Пробуждение

День обещал быть сложным. Впрочем, работа старшего магического инспектора, которой ныне занимался Риддл Роузхартс, в принципе предполагала огромный пласт работы, который при дотошной любви мужчины к безупречности даже в мелких деталях, казался просто непосильным. Но тем не менее Роузхартсу удалось добиться успеха, уважения и даже некоторого влияния, которым он, конечно же, не злоупотреблял в соответствии со всеми регламентами. Кто-то, кому не повезло (или всё-таки повезло?) попасться под его зоркую проверку, мог бы обвинить Риддла в излишней чопорности, однако если бы этот гипотетический «кто-то» узнал бы, насколько невыносимым был строгий проверяющий в своей юности, то, разумеется, стал бы воспринимать нынешнюю дотошность мужчины как великое снисхождение. С момента выпуска из колледжа Ночного Ворона прошло уже достаточно много лет. Зачётная книжка и личные качества юноши были безупречны, поэтому ему не составляло особого труда уверенно взбираться шаг за шагом по карьерной лестнице и дослужиться до высокого поста. Но было бы не правильно говорить, что Риддл стал тем, кем он есть сейчас, исключительно собственными силами. В конце концов колледж — это не только про профессиональные знания, но и про социализацию и умение работать в коллективе. Колледж Ночного Ворона оказался для Риддла местом, которое показало, что жизнь — это нечто большее, чем строгий свод правил, и, чтобы быть по-настоящему состоявшимся и счастливым человеком, иногда не преступление — позволять себе некоторые вольности вопреки укоренившейся привычке заучивать правила до последней запятой. Да, строгость и любовь к порядку никуда не делась в характере мужчины, однако теперь эти невероятно ценные качества существуют вместе, а не вопреки, с чем-то более мягким и спокойным, что когда-то позволило ему наладить отношения с друзьями, стать ценным и приятным человеком среди коллег и даже обзавестись любящей семьёй, о чём когда-то юный Роузхартс и мечтать не мог. Проще, можно сказать, что его жизнь сложилась даже лучше, чем он когда-либо мог предполагать. Итак… День обещал быть сложным… Сначала нужно было разобраться с бумажной волокитой в департаменте, потом ехать в какой-то научно-исследовательский магический институт для проверки организационного процесса и прочей чуши, которой старательный магический инспектор не мог бы при всём желании принебречь. Стоит сказать, что владелец исследовательского института хорошо постарался, и учреждение было по всем параметрам как в документах, так и на яву в превосходном состоянии. И если бы подпись об одобрении работы можно было бы ставить лишь за добрые и слегка взволнованные глаза ведущего мага, то об этом даже и разговора бы не стояло, но, увы, дело было принципиальным, а значит хочешь не хочешь, но молодому владельцу института всё равно пришлось отчитываться по всем пунктам. Вскоре деловая часть была окончена, Риддлу оставалось поставить только печать о проверке. Плечи ведущего мага заметно расслабились, а на самом лице мужчины появилась улыбка. — Знаете, мистер Роузхартс, я ведь тоже окончил колледж Ночного Ворона. Я был на параллельном курсе с вами, в Скарабии… У вас была тогда такая оглушительная репутация, что даже мы вас побаивались, — неловко признался он. — Узнав, что именно вы придёте к нам с проверкой, я, честно говоря, даже слегка напрягся. Но, оказалось, с вами весьма приятно и спокойно работать. Даже гордость берёт, что когда-то учился вместе с вами… Риддл на его словах замер. Вежливая улыбка неизменно была на лице, но внутри мужчина почувствовал неприятный укол. Было понятно, что у собеседника не было злого умысла, и, если подумать, это был даже своеобразный комплимент, однако слово «побаивались» пробудило в воспоминаниях Роузхартса несколько неприятных образов, которые он тут же заставил потухнуть в своей памяти. — Всё меняется, — вежливо кивнул Риддл, возвращая папку с документами. — Мне тоже было приятно с вами сотрудничать. Некоторое время спустя все разошлись. Несколько человек из министерства спускались по ступенькам исследовательского института. Двое что-то вдумчиво обсуждали между собой, то ли какую-то магическую теорию, то ли новое открытие. Риддл же задумчиво ловим краем уха их разговор, но в какой-то момент его внимание привлекла коллега, которая нервозно что-то печатала в телефоне. Обычно это была всегда внимательная и старательная работница, имевшая даже нездоровую склонность к трудоголизму, но сегодня, по всей видимости, был явно не её день. Сначала она опоздала на встречу, потом, что было несвойственно ей, роняла листы документов, и к тому же Риддл за весь день насчитал как минимум семь запинок в её обычно безупречно отшлифованной речи. На первый взгляд, это показалось бы пустяком, но у Роузхартса, который время от времени сам проклинал свою внимательность, даже такие бытовые «помехи» могли вызвать нервный тик. — Госпожа Пайнс? — обратился к ней Риддл, и девушка рассеянно обернулась. — Всё в порядке? Вы всё утро сами не своя. — О, да, всё, — начала поспешно Пайнс, помотав головой, но затем тут же обречённо вздохнула. — Нет, не совсем. У сына с вечера температура не проходит, а муж, как назло, в командировке, и няня никак не может сама справиться. На её телефон пришло очередное уведомление, вероятно, от той же няни, и коллега с волнением снова уткнулась в экран. Поглядев на неё, Риддл вздохнул. — Так почему вы всё ещё здесь? — Что? — удивилась девушка, неуверенно бросив взгляд на Роузхартса. — Если дело такое серьёзное, то почему не уделить внимание на то, что действительно важно? — тем же ровным тоном повторил Риддл, выжидательно поглядев на неё. — Да, это я понимаю, — вновь кивнула она. — Но босс, просил, что бы я сегодня сдала отчёт… — Он у вас с собой? — Д-да… — Я могу его передать. Коллега растерянно замахала руками, но под напором непреклонного взгляда мужчины, она с неким облегчением вздохнула и дрожащими от волнения руками достала из сумки массивную папку. — Вы меня просто выручили! — Пустяки, — спокойно отозвался Риддл, забирая папку. — Но впредь больше не болейте. Обменявшись вежливыми улыбками, они разошлись. Госпожа Пайнс в ту же минуту помчалась к машине, а Риддл только сейчас понял, что за всем разговором не заметил, как остальные коллеги успели уйти далеко вперёд. Вернувшись в департамент Риддл отнёс отчёт и прочие документы. Когда мужчина направлялся обратно в свой кабинет, до его уха дошёл чей-то весёлый смех. Заметив приоткрытую дверь, Роузхартс тихо подошёл и заглянул во внутрь. В кабинете было двое молодых стажёров, вероятно, засидевшихся после рабочего дня. Парень что-то увлечённо объяснял рядом сидящей девушке, указывая на экран монитора. Та свою очередь внимательно слушала, но определённо путалась в обсуждаемой теме, поэтому общение парочки сопровождалось неловким хихиканьем, и в атмосфере вокруг них определённо чувствовалась еле уловимая нежность. Риддл слегка нахмурился, задерживая взгляд на парочке. Спустя мгновение в его памяти ожило воспоминание… *** — Алиса, сосредоточься. Всё намного проще, чем ты можешь представить, — прозвучал строгий голос юноши, стоявшего около стола, за которым сидела девушка. — Всё, я не хочу, — произнесла она, отбрасывая ручку в сторону, и устало сложила голову на руки. — Ты даже не стараешься, — тяжело вздохнул Риддл, подойдя ближе и, облокотился на спинку стула. — С таким подходом ты просто не переживёшь сессию. — Не страшно, меня всё равно не исключат, — возразила Алиса, приподнявшись и подперев щёку рукой. — Кроули слишком «добр и милостив», чтобы вышвырнуть за двери академии бедного потерянного студента. Риддл с лёгким раздражением помассировал переносицу. Он сделал глубокий вдох и задумчиво поглядел на подругу. Затем парень наклонился и осторожно заправил выбившуюся прядь волос девушки за ухо. — А если всё-таки подумать? — тише произнёс он, и осторожным движением взял руку Алисы и подвёл её к учебнику, указывая на определённый абзац, как бы намекая прочитать его внимательнее. Девушка, слегка хмурясь, вновь прошлась взглядом по строчкам. Несколько секунд спустя её глаза вновь загорелись. — А! — озарённым тоном ответила она. — Всё так просто? Не мог что ли сразу сказать? Алиса насмешливо толкнула парня, а сам Риддл, скрывая лёгкую улыбку, призвал её прекратить дурачиться. *** Риддл слабо улыбнулся и двинулся с места. — Позвольте заметить, молодые люди, что рабочее время для работы, — сдержанным тоном произнёс Риддл, появившись у них за спиной. От неожиданности ребята вздрогнули, а на их лицах промелькнула тень вины. Уловив неловкость, Роузхартс мысленно усмехнулся, а край его губ еле заметно приподнялся вверх. — А личное — для личного, — добавил он. — По расписанию, в корпусе тех. уборка. Если работы на оставшийся день нет, советую не задерживаться. Призраки не церемонятся с теми, кто у них на пути. Взгляды молодёжи и Риддла пересеклись, и парочка заметно расслабилась, не увидев во взгляде мужчины и намёка на леденящую строгость. — Конечно, господин Роузхартс, — вежливо кивнул молодой человек, на что Риддл лишь хмыкнул, покачав головой, а после сам вышел из кабинета. Ближе к вечеру этого же дня в департаменте проходил важный официальный приём. Бесконечный поток слов, среди которых были обсуждения важных деловых вопросов и даже отдельные выражения благодарности за труд Риддлу, неприятно давил на голову мужчины, но тот всё равно держался достойно, внимая спокойно и вежливо каждое слово. Только мужчина окончил разговор с главой магического министерства, который уже в тысячный раз сказал, насколько он в восторге работой Риддла и в тысячный раз поздравил его с недавним повышением, как среди толпы неожиданно рядом с Роузхартсом выросла фигура пожилой, но довольно элегантно одетой женщины. — Риддл, дорогой, как приятно тебя здесь наблюдать, — восторженной интонацией пропела она. Мужчина слегка вздрогнул и прищурился. Что-то знакомое промелькнуло в чертах этой женщины, но кем именно она была такой, Риддлу всё равно было сложно предположить. Какие-то отголоски образов отчаянно пытались ожить в памяти Роузхартса, но, к сожалению, они так же быстро затихали. — Не узнаёшь меня? Я Робин Валентино, мы были знакомы с твоей матерью, — так же продолжила она, одним движением поправив изящную шляпу у себя на голове. — Ох, точно, — озарённо спохватился Риддл и виновато сдержанно улыбнулся. — Рад вас видеть… Роузхартс действительно когда-то видел эту даму. Она была то ли коллегой, то ли кем-то ещё для его матери, но все подробности были забыты ещё в детстве, и разбираться в этом ради момолётной встречи и без того перегруженный мозг мужчины не считал нужным. Однако внутренне Риддл всё равно был напряжён. — Я знаю, что сейчас у вас очень напряжённые отношения с миссис Роузхартс, — с притворной печалью добавила женщина. — Но, должна сказать, она всё равно гордится вашими достижениями. Слова дамы неприятным чувством отдались в душе Риддла, от чего его глаз даже дёрнулся. Упоминание матери — уже было нехорошим знаком, но такая бестактность побудила в Риддле желание поскорее прервать разговор, однако всё-таки решил пока сдержаться. — Хотя… — продолжала женщина, театрально покачав головой. — Она иногда сокрушается, что с вашими-то способностями, в которые она столько вложилась, вы могли бы добиться и большего, но… Ах, жаль, что этому помешали… некоторые отвлекающие факторы… Глаз Риддла снова дёрнулся. Больше мужчина не был в силах её слушать, и дальнейший разговор происходил исключительно на автомате в пределах деловой вежливости. В конце концов, выждав удобный момент, он извинился и отошёл в сторону, скрывшись в толпе. «Отвлекающие факторы»… Слова знакомой прозвенели в его ушах, когда Роузхартс вышел из зала и устало прислонился к стене. Он поднял взгляд к богато украшенному всяческими узорами потолку, но перед глазами мужчины был не изысканный дизайн министерства, а воспоминания детства и юношества, медленно и как-то тяжело оживавшие в его памяти. …Детство. Изнуряющие бессмысленные правила. Расписание от звонка до звонка. Часы самообучения. Злополучный клубничный пирог… Риддл хмурится, прикрывая глаза. …Колледж Ночного Ворона. Оверблот… И первые мучительные шаги реабилитации, настоящие попытки найти себя… Мужчина, устало провёл по волосам. День выдался слишком тошным, чтобы Риддл был в состоянии грамотно всё уложить в своей голове, однако что-то всё равно ему не давало покоя. Впервые он наконец решил жить счастливо, а не так как «надо», и за это при последней встрече мать назвала его «неблагодарным сыном». С этого злополучного разговора прошло уже, наверное, лет пять, именно тогда общение с миссис Роузхартс сошло на нет. «Отвлекающие факторы»… У Риддла появилось знакомое тошнотворное чувство, словно он снова не оправдал чьи-то ожидания. Но разве теперь ему нужно перед кем-либо оправдываться?.. *** Входная дверь тихо раскрылась и с глухим щелчком вернулась обратно в исходное положение. Риддл сделал несколько шагов в комнату и, устало оперевшись на тумбочку, снял алые сапоги с высоким каблуком, который был неизменным атрибутом носителя исключитено из эстетических соображений, а не из укоренившейся привычки казаться выше, чем оно было в действительности. Осторожно поставив обувь на место, мужчина услышал за собой лёгкий шорох. Когда он обернулся, на его лице прояснилась слабая улыбка, которая в то же время выглядела с лёгким оттенком вины. — Ах, ты ещё не спишь, — пробормотал он. — Я слегка припозднился, извини. — Всё в порядке, — кивнула Алиса, на чьём лице не было и тени упрёка, лишь безмолвное понимание. Она осторожно подошла ближе, помогая мужу снять верхнюю одежду. — Чувствую, день был насыщенным, — тихо произнесла она. — О… Пустяк, — отмахнулся Риддл. — Дисциплина моих коллег как всегда желает лучшего, но в целом всё замечательно, ты же меня знаешь. А как твой проект? — Издатель дал разрешение на публикацию. — Я рад, — слегка улыбнулся мужчина. — А как дети?.. — рассеянно добавил он. — У них тоже всё в порядке, уже спят, — ответила Алиса. — Они упорно намеревались тебя дождаться, но против сборника сказок они оказались бессильны. Девушка легонько улыбнулась, на что Риддл устало хмыкнул. Затем Алиса осторожно притянула супруга в объятия, в которых Риддл на мгновение позволил себе немного расслабиться. — В гостиной тебя уже ждёт чай, — проговорила девушка, аккуратно погладив мужа по волосам. — Тот, что тебе нравится. Подходи, я сейчас донесу всё остальное. — Замечательно, я сейчас подойду… — кивнул Риддл и направился в спальню. Истратив последние силы, чтобы снять костюм и надеть домашнюю одежду, Риддл устало прилёг на кровать. Проведя лениво по волосам, он уставился в потолок. Минута. Две. Веки мужчины отяжелели, и через мгновение незаметно для себя он провалился в сон… *** Колледж Ночного Ворона. Второй год обучения начался до отвращения суматошно и позорно. Сначала церемония превратилась в какой-то посмешный балаган из-за какой-то дурочки из другого мира, которая не обладала и долей таланта к магии. Потом в зал, где проходило мероприятие, ворвался низкорослый монстр с противным визгом и чуть не спалил всю академию. И, к слову, эта же безмагичная дурочка помешала ему, Риддлу Роузхартсу, разобраться с этим дурдомом, выбежав между парнем и пламенем магии незваного гостя и ослепив последнего фотовыспышкой из телефона. Немыслимо! Ещё эти первокурсники нервы мотают… Да и не только первокурсники, весь Хартслабьюль только и делает, что выводит парня из себя, будто испытывая его на прочность. Неужели они действительно все настолько бестолковые? Что сложного просто быть прилежным и нормальным студентом и просто вбить себе в голову, что правила Червовой Королевы — это всё, что нужно для благополучного и продуктивного существования? Прямо сейчас перед Риддлом на коленях стоял взволнованный студент, который то и дело, что всхлипывал, пытаясь придумать какое-то жалкое оправдание своему проступку сбивчивым тоном. Роузхартс раздражённо закатил глаза. — И всё-таки, я хотел бы, чтобы ты в слух произнёс, о чём гласит правило №249, — опасным тоном прервал бормотания Риддл, впившись в парня перед собой суровым жалящим взглядом. Студент беспомощно жестикулировал руками и всячески избегал взгляда старосты, пытаясь выдавить из себя хоть что-нибудь членораздельное, однако с губ срывался только бессмысленный набор звуков. — Какая жалость, — покачал головой Риддл, а его голос стал ещё более суровее. — А если бы ты хоть раз удосужился открыть свод правил Червовой Королевы, ты бы знал, что тем, чья очередь настала дежурить у фламинго, следует надеть форму розового цвета. Парень откровенно разрыдался и чуть ли уже не лежал на полу, беспомощно стуча по полу кулаками. Из сдавленных криков студента можно было разобрать мольбу простить его, но ни жалкая поза, ни бормотания парня не заставили даже дрогнуть непоколебимого старосту Хартслабьюля. Риддл сверлил холодным разочарованным и раздражённым взглядом студента, в затем резким движением взмахнул своей ручкой с волшебным камнем. — ГОЛОВУ С ПЛЕЧ! — раздалось как громовой раскат фирменное заклинание Роузхартса. Студент в испуге и с жалостными криками пополз назад в надежде спастись от жестокой кары, но через мгновение на его шее уже красовался переливающийся на свету ошейник, и парень снова распростёрся на полу, захлёбываясь слезами. — Трей, Кэйтер, выведите его, — сдержанным, но полным безусловного презрения, тоном произнёс Риддл. Как только крики стихли за дверью, Роузхартс, тяжёло выдохнув, помассировал переносицу. Было что-то невыносимое в этой ситуации и одновременно с этим что-то неправильное. Юноша крепче сжал в руках ручку. Разве эта проблема стоила таких эмоций?.. Риддл беспомощно помотал головой, словно он желал каким-то образом прийти в себя или проснуться, будто происходящее не было реальностью, но всё, что предстало перед его взором, когда юноша снова раскрыл глаза, это снова лица взволнованных студентов. — Ах… Дьюс Спейд и Эйс Траппола. Вы снова проигнорировали правило №304. Сколько вам ещё раз нужно повторить, чтобы вы наконец запомнили, что в день, когда ёж чихает, все карточные солдаты должны вместе петь песню?! Взмах рукой, и мгновение спустя раздался характерный щелчок ошейников. — ГОЛОВУ С ПЛЕЧ! Один, второй… Третий… Десятый… Уже большая часть студентов общежития гуляла по коридорам академии в ошейниках. И, разумеется, по мнению старосты Хартслабьюля, всё происходящее было абсолютно справедливым следствием непростительных проступков. Но честно говоря, мозг Риддла сам не успевал осмысливать то, что происходило вокруг него, а рука будто бы сама собой поднималась для приговора. Сквозь этот туман безумия где-то в сознании юноши промелькнул даже образ директора Кроули в бардовом ошейнике. О святая Семёрка, неужели он и на такое способен? Под тяжестью несвязных мыслей Риддл остановился в коридоре, полном провинившимися студентами, которые монотонно и почти безжизненно плелись, ведомые чем-то, что было известно только им самим. Этому полумёртвому маршу не было конца, и каждый новый строй, точно призрак восставал из тумана и исчезал в таком же тумане в противоположной стороне коридора. Юноша напряжённо помассировал переносицу. Нет, как будто что-то было не так. Риддл беспомощно вновь поглядел на совершавшийся вокруг него марш живых мертвецов. Где Трей? Юноша огляделся, в надежде увидеть друга, но знакомые зелёные волосы постоянно исчезали из поля зрения старосты. Риддл прорывался сквозь толпу, желая догнать образ, но тот, словно специально дразнил юношу, переодически мелькая среди обезглавленных студентов и так же быстро исчезая. Алиса! В толпе показалась знакомая фигура той самой студентки, которая, по странному стечению обстоятельств, оказалась в магической академии прямиком из другого мира. Риддл тут же рванул к ней. Только парень хотел схватить её за руку, как девушка тут же испарилась, словно её никогда не было. Юноша растерянно вновь обвёл взглядом коридор, которому не было края. Ну хотя бы Кэйтер… Ну хотя бы Эйс и Дьюс… Кто-нибудь… Святая Семёрка, кого он ищет? Что они могут сделать? Риддл рассеянно вновь помотал головой, и, когда вновь раскрыл глаза, он обнаружил, что находится в безупречно украшенном саду Хартслабьюля, где проходило торжество по случаю дня не рождения. Пред ним стоял Эйс с учтивым выражением лица, выражая сожаление о съеденном куске пирога, протягивая в качестве извинений испечённый им лично самим монблан. Риддл застыл в раздумьях о быстро меняющихся событиях и слишком поздно осознал, что его рука вновь взмахивает магической ручкой для очередного приговора, а во рту подступает неприятный привкус чернил. За считанные мгновения безмятежный прекрасный сад окрасился в тёмные багровые тона. Шум, крики, стоны… Всё пролетает в сознании Риддла как в тумане, и возможность здраво мыслить к нему возвращается лишь тогда, когда он наконец замечает, в какие руины превратился безупречный Харстлабьюль. По воле его безумия то, что когда-то называлось общежитием и прилегающей к нему территорией, теперь покоилось где-то под землёй. Всё тело юноши безудержно содрагалось, стараясь устоять на шатких, почти ватных, ногах. Риддл с ужасом заметил обезображенные, разорванные, изуродованные чернилами тела своих друзей и однокурсников, большинство из которых было невозможно опознать. Мальчик непослушными руками в отчаянии пытался стереть со своего лица ненавистную чёрную жидкость, как безумец повторяя, что всё это не может быть правдой. Но не успел он до конца осознать масштаб свершившегося кошмара, как из ниоткуда чьи-то грубые руки со звоном заключили собственные руки Риддла в массивные тяжёлые магические кандалы. А это значило одно. Его конец. Конец будущего. Конец всего. И… Звук будильника. Мужчина одним движением руки заставил замолчать инструмент, приподнявшись на постели. Оглядев безупречно аккуратную спальню, которая была не иначе как заядлой мечтой перфекциониста с идеально убранными вещами в соответствии с каждым допустимым, по всевозможным стандартам, сантиметром, не теряя времени, Риддл поднялся, принимаясь приводить себя в порядок. Через некоторое время с точностью до секунды он появился в коридоре в выверенном костюме, в котором нельзя было найти и намёка на неровность и любую возможную неряшливость. Размеренными шагами пересекая коридор, мужчина в гордой сдержанности бегло оценивал взглядом общую обстановку. Невольно он неожиданно остановился возле одной из картин, которая украшала бесчисленное множество стен его безупречного особняка. Мужчина раздражённо вздохнул, разглядывая вопиющее безобразие. Картина была скошена на пять градусов больше, чем было положено, и Риддл, хмурясь, сам протянул руку, чтобы вернуть предмету исконное положение. Но даже после этого мужчина не смог остаться довольным. С неприятным ощущением он с презрением проглядел на свои пальцы. Что это? Пыль? Безобразие. Поправив костюм, Риддл чёткими шагами направился вниз. В гостиной уже за работой была горничная, которая тратила свои молодые годы на поддержание порядка в роскошным особняке господина Роузхартса. Завидев спускающегося хозяина, девушка рассыпалась в объяснениях об уже сделанных обязанностях. Риддл её снисходительно слушал. Его лицо было непроницаемым, отчего горничная на мгновение почувствовала себя неловко и закончила говорить менее бодро, чем начинала. Риддл молча протянул ей пару перчаток и пипидастр, которые, вероятно, лежали там, где им было не место. — Нашёл по пути. Напомните, за что я вам зарплату плачу? — ледяным тоном произнёс Риддл. Под тяжестью его взгляда девушка сутулила плечи. — Извините, господин Роузхартс, — промямлила неуверенно она, забирая рабочие принадлежности. — Этого больше не повторится… Риддл только покачал головой. — Очень на это надеюсь, — тем же тоном ответил он, скрестив руки. — Это уже в третий раз за месяц. Неужели так сложно просто выполнять свои обязанности в соответствии с указаниями? Девушка ничего не отвечала и лишь стыдливо смотрела в пол, чем только усилило раздражение Роузхартса. — И перестаньте сутулиться, — сухо добавил он и развернулся к выходу из помещения. Горничная смотрела ему в след. В груди у неё пылал пожар несправедливости и обиды. На уме у неё давно вертелись всевозможные оскорбления в адрес своего работодателя, но, к её сожалению, ни одному из них не суждено когда-либо быть произнесённым вслух. Роузхартс был невыносим, но труд он оплачивал щедро. Поэтому лишь с обречённым вздохом девушка вновь принялась за свои обязанности. Департамент магического соответствия и стандартов. В кабинете слышится гул. Пришедшие раньше коллеги что-то между собой обсуждали в ожидании начала собрания. — А кто представляет проект? — поинтересовался вдруг один из исследователей. — Риддл Роузхартс, — поспешно понизив тон голоса и настороженно оглядевшись по сторонам, несколько обречённо вздохнул возглавлявший министерство пожилой мужчина, которому предстояло скоро оставить свой пост и выйти на пенсию. — О нет, неужели он, — с беспокойством промолвил другой голос. Несколько пар глаз напряжённо впились взглядом в сухую поникшую фигура старика. — Господин Ханс, извините за прямоту, но вы не похожи на любителя мазохизма, — неуверенно ответил исследователь, поправив очки. — Насколько я помню, вы рассматривали возможность смены столь… неоднозначного сотрудника. — Этот юноша просто невыносим, — шёпотом признался начальник, покачав головой. — Но на мою беду, у него единственного из всех людей, которых я знаю, гениальная голова. Часы показывали пять минут до начала собрания. Надежд, что Роузхартс опоздает или вовсе не придёт, никто не питал. — Добрый день, — сдержанно поприветствовал всех подошедший Риддл, заставивший своим появлением вздрогнуть беседующих. — Ах, очень добрый день, господин Роузхартс, — рассеянно кивнул старик с учтивостью, точно не он только что с тоской выражался о талантливом молодом человеке. Собрание прошло успешно. Риддл блестяще представил проект, и высшим инстанциям ничего не оставалось, кроме как в скором времени утвердить молодого человека на пост руководителя министерства. С этого дня в министерстве произошли большие перемены. Сотрудники учреждения теперь были в ежовых рукавицах. Многим было сложно смириться с новыми порядками, однако методы нового руководителя безусловно работали только на пользу министерства. Тишина. Роузхартс с обычной профессиональной сосредоточенностью просматривал документы. Однако вскоре идиллия нарушилась робким стуком в дверь. На пороге кабинета появилась неуверенная фигура одного из сотрудников. — Господин Роузхартс, извините за беспокойство, — пробормотал прибывший. — Но… Можно ли мне сегодня уйти с работы раньше? — Это по какому поводу? — не отрываясь от бумаг, сухо ответил Риддл. Сотрудник нервно сглотнул и сжал кулаки. — У моей дочери была операция после аварии… Только сегодня она пришла в себя, я бы хотел… Наконец Роузхартс поднял взгляд, тяжесть которого была настолько огромна, что сотрудник почувствовал невольную дрожь в коленях. Мужчина смотрел своим пустым взглядом в сторону неказистой фигуры. Где-то в его голове быстро проскочила мысль: «Да хватит его уже мучить!» Но лицо Роузхартса оставалось всё таким же беспристрастным. — А кто работать будет? — с ледяным спокойствием произнёс он, сложив руки. — Насколько я помню, ваш отчёт пять раз отправлялся на правку, а ваша трудоспособность за последний месяц значительно снизилась… Сотрудник, не выдержав тяжёлого взгляда, мигом исчез из кабинета, а Риддл снова склонился над документами, совсем не подозревая о том, что где-то несколькими аудиториями дальше обеспокоенные коллеги уговаривали распсиховавшегося мужчину воздержаться от заявления на увольнение… Таким образом Риддл Роузхартс уверенно взбирался по карьерной лестнице, пресекая любые отвлекающие факторы, которые могли бы поставить под угрозу его умениям. Коллеги и просто люди, которым приходилось общаться с талантливым молодым человеком, изнывали от его высоких стандартов, но такой серьёзный подход, кто бы что не говорил, в практичном смысле окупался. Достижения Роузхартса были прекрасным примером того, что железная дисциплина только благоприятствует успеху, но действительно ли такой подход мог процветать и дальше несмотря ни на что? И был ли готов остальной мир принять подобное упорство? В очередной будничный вечер, в соответствии с расписанием, Риддл направлялся к выходу из министерства. Голова его невыносимо гудела от отчётов и прочей волокиты. Кроме того сотрудники были до невозможности ленивы и безответственны, что только прибавляло головной боли молодому руководителю. Проще, работать было тягостно. Тишину пустеющего заведения прорезало тихое хихиканье, и взгляд мужчины метнулся к источнику звука. Ближе к выходу стояло двое молодых сотрудников. Парень и девушка любезно общались между собой, держась на близком расстоянии друг к другу, и было понятно, что парочка задерживается явно не ради работы. Что-то при виде этой сцены заставило Роузхартса презрительной фыркнуть, но затем его тело внезапно передёрнуло, точно током. «— А если всё-таки подумать? — заправив выбившуюся прядь волос девушки, тише произнёс парень, и осторожным движением взял её руку, подводя к учебнику.» Мужчина схватился за голову, и какое-то неприятное чувство сдавило грудь. Оправившись от неожиданного сбоя, Риддл снова бросил взгляд в сторону влюблённых, сведя брови. — Бездельники, — раздражённо подумал он, спускаясь по ступенькам, оказываясь в объятиях холода вечера. — Стоит ввести правило для сотрудников о субординации в рабочее время. Голова раскалывалась весь путь до самого дома. В прочем, перешагнув порог особняка, Риддл так же не почувствовал никакого облегчения. Проигнорировав существование горничной, которая принялась отчитываться за прошедший день, и наглотавшись таблеток от боли, Роузхартс заперся в кабинете. Он машинальными движениями перебирал документы, но все слова и цифры сливались в единую белиберду, которую было невозможно разобрать. С раздражением откинув документы в сторону, мужчина потянулся к стопке бумаг, покоящейся на краю рабочего стола. Напряжённым взглядом он изучал содержимое. Какие-то старые письма, студенческие фотографии… Откуда только взялся этот мусор?.. Не распечатанное потрёпанное письмо от Трея. Взгляд Риддла на мгновение задержался, но тут же с раздражением отбросил конверт в сторону и устало закатил глаза. Журнал. Руки Роузхартса сами стали бесцельно листать страницы. «… Начинающий арт-художник Алиса Аш… Ашен. А…», но Риддл так и не смог прочитать статью, буквы предательски смазывались, и он нервно перевернул страницу. Взгляд мужчины зацепился за следующие строки: «… светило современного искусства и её муж, бизнес-магнат Азул Ашенгротто почтили своим визитом открытие нового филиала…» Дыхание Риддла перехватило, а в груди необъяснимо кольнуло странное чувство сожаления. Его глаза застыли, впиваясь в фотографию ниже, а пальцы крепче вцепились в листы журнала, почти сминая его. «Нет. Всё не так! Это не должно быть правдой!» Мужчина презрительно рассмеялся. — Какая… бесполезная информация! — процедил он и одним движением столкнул всю макулатуру со стола. Документы, папки, письма и прочие бумаги и грохотом свалились на пол, но не прошло и пары секунд, как всё это добро почернело, и сквозь страницы неспешно проросло два тёмно-красных шипа. Риддл облокотился на стол, массируя веки. Что, чёрт возьми, с ним такое? У него есть всё. Высокая должность. Прекрасная карьера. Уйма подчинённых, которые его уважают, а некоторые даже боятся. Он успешный человек. Где-то сзади него по стене кабинета чёрной полосой пробежала трещина, а вокруг его рабочего стола стали прорастать чёрные шипы. Он всё делал правильно. Так, как это было нужно. Воздух вокруг сгустился, отчего стало невыносимо дышать, и Риддл нервным движением оттянул галстук на своей шее. Так в чём же, чёрт возьми, его проблема? Роузхартс откинулся на спинку кресла. В груди давило необъяснимое чувство, словно сама пустота раскалывает его оболочку изнутри. Мужчина издал уничижительный смешок и устало провёл рукой по лицу. Пальцы ощутили что-то склизкое, и, когда Риддл перевёл взгляд, он увидел что-то тёмное. Чернила. Рука безвольно упала на подлокотник сидения. Шипы вокруг продолжали расти, некоторые из них даже стали выгибаться и переплетаться друг с другом, неким образом воссоздавая подобие клетки вокруг Риддла. Весь пол залился чернилами, которые в свою очередь тянулись, точно живые, к мужчине, постепенно «взбираясь» по ножкам стула. Чернильные потоки в считанные минуты обвили ноги и руки Риддла и неумолимо приближались к шее, мгновение спустя тёмная жидкость сдавило всё существо Роузхартса, выбив из его лёгких последний воздух… *** БУМ-С! Риддл резко распахнул глаза, приподнявшись на локте. Отдышавшись, мужчина оглядел пустую комнату, пытаясь придти в себя после дурного сна. В воздухе витал запах гари. Уловив звуки возни с кухни, Риддл облегчённо откинулся назад на подушку, проведя рукой по растрёпанным волосам, и на его лице медленно расползалась ленивая улыбка. Через несколько минут он уже спустился на кухню и, прислонившись к косяку двери, с ухмылкой стал наблюдать за суетой возле плиты. Алиса что-то взволнованно, но терпеливо объясняла девочке лет десяти. Обычно Риддл, следуя старым привычкам, вставал раньше всех и сам организовывал завтрак и всё утро домочадцев, однако в жизни иногда имели место быть и нестандартные ситуации. — Ой, мы тебя разбудили? — наконец заметив супруга, несколько виновато поинтересовалась Алиса, залившись стыдливой краской. — Извини, я тут немного не уследила… — Я хотела помочь маме! — перебила её девочка, глядя на отца своими большими серыми глазами. — Но… За огнём не уследила… Риддл оттолкнулся и спокойно направился к ним. Оказавшись возле дочери, мужчина с нежностью впутал свои пальцы ей в волосы, поворошив ей затылок. — Ничего, старания тоже хорошо, — голос его был твёрдым, но с уловимой теплотой. Затем взгляд Риддла метнулся к Алисе. В его глазах неожиданно загорелась безудержная нежность, и он протянул руку, чтобы заправить выбившуюся прядь волос ей за ухо. В следующее мгновение Риддл мягко притянул её ближе к себе и, наклонившись, коснулся губами её губ. Дочь, наблюдавшая за родителями, тихо хихикнула и тут же испарилась, оказавшись в другом конце кухни около шкафчика, что-то разглядывая в витиеватых узорах. — Если бы ты только знала, как я тебя обожаю, — тихо пробормотал Риддл с лаской заглядывая в глаза супруге. — И что же это за неожиданный прилив нежности? — произнесла приятно удивлённая Алиса с лёгкой усмешкой. — А что, разве муж не может выразить восхищение своей женой? — ухмыльнулся мужчина, а затем в его глазах вспыхнуло еле уловимое веселье. — Тем более, что у меня есть идея, как спасти завтрак. Предлагаю сделать клубничный пирог! — Пирог? — с нарастающим любопытством и недоверием повторила Алиса. — Мы его уже делали на этой неделе… И ты всегда говоришь, что такое часто есть вредно, а на завтрак — тем более. — К чёрту! — с необычайной лёгкостью ответил Риддл, разведя руками. — Сегодня у меня такое хорошее настроение, что не хочу себе ни в чём отказывать, и тем более как-то ограничивать своих близких. Он отстранился и направился к кухонному столу, за которым сидел пятилетний мальчишка и увлечённо выводил что-то цветным карандашом по бумаге. Риддл склонился над ним, разглядывая корявый, но полный счастья и любви рисунок, где было изображено всё их семейство. — Какая радость в том, чтобы делать постоянно «правильно», правда, малыш? — с теплотой добавил Риддл, поворошив волосы сына.