Часть 1

      На живописном горнолыжном курорте, укутанном белоснежными покровами, работал Ким Сокджин — талантливый тренер по горным лыжам. Он помогал новичкам делать первые спуски, корректировал технику у опытных спортсменов и всегда находил слова поддержки. Курорт жил в предвкушении Нового года. Гирлянды мерцали между елями, в кафе пахло глинтвейном, а на главной площади уже стояла огромная ёлка.       В это время на курорт приехал Ким Намджун с друзьями. Он не был заядлым лыжником, скорее, согласился на поездку ради компании.       Первый же спуск Намджуна закончился падением у подножия трассы, где его и нашёл Джин. С улыбкой он помог ему подняться, проверил, нет ли травм, и предложил несколько уроков. Занятия стали ежедневными. Намджун удивлял упорством: падал, но вставал, смеялся над своими ошибками и с каждым днём катался всё лучше. А Сокджин, привыкший к строгости в работе, вдруг обнаружил, что с ним легко шутить и делиться мечтами. Джун рассказывал о городской суете, Джин — о том, как влюбился в горы ещё в детстве.       Накануне Нового года курорт преобразился. Улицы украсили светящиеся фигуры, в ресторанах забронировали столики, а на вершине горы организовали праздничный спуск с фонарями. Намджун пригласил Джина провести вечер вместе. Он колебался, ведь работа не отпускала, да и не привык к романтическим жестам, но согласился.       После совместного ужина в уютном ресторанчике они поднялись на смотровую площадку. Часы пробили полночь. Вокруг взрывались фейерверки, люди обнимались и кричали поздравления. Намджун, глядя на Сокджина, произнёс:       — Я приехал сюда просто отдохнуть. А нашёл кое‑что гораздо важнее. Джин, я влюбился в тебя. И, честно говоря, это пугает меня больше, чем тот первый спуск. Джин рассмеялся:       — Знаешь, я тоже не ожидал, что этот сезон станет таким… запоминающимся. Особенно после того, как ты пытался научить свои лыжи летать. После полуночного признания они долго стояли, прижавшись друг к другу, глядя на россыпь огней внизу. Холодный горный воздух щекотал ноздри, но им было тепло — от близости, от волнения, от ощущения, что всё только начинается.       — Пойдём, — тихо сказал Джин, взяв его за руку. — Тут недалеко есть уютное место.       Он привел Джуна в маленький шале на краю посёлка — свой временный дом на сезон. Внутри пахло деревом и чем‑то неуловимо домашним. Трещал дровяной камин, отбрасывая янтарные блики на стены.              Намджун снял куртку, огляделся.       — Так вот где живёт король склонов…       — Не король, — улыбнулся Джин. — Просто человек, который любит горы.       Он подошёл ближе. В глазах — отражение пламени и что‑то ещё, горячее, невысказанное. Коснулся губ Намджуна своими — осторожно, будто проверяя, реально ли это всё. Тот ответил мгновенно, обхватив его плечи, прижимая к себе так, словно боялся, что он растает, как утренний туман. Поцелуй становился глубже, искреннее, отчаяннее. Руки искали тепло под слоями одежды, пальцы путались в волосах, в швах, в ощущениях. Время потеряло смысл. Были только они, огонь, снег за окном и это невероятное чувство — как будто впервые дышишь полной грудью. Их дыхание смешалось, стало общим ритмом. Намджун провёл ладонью по спине Джина, ощущая, как под тканью свитера перекатываются мышцы — сильные, тренированные, но в то же время податливые. Прижался ближе, и почувствовал, как бьётся сердце — сначала часто, потом медленнее, подстраиваясь под его такт. Он осторожно стянул с Джина свитер, обнажив плечи. Коснулся ключицы кончиками пальцев. Джин вздрогнул — не от холода, а от волны мурашек, прокатившейся по телу.       — Я… — начал Джин, но Намджун приложил палец к его губам.       Наклонился, прикоснулся губами к шее Джина... Он двигался медленно, исследуя каждый сантиметр — линию подбородка, впадинку за ухом, изгиб плеча. Его кожа пахла снегом и чем‑то неуловимо домашним, как будто впитала в себя запах этого шале.              Джин расстегнул куртку, сбросил её на пол. Потом — свитер. Его грудь была тёплой. Джин провел по ней ладонью, ощущая, как под кожей перекатываются мышцы, как учащается его дыхание. Они опустились на мягкий плед у камина. Огонь отбрасывал на их лица янтарные блики, превращая моменты в кадры из сна. Время остановилось. Остались только прикосновения — лёгкие, как дуновение ветра, и глубокие, как горные озёра. Только тепло тел, только глубокие толчки в такт, только биение сердец, только шёпот, который тонул в треске дров и тишине ночи.       Когда Намджун наконец отстранился, уставший Джин прижался лбом к его плечу. Его волосы щекотали шею Намджуна, а дыхание согревало кожу.              — Это… — запнулся Джин, пытаясь подобрать слова.       — Это было правильно, — закончил Намджун, обнимая его крепче.       За окном продолжал падать снег, укрывая мир белой тишиной. А здесь, в тепле, всё только начиналось...