ﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـ Глава 7 ﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـ

⩇⩇✰⋆ ᥫ᭡ Пятнадцать минут ​⩇⩇✰⋆ ᥫ᭡

​POV: Глэм

₊˚⊹♡ ˖⁺‧₊˚♡˚₊‧⁺˖₊˚⊹♡ ˖⁺‧₊˚♡˚₊‧⁺˖₊˚⊹♡ ˖⁺‧₊˚♡˚₊‧⁺˖

₊˚⊹♡ ˖⁺‧₊

«Неделя времени». Я выторговал этот контракт с виртуозностью Мефистофеля, и теперь, стоя у входа в парковую зону, обнаружил себя в состоянии позорной суетливости, проверяя идеальность прилегания манжет сорочки в четвертый раз за последнюю минуту. Метеорологические условия оставались безупречно солнечными, что, согласно статистическим данным, неизменно коррелирует с повышением уровня серотонина и настроения у населения, однако для моего восприятия это означало лишь наличие избыточных бликов на асфальте, мешающих концентрации. В 14:05 объект вошел в зону видимости. В этот же миг моя тщательно выстроенная архитектура когнитивного контроля потерпела сокрушительный крах. В рамках моих предварительных исследований я привык к её подчеркнуто «библиотечному» образу: коричневый жилет, по своим габаритам способный конкурировать с походной палаткой, и широкие брюки, надежно маскирующие обувь. В моих ментальных архивах Дарья значилась под грифом «Консервативная маскировка», однако сегодня субъект принял решение подвергнуть мои классификации тотальной деконструкции. На ней была надета укороченная голубая куртка с гипертрофированными рукавами, украшенная инфантильными нашивками в форме облаков и спектральными радужными полосами. Под верхней одеждой просматривалась белая блуза, вступавшая в вопиющий стилистический конфликт с плиссированной голубой юбкой, чья длина достигала коленных чашечек. Ансамбль дополняла металлическая цепочка на поясе, на которой ритмично позвякивали полимерные сердечки и… плюшевое млекопитающее, идентифицированное мною как заяц. Впервые за всё время наблюдений мне открылась истинная геометрия её фигуры. Она перестала быть бесформенным цветовым пятном, обретя четкие, эстетически выверенные контуры, вследствие чего я зафиксировал мгновенный и крайне интенсивный прилив крови к кожным покровам лица. Мои ушные раковины, вероятно, приобрели пунцовый оттенок, свидетельствующий о мощной вазодилатации. Я — взрослый мужчина, способный без тени волнения препарировать сложнейшие гармонические последовательности, ныне стоял и краснел подобно незрелому подростку, случайно обнаружившему в библиотеке отца иллюстрированное издание для взрослых. В моей практике не принято уделять избыточное внимание внешним атрибутам, и подобные вегетативные реакции мне совершенно не свойственны, однако в случае с Дарьей эффект был обусловлен, вероятно, глубокой симпатией, которую мой разум отказывался признавать. «Смени фокус внимания. Сосредоточься на коре дерева. Дерево представляет собой природный фрактал, а созерцание фрактальных структур традиционно способствует седативному эффекту», — скомандовал я сам себе. — Здравствуйте, Себастьян, — её звонкий голос мгновенно вывел мой процессор из состояния ступора. Она сократила дистанцию, и я немедленно отметил аналогичную гиперемию на её щеках. Она суетливо одергивала край своей куртки, предпринимая тщетные попытки увеличить площадь покрытия тела, хотя с точки зрения функциональности скрывать там было нечего. — Дарья, — начал я, обнаружив, что мой голосовой аппарат выдает непривычно хриплые обертоны. Пришлось прибегнуть к искусственному откашливанию для стабилизации тембра. — Ваш… сегодняшний визуальный образ претерпел весьма радикальную трансформацию. Выбранная пастельная цветовая гамма… вносит определенный диссонанс в привычную картину моих наблюдений. Она нервно хихикнула, совершая хаотичные манипуляции с плюшевым зайцем на поясе, и этот звук показался мне куда более мелодичным, нежели любая из моих проверенных временем классических партитур. — Это… ну, сегодня… вы же обозначили необходимость «уделить время», и мой ассоциативный ряд подсказал, что это будет… нечто вроде прогулки? — предположила она, вопросительно глядя на меня. Мы начали движение по аллее. Я педантично соблюдал дистанцию ровно в пятьдесят сантиметров, опасаясь случайного соприкосновения рукавами. Фантомное ощущение электрического разряда, полученного во время нашей предыдущей встречи, всё еще сохраняло активность в моей сенсорной памяти, и я не желал провоцировать повторный скачок напряжения. — Касательно возвращенного артефакта, — произнес я, отчаянно пытаясь переключить фокус внимания с созерцания открытых участков её коленей на более безопасную тему. — Группа Twisted Sister. В прошлый раз вы упомянули, что их творчество вызывает у вас позитивный отклик. ​— О, да! — её лицо мгновенно озарилось неподдельной анимацией. — Понимаете, многие глэм-рок коллективы того периода — это чистый визуальный пафос. Блестки ради блесток, форма без содержания. А Ди Снайдер… в его вокале присутствует настоящий, живой надрыв. И гитарные риффы Эдди Охеды — они буквально разговаривают со слушателем. ​Моя бровь рефлекторно изогнулась в дуге удивления. ​— Вы подвергаете музыкальные композиции декомпозиции на отдельные партии? ​— Немного, — она смущенно потупила взор, теребя замок на куртке. — Я питаю слабость к структуре. Хаос имеет право на существование только при условии наличия скелета, на котором он держится. Беседа приобрела естественную текучесть, избавившись от первоначальной скованности. Первым вектором обсуждения стала музыка. К моему глубочайшему изумлению, выяснилось, что за внешней оболочкой «инфантильной девочки-зефирки» скрывается рафинированный вкус олдскульного рокера. Она выражала симпатию к Led Zeppelin и Deep Purple, и, судя по её комментариям, обладала слуховым навыком, позволяющим отличить «стеклянный» звук Fender от плотного тона Gibson с первых тактов. ​Вскоре вектор сместился в сторону её академической деятельности. ​— Ваша специальность связана с информационными технологиями? ​— Ага, — она легко пожала плечами. — Мне нравится понимать механику процессов изнутри. Код — это ведь, по сути, та же музыка, только написанная для машин. Там тоже есть ритм, синтаксис, гармония. Достаточно одной фальшивой ноты — ошибки в синтаксисе — и вся цифровая симфония рушится. Ну и… будем честны, это весьма прагматичный выбор для будущего финансового благополучия, хотя сам процесс мне действительно по душе. Я созерцал её профиль и физически ощущал, как внутри моей грудной клетки происходит неконтролируемая термическая реакция — что-то твердое и холодное стремительно плавилось. ​Она свободно цитировала Карла Юнга, когда мы коснулись аспектов психологии. Она с легкостью перешла на беглый английский с отличным произношением при обсуждении нюансов перевода лирики. Её познания в истории искусств, как выяснилось, превосходили эрудицию некоторых моих коллег из консерватории в юности ​Передо мной находился человек, столь же начитанный и склонный к аналитике, как и я сам. Единственное, но критическое отличие заключалось в том, что она была живой. Теплой. И источала едва уловимый аромат ментола. ​Временной отрезок в пятнадцать минут, который я изначально планировал как «тестовый период», трансформировался в полноценный час, нарушая все мои графики. Мы уже успели употребить кофе — я преподнес ей капучино с сиропом, не задавая уточняющих вопросов, что вызвало у неё улыбку такой интенсивности, что у меня перехватило дыхание, — и теперь просто совершали цикличное движение по периметру парка, потеряв счет времени. Временной лимит нашей встречи неумолимо приближался к финалу. Я с кристальной ясностью осознавал: если я позволю ей сейчас раствориться в городском потоке без конкретных договоренностей, то неизбежно вернусь в унизительный режим пассивного ожидания. Мне требовался повод. Легальный, логически обоснованный предлог, позволяющий инициировать визуальный контакт с частотой, превышающей ту, которую допускает теория вероятности. ​— Дарья, — я зафиксировал свое положение у выхода из парковой зоны, преграждая путь энтропии. — Принимая во внимание вашу специализацию и впечатляющую широту когнитивных интересов… ​Я сделал вынужденную паузу, пока мой мозг в лихорадочном темпе перебирал варианты формулировок, отбрасывая слишком навязчивые и оставляя лишь нейтрально-академические. ​— В случае, если у вас возникнет потребность в… расширенной академической поддержке. Или, скажем, вам понадобится доступ к редким библиографическим источникам по теории музыки для углубления эрудиции. Возможно, вас заинтересует сравнительный анализ психотипов в рамках вашего увлечения психологией… ​Я набрал в легкие побольше воздуха, чтобы финал фразы прозвучал максимально весомо. ​— Я мог бы оказать посильное содействие. Исключительно в образовательных целях. Разумеется. ​«Кретин, — ядовито прошипел мой внутренний критик, чей голос подозрительно напоминал интонации моего отца. — О каком анализе психотипов ты ведешь речь? Твоя единственная цель — сидеть в непосредственной близости от объекта и осуществлять мониторинг того, как она выводит буквы в конспекте». ​Она подняла на меня свои невозможные глаза, в глубине которых плясали откровенные смешинки. ​— Вы предлагаете свою кандидатуру на роль моего научного консультанта, Себастьян? ​— В некотором роде, — уклончиво подтвердил я, стараясь сохранять невозмутимость. — Я придерживаюсь мнения, что обмен знаниями представляет собой взаимовыгодный симбиоз. ​Её губы тронула улыбка — не смущенная, а обезоруживающе открытая. ​— Знаете, мне как раз предстоит написать эссе на тему влияния субкультур на формирование личности. И… мне кажется, вы идеальный объект для исследования. Ой, то есть… помощник. ​На её щеках мгновенно расцвел пунцовый румянец, выдавая неловкость оговорки. ​— Договоренность достигнута, — стремительно произнес я, опасаясь, что она подвергнется переосмыслению и будет аннулирована. ​Направляясь в сторону дома, я фиксировал странное, распространяющееся в грудной клетке тепло, природу которого я не спешил анализировать. У меня на руках оказался легальный пропуск в её существование. ​«Содействие в учебном проекте». ​Звучит надежно. Безопасно. Обоснованно. ​И является совершенно, абсолютно вопиющим нарушением профессиональной этики по отношению к самому себе.