Глава пятая. «Мельница», часть первая

      Спустя два года в роли маленькой княгини Император изволил обратить на меня внимание. И хорошо, что позитивное. Относительно.       Мне дали под командование батальон. Воинов. Десятилетней мне. Гениально, что скажешь, но вслух я не возмущалась. Раз выдал, сам виноват, сейчас таких дел наворочу, что все пожалеют о том, что растормошили бедную маленькую девочку! Может, даже пересмотрят обо мне мнение и наконец-то отстанут.       Первой моей пакостью стала операция под кодовым названием «у причуд свои богатые»: покапризничать и заставить воинов называть свой батальон «громовые кошки». Почему так? Я люблю кошек и грозу, так что это был очевидный вариант. Плюсом ещё и не спалят, что специально нагадить хочу!       На радостях от предстоящей пакости суетливо собираю вещи, чтобы на время вернуться в Императорский дворец, наконец-то повидаюсь с братом и вдоволь наслажусь обществом матушки! А то в последнее время даже письма отправлять стало некогда, не то, что читать их. – Давно срослись те камни и старый механизм, да вентиль деревянный в очень мудрый организм! – мычу песенку под нос, закидывая в мешочек цянькунь последние свитки с заметками о печатях.       У подножия храма меня ждала карета до дворца, в которой и начался мой план по выеданию всем мозгов ложечкой. Стоило нам отъехать на достаточное расстояние, как я начинаю капризничать. – Эй, ты! – окликаю слугу, идущего рядом с повозкой, – Да, ты! Я хочу паровых булочек! И побольше!       Не заметив реакции, стучу по оконной раме, пытаясь привлечь внимание: – Я никуда не поеду, пока не поем! Эй, вы хотите отстранение от работы на полгода… Год! И срежу вам выплаты в половину! Поторапливайтесь! Я тут от голода умру раньше, чем до вас, идиотов, дойдёт!       В моей речи я вставила пару нецензурных слов, плюсом пробормотала парочку уже после бесполезных угроз. Сама я знаю прекрасно, что сделать ничего не могу, но они-то нет! Во время того, как парочка слуг отделилась от остановившейся кареты и пошли покупать те самые булочки, я продолжала покрывать всё и всех неприятными словами. Только когда еду наконец принесли, я соизволила дать отмашку ехать дальше. Развернув булочки из бумаги, медленно поедаю их, рассматривая улочки столицы.       «Остальные скандалы приберегу уже для этого «батальона» и слуг во дворце, а пока можно отдохнуть и продумать свои речи получше.» – Вращает ветер крылья и крутит жернова. Пшеница станет пылью, силы хватит нам сполна! Лишь только ветру доверяет этот тяжкий труд~ – негромко напеваю заевшую песню, вытирая руки.       Колёса кареты задевали камни, создавая тихий фоновый шум, который постепенно будто бы… менялся под ритм моего пения? Ах, да, наверное, это связано с «связью с миром» и прочим. Или я схожу с ума. Больше склоняюсь ко второму.       Решив пока не нервировать саму себя, откидываюсь на стенку, прикрывая глаза. Тихие переговоры слуг, голоса с улицы и прочие шумы быстро усыпляют меня.       Прибой, разговоры торговцев, птицы щебечут. Так спокойно. В халупе, которую она называет домом только из-за матушки, всегда пахнет спиртом и затхлый воздух. А тут пахнет морем, со стороны порта доносятся разнообразные ароматы. Иногда сердобольные прохожие дают ей каких-нибудь вкусняшек и знающие её люди передавали что-то её матушке.       А-Жун ещё маленькая, но уже многое понимает. Поэтому к порту близко не подходит, мало ли кто может приплыть и какие у этих людей могут быть помыслы. Ещё А-Жун любит море и рисовать палкой на песке.       Тут, на берегу, много других детей с которыми можно поиграть. За ними приглядывают взрослые и А-Жун знает, что некоторые из взрослых лишь краем глаза, но приглядывают и за ней. Матушка попросила.       А-Жун слышит чей-то голос.– Госпожа Ци! Госпожа Ци! – кто… это? А-Жун не знает никаких дам с такой фамилией, кроме матушки, но её тут нет… – Госпожа Ци!       И тут я просыпаюсь.       Ох, чёрт! Ну конечно!. – Уже проснулась, уже проснулась! – бормочу, потирая глаза, – Приехали? И правда – карета остановилась у входа в дворец.       «Брат! Наконец-то! Столько не виделись!»       Правда, встретиться нормально не выйдет: сейчас нужно «как подобает» и только потом придётся идти куда-то в более уединённое место чтобы нормально поговорить. Приходится сдержать и радостные визги, и широкую улыбку. Пришлось даже незаметно сжать руки в кулаки! Ну быстрее уже!       «Да-да-да! Привет-пока! Пустите!»       Держись, держись, скоро можно будет сбежать и спокойно поговорить без лишних ушей. Спокойно!  – Да, простите, что не писала вам писем, тётушка, – лёгкий поклон, – В храме не было и свободной минуты от учёбы. Я усердно тренируюсь, в точности так, как вы наказывали. – и держим милую мину, можно даже глазками похлопать для дополнительного эффекта.       Кажется сработало, тётушка прям соловьём разлилась о том, как я стараюсь и что нужно поубавить темпы «а то, так и жизнь пропустишь, А-Жун!» Покивала, строя покорность.       Наконец-то пустили отдыхать! Сейчас быстро закину вещи в комнату и зайду к матушке!       Откидываюсь на кровать, пялясь в потолок. Вроде и отвыкла за этот год, а вроде и нет. Странное чувство.  

Пусть кричит железо

Старых шестерней!

Ветер разгоняет

Эти крылья все быстрей!

      Ух, бошка опять болит. Ну вот зачем мне эти силы? Больше неудобств принося-  

Беды и невзгоды

Перемелются~

Для того и вертятся

Крыла у мельницы!

      «Да ёбана в рот! Отстань!» Затыкаю уши, завалившись на бок. «Хотя бы потише будь!»       Как ни странно, все звуки и в правду стихают. А так всегда можно было?       Сил даже на мысленное возмущение уже не было.   ***         Одежда, в которой я в прошлые годы упорно училась ходить, снова доставляла уйму неудобств! Вот же- всего за год с лишним отвыкла! Не зря говорят, что к хорошему быстро привыкаешь.       «Храмовая форма намного удобнее», но стоило только об этом вспомнить сразу же захотелось вернуться обратно. Свободу попугаям!       Ещё и причёску пришлось делать. И шпильки!       «Как же хочется закатить скандал, но нельзя… Нужно притворяться адекватной до самого конца, иначе ничего не выйдет».       Хорошо, что эта «церемония» прошла на удивление быстро, меня отправили подальше от банкета – знакомиться с этим самым батальоном. В компанию отправили Се Ляня, чтобы он всё рассказал-пояснил и всё такое.       Наконец-то возможность нормально поговорить! – Ну как там? В храме? – после короткого рассказа о том, как скучно в дворце и ничего не поменялось, интересуется кузен.       Он точно начал бы прыгать от нетерпения, но это считается «детским поведением», а отношение к себе как к ребёнку Се Лянь не любил больше всего. – Ну, как, – почёсываю голову, взаправду задумавшись «как» в храме, – заданий, тренировок и прочего много, но это оправданно и даёт результат. У меня так вообще даже поспать еле времени хватает: личная ученица старейшины и всё такое… Ещё из-за той ситуации моё духовное развитие должно быть под постоянным наблюдением, а то одно неловкое движение, которое обычно само исправляется, в моём случае приведёт к отклонению ци.       Се Лянь замолкает, даже шаг почему-то замедляет. Может, думает? Нагрузка и вправду большая. – А ещё красиво там. Гора всё-таки. Есть вишнёвый сад, я люблю там медитировать. Ещё библиотека, не такая большая, как тут, но и не маленькая. Зато там полно информации о совершенствовании. Но это и так понятно почему.       Бессмысленный трындёж я продолжаю до самых полигонов, до которых пришлось идти в компании ещё нескольких «сопровождающих», отвалившихся только на последних пяти минутах пути, на которых на «свободную тему» уже не поговорить. И скандалы устраивать уже не хочется, настроение слишком поднялось. Вот же напасть!       И что теперь мне тут делать? Пообщаться я и сама рада, но не настолько же!       Помогите?