сложные

Комната пахла чем-то сладким — может, ванильным гелем Джемина или чёртовым ароматизатором, который он прицепил к вентилятору. Ренджун лежал на спине, глядя в потолок, и не чувствовал пальцев. Они были под ним, затёкли — как и всё остальное в его жизни в последние пару недель. — Тебе что-нибудь принести? — раздался голос Джемина. Он стоял у двери, уже одетый, с чашкой в руке. — Нет, — коротко бросил Ренджун. — Ты опять не ел, Ренджун. — Это взаимно, я и не голоден. Стук в дверь общежития выбил его из транса — как молотком по стеклу. Он даже не сразу понял, что это был не его телефон, не капля дождя, не сердце. Джемин приоткрыл. — О, ты. Ну заходи, если хочешь. Он был там. Хэчан. В чёрной куртке, чуть растрёпанный, с багровой меткой на шее, которую Ренджун сразу увидел, но сделал вид, что не заметил. Конечно, это была она. Сойон. Его девушка. А он — никто. Ночь. Прикосновения. Шёпот "детка" — но всё не в реальности. Вне неё. Хэчан прошёл внутрь и как будто искал глазами — не Джемина, не что-то. Его. Нашёл. Улыбнулся. Та самая полуулыбка, как будто не было ничего неправильного. — Чё, спал? — Он сел рядом на кровать, не спрашивая. — Нет. — Выглядишь как труп. — Спасибо. А ты как всегда — живой. Хэчан хмыкнул, опёрся локтями на колени и повёл плечами, будто хотел стряхнуть с себя остатки её прикосновений. — Она тебя царапает, да? — вылетело. — А что,снова ревнуешь? Тишина. Он не смотрит. Ренджун глядит в стену, та — в него, отражая всё, что он не сказал. — Я просто спросил, — спокойно бросает он, чувствуя, как горит лицо. — Ну а если царапает? Хочешь проверить? Тишина снова. Слишком громкая. Их взгляды встречаются — и что-то взрывается. Не сердце, нет. Оно давно уже выгорело. — Я сегодня останусь у тебя, — тихо говорит Хэчан. — У тебя есть девушка. — А у тебя — свобода. Он наклоняется ближе. Ренджун не отстраняется. Это их маленький ад. Тихий. Сладкий. Тянущий за шиворот. Балкон был холодный. Небо — вымытое, как глаза после слёз. И он стоял там — в футболке, босиком, с сигаретой между пальцев. Зубами её не держал — губы были заняты мыслями. Ренджун не курил. Но любил дым на нём. На коже. На языке. — Опять ты, — тихо, за спиной, голос. Хэчан. Он пришёл, как всегда, когда не надо. Когда поздно. Когда ты почти выжил. — Ты говорил, что не будешь больше приходить. — Я врал, — честно. — Ты всё врёшь. — Только тебе. Ренджун не оборачивается. Затягивается. Плевать, что горло щиплет. Это не самое сильное, что щиплет внутри. Тепло позади — спина ощущает. Он близко. Слишком. Хэчан кладёт ладони на его талию. Просто держит. Не давит. Только держит, будто зацепился за что-то. — Она ждёт тебя? — тихо. — Нет, сегодня я весь твой. И вот теперь Ренджун оборачивается. Не торопясь. Глаза в глаза. Хэчан сжимает пальцы на его коже — сквозь тонкую ткань футболки, будто хочет оставить отпечатки. Ренджун дрожит. Чуть. Но это не холод. — Скажи, что ты не скучал, — просит Хэчан. — Я скучал. — Скажи, что не хочешь. — Я хочу. — Меня? — Всего. И тогда Хэчан целует. Не по-дружески. Не по-чужому. Губы — как наказание, как признание, как жадность. Ренджун тает под ним, под его ладонями, под его дыханием. Как будто всё это — сон, но самый реальный из всех, что был. Они возвращаются в комнату. Джемина нет. Идеально. Дверь — захлопнулась. Молча. Как будто сама. Ренджун сидит на кровати. Хэчан стоит. Смотрит. Словно впервые. Словно единственный раз. — Сними, — просит он. — Что? — Всё. И он снимает. Футболка, потом штаны. Без стыда. Без намёков. Он голый, уязвимый, и не отводит взгляда. Хэчан подходит ближе. Встает на колени. Гладит колени. Бёдра. Смотрит снизу вверх, как будто сейчас помолится. Или сгорит. — Ты хочешь, чтобы я был только с тобой? — шепчет он, почти у бедра. — Я хочу, чтобы ты был мой. Только мой. Тишина. И потом — ладони на внутренней стороне бёдер, губы на коже. Поцелуи — медленные. Обидно нежные. Так не целуют, если не чувствуешь. Так целуют, когда боишься признаться. — Я сделаю тебе хорошо, детка. — Не надо "хорошо", — шепчет Ренджун. — Сделай мне больно. Хэчан смотрит в его глаза. Понимает. И целует снова — ниже. Глубже. Жестче. Как будто за каждую ночь, которую они украли у судьбы. Как будто знает: утром он уйдёт к ней. — Ложись, — шепчет он. Не приказывает. Просит. Но так, что ты всё равно подчиняешься. Ренджун ложится. На спину. Руки — рядом с головой. Хэчан смотрит, как будто рисует его в памяти. — Тебе нравится, когда я смотрю? — голос — хриплый, почти ласковый. — Ты и не смотришь. Ты ешь глазами. Хэчан усмехается, но уже вцепляется пальцами в его талию. Поднимается на кровать. Коленями — по бокам от его бёдер. Они на одной линии. Лицо к лицу. — Знаешь, сколько раз я думал об этом, пока спал с ней? — Хэчан склоняется ближе. — Представлял твои стоны. — А ты представлял, как я плачу потом? Тишина. Он не отвечает. Вместо этого — целует. Жёстко. Губы Ренджуна рвутся в поцелуе, как бумага. Хэчан кусает. Сильнее. Рука на горле — не давит, но держит. Контроль. Власть. Желание. — Мой, — сквозь зубы. — Сегодня ты мой. И он входит. Без лишних слов, без церемоний. С грубостью, будто этим вырывает из него всё, что сам туда положил. Ренджун задыхается. Слёзы у глаз. Не от боли. От ощущения. — Детка… — шепчет Хэчан, двигаясь в нём так, будто ищет забвения. — Такой узкий, такой тёплый. Сжимаешься на мне, как будто никогда не отпустишь. Ренджун закусывает губу. Шепчет: — Не отпущу. Бёдра обвивают его талию. Руки — в волосах. Хэчан шепчет грязное в ухо. Каждое слово — как ожог. — Скажи, что ты хочешь меня. — Я хочу тебя. — Скажи, что любишь. — Я люблю. — Ещё. — Я люблю тебя, Хэчан. Блядь, я тебя люблю. И он двигается сильнее. Жестче. Ритм сбитый, безумный, как сердце, которое больше не может. Поцелуи — не губами. Зубами. Следы на шее. На груди. На бёдрах. Он метит его. Всё. Финиш — как удар. Они оба дрожат. Хэчан кончает в нём, с рычанием на губах. Ренджун — от одного давления, от звуков, от слов. — Детка, — он стонет, вжимаясь в него. — Моя. Тело пульсирует. Потом — тишина. Дышат тяжело. Лоб ко лбу. Рука Хэчана касается его груди. Он устраивается рядом. Обнимает. Не как любовник. Как кто-то, кто боится потерять. И Ренджун, впервые за долгое время, засыпает в чьих-то руках. Даже если знает — завтра снова будет больно. Ренджун проснулся первым. Свет пробивался сквозь щель в шторе, касаясь чужого плеча рядом. Плеча, которое не принадлежало ему. Он не сразу осознал, что тело рядом — Хэчан. Что они всё-таки… Что это было вчера, а не в каком-то сне. Пахло табаком, потом, мятой зубной пастой — и им обоими. Он пошевелился, почувствовал слабую боль внизу живота и сжал губы. Не от боли. От пустоты. — Ты не спишь? — голос за спиной. Хэчан. Проснулся тоже. Тепло его ладони всё ещё на талии. — Нет. — Почему не разбудил? Ренджун не отвечает. Поворачивается на бок — смотрит в лицо. Оно обычное. Будничное. Никаких следов ночи, никаких эмоций. Хэчан просто… здесь Телефон Хэчана издаёт короткий сигнал. Сообщение. Он смотрит. Улыбается. Ренджун знает, кому. — Она? — Угу. Спрашивает, не хочу ли поехать с ней за город. — Хочешь? — Ну, это… — Можешь не оправдываться. Я же знал, во что лезу. И вот он встал. Хэчан, такой родной, такой чужой. Одевается. Не спеша. Как после обычной ночёвки у друга. — Мы увидимся вечером? — как ни в чём не бывало. — Не знаю, — Ренджун смотрит на потолок. — Я приду, — сказал он коротко. Он ушёл. Дверь — снова та же. Тихая. Как будто даже не хлопает, чтобы не сделать больнее. --- Ренджун сидит на балконе. Один. В трусах, в чужой футболке. Греет ладони о чашку кофе, которую не может пить. Смотрит на город. На прохожих. На окна. На улицу, по которой Хэчан сейчас уходит к ней. И вот оно — тёплое в груди. Оно рвётся вверх. Через горло. Через дыхание. Падает. По щеке. Слеза. Первая. Не последняя. Он сидит и плачет. Тихо. Глубоко. Потому что любит. А значит — будет болеть. Звонок в дверь.Он пришёл. — Сделай мне больно, — шепчет Ренджун, смотря ему в глаза снизу вверх. — Ты уверен? — Да. — Ты такой упрямый, — Хэчан усмехается, но в голосе ни капли веселья. Только голод. Он тянет его ближе, резким движением. Так, что воздух сбивается. Так, что сердце вылетает наружу. — Тогда не проси меня быть нежным, детка, — хрипит в губы, а пальцы уже обвивают его запястья, прижимая к матрасу. И он входит. Без предупреждения. С грубым толчком, на грани боли. Ренджун захлёбывается стоном — не знает, от чего больше: от наслаждения или того, что хотел именно так. — Ты чувствуешь? — Хэчан двигается внутри медленно, сдавленно, будто хочет свести его с ума. — Да… — шепчет Ренджун, выгибаясь. — Боже, да. — Ты ведь весь дрожишь. — Я... — Хочешь, чтобы я трахнул тебя, как нельзя друзей? Он кивает, глаза полны слёз. Слёз желания. Слёз, которые нельзя проливать. — Мой хороший, — шепчет Хэчан и двигается сильнее, глубже. — Ты мой.Только мой. Каждое слово — как удар. Каждое движение — как выстрел в грудь. Пальцы на горле. Зубы на ключице. Он вдавливает его в кровать, словно хочет сделать частью неё. — Я хочу, чтобы ты запомнил это, Ренджун. — Что? — Что ты мой. Даже если я с ней. — Я всегда твой. — Детка… Скорость нарастает. Матрас скрипит. Крики глушатся в поцелуях и ладони, зажатой во рту. — Скажи, как тебе хорошо. — Больно… — А ещё? — Прекрасно… — Ты такой узкий, Ренджун, с ума сойти… Он задыхается. Слёзы стекают по вискам. Тело пульсирует, извивается, поддаётся. Оргазм приходит резко. Словно падение. Ренджун кончает без рук. От него. Только от него. А Хэчан — в нём. Глубоко. До дна. И не вынимает сразу. — Не уходи, — хрипит Ренджун, уткнувшись в грудь. — Сегодня я здесь. Только сегодня. --- Они лежат. Молчат. Дышат в унисон. И делают вид, что это — навсегда. Но оба знают — утром всё исчезнет. Он уйдёт. А Ренджун снова будет вытирать следы любви с тела и памяти. Но после той ночи Ренджун исчез. Не отвечал. Не открывал дверь. Даже в общем чате молчал. Даже на репетиции был как тень. А Хэчан? Хэчан ждал. Сначала — злой. Потом — растерянный. Потом — тревожный. «Он ведь не обиделся…?» «Блядь, но почему мне не по себе?» «Почему я хочу услышать его голос?!» И тогда он пришёл сам. На студию, зная, что Ренджун будет. Хотел просто — увидеть. Хоть одним глазом. И увидел. --- Ренджун сидел на диване. Рядом — Джемин. Смеялись. Рука Джемина лежала на его колене. Легко. Но… на его колене. И — чёрт возьми — Ренджун улыбался. Этой самой мягкой, редкой, кривой улыбкой, которой Хэчан не видел с тех пор, как трахал его в темноте. Внутри — щелчок. Потом — взрыв. Хэчан подошёл резко. Без слов схватил Ренджуна за запястье. — Нам надо поговорить. — Эй, ты чего? — Джемин встал, приподняв бровь. — Может, спросишь сначала? — Не твоё дело, — прошипел Хэчан. — Он сидел со мной. — Он мой. Тишина. Холодная. Густая, как дым. Ренджун вырывает руку. — Я не твой. — Да ладно? Ты это говорил, когда я был в тебе по самые яйца? Щека Джемина дёрнулась. А Ренджун — замер. Никакой боли в лице. — Ревнуешь что ли? — А ты что теперь с ним да? — Тебя этоне касается,он хотя бы не бросает меня одного, Хэчан. В этот момент — удар. Не кулаком. Сердцем. В самое дно. Хэчан отступает. Смотрит, как Ренджун садится обратно. Как Джемин приобнимает его за плечи. Как они игнорируют его. И Хэчан вдруг понимает — он просрал что-то важное. Но сказать «прости» уже некуда. Он пришёл в третьем часу ночи. Пьяный. Промокший. Глаза налиты злостью. Или тоской. Или тем, что разъедает изнутри. Ренджун открыл только потому, что подумал: «А если он… с ним что-то случилось?» — Ты чего пришёл? — голос хриплый, тихий. — Я больше не могу, Ренджун. — Хэчан… — Ты с ним, да? С этим… Джемином? Тот не ответил. Просто отвернулся. Тогда Хэчан врывается внутрь, толкая дверь. — Сука… ты не понимаешь, что ты сделал со мной? — Вышел. Из моей жизни. По твоей вине. И вдруг — схватил. Прижал к стене. Лбом к его лбу. — Ты всё равно мой. Даже если лежишь под ним. — Не говори так… — Я не могу тебя забыть, Ренджун. Я ебал тебя. Я чувствовал, как ты дрожишь подо мной. Как тебе нужен только я. — Ты сам ушёл. — Потому что испугался. Блядь, испугался, что люблю. Ренджун замирает. Смотрит в его глаза. — Ты соврал. — Я солгал, да… — Ты бросил меня. — Я всё сломал. Но не отпущу. — Ты не имеешь права… Хэчан срывает с него футболку. Целует резко, до боли. Ренджун — слабеет, но отталкивает. — Не так. Не сейчас. — Почему? — Потому что ты пьян. И потому что я не могу быть твоей привычкой. Хэчан хватается за его плечи. Шепчет в шею: — Привычка? Ты думаешь, я плачу по привычке? Что я трогаю себя, когда представляю, как ты стонешь, потому что привык? Пауза. — Скажи, что не хочешь меня. — … — Скажи. Ренджун дрожит. Но смотрит прямо в глаза. — Хочу. — Тогда я останусь. — …Но я не позволю тебе трахнуть меня, чтобы ты снова исчез. Тишина. Хэчан впервые — молчит. Падает на колени. Обнимает его за талию. Прячет лицо в живот. — Я не знаю, как любить правильно, детка. Но я всё ещё тебя хочу. — А я всё ещё плачу из-за тебя, Хэчан. --- Они спят рядом. Без секса. Просто дышат. Слишком больно, чтобы говорить. Слишком поздно, чтобы притворяться. А на утро Ренджун исчез. На следующее утро его не было. Ни в квартире. Ни в сети. Номер — вне зоны. Комната — пуста. Соцсети — заморожены. Остался только плед, пахнущий ним. И мятая подушка, на которой Хэчан нашёл волос — светлый, тонкий. Он сжимал его в пальцах, как крестик. Не веря, что всё правда. --- Прошло три дня. Он стал злым. Раздражённым. Потерянным. Девушка обнимала его — он не чувствовал тепла. Целовала — он отворачивался. Смеялась — он не слышал. И в один момент, когда она легла к нему на грудь, шепча: — Хэчани я скучаю,ты изменился ,ты какой-то другой… Он резко оттолкнул. — Блядь не трогай меня. Она вздрогнула. — Что с тобой?.. — Хватит,не притворяться,что ты мне важна. — Что? — Ты не он! Поняла?! Ты — не он! Она смотрела в ужасе. А он кричал: — Он исчез, а ты прижимаешься, как будто можешь его заменить! — Хэчан… — Заткнись! Он вышел, хлопнув дверью. А потом впервые заплакал в лифте, сжимая телефон, не зная, куда звонить. --- Он начал искать. У друзей. У знакомых. Под подъездами. В студиях. Ночами. Днями. Где-то в городе был его Ренджун — тот, кого он так испортил, что теперь не знал, как вернуть. Каждую ночь он прослушивал голосовые, которые так и не отправлял: «Ты где, детка…» «Я всё понял. Прости…» «Я не умею без тебя…» --- И только на седьмую ночь, в маленьком кафе, куда его привела какая-то нелепая догадка, он увидел его. Ренджун стоял у барной стойки. Чашка кофе. Капюшон. Уставшие глаза. И — ещё красивее, чем он запомнил. Хэчан остановился у двери. Грудь сжалась. А потом — пошёл. Шаги — как в воде. Каждый — будто режет изнутри. Он встал рядом. Тихо. — Привет. Ренджун не обернулся. — Я знал, что найдёшь, — только и сказал. Ренджун продолжал смотреть в чашку. Будто знал, что Хэчан стоит за спиной. Будто ждал. Но не ради счастья — ради последней точки. Хэчан сел рядом. Тихо. Осторожно. Словно боялся испугать. — Где ты был?.. — Там, где меня не ищут, — ответ сухой, как соль на коже. — Я… я с ума сходил. — Ты умеешь? — Что? Ренджун повернулся. В глазах — усталость. Не обида. Не злость. Просто… пустота. — С ума сходить. Ты умеешь что ли? Хэчан дёрнулся. — Это нечестно. — А ты когда-нибудь был со мной честен? Тишина. Кофе остыл. А внутри — всё закипало. — Я же говорил, что не готов. Я просил не влюбляться. — И ты правда думаешь, что в любви можно просить? — … — Ты трахал меня, Хэчан. Ты называл меня детка, гладил, засыпал рядом. Ты дышал мне в ухо и говорил, что хочешь только меня. А потом вставал, одевался — и шёл к ней. — Я запутался. — Нет. Ты просто не выбирал. Он встал. Медленно. Так, как встают, когда больше не верят, что кто-то удержит за руку. — Я не твоя сломанная игрушка. Я не буду больше стоять в очереди за крошками тепла. Хэчан поднялся вслед. — Но я люблю тебя. Сейчас — точно. — А я тогда. Когда ты этого не заметил. А теперь — я просто хочу жить без боли. --- Он уходит. Оставляя за собой запах кофе, тишину, и Хэчана — разбитого настолько, что не знает, куда идти. Октябрь. Дождь. Одинокая кружка на столе. Ренджун сидел на полу в своей новой квартире. Маленькой. Бесшумной. Серой. Пальцы дрожат, когда он разблокирует телефон. Не чтобы написать — чтобы снова не написать. Там — десятки сообщений от Хэчана. Голосовых. Текстовых. Фото. Даже один глупый мем, который раньше вызывал у него смех. Теперь — только щёку сжимает болью. Он кладёт телефон экраном вниз. Прячется в плед. И шепчет в темноту: — Почему ты понял только после?.. --- А Хэчан в это время — на терапии. Он впервые признаётся вслух: — Я разрушил человека, потому что боялся любить. — Что вы хотите теперь? — спрашивает психолог. — Я хочу быть тем, кому он снова сможет доверять. — А если он не вернётся? — Тогда хотя бы буду знать, что не такой, как был. Он больше не встречается с девушкой. Не пьёт. Не спит с кем попало, чтобы забыться. Он пишет музыку, в каждой ноте которой — имя, в каждой строчке — тень Ренджуна. «ты дышал рядом, а теперь я вдыхаю пустоту» (он поёт это на студии — и голос срывается) --- Они живут параллельно. Больно. Тихо. Каждый — с памятью внутри. Ренджун плачет, когда случайно находит его голос в старых заметках. Хэчан держит в кармане мятую салфетку, на которой Ренджун когда-то нарисовал сердечко. Время идёт. Слишком медленно. Слишком быстро. --- И однажды — в дождь — Хэчан стоит у той самой двери. С букетом. Без ожиданий. С тревогой, как первый раз. Он звонит. Тишина. Потом — щелчок замка. Ренджун открывает. Пижама. Лицо без макияжа. Глаза — всё те же. Они смотрят друг на друга. Молча. И вдруг Хэчан говорит: — Я не прошу, чтобы ты простил. Я просто хочу… Если ты когда-нибудь впустишь меня — я не уйду больше. Он стоял на пороге. Под дождём. В чёрной куртке, уже мокрой насквозь. В руке — цветы. Мятые. На лице — то, что он никогда не показывал: покорность, боль, мольбу. Ренджун смотрел. Молча. В глазах — не слёзы, а ледяное спокойствие. Как после шторма, когда всё уже разрушено, и остаётся только убирать обломки. — Я пришёл, — Хэчан выдыхает. — Прости, что поздно. — Поздно, — тихо отзывается Ренджун. — Это ключевое. Хэчан делает шаг ближе. Слова срываются: — Я изменился. Я хожу к психологу. Я понял, что люблю тебя. — А ты знаешь, что я делал, пока ты «менялся»? — … — Я учился не просыпаться в три ночи оттого, что тебя нет. Учился не проверять телефон каждые пять минут. Учился не любить тебя — и, знаешь, это чертовски сложно. Он выдыхает. — Но я выжил. Хэчан сжимает цветы. Неловко. Слабо. Беспомощно. — Я не хочу больше жить без тебя. — А я научился. Ты мне не нужен. Ты мне был нужен тогда. Молчание. Дождь льёт. Цветы в руке — почти развалились. — Уходи, Хэчан. Я не хочу видеть того, кто любил меня после того, как сломал.Я устал. Он закрывает дверь. Медленно. Без драм. Без крика. Только щелчок замка. --- Хэчан остаётся на лестничной площадке. Смотрит на дверь. Потом на цветы. Они падают на пол. И он впервые не плачет. Он просто стоит.Как будто знал что так и будет.