* * *

      Иногда им было по пути. Цзиньюнь направлялся в неспокойные леса и горы, где повылазили яо , а Учжао ехал по своим жреческим делам.       Пересëкшись в Силине, они долго разговаривали обо всём на свете: о новом присоединившемся племени, о недавно увиденном чересчур необычном яо, об оборотнях-ласточках — а их отряды и процессии-паломничества собирали припасы, навьючивали ослов, проверяли оружие. — Помнишь ту демоническую рыбу, которую ты одолел два месяца назад, переправляясь через реку?       У Учжао голос всегда неторопливый, возвышенный, под стать ему самому. — Ту, с которой ты надëргал зубов? Помню.       То было ещё весной. Встретившись в исчерченных реками каменных ущельях горного хребта Циньлин, они вместе возвращались в столицу, Юсюн . А затем, стоило им ступить на тонкую переправу из связанных и переброшенных через реку стеблей бамбука, из воды вылетело угреподобное чудище в два чжана длиной, с раззинутой пастью и частоколом причудливых крючковатых клыков. Цзиньюнь, конечно, её одолел. А Учжао тогда рассмотрел чудо-рыбину своим жреческим взглядом неизменно закрытых глаз и отдал приказ собрать все её зубы. Но почему сейчас он об этом вспомнил? Цзиньюнь смотрел выжидающе, точно зная, что сейчас что-то будет.       И действительно. Выудив точно из какого-то мистического подплащного подпространства, Учжао передал ему… Да тот же клык, один из многих — но искусно обточенный, обломанный более чем вполовину, покрытый резьбой. — …Серьга? — его почти сразу настигло озарение, и он протянул руку, чтобы взять эдакое украшение. — Твоя нынешняя выглядит совсем уж по-дикарски. Времена изменились, ремесло шагнуло вперëд. Я знал, что ты в этом деле принципиален, так что взял несколько десятков зубов побеждëнной тобой рыбы и отдал резчикам. Самый лучший принёс тебе. И ещё… — Что ещё? — повертев в руках этот несомненно ценный дар, Цзиньюнь пока не спешил ни примерять, ни убирать, и только перевёл предельно заинтересованный взгляд снова на Учжао.       Тот уже протягивал ему странные голубые бусины, точно светящиеся изнутри. Смешно «окаменив» лицо в неудовольствии, как будто это делать его заставляли. — От Сывэй. В этом нет ничего полезного. ***       Следующий раз был уже в Юсюне. Подготовка к Фестивалю Цветов шла полным ходом, и город, и без того выросший вдвое за последние годы, кипел жизнью: люди всех присоединëнных кланов приехали на праздник и даже до его начала слонялись по городу, разглядывали товары раскладывающихся под навесами торговцев и ремесленников, наблюдали показательные спарринги, устраиваемые лучшими воинами далëкого севера… А Цзиньюнь, принятый за мальчика на побегушках, разносил чужие заказы.       Пофилософствовав да попоучительствовав над молодëжью и столкнувшись с «любовью с первого взгляда» в свой адрес, он таки вырвался и, послонявшись немного по главной площади, где здания были крыты не соломой, а чëрной черепицей, пришёл на обычное место встречи: террасу, возвышающуюся над городом. Крыши домов отсюда были похожи на выжаренную солнцем степь, а бесчисленные люди — на снующих в траве полëвок. Учжао уже стоял там: как обычно, с закрытыми глазами «созерцая» безмятежный город. Извилистое дерево неподалёку склонилось, отбрасывая на него тень.       Цзиньюнь передал ему последний заказ, костяной нож — передал бесцеремонно, просто бросив его в Учжао, и тот, как обычно, поймал его, пусть даже и стоял спиной. Затем они привычно обсудили всё на свете: жрецов народа Ва, которые не ценят ощущение полного живота, мифический Уцзань и клан Бай, его разыскавший и заменивший одно проклятие другим, и планы на Алтарь Богов.       Затем, как обычно, Учжао — в своей обыденной манере: — Когда я проходил Хунша с Хуайси и его людьми, мы выторговали несколько вещиц. Это для тебя.       Что-то протягивает в зажатом кулаке, но Цзиньюнь даже не смотрит — памятует… — Это не как те блестящие пузырики с прошлого раза, правда? У меня нет им применения. — В прошлый раз это было первое, что схватила Сывэй. В этот раз она осталась в Силине, чтобы присмотреть за домом, пока я путешествую.       Тогда Цзиньюнь уж соизволил посмотреть. На руке лежала… Безделушка: переплетëнные деревянные фрагменты фигур с неуместно торчащими во все стороны выступами. — А это?.. — В Хунша придумали новую головоломку. Я подарил Сюаньюаню такую же, он очень оценил. Тебе тоже пойдёт на пользу.       Цзиньюнь, конечно, нарочито скривился, как от обиды, и зыркнул на Учжао так, будто тот его смертельно оскорбил. Но безделушку принял — нельзя же пренебрежительно раскидываться чужими добрыми намерениями. ***       Затем они пересеклись в Силине. Учжао здесь обитал стабильно, пусть и несоизмеримо маленькую в сравнении со временем «путешествий» часть года, поэтому шанс застать его у Цзиньюня был неиллюзорный — и он оправдался. После обсуждения последних новостей и планов на будущее, Учжао как обычно перешёл на дарение подарков: это было уже не неожиданностью, а установившейся традицией. — Это от Лэйцзу , — и передаёт браслет с вплетëнными в него фрагментами костей, на которых выщерблены ритуальные знаки. «Процветание». Цзиньюнь принимает без лишних пререканий. — А сама она прийти не хочет? — Она работает. Можешь пойти посмотреть. Строит, пока ты разрушаешь. Дальше… Это от Сывэй, — в этот раз это не блестящие бусины, а яшмовая подвеска. — Пусть не дарит мне ничего, — Цзиньюнь, конечно, просто шутит. — Но это хотя бы полезнее просто бусин. — Я ей передам, — вид Учжао в этот момент даже немного угрожающий. — А это от меня. Из земель Байюэ: туда ты ещё не ходил.       И передаёт ему… Плод. Вероятно. Тëмно-красный, идеально круглый, твëрдый, как кора дерева. На верхушке из гладкой кожуры выделяется нечто вроде узора цветка о пяти лепестках. Конечно, спорить бесполезно: Цзиньюнь и этот подарок принимает. Но ради приличия кривит рожу, прекрасно зная, что Учжао не видит или по крайней мере игнорирует: — Что, совсем ничего нового на целом свете найти не смог? — А что я ещё тебе не дарил?       … И действительно. — Да ничего, наверное?.. — Не жалуйся. А здесь такое не растёт. Подходит для подарка.