Глава 1. Хлеба и первая улика

Утро в Мельбурне начиналось с дождя. Лёгкого, упрямого, как будто город не хотел просыпаться. На углу Литл-Бурк-стрит, где старые кирпичные здания сливались с неоновыми вывесками, дверь "The Daily Grind" открылась с привычным звоном колокольчика. Джордж Харлоу, как всегда, стоял за стойкой, разливая латте с идеальной пенкой — в форме сердца, потому что сегодня утром в кофейне был романтический настрой: в углу сидели влюблённые, а по радио играла "Dreams" Fleetwood Mac. — А, и вот она — моя главная поставщица хлеба, — сказал он, не глядя, но улыбаясь. — У нас сегодня "любовь в пенке", Алекса. Ты не против? Алекса Кроу поставила корзину с хлебом на стойку. Белый, ржаной, с семенами — всё, как он просил. Она была высокой, с короткими светлыми волосами, собранными в небрежный пучок, и глазами, в которых застыл лёд — не от холода, а от времени. Ей было за пятьдесят, но выглядела она моложе, если не считать морщин у глаз — тех, что появились после 2017 года. — Если ты назовёшь мой хлеб "любовью в тесте", я перестану тебе его приносить, — сказала она, снимая плащ. — Ты бы не осмелилась, — усмехнулся Джордж. — Без тебя у меня будет хлеб, как совесть у политика — сухой и безвкусный. Она фыркнула, но улыбнулась. Джордж умел быть назойливым, но в этом была его суть — как у этого города: немного хаоса, немного тепла, и всегда кофе. — Ты опять встала до рассвета, — заметил он, наливая ей чашку. — Снова снился он? Алекса замерла. Пальцы сжали фарфор. Гэрри. Её муж. Полицейский. Погиб в перестрелке при задержании. Официально — герой. Для неё — пустота, которую не заполнить даже самым тёплым кофе. — Снился кот, — сказала она. — Бигглсворт. Опять влез в мой дом, опрокинул тесто и улёгся спать на моих сапогах. Как будто это его квартира. — Он просто скучает, — пожал плечами Джордж. — А ты — слишком строгая. Он же не убийца. — Пока не доказано обратное, — бросила Алекса, но в глазах мелькнуло тепло. Она допила кофе, взяла пустую корзину и вышла. Дождь стал сильнее. По мокрым тротуарам бежали отражения неоновых вывесок. Мельбурн был городом контрастов: уют и преступность, кофе и криминал, память и попытка забыть. *** Дом Алексы — старый кирпичный особняк на углу, с балконом, заросшим плющом, и окнами, из которых виден парк Фицрой. Она открыла дверь — и сразу поняла: кто-то был здесь. Не потому что что-то пропало. А потому что ничего не изменилось. Бигглсворт лежал на её любимом кресле, как будто охранял территорию. На полу — следы лап. На кухне — открытый ящик, где она хранила тесто. — Ты опять?! — сказала она, ставя корзину. — Ты не кот. Ты — хулиган с усами. Кот не шевельнулся. Только приоткрыл один глаз, как будто говорил: "Я живу здесь. Прими это". Алекса вздохнула, налила себе чая, села у окна. Вспомнила, как смеялась Доун, когда она впервые пожаловалась на еë кота. "Ты бывший детектив, а он — кот. Кто из вас умнее?" И тут раздался стук в дверь. Она открыла — и увидела Кирана Хасси. Высокий, в тёмном пальто, с той же серьёзной складкой между бровей, что и десять лет назад. Он не изменился. Только седина на висках стала заметнее. — Алекса, — сказал он. — Можно войти? Она отступила. Киран прошёл, снял плащ, огляделся. — Уютно. Как всегда. — Спасибо. Что случилось? Он достал из папки фотографию. На ней — тело мужчины, лежащее на полу галереи. Стекло, картины, следы огня. — Джеймс Трелони. Найден сегодня утром в Folly & Grace. Причина смерти — пока неясна. Никаких следов насильственного проникновения. Никаких отпечатков. Только это. Он показал другой снимок: обгоревший фрагмент картины. На нём — женщина в ренессансном платье. Подпись в углу: "Ренессанс-23". — Это что? — спросила Алекса. — Не знаю. Но рама — поддельная. Слишком новые гвозди, слишком свежий лак. Мы думали — просто вандализм. Но патологоанатом сказал: в теле — следы яда. Неизвестного. Алекса взяла фото. Присмотрелась к раме. — Здесь клей, — сказала она. — Что? — На стыке рамы. Это синтетический клей, — она постучала пальцем по фото. — В XVI веке использовали животный клей. На водной основе. Этот — современный. Нанесён недавно. Киран замер. — Ты уверена? — Я провела десять лет, изучая улики на поддельных антикварных часах. Я знаю, как лгут вещи. Он смотрел на неё. Долго. — Ты ведь не просто пришёл за мнением, — сказала она. — Нет, — признался он. — Я пришёл за тобой. — Я на пенсии, Киран. — А я — в тупике. И у меня есть ощущение, что это не просто убийство. Это… что-то большее. Она отвела взгляд. В окне — отражение дождя. В голове — голос Гэрри: "Ты не перестаёшь быть детективом. Ты просто перестаёшь это признавать". — Я посмотрю, — сказала она наконец. — Но только посмотрю. Киран кивнул. Понял: это уже начало. *** Они приехали в участок. Мэдисон сидела в архиве — как всегда, в наушниках, с планшетом на коленях. Темнокожая, молодая, с пронзительными глазами, в которых читались и ум, и тревога. — Мэдисон, — позвал Киран. — Помнишь Трелони? Того, что искал подделки? Девушка кивнула. — Да. Он приходил сюда месяц назад. Просил доступ к архиву подделок. Говорил, что нашёл что-то… крупное. Что это может быть "очищение". — Очищение? — переспросила Алекса. — Так он сказал. "Они все лгут. И я начну очищение". — Он был психом? — спросила Алекса. — Нет, — покачала головой Мэдисон. — Он был прав. Просто слишком рано. Киран посмотрел на Алексу. — Вот твой мотив, — сказал он. Она не ответила. В голове крутилась фраза: "Очищение" . Как будто кто-то хочет стереть правду. Как будто убийство — это не конец. А начало. *** Вернувшись домой, Алекса увидела, что Бигглсворт сидит у двери. И у его лапы — обгоревшая флешка. — Что ты опять нашёл? — прошептала она, приседая. Кот мяукнул. Как будто знал. Алекса взяла флешку. Маленькая, чёрная, с оплавленным концом. Но разъём цел. Она вставила её в ноутбук. Экран мигнул. Появилось окно. Файл: "Ренессанс-23. Видео". Она нажала. На экране — тёмная комната. Камера дрожит. Голос: "Я знаю, кто ты. Я знаю, что ты убил отца Кирана. И я знаю, что ты начнёшь с меня. Но я оставлю след. Пусть кто-то найдёт правду". Затем — крик. Щелчок. Тьма. Алекса откинулась на стуле. Дождь за окном усилился. Город молчал. А она поняла: это не просто дело. Это война. И она в ней снова участвует. В этот момент зазвонил телефон. Это был Джордж. — Алекса, — сказал он. — Ты опять в деле? — Похоже, да, — ответила она. — Ну ладно, — вздохнул он. — Тогда хоть хлеб принеси завтра. У меня уже кончается. Она улыбнулась. Впервые за долгое время. — Обещаю, — сказала она. — Но только если ты назовёшь его "расследование в тесте". — Сделано, — рассмеялся он. — Только не умри там. У меня нет запасного поставщика. Она положила трубку. Посмотрела на кота. — Спасибо, Бигглсворт, — сказала она. — Ты, может, и хулиган. Но ты — мой хулиган. Кот моргнул. И улёгся спать. А Алекса открыла ноутбук. И начала писать: "Дело Трелони. Подделка. Убийство. Правда".