… я понял, что ему можно, как минимум, доверять. Да и тебе тоже. Всё же гораздо приятнее рисковать своей никчёмной жизнью, не ожидая удара в спину.       — Почему ты рассказал об этом сейчас?       Драко пожал плечами. Он не понимал этой внутренней потребности в откровенности. И правда, почему? Он обязательно подумает об этом позже, когда она прекратит сверлить его своими большими внимательными глазами.       — А почему нет? Не такая уж это и страшная тайна. Просто к слову пришлось, — проговорил он, садясь в кресло, поближе к столу. — Я раньше не слышал такого выражения и запомнил. Оно ведь магловское?       Грейнджер лишь утвердительно кивнула и занялась приготовлением чая.       — Однако, со стратегической точки зрения, лучше бы всем держать в голове информацию, что не стоит вести важные разговоры рядом с врагом, оглушённым Поттером.       — Ты считаешь, что лучше бы справился? — засомневалась она. — Очень самонадеянно с твоей стороны утверждать, что…       — Грейнджер, — перебил её Драко, — неужели ты и в самом деле веришь, что вы со своими играми в Отряд Дамблдора и правда сможете противостоять тренированным Пожирателям?       Она дерзко улыбнулась, протягивая ему горячую кружку с бодрящим напитком.       — Если ты сейчас про тот случай, когда вы с Поттером и Уизли вырубили Долохова и Роули в кафе на Тотнем-Корт-роуд, то не стоит обольщаться. Не советую, — снисходительно улыбаясь, заявил он. — Вам противостоял один из самых тупых в своей самоуверенности последователей Тёмного Лорда — Долохов. Несмотря на фактически проигранную вам стычку в Министерстве годом ранее, он никогда не воспринимал и не воспринимает вас — детишек — всерьёз. На том и сыпется. Ну а Роули… что же, ему дорого обошлась та неудача — не без моего участия, к сожалению, — его передернуло от воспоминаний о душераздирающих криках Торфинна, во время показательной экзекуции Круциатусами, устроенной Лордом руками Драко. Он сбился со счёта, сколько заклинаний по приказу безносого был вынужден применить. — После Роули потратил довольно много времени на то, чтобы стать достойным бойцом: крайне кровожадным и мотивированным.       — А ты? — От пристальности её взгляда ему нестерпимо захотелось вернуть свои ментальные стены на место. Если бы Драко наверняка не знал, что Грейнджер не легилимент, он бы немедленно так и сделал.       — А что я? Научись или сдохни! Как тебе выбор? — проговорил Драко, вздыхая и отворачиваясь.— В моём распоряжении были лучшие учителя: Беллатриса Лестрейндж, Северус Снейп, Нарцисса и Люциус Малфой и сам Тёмный Лорд — жестокие и беспощадные в своём стремлении добиться идеального результата. Меня не спрашивали, чего я хочу. Брали всё, что я могу им дать, до капли. А я и не сопротивлялся… до недавнего времени.       Тишина в ответ. Драко не решался взглянуть на неё — что он увидит в её глазах, сочувствие или отвращение? И что из этого будет неприятнее?       Сосредоточившись на плавном движении чаинок в чашке, он боролся с разочарованием в себе, неудержимо охватывавшем его.       Вдруг, разрушая неуютную тишину, прямо за дверью раздался заливистый смех озорников-купидонов. Грейнджер подскочила и бросилась к подоконнику, на котором осталась лежать её палочка. Тут же начала накладывать запирающие заклинания — одно заковыристее другого. Драко запросто поаплодировал бы сложности применяемых чар, да вот только она явно переусердствовала.       — Надеюсь, что они не смогут проникнуть в спальню, — прошептала она, настороженно наблюдая за дверью.       — Даже если так… Грейнджер, ты же понимаешь, что они не причинят нам вреда, да? — вкрадчиво произнёс он. Не думает же она в самом деле, что это место опасно для них?       — Вот уж не уверена, — всё так же шёпотом ответила Гермиона. — Вспомни, что было до этого — навязчивые мысли о…       Румянец стремительно распространился по её щекам. Очаровательно!       — А что, это так ужасно — поцеловать меня? — решил смутить её ещё больше Драко. — Как же, отвратительный Пожиратель смерти и принцесса Гриффиндора…       Сделано! Вспыхнув ещё ярче, Грейнджер недовольно поджала губы и отвернулась. Он поздравил себя с успехом, запоздало размышляя, а зачем, собственно, ему это было нужно?       Не успел он прийти ни к какому мнению, как Грейнджер резко развернулась и с сомнением уставилась на него.       — Драко, ты что-нибудь чувствуешь?       Вот! Вот он ответ на незаданный вслух вопрос! Запах летнего сада стремительно усиливался, наполняя тело желаниями. Да чтоб их оборотень загрыз! Он с трудом сглотнул ставшую в миг вязкой слюну и утвердительно кивнул, задерживая дыхание. Грейнджер умная, сама поймёт, что нужно сделать.       Несколько пассов палочкой, и можно снова с наслаждением втянуть чистый воздух, сбрасывая туман вожделения.       — А ты ещё утверждаешь, что нам нечего опасаться!       — Грейнджер, это неловко, но не смертельно. Не нагнетай! К тому же, благодаря твоей палочке мы вполне справляемся.       Остаток дня они провели за разговорами, удобно устроившись в креслах перед камином. Гермиона продолжила изводить его вопросами без ответов. Он старался, если не вспомнить, то хотя бы, руководствуясь общими знаниями о родовой магии, предположить какие-то ключевые моменты. Записей в её блокноте становилось всё больше. Грейнджер не терпелось добраться до библиотеки и кабинета.       Купидоны предприняли ещё несколько попыток активизировать любовную магию, но Гермиона быстро пресекала их наглые происки. После заката в доме всё окончательно стихло.       — Неужели закончилось? — зевая и потягиваясь, спросил он. — Я бы хотел уже вернуться в свою спальню.       Грейнджер взмахнула палочкой и наколдовала Темпус. Начало одиннадцатого.       — Я бы не стала рисковать и до полуночи выходить в коридор. Вдруг в этом и заключается их коварный план — выманить нас из спальни, — с сомнением произнесла она.       — Коварные купидоны, — затрясся от смеха Драко, — и их коварные планы. А как же любовь, Грейнджер? Девушки ведь мечтают о любви.       — Что, опять? — встревоженно уточнила она.       Драко прислушался к своим ощущениям, прежде чем ответить:       — Нет, всё в порядке. В данный момент твоей чести ничто не угрожает. Я устал и всё, что я хочу — спать.       — Ну так и ложись, — она кивнула головой в сторону своей кровати, — а я пока почитаю. Нам обоим там, если что, места хватит, и ещё для парочки человек запросто найдётся.       Пока Драко приходил в себя от дерзости её предложения, она как ни в чём не бывало продолжила, откидывая одеяло:       — К тому же, это отличный шанс проверить, переместит ли Убежище тебя в собственную спальню, как только ты уснёшь. Или это только мне оно указывает заранее отведённые апартаменты.       Драко ошеломлённо выдохнул, подходя ближе. Ну, если она настаивает, он не станет отказываться…