Часть 1 Пробуждение

Тишина была первым, что он осознал. Она не была мирной; она была тяжелой, ватной, давящей на барабанные перепонки так сильно, что в ушах стоял тонкий, едва уловимый звон. Али открыл глаза. Ресницы слиплись от инея, и каждое мигание отзывалось колкой болью. Вместо привычного гула вечернего города, визга тормозов и запаха дешевого кофе, который он купил перед тем злосчастным перекрестком, его встретил запах... пустоты. Чистый, обжигающе холодный воздух, от которого легкие мгновенно зашлись в беззвучном протесте. Он лежал на боку, наполовину погребенный в сугробе. Воспоминание о «КАМАЗе» — ослепительный свет фар, скрежет металла и глухой удар, отбросивший его тело, словно тряпичную куклу, — еще пульсировало в висках горячей точкой. Али попытался опереться на руку, чтобы подняться, и замер. Его рука. Слишком тонкое запястье. Пальцы, лишенные привычных мозолей от работы, но красные от жгучего мороза. Он ожидал почувствовать тяжесть своей зимней куртки, но вместо этого ощутил на себе грубую, тяжелую кожу и мех. С трудом перевернувшись на спину, Али хрипло выдохнул. Над ним расстилалось бесконечное, бледно-голубое утреннее небо, лишенное единого облака. Солнце, едва поднявшееся над горизонтом, не грело — оно лишь подчеркивало мертвенную белизну ледяных торосов, окружавших его до самого горизонта. Это была ледяная пустыня. Никакой стройки. Никакой остановки. Никакого асфальта. Он поднял ладонь к лицу и коснулся щеки. Пальцы наткнулись на неровную, стянутую кожу — старый шрам, которого раньше никогда не было. Кожа была смуглой, гораздо темнее, чем он помнил, а само лицо... оно стало короче, скулы — острее. Али попытался встать. Его новое тело — коренастое, непривычно легкое и по-юношески нескладное — слушалось плохо. Колени дрожали. Снег под ногами не просто хрустел, он стонал, словно живое существо, под тяжестью его веса. — Где я?.. — прошептал он. Голос прозвучал чужой. Ломающийся, более высокий, сорванный холодом. Его голова начала раскалываться от боли. Он помнил себя и не себя. Некоторых женщин и детей забрали на дредноуты со знаменами красного цвета, досадная случайность спасла жизнь Али из племени воды. От отчаяния он желал смерти уйдя в пустоши не останавливаясь уже сутки. И при этом знал что этого с ним никак не могло быть. Детство он прожил с младшим братом; родители вечно пропадали на работе. Всё рухнуло, когда их машина вылетела на встречную. Али тогда едва исполнилось восемнадцать, и ему пришлось в одиночку тащить на себе брата и учебу на архитектора. Он выучился на архитектора и встал на ноги. Работал сметчиком на стройке. — А потом меня сбил КАМАЗ в сугроб и теперь я здесь. Ветер, налетевший со стороны ледяных пиков, швырнул ему в лицо горсть ледяной крошки. Али обхватил себя руками, пытаясь удержать остатки тепла в этом пятнадцатилетнем теле, которое теперь принадлежало ему. Вокруг, насколько хватало глаз, не было ни единого следа человеческого жилья. Только лед, небо и нарастающее чувство первобытного ужаса перед этой бесконечной белизной. Он сделал первый шаг, и его нога глубоко провалилась в наст. Али с трудом вытащил ногу из глубокого снега. Хруст наста под его весом казался оглушительным в этой мертвой тишине. Каждый шаг давался с трудом — новое тело, хоть и было более компактным и коренастым, еще не привыкло к распределению центра тяжести, а мышцы ныли от пережитого шока. — Нужно двигаться... — его хриплый от холода, ломающийся голос, показался ему неуместным в этом бескрайнем белом безмолвии. — И понять, где я. Чтобы отвлечься от пронизывающего холода, который уже начал пробираться под одежду, Али принялся на ходу осматривать то, во что был одет. Это не был его привычный пуховик или рабочая куртка. На нем была тяжелая парка из плотной, грубо выделанной шкуры какого-то крупного зверя. Мех на капюшоне и манжетах был густым, светло-серым, со следами инея. По краям одежды шел замысловатый орнамент, вышитый синими и белыми нитями — волнообразные узоры, которые казались странно знакомыми, словно он видел их на картинках в какой-то другой жизни. Под верхней паркой прощупывался еще один слой — более тонкая нательная рубаха из мягкой замши. На ногах были надеты высокие унты из непромокаемой кожи, плотно перевязанные ремешками у щиколоток. Несмотря на то, что одежда выглядела добротной и явно предназначенной для экстремальных холодов, Али чувствовал, как мороз медленно побеждает. Он опустил взгляд на свои руки. На запястьях красовались кожаные наручи. Он потрогал материал — это была не синтетика, не продукт массового производства. Все было сшито вручную, стежок к стежку, пропитано запахом костра, жира и старой кожи. Внезапно его рука наткнулась на что-то твердое в широком поясе. Али остановился, едва не потеряв равновесие, и запустил пальцы в потайную складку. Его ладонь сомкнулась на рукояти. Он медленно вытянул предмет. Это был нож. Нескладной, с широким лезвием из темной стали и рукоятью, выточенной из кости. На кости был вырезан какой-то символ, похожий на стилизованный гребень волны. Холод металла, даже через перчатку, казался обжигающим. Али поднял голову и снова окинул взглядом горизонт. Голубоватые тени на снегу становились длиннее. Утреннее солнце едва цеплялось за верхушки ледяных скал вдали. Если он не найдет укрытие до того, как этот свет погаснет, его новая жизнь может закончиться так же внезапно, как и началась. Справа от него, за высоким торосом, послышался странный звук. Это не был ветер. Это был короткий, резкий треск, похожий на то, как лопается перенапряженный лед под чем-то тяжелым. Али замер, сжимая костяную рукоять ножа так сильно, что костяшки пальцев побелели. Али замер, почти перестав дышать. Сердце колотилось в грудную клетку — глухо, тяжело, отдаваясь в ушах ритмичными толчками. Разум, еще не до конца принявший новую оболочку, лихорадочно обрабатывал информацию. «Я Житель Племени Воды…» — эта мысль всплыла из глубин памяти, как обломок затонувшего корабля. Синие одежды, мех, костяная резьба, эти бесконечные льды. Сходство было слишком пугающим, чтобы быть случайным. Но если это так, то реальность вокруг была куда опаснее, чем просто морозная пустыня. Здесь хищники были крупнее, а люди — порой беспощаднее самой природы. Он чуть сильнее сжал рукоять ножа, чувствуя, как холод кости впивается в ладонь. Пальцы в перчатках слегка онемели, но он заставил их слушаться. Али пригнулся, стараясь слиться с неровными очертаниями сугроба, и обратился в слух. Ветер на мгновение стих, и в этой внезапной паузе звук повторился. Хр-р-р-ысь. Это был не просто треск льда. Это был скрежет чего-то острого по твердой поверхности. Словно когти или металлический шип царапали ледяную корку. Звук доносился из-за нагромождения синих ледяных глыб, метрах в пятнадцати от него. Затем последовало тяжелое, хриплое сопение. Оно было слишком гулким для человеческого дыхания. Так мог дышать только крупный зверь с мощными легкими. Воздух вырывался из чьих-то ноздрей с присвистом, выбрасывая в морозную пустоту облака пара, которые Али теперь видел — они лениво поднимались из-за тороса, окрашенные в нежно-розовый цвет восходящего солнца. Али почувствовал, как по спине пробежал липкий холод, не имеющий отношения к погоде. Он понимал: в его нынешнем состоянии, в этом невысоком, нескладном пятнадцатилетнем теле, любая схватка с местной фауной станет для него последней. «Это точно не сон все слишком реальное», — пронеслось в голове. Существо за льдиной шевельнулось. Снова этот скрежет. Кажется, оно еще не учуяло его из-за того, что ветер дул Али в лицо, унося его запах в сторону. Но это было лишь вопросом времени. Али не стал делать резких движений. Прежде чем решиться на маневр, он медленно, почти неуловимо, повел головой, стараясь охватить взглядом всё пространство, доступное его зрению. Ему нужно было понять, во что он влип, и есть ли здесь хоть какой-то шанс на спасение, кроме этого куска кости в руке. Он находился в своего рода низине между исполинскими ледяными нагромождениями. Вокруг него теснились торосы — огромные обломки льда, выдавленные наружу давлением океана или тектонических сдвигов. Они имели странный, густой синеватый оттенок, словно внутри них застыло само море. Сзади и слева: Путь преграждала почти отвесная стена ледяного плато. Взобраться туда без снаряжения в этом теле было невозможно. Впереди: Те самые глыбы, из-за которых доносилось сопение. Справа: Единственный относительно открытый участок — узкий пологий проход, ведущий куда-то вниз, в сторону, где небо казалось чуть темнее. Возможно, там была открытая вода. Присмотревшись к снегу под ногами, Али заметил то, что пропустил в первые секунды шока. На чистой белой поверхности виднелись глубокие борозды. Это не были следы лап. Это выглядело так, будто здесь протащили что-то тяжелое. И рядом с этими бороздами — крошечные, едва заметные капли. В свете утреннего солнца они казались не черными, а темно-рубиновыми. Кровь. Замерзшая, превратившаяся в ледяной бисер. Взглянув на горизонт, он заметил еще одну деталь, которая окончательно выбила почву у него из-под ног. Далеко на севере (или там, где он предполагал север) в небо поднимался тонкий, едва заметный столб дыма. Но он не был черным или серым. Он имел странный рыжеватый оттенок, словно где-то там горело что-то химическое или очень грязное. И этот дым шел из-за огромного ледяного пика, верхушка которого была неестественно ровно срезана. Пока он осматривался, из-за тороса показалась тень. Она была длинной и вытянутой. Судя по очертаниям головы на снегу, у существа были массивные челюсти и что-то похожее на длинные бакенбарды или усы. Тень дернулась. Скрежет повторился — существо явно обгладывало что-то или пыталось вскрыть лед. Али понял: он находится на «кухне» какого-то крупного хищника. И если он сейчас не примет решение, то сам станет следующим блюдом в этом меню. Али подавил дрожь, которая была вызвана уже не только холодом, но и первобытным инстинктом выживания. Убегать по открытому пространству, когда за спиной неизвестный зверь — это верная смерть. В новом теле он не чувствовал той силы и выносливости, что были у него в двадцать два года. Сейчас он был легче, короче, и этот снег был для него вязкой ловушкой. «Если я побегу, я просто стану убегающей добычей. Нужно видеть врага в лицо», — пронеслось в мыслях. Он опустился на колени, стараясь распределить вес так, чтобы наст под ним не издал ни единого предательского звука. Снег обжег колени даже сквозь плотную кожу штанов. Али медленно, сантиметр за сантиметром, пополз к стыку двух массивных ледяных глыб, которые образовывали естественную ширму. Добравшись до щели, он прильнул к холодному, прозрачному краю льда. От дыхания на поверхности камня мгновенно выступил иней, и Али пришлось на мгновение задержать вдох, чтобы не затуманить себе обзор. Он заглянул по ту сторону. Там, в небольшом углублении, защищенном от ветра, находилось существо. Оно было огромным. Густая белая шерсть, покрытая пятнами запекшейся крови, сливалась с окружением, но массивная туша выдавала его. Это был тигровый лев (или, как его называли здесь, тигролев) — помесь гигантского кота и хищника, чей вид внушал ужас даже опытным охотникам. Зверь сидел спиной к Али, склонив голову над своей добычей. Его мощные плечи перекатывались под шкурой при каждом движении. Раздался хруст ломаемых костей — хищник заканчивал трапезу. Но ужас вызвал не сам тигролев. Рядом с тушей зверя, в паре метров от него, Али увидел то, что заставило его сердце пропустить удар. В снегу торчали обломки деревянных саней, выкрашенных в глубокий синий цвет. Рядом лежало перевернутое каноэ, а из-под него виднелась рука в такой же меховой перчатке, как у Али. Человек. Или то, что от него осталось. Тигролев внезапно замер. Его короткие уши дернулись. Он не обернулся, но Али заметил, как напрягся хвост хищника, кончик которого нервно бил по снегу. Зверь что-то почуял. Возможно, запах чужака, а возможно — едва уловимое тепло, исходящее от живого тела. Между ним и зверем было не более десяти метров. Справа, прямо над тем местом, где сидел хищник, нависала массивная ледяная «сосулька» — острый обломок льда весом в добрую сотню килограммов, который держался на честном слове после недавних температурных сдвигов. Адреналин ударил в голову, смывая остатки холода и страха. Секунды растянулись, превращаясь в густую, тягучую смолу. Али не раздумывал. Он не был профессиональным метателем ножей, но сейчас его рукой двигало не умение, а отчаянное желание жить. Он резко выпрямился, выходя из своего укрытия. Его рука, затянутая в грубую кожу, метнулась вперед. Тяжелый костяной нож, кувыркаясь в морозном воздухе, прочертил короткую дугу. Вжик. Нож попал в глубокую трещину у основания, которая уже сочилась водой. Этого слабого толчка хватило, чтобы нарушить хрупкий баланс подтаявшей глыбы. Это было чудо, чистая случайность, подкрепленная волей случая. Тигролев среагировал мгновенно. Его массивная голова повернулась, желтые глаза с вертикальными зрачками впились в Али, а из пасти вырвался низкий, вибрирующий рык, от которого задрожали кости в груди юноши. Зверь напряг мощные лапы, готовясь к прыжку, но было поздно. Хруст. Трещина, спровоцированная ударом ножа, побежала по основанию глыбы с быстротой молнии. Звук был похож на выстрел. Многотонный обломок льда, потеряв опору, скрежетнул и рухнул вниз. Оглушительный грохот заполнил низину. Снежная пыль взметнулась вверх белым густым облаком, на мгновение ослепив Али. Он услышал короткий, оборванный на полуслове визг зверя и тяжелый, мокрый удар. Земля под ногами содрогнулась. Али зажал рот рукой, чтобы не закашляться от поднявшейся ледяной крошки. Он стоял, тяжело дыша, его сердце колотилось где-то в горле. Когда белая завеса начала оседать, он увидел результат своего броска. Глыба рухнула прямо на заднюю часть туловища тигролева. Огромный хищник был прижат к окровавленному снегу. Он еще был жив — передние лапы скребли лед, вырывая из него куски, а голова в ярости металась из стороны в сторону, но позвоночник зверя был раздроблен. Из пасти тигролева вместе с хрипами вылетала кровавая пена. Али остался безоружным перед умирающим, но все еще смертельно опасным чудовищем. В паре метров от него, под обломками саней, все так же неподвижно лежало тело человека в синих одеждах. Али бросился к саням, утопая в снегу. Каждый его выдох превращался в густое облако пара, а в ушах всё еще стоял жуткий хрип придавленного зверя. Он понимал: времени нет. Если этот рев услышат другие тигрольвы или, что еще хуже, патрули Народа Огня (эта мысль кольнула сознание неожиданной уверенностью), ему конец. Сани были разбиты в щепки. Судя по всему, тигролев напал внезапно, буквально раздавив конструкцию своим весом. Али подскочил к перевернутому каноэ, которое зацепилось за обломки полозьев. Его взгляд лихорадочно метался по разбросанным вещам: Разлитый ворвань: Из разбитого кожаного бурдюка вытекало густое, неприятно пахнущее масло, быстро застывая на морозе. Связка вяленого мяса: Она наполовину была засыпана снегом и перепачкана в крови то ли человека толи зверя. Деревянное копье: Древко было переломлено пополам, наконечник из заточенного камня бесполезно валялся в стороне. — Черт, черт, черт... — шептал Али, разбрасывая обломки. Внезапно его пальцы наткнулись на что-то обтянутое кожей. Это был продолговатый сверток, спрятанный в специальном пазу под сиденьем саней, которое уцелело. Али рванул его на себя. Сверток оказался тяжелым. Развернув грубую ткань, он увидел боевой клуб Племени Воды — массивное оружие из китовой кости с острыми шипами по краям. Оно было идеально сбалансировано и выглядело куда надежнее его потерянного ножа. Рядом со свертком лежал небольшой кожаный мешочек, который звякнул металлом. Али на мгновение замер, услышав, как рев зверя за его спиной сменился булькающим хрипом. Тигролев затихал, но это затишье было пугающим. Юноша обернулся к телу человека, лежащему под каноэ. Это был мужчина, намного старше его нынешнего тела. Его лицо было спокойным, почти безмятежным в смерти, но на его груди Али заметил странную деталь — подвеску в виде круга с тремя волнистыми линиями. В этот момент ветер донес до Али новый звук. Издалека, со стороны того самого странного рыжего дыма, послышался низкий, вибрирующий гул. Это не был голос животного. Это был звук металла, ударяющего о металл, и тяжелый ритмичный лязг механизмов. Али действовал на чистом адреналине, подавляя тошноту и дрожь в пальцах. Он упал на колени рядом с погибшим, стараясь не смотреть в остекленевшие глаза мужчины. В голове пульсировала только одна мысль: «Скорей. Скорей. Они близко». Пальцы в меховых перчатках оказались слишком неповоротливыми для тонкой работы, и он на мгновение сорвал одну из них зубами, ощутив на губах вкус соленой кожи и ледяной металл воздуха. Первым делом он рванул на себя цепочку. Медальон с гравировкой волн поддался с сухим треском кожаного шнурка. Али мельком взглянул на него: холодный синий камень, вставленный в оправу из кости. Это был не просто артефакт, это был символ принадлежности, который в этом мире мог стоить жизни или, наоборот, спасти её. Он сунул его в глубокий внутренний карман парки. Руки Али лихорадочно обшаривали слои одежды покойного: Кожаный кошель: Он висел на поясе. Али срезал его боевым клубом, который теперь использовал как рычаг. Внутри что-то глухо звякнуло — тяжелые монеты, непохожие на те, что он видел в своей прошлой жизни. Небольшой свиток: Спрятанный в потайном кармане на груди, запечатанный воском. Бумага была грубой, сероватой. Фляга: Покрытая мехом, внутри плескалась жидкость. Пахло резко, чем-то спиртовым и целебным — в этом холоде это было важнее золота. Лязг металла стал отчетливее. Теперь Али мог различить ритмичный топот — тяжелый, механический шаг, который заставлял лед под ногами мелко дрожать. Это не был топот ног. Это работали паровые поршни. Из-за дальнего ледяного хребта показался первый сполох — багровый отсвет факелов или огней машины, пробивающийся сквозь утренний туман. Тигролев издал последний, едва слышный всхлип и затих. Теперь в этой ледяной лощине царил только звук приближающегося металла. Али вскочил, натягивая перчатку обратно. Его взгляд упал на руки покойного — на одном из пальцев было кольцо с печаткой, но времени снимать его уже не оставалось. Юноша схватил найденный костяной клуб и мешочек с деньгами, чувствуя, как сердце колотится в самом горле. Он был здесь чужаком. В теле пятнадцатилетнего мальчишки, со шрамом на лице и чужими вещами в руках. Если те, кто приближаются, увидят его над телом соплеменника — его сочтут мародером. Если это враги — его убьют на месте. Али пятился назад, не сводя глаз с того места, откуда доносился лязг. Ноги в тяжелых унтах вязли в снегу, и каждое движение требовало колоссальных усилий. Его разум превратился в поле битвы: рациональное «я» двадцатилетнего рабочего и интуитивные вспышки знаний об этом мире сталкивались в яростном споре. «Народ Огня здесь? На Юге?» — пульсировало в висках. Если это Южный Полюс, то Племя Воды должно быть почти уничтожено, а набеги магов огня — обычное дело. Но если это Север... там огромный город-крепость. Однако пейзаж вокруг — дикий, пустынный и неуютный — больше напоминал заброшенные окраины Южного Племени. «Аанг... Если он еще в айсберге, то у мира есть шанс. А если война еще идет? Сколько мне лет в этом теле? Пятнадцать? В оригинале Сокке было примерно столько же...» — Так соберись! — прошипел он сам себе, когда споры в голове стали слишком громкими. Он выбрал путь налево, в сторону нагромождения острых льдин. Это был лабиринт из полупрозрачных синих стен, которые вблизи казались выше человеческого роста. Али протиснулся в узкую щель между двумя ледяными плитами, чувствуя, как шершавый лед царапает плечи. Остановившись и прижавшись спиной к холодной стене, он затаил дыхание. Из-за гребня, который он только что покинул, показалось оно. Сначала над краем ледяного плато взметнулись клубы густого черного дыма, резко контрастирующего с девственно белым снегом. Затем послышался лязг, от которого завибрировал сам лед. Это был дозорный катер Народа Огня на ледяных полозьях — уродливая железная махина, извергающая пар. Она двигалась медленно, но неумолимо. С палубы спрыгнули трое. На них были красные доспехи и маски, стилизованные под черепа, скрывающие лица. В руках они держали копья с наконечниками, которые тускло блестели в лучах восходящего солнца. Один из солдат подошел к придавленному тигролеву и брезгливо ткнул его копьем. — Еще теплый, — донесся резкий голос из-под маски. Металлическое эхо делало его безжизненным. — И посмотрите на это. Тут кто-то был. Свежие следы. Второй солдат наклонился над телом мужчины, которого Али только что обыскал. — Дикарь из Племени Воды. Видимо, его застал зверь. Но посмотри на лед... Это не случайный обвал. Кто-то помог этой глыбе упасть. Али вжался в лед так сильно, что почувствовал, как холод пробирает до костей сквозь все слои одежды. Он был в ловушке. Если они пойдут по его следам, которые на свежем снегу видны как на ладони, они найдут его через пару минут. В этот момент один из солдат Огня поднял руку. С его пальцев сорвалась небольшая струйка пламени — не для атаки, а просто чтобы согреться. — Обыскать всё вокруг. Если тут есть выжившие «крысы» из Племени Воды, они не должны уйти далеко. Али действовал на инстинктах. Он понимал, что пытаться замести следы на виду у патруля — это самоубийство. Снег — предатель, он хранит каждое нажатие подошвы, и единственный шанс — использовать архитектуру самого льда. Он развернулся и, стараясь не задевать края ледяных плит локтями, начал протискиваться глубже. Внутренности ледяного затора напоминали узкое горлышко бутылки. Взрослый мужчина в жестком металлическом доспехе Народа Огня здесь просто застрял бы, но пятнадцатилетний Али, коренастый и гибкий, проскальзывал там, где, казалось, места не было вовсе. Сзади послышался хруст снега под тяжелыми сапогами. — Следы ведут в расщелину! — крикнул один из солдат. Его голос эхом отразился от ледяных стен, заставляя сердце Али пропустить удар. Юноша полз, обдирая ладони о колючую ледяную крошку. Внутри лабиринта было темно, свет проникал лишь тонкими лазурными иглами сквозь трещины наверху. Воздух здесь был застоявшимся и еще более холодным. Вдруг пространство перед ним расширилось. Он оказался в небольшой ледяной каверне, образованной упавшими друг на друга глыбами. Потолок здесь был низким, а впереди виделось несколько ответвлений. Сзади, у входа в расщелину, послышался лязг металла и яростное ругательство. — Проклятье! Тут слишком узко. — Используй огонь, растопи проход! — приказал второй голос, более властный. Али замер. Если они начнут жечь лед, он либо задохнется от пара, либо окажется заперт в водяной каше, которая быстро замерзнет обратно. Но в этот момент его взгляд зацепился за одну из щелей в каверне. Оттуда тянуло не морозом, а странным, едва уловимым запахом рыбы и старой шерсти. Он нырнул в этот узкий лаз, буквально ввинчиваясь в лед. Проползя пару метров, Али почувствовал, что пол под ним резко уходит вниз. Он соскользнул в небольшую выемку и оказался в месте, которое явно не было создано природой. Это была небольшая, тщательно скрытая стоянка. На полу лежал кусок старой шкуры, а в углу стояла пустая корзина для рыбы. Но самое главное — в стене был вырублен узкий вертикальный лаз, ведущий наверх, прикрытый куском белой кожи, почти неразличимой на фоне льда. Сзади раздался глухой гул и шипение — солдаты начали применять магию. Температура в расщелине стала стремительно расти, и до ушей Али донесся звук капающей воды. Али действовал быстро, стараясь не поддаваться панике. Шипение сзади становилось громче — раскаленная струя пламени превращала лед в густой, белесый туман, который моментально заполнял тесное пространство каверны. Это была отличная завеса, но она же была и ловушкой: если он останется, его просто сварят заживо в этом паровом мешке. Он бросил последний взгляд на покинутую кем-то стоянку. Мысль о том, что здесь кто-то прятался, дала ему слабую надежду — значит, отсюда есть другой выход, не известный патрулям Народа Огня. — Удачи мне, — шепнул он, хватаясь за выступы в вертикальном лазу. Тело 15-летнего подростка оказалось удивительно цепким. Мышцы, еще не знавшие взрослой усталости, работали слаженно. Он карабкался вверх, чувствуя, как снизу подбирается влажное тепло. Пар уже коснулся его пяток, когда Али выбрался на небольшую ледяную полку, скрытую за выступом скалы. Он оказался гораздо выше того места, где оставил сани. Отсюда открывался вид на всю низину. Солдаты Огня внизу выглядели как маленькие красные жуки. Они яростно жгли вход в расщелину, не подозревая, что их цель уже находится в десяти метрах над их головами. Из трубы катера вырвался новый столб черного дыма — машина явно готовилась к маневру. Али пополз по полке в сторону, противоположную катеру. Лед здесь был старым, потемневшим от времени, с глубокими трещинами. Через несколько минут осторожного передвижения он обнаружил, что лаз вывел его к естественному желобу, уходящему глубоко вглубь ледяного плато. Он двигался вперед, пока звуки механизмов и крики солдат не стали едва различимыми. Холод снова начал заявлять свои права, как только действие адреналина поутихло. Шрам на лице неприятно стянуло, а пальцы, которыми он цеплялся за лед, горели от мелких порезов. Внезапно желоб закончился обрывом, но не в пустоту. Али замер. Перед ним, скрытая между двумя исполинскими ледяными стенами, лежала небольшая, защищенная от ветра долина. И в самом ее центре он увидел то, что заставило его затаить дыхание. В снегу, наполовину занесенный метелью, стоял небольшой парусный катамаран Племени Воды. Он был цел, в отличие от тех саней, что остались позади. Рядом с ним на снегу сидела фигура в синих одеждах, склонив голову. Человек не шевелился. Али спускался медленно, буквально вжимаясь в ледяную стену желоба. Каждый шорох его меховой одежды казался ему громом в этой призрачной тишине долины. Спустившись на мягкий снег, он начал забирать в сторону, описывая широкую дугу, чтобы зайти к незнакомцу с фланга и видеть его профиль. Сердце Али пропустило удар, когда он подошел достаточно близко, чтобы рассмотреть детали. Человек сидел на низком ящике рядом с бортом катамарана. Это была женщина, судя по очертаниям фигуры, скрытой под тяжелой синей паркой. Ее седые волосы, заплетенные в сложные косы, были припорошены снегом. Она не двигалась не потому, что затаилась, и не потому, что была мертва — ее дыхание было тяжелым, прерывистым и хриплым. Оно вырывалось из ее груди с трудом, оставляя на воротнике из белого меха капельки инея. Ее руки, обтянутые кожей, крепко сжимали какой-то сверток, прижатый к груди. Али сделал еще шаг, и под его ногой предательски хрустнула льдинка. Женщина не вздрогнула, но ее веки медленно, с видимым усилием, поднялись. Глаза ее были затуманены лихорадкой или глубоким истощением, но в них на мгновение вспыхнул острый, как наконечник копья, блеск. — Бату... — прохрипела она, принимая Али за кого-то другого. Ее взгляд сфокусировался на его лице, скользнул по шраму и остановился на боевом клубе в его руках. — Ты... ты не Бату. Она попыталась выпрямиться, но тут же согнулась в приступе тяжелого кашля. Сверток в ее руках зашевелился. Это был не груз. Это был ребенок, плотно укутанный в шкуры, который от кашля женщины издал слабый, приглушенный писк. Али замер. Он осознал, что Бату — это, скорее всего, тот самый мужчина, чье тело он только что оставил у разбитых саней под присмотром солдат Народа Огня. Женщина была ранена или больна, и она ждала того, кто уже никогда не придет. — Уходи... — выдохнула она, пытаясь нащупать рукой короткий нож у себя на поясе, но пальцы ее не слушались, соскальзывая с рукояти. — Если ты из патруля... убей меня быстро... но не трогай девочку. Она явно приняла его за кого-то из местных, возможно, из враждующего клана или просто за наемника, так как его одежда была в крови тигролева, а в руках он сжимал чужое оружие. Али отбросил осторожность и рванул к женщине, проваливаясь в снег. Сейчас было не до шпионских игр — вид больного ребенка и умирающей женщины пробудил в нем не Али-подростка, а взрослого мужчину, который привык брать на себя ответственность. — С вами всё в порядке? — быстро спросил он, приседая рядом на корточки. Голос сорвался, но в нем не было угрозы. Он осторожно, стараясь не напугать ее, протянул руки. Женщина уже не сопротивлялась; ее голова бессильно откинулась на борт лодки, а глаза закатились. Али приложил ладонь к ее лбу — кожа была обжигающе горячей, несмотря на мороз. Осмотрев их он увидел следующее: у женщины была тяжелая лихорадка. На боку парки он заметил темное пятно — не кровь тигролева, а запекшаяся глубокая рана, судя по всему, от наконечника стрелы или осколка. Она была истощена и обезвожена. Ее дыхание становилось все более поверхностным. На руках была маленькая девочка, на вид не больше года. Она была бледной, но, к счастью, тепло материнской парки спасло ее от обморожения. Она смотрела на Али огромными темными глазами и тихо хныкала, прижимаясь к груди матери. Али вспомнил про флягу, которую забрал у покойного Бату. Он быстро выхватил ее, откупорил и поднес к губам женщины. Запахло чем-то травяным и очень крепким. — Пейте, ну же... — шептал он, придерживая ее голову. Она сделала пару судорожных глотков, закашлялась, но в ее взгляде появилось чуть больше осознанности. Она посмотрела на Али, затем на его руки, в которых он все еще сжимал костяной клуб Бату. — Где он?.. — едва слышно выдохнула она, и в ее глазах отразился такой ужас, что Али на мгновение замялся. Он понимал: если сказать правду сейчас, ее воля к жизни может просто исчезнуть. Но лгать тоже не было времени. Сзади, со стороны желоба, донесся едва слышный звук — эхо механического гула. Патруль не ушел, они расширяли зону поиска. — Нам нужно уходить. Прямо сейчас, — Али проигнорировал вопрос, подхватывая ее под локоть. — Вы можете идти? Лодка на ходу? Он бросил взгляд на катамаран. Парус был свернут, весла лежали внутри. Это было небольшое судно, предназначенное для быстрой навигации между льдами. Если он сможет столкнуть его в воду, у них появится шанс. Али подставил свое крепкое, коренастое плечо, чувствуя, как женщина наваливается на него всем своим весом. Она была тяжелой из-за многослойных зимних одежд, но он лишь крепче стиснул зубы. Холодный воздух обжигал легкие, а мышцы в новом теле натянулись как струны. — Слушайте меня, не засыпайте! — Али намеренно говорил громко и уверенно, стараясь пробиться сквозь туман ее лихорадки. — Берегите силы, вашей дочери вы нужны как никогда ранее! Ну же, обопритесь на меня, нам нужно уходить! Он почувствовал, как она судорожно вцепилась в его плечо пальцами, которые даже сквозь перчатку казались ледяными. Ее дыхание, прерывистое и горячее, коснулось его шеи. — Красивая у вас дочь, — добавил он, пытаясь выдавить подобие улыбки, хотя его лицо со шрамом сейчас больше напоминало маску сосредоточенности. — Ей достались ваши глаза, хех... Эти слова подействовали лучше любого лекарства. Женщина вздрогнула, ее взгляд на мгновение сфокусировался на ребенке. В материнском инстинкте она нашла тот самый последний резерв сил, который позволяет людям совершать невозможное. Она сделала шаг, затем другой, едва волоча ноги по снегу. — Её зовут... Кая... — прохрипела она, задыхаясь от боли в боку. — Мы должны... доплыть до южных фьордов... там наши. Они добрались до борта катамарана. Али буквально затащил ее внутрь, уложив на дно лодки между скамьями, чтобы высокие борта защищали их от ветра и лишних глаз. Ребенок, почувствовав движение, притих, только крошечные ручонки крепче сжали мех материнской парки. Али обернулся к корме. Лодка стояла на обледенелом скате. Чтобы спустить ее на воду, ему нужно было выбить стопорный камень и навалиться всем телом. В этот момент за ледяной стеной, откуда он пришел, раздался резкий, торжествующий крик. — Здесь проход! Идите сюда, следы ведут за перевал! Солдаты Огня нашли его путь. Теперь их отделяло лишь несколько десятков метров льда. Лязг доспехов стал пугающе отчетливым. — Держитесь! — крикнул Али женщине. Он уперся ногами в скользкий наст, навалился плечом на тяжелый деревянный нос катамарана и изо всех сил толкнул. Сначала лодка лишь жалобно скрипнула, примерзнув к снегу, но затем, со скрежетом, поддалась. Али резко развернулся. Каждое мгновение было на счету, и он понимал, что просто уплыть — значит подставить спину под огненные шары магов Огня. Ему нужен был заслон. Над узким лазом, из которого он только что вышел, нависал массивный пласт подтаявшего, а затем снова замерзшего снега — «козырек», который едва держался на обледенелых выступах. Али подскочил к опорной ледяной колонне, подтачиваемой ветрами годами. Он вскинул костяной клуб Бату и, вложив в удар всю ярость и страх этого безумного утра, обрушил его на основание колонны. Трес-сь! Вибрация прошла от рук до самых плеч. По ледяной опоре побежали тонкие молнии трещин. Али ударил второй раз, выкрикнув от напряжения. Колонна надломилась. Верхний пласт снега и льда, потеряв опору, с тяжелым, глухим вздохом обрушился вниз. Огромные глыбы вперемешку с рыхлым снегом полностью завалили узкий проход, подняв в воздух целое облако белой пыли. С той стороны послышались приглушенные ругательства и удары металла о завал — лазутчики оказались заперты по ту сторону. — Это задержит вас, уроды... — прохрипел Али. Не теряя ни секунды, он бросился к катамарану. Лодка уже скользила по ледяному скату, набирая скорость. Али прыгнул, цепляясь за борт, и его протащило несколько метров по снегу, прежде чем он смог перевалиться внутрь. С тяжелым всплеском катамаран вошел в темную, обжигающе холодную воду фьорда. Лодку качнуло. Кая снова запищала, а ее мать, полубессознательно прижимая ребенка к себе, лишь плотнее сжала зубы. Али схватил весло, пытаясь выровнять судно. Вода вокруг была усеяна мелкими льдинами, а впереди расстилался открытый океан, скрытый утренним туманом. — Эй, не отключайтесь! — крикнул он женщине, налегая на весла. — Как пользоваться парусом? В какую сторону эти ваши фьорды? Он обернулся назад. Сквозь пыль обвала он увидел, как над ледяной стеной взметнулись первые языки пламени — маги огня начали плавить завал с яростью раненого зверя. У него было от силы несколько минут, прежде чем они выберутся на гребень и увидят лодку. Али вцепился в весла так, что костяшки пальцев побелели. Разбираться с такелажем и сложной системой веревок парусного катамарана прямо сейчас было верным способом потерять драгоценные секунды. Весла были тяжелыми, выточенными из темного, пропитанного солью дерева, но в его новом теле таилась жила упрямой, крестьянской силы. Всплеск. Рывок. Всплеск. Лодка медленно, нехотя начала удаляться от берега. Вода во фьорде была черной и густой, словно деготь, и в ней плавали острые обломки льда, которые скрежетали по бортам катамарана. Али чувствовал, как пот, несмотря на мороз, начинает течь по спине под слоями меха. — Только не сейчас... только не сейчас... — шептал он, ритмично толкая весла. Сзади, со стороны заваленного прохода, раздался громовой хлопок. Яркая вспышка оранжевого света прорезала белую пелену осевшего снега. Маги огня не стали разгребать завал — они просто взорвали его концентрированным тепловым ударом. Ошметки льда взлетели в небо, и в образовавшемся проломе показались красные фигуры. — Там они! На воде! — донесся резкий крик, усиленный эхом ледяных скал. Али не оборачивался. Он видел перед собой лишь измученное лицо женщины и широко открытые глаза маленькой Кии. Туман впереди становился гуще — холодные испарения океана смешивались с утренней дымкой, создавая спасительную серую завесу. Еще несколько метров. Еще десять сильных гребков. Над головой с воем пролетело что-то горячее. Огненный шар, пущенный одним из солдат, врезался в воду в пяти метрах от лодки. Раздалось шипение, и в небо поднялся столб пара. Волна от взрыва качнула катамаран, обдав Али брызгами ледяной воды. — Ложись! — крикнул он женщине, хотя она и так лежала на дне. Он вложил все силы в последний рывок. Лодка скользнула в густое серое облако. Звуки погони мгновенно стали глухими, ватными. Очертания берега исчезли, оставив их в мире, где существовали только плеск воды о борта и тяжелое дыхание Али. Он продолжал грести еще минут десять, пока руки не начали отказывать, а берег не превратился в неясное воспоминание. Только тогда он позволил себе остановиться и опустить весла. Тишина сомкнулась над ними. Али тяжело дышал, согнувшись над веслами. Его ладони горели, а в горле стоял вкус металла. Он медленно повернулся к женщине. Она была пугающе бледной, но ее глаза были открыты. — Мы... мы оторвались? — прошептала она. Али отложил весла, которые теперь казались пудовыми, и осторожно перебрался на дно лодки, поближе к женщине. Катамаран мерно покачивался на зыби, скрытый от мира плотным серым саваном тумана. — Оторвались — мягко сказано, — прохрипел он, стараясь унять дрожь в пальцах. — Давайте я осмотрю вас, а вы после научите меня пользоваться этим судном. Он осторожно отодвинул край её тяжелой парки. Рана в боку выглядела скверно: рваные края ткани присохли к коже, а вокруг багрового следа от наконечника расплывалось зловещее потемнение. Холод немного замедлил кровотечение, но воспаление уже начало забирать её силы. — Меня зовут Али, — представился он, стараясь действовать максимально аккуратно. — Я не из вашего племени... то есть, я долго был один. Сейчас будет больно. Он достал флягу Бату. Откупорив её, он почувствовал резкий, обжигающий запах спирта и каких-то горьких северных трав. Это была «огненная вода» — крепкий настой, который охотники использовали и как лекарство, и как последнее средство согреться. — Прикусите край одежды, — скомандовал он. Женщина кивнула, вцепившись здоровой рукой в борт лодки. Кая, почувствовав напряжение матери, тихо захныкала. Али плеснул настой на рану. Женщина выгнулась, из её горла вырвался сдавленный хруст, но она не закричала. — Тш-ш-ш, тише, всё самое страшное позади, — бормотал Али, используя чистый кусок ткани, найденный в её сумке, чтобы очистить рану. — Сейчас перевяжем, и вам станет легче. Закончив с перевязкой, он помог ей сделать еще один небольшой глоток настоя. Лицо женщины чуть порозовело, хотя туман лихорадки всё еще стоял в её глазах. — Слушай... Али... — её голос стал чуть тверже. — Ветер меняется. Туман скоро рассеется, и если мы будем просто стоять, патруль на катере нас выследит по следу на воде. Видишь те веревки у мачты? — Она указала слабой рукой на переплетение кожаных шнуров. — Тот, что с синей меткой — это фал. Его нужно тянуть плавно, пока парус не поймает поток. Она начала объяснять основы управления, то и дело прерываясь, чтобы перевести дыхание. Али слушал, одновременно вглядываясь в туман. Ему казалось, что где-то вдалеке, за пеленой, он снова слышит этот проклятый ритмичный гул паровых двигателей. — Если пойдем на запад... к закатному солнцу... там архипелаг ледяных игл, — шептала она. — Машины Огня там не пройдут, слишком мелко и острые скалы. Нам нужно туда. Али действовал решительно. Он понимал, что в этой ледяной ловушке скрытность — лишь временная фора, а скорость — единственная реальная валюта, на которую можно купить жизнь. Он поднялся на ноги, балансируя на качающейся палубе. Схватившись за кожаный шнур с синей меткой, о которой говорила женщина, он потянул его на себя. Механизм заскрипел, покрытый тонкой корочкой льда, но поддался. Тяжелое полотно паруса, сшитое из шкур морских животных и укрепленное китовым усом, медленно поползло вверх по мачте. Ветер, который начал разгонять туман, тут же ударил в парус. Катамаран дернулся, словно живое существо, почувствовавшее свободу, и Али едва не повалился на дно лодки. Он быстро схватил румпель, как учила женщина, и, сверившись с бледным диском солнца, едва проступающим сквозь дымку, направил нос судна на запад. Лодка начала резать воду, оставляя за собой пенный след. Туман клочьями уносился прочь, обнажая бескрайнюю гладь океана, усеянную коварными льдинами. — Слушайте, вопрос будет странным... — начал Али, не отрывая взгляда от горизонта, где уже начали проступать острые пики ледяных игл. — Но где мы находимся? Это Южный Полюс? Женщина посмотрела на него с глубоким недоумением, в котором на миг промелькнуло подозрение. Она прижала к себе Кию, которая наконец уснула, укачанная ритмичным движением лодки. — Конечно, Южный... — тихо ответила она, морщась от боли в боку. — Где же еще может быть столько льда и столько смерти? Мы в получасе пути от главного поселения... если оно еще стоит. Она замолчала, вглядываясь в профиль Али, в его шрам и коренастую фигуру. — Ты задаешь вопросы как человек, который упал с луны, мальчик. Или как тот, чью память выжег страх. Народ Огня уже почти сто лет досаждает нам. Мой муж... Бату... он был одним из лучших следопытов. Она тяжело вздохнула и закрыла глаза. — Меня зовут Канна. И если ты не знаешь, где находишься, то хотя бы знай это: на этих землях больше нет безопасных мест. Только лед и те, кто хочет превратить его в пар. Внезапно Али заметил впереди, между двумя огромными ледяными иглами, странный отблеск. Это не было похоже на солнце. Это был ритмичный, синий свет, исходящий откуда-то из-под воды или из глубины ледяного грота. Али крепче сжал румпель, направляя катамаран к таинственному сиянию. Лодка плавно скользила между исполинскими ледяными иглами, которые вонзались в небо, словно клыки какого-то древнего существа. «Канна... Кая...» — мысли крутились в голове, цепляясь за обрывки знаний из прошлой жизни. — «Кая? Мать Катары и Сокки звали Кая. Но она погибла во время набега... Стоп. А если это не та Кая? Или я попал в период задолго до начала сериала?» Имя «Канна» казалось знакомым, но память Али, затуманенная шоком переноса, выдавала лишь смутные ассоциации с именами жителей племени. В каноне было много пробелов, и сейчас он, кажется, шел по самому краю одного из них. — Если духи и есть, то сегодня они точно на моей стороне, — прошептал он сам себе, чтобы заглушить нарастающее беспокойство. Чем ближе он подплывал к проходу между двумя скалами, тем отчетливее становилось сияние. Это не был огонь и не отблеск солнца. Свет был холодным, пульсирующим, цвета глубокого ультрамарина. Он исходил из-под воды и отражался от идеально гладких ледяных стен грота, создавая иллюзию, будто сама вода светится изнутри. Внезапно катамаран вошел в полосу штиля. Ветер, до этого надувавший парус, резко стих, но лодка продолжала двигаться вперед, словно её подхватило мягкое, невидимое течение. Али затаил дыхание. Перед ним открылся вход в скрытую лагуну, защищенную со всех сторон отвесными ледяными стенами. В центре лагуны из воды поднимался массивный ледяной купол, внутри которого и пульсировал тот самый свет. Это было невероятно красиво и одновременно жутко. Али почувствовал странное покалывание в кончиках пальцев — воздух здесь казался наэлектризованным. Канна внезапно вздрогнула во сне и издала тихий стон. Её веки затрепетали. — Это место... — едва слышно прошептала она, не открывая глаз. — Отойди от него, мальчик... Здесь спит то, что не должно быть потревожено... Старики говорили... это кладбище духов. Но течение было сильнее воли Али. Катамаран неумолимо приближался к светящемуся куполу. Сквозь толщу полупрозрачного льда Али начал различать какие-то очертания. Это не были скалы. Внутри купола угадывалась огромная, идеально круглая сфера, а в ней... что-то темное. В этот момент за пределами лагуны, где-то за ледяными иглами, раздался протяжный, торжествующий гудок парового катера. Народ Огня не потерял след. Они нашли вход в архипелаг. Али сглотнул вставший в горле ком. Любопытство боролось со страхом, но предупреждение Канны и нарастающий гул двигателей за спиной перевесили. Он не знал, что покоится внутри этой ледяной сферы, и сейчас был не лучший момент, чтобы проверять легенды о «кладбищах духов». — Извини, сияние, но не сегодня, — пробормотал он, налегая на румпель. Он изо всех сил постарался увести катамаран в сторону, чтобы обогнуть пульсирующий купол по широкой дуге, прижимаясь к скалам. Здесь, в тени ледяных игл, вода была зеркально черной, и только синие блики от аномалии плясали на бортах лодки. Течение, подхватившее их ранее, стало слабее, как только они отошли от центра лагуны. Али чувствовал странный зуд в затылке — словно сотни невидимых глаз провожали его судно из глубины этого светящегося льда. Гудок катера раздался снова, теперь уже совсем близко, буквально за поворотом скал. Эхо многократно отразилось от ледяных стен, делая звук оглушительным. В проход между иглами начал вползать густой черный дым — Народ Огня входил в святилище. Али заметил за куполом узкий, едва приметный разлом в ледяной стене. Это был единственный выход из лагуны, не считая того, через который они вошли. — Канна, держитесь! — Али пригнулся, стараясь стать как можно меньше. В этот момент первый катер Народа Огня показался в лагуне. Его нос, окованный металлом, бесцеремонно взрезал тихую воду. Солдаты на палубе замерли, ослепленные синим сиянием купола. Для них это место было лишь стратегической точкой или странной помехой, но даже они на секунду замедлились перед величием аномалии. — Вон они! За куполом! — выкрикнул один из дозорных, указывая на уходящий катамаран Али. Маг Огня на носу катера вскинул руки. С его ладоней сорвался мощный поток пламени. Но едва огонь приблизился к зоне действия синего света, произошло нечто странное. Пламя не погасло, но оно словно... замедлилось, вытянулось в длинную оранжевую нить и начало закручиваться спиралью, притягиваемое к куполу. Купол отозвался низким гулом, от которого у Али заложило уши. Сияние вспыхнуло с такой силой, что на мгновение всё вокруг стало ослепительно белым. Али стиснул зубы так, что челюсть свело судорогой. Вспышка за спиной обжигала затылок даже через меховой капюшон, но он заставил себя не оборачиваться. В его голове билась только одна мысль: «Если я посмотрю назад — мы трупы. Только вперед. Только выход». Лодка вошла в разлом. Скрежет льда о борта катамарана был похож на крик. Здесь было так тесно, что Али пришлось убрать весла внутрь и отталкиваться руками от холодных, склизких стен прохода. Синее сияние купола осталось позади, сменившись густым, давящим сумраком, который лишь слегка разбавляли отблески огненных вспышек из лагуны. — Канна! — Али почти прокричал это имя, пытаясь перекрыть гул, доносящийся снаружи. — Куда дальше? Куда нам плыть? Не спите! Женщина вздрогнула. Она с трудом приподняла голову, цепляясь ослабевшими пальцами за край борта. Её лицо в полумраке казалось восковой маской. Она прислушалась не к звукам погони, а к чему-то другому — к едва уловимому движению воздуха или ритму воды. — Слушай воду, мальчик... — её голос был едва слышным шепотом. — Разлом... он ведет к Большому Каналу. Если пройдешь через Треснувшие Арки... там течение само понесет нас к поселению. Держись левой стороны... там лед толще, он не обвалится от жара. Али почувствовал, как лодку качнуло. Течение в разломе внезапно ускорилось, словно сама лагуна пыталась вытолкнуть их прочь. Сзади раздался оглушительный грохот — кажется, ледяной купол всё-таки не выдержал магического напора или, наоборот, ответил на него. Звук механического двигателя катера внезапно оборвался, сменившись испуганными криками, которые тут же захлебнулись. Катамаран вынесло из узкого коридора в более просторное пространство. Здесь ледяные своды расходились высоко вверх, образуя подобие природного собора. Впереди, в паре миль, Али увидел те самые «Треснувшие Арки» — гигантские естественные мосты изо льда, через которые пробивался свет открытого моря. — Мы почти... — начал было Али, но осекся. На поверхности воды перед ними начали всплывать крупные пузыри. Вода забурлила, хотя под лодкой не должно было быть никаких механизмов. Темная тень, огромная и стремительная, пронеслась глубоко под килем катамарана, заставив судно опасно накрениться. Канна резко распахнула глаза, в которых теперь читался неподдельный ужас. — Это не люди... — выдохнула она, прижимая Кию к груди. — Мы потревожили Глубинного Охотника. Али... греби! Греби так, как будто за тобой гонятся все демоны мира! Он вцепился в весла с такой силой, что дерево жалобно скрипнуло. Слова Канна о «Глубинном Охотнике» отозвались в его сознании первобытным ужасом. Он не знал, что это за тварь, но огромная тень под водой не оставляла места для сомнений — это не то, с чем можно сражаться костяным клубом. Всплеск. Рывок. Всплеск. — Ну же, давай! — рычал Али, чувствуя, как мышцы плеч и спины наливаются свинцом. Каждое движение причиняло боль, но страх быть съеденным заживо действовал лучше любого допинга. Тень под лодкой двигалась синхронно с ними. Вода бурлила, и Али видел, как мощный плавник, похожий на зазубренное лезвие темного льда, на мгновение вспорол поверхность воды всего в метре от борта. Существо примеривалось, изучая добычу. — Почти... еще немного! — Канна пыталась помогать, отталкиваясь здоровой рукой от льдин, мимо которых они пролетали. Треснувшие Арки приближались. Эти гигантские ледяные своды были испещрены глубокими трещинами, а проходы между их «ногами» были настолько узкими и заваленными острыми обломками, что даже их небольшой катамаран рисковал ободрать борта. Внезапно лодку подбросило. Глубинный Охотник ударил снизу, проверяя судно на прочность. Кая вскрикнула, Канна едва удержалась, чтобы не вылететь за борт. — Али, прыгай в проход! Прямо между обломками! — закричала Канна. Юноша увидел узкую щель между двумя массивными опорами арки. Там торчали ледяные зубья, а вода пенилась на мелководье. Это было безумие — на такой скорости лодка могла просто разлететься в щепки, но оставаться на глубокой воде значило стать кормом. Он навалился на левое весло, разворачивая нос катамарана в самоубийственный вираж. Тень позади них резко ускорилась, вода вздыбилась — монстр пошел в атаку, раскрывая огромную пасть, усеянную рядами игловидных зубов. Хруст! Скрежет! Катамаран на полной скорости влетел в узкий пролив. Острый лед распорол внешнюю обшивку поплавка, лодку сильно тряхнуло, и Али швырнуло на дно. В тот же миг позади раздался оглушительный удар и яростный рев, переходящий в визг. Охотник, слишком массивный для этого лаза, на полном ходу врезался в ледяные опоры арки. Сверху посыпалась ледяная крошка. Опора вздрогнула, но выдержала. Зверь остался по ту сторону, неистово бьет хвостом и пытаясь протиснуться вслед за ними, но лишь сильнее застревая в завале. Катамаран, тяжело осев на один бок, вылетел с другой стороны Арки на спокойную воду Большого Канала. Али лежал на дне лодки, тяжело хватая ртом холодный воздух. Его сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Он медленно поднял голову. Перед ними открывался вид на залив, освещенный холодным солнцем. А далеко на горизонте, среди бесконечных снегов, начали проступать очертания чего-то рукотворного: высокие стены из льда, дозорные башни и поднимающиеся в небо тонкие струйки дыма от очагов. — Мы дома... — выдохнула Канна, и из её глаз скатилась слеза, мгновенно превратившаяся в льдинку. — Это Вольф Коув. Поселение нашего племени. Али смотрел на приближающиеся стены Вольф Коув, и его охватило странное чувство исторического диссонанса. В сериале Южное Племя было лишь жалкой кучкой хижин вокруг снежного холма. Здесь же перед ним предстала настоящая цитадель: высокие ледяные башни, массивные ворота и сложная система каналов. «Так вот как вы выглядели до того, как Народ Огня методично вырезал вас десятилетие за десятилетием», — подумал он с горечью. Эти стены еще не знали того отчаяния, которое наступит позже. Но размышления прервал резкий хруст. Катамаран, набравший воды через пробоину, осел еще глубже. До причала оставалось около сотни метров, но судно уже едва слушалось руля. — Эй! На лодке! Назовитесь! — прогремел голос с дозорной вышки. К ним уже направлялся патрульный каяк, быстро режущий воду. Али понимал: сейчас наступит самый сложный момент. Он выглядел как чужак, на нем была кровь, в руках — оружие Бату, а в лодке — умирающая Канна, жена одного из людей племени. «Если я сейчас начну прятать вещи, это будет выглядеть как признание вины», — решил Али, выпрямляясь и стараясь придать своему лицу выражение максимальной честности, несмотря на пугающий шрам. Он аккуратно положил боевой клуб на скамью, чтобы он был виден, но не в руках, и поднял ладони вверх, одновременно придерживая КаннУ. — Помогите! — закричал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я Али! Мы попали в засаду Народа Огня у ледяных торосов! Канна ранена, ей нужен целитель! Бату... Бату пал, защищая нас, он велел мне забрать его вещи и спасти семью! Лодка патрульных ударилась о борт их тонущего катамарана. Двое воинов в синих доспехах из кожи угря запрыгнули внутрь. Один из них тут же бросился к Канне, проверяя пульс, а второй, рослый мужчина с суровым взглядом, направил на Али острие копья. — Оружие Бату? — его глаза сузились, когда он увидел костяной клуб и медальон, выглядывающий из кармана Али. — Ты говоришь, что он «велел» тебе? Мальчишка, Бату не отдал бы свой клуб даже под страхом смерти. — Он и не отдавал, — твердо ответил Али, глядя воину прямо в глаза. — Он погиб. Его тело осталось там, под обвалом, вместе с тигролевом, которого я добил. Если бы не этот клуб и не его фляга, его жена и дочь сейчас кормили бы рыб на дне лагуны. Проверьте её рану — она прижжена настоем из фляги Бату. Воин на мгновение замешкался. В этот момент Канна слабо пошевелилась и приоткрыла глаза. — Он... он спас нас... — выдохнула она, прежде чем снова провалиться в беспамятство. Это решило исход. Воин опустил копье, но взгляд его остался подозрительным. — Мы заберем вас в город. Но не думай, что вопросы на этом закончились. Старейшины захотят узнать о тебе. Али действовал слаженно с воинами, не давая повода усомниться в своих намерениях. Перенося Канну на каяк, он придерживал её голову, стараясь, чтобы лишняя качка не причинила ей боли. Как только его ноги коснулись твердого льда причала Вольф Коув, он почувствовал, как всё тело задрожало от накопившейся усталости. Катамаран за их спинами с тихим вздохом окончательно ушел под воду, оставив на поверхности лишь несколько обломков. — Живо к целителям! — скомандовал старший патрульный. Али проводил взглядом носилки, на которых уносили Канну и плачущую Кию. Его самого, впрочем, не спешили окружать заботой. Двое воинов встали по бокам, недвусмысленно намекая на сопровождение. Пока его вели по извилистым ледяным коридорам, Али жадно впитывал детали. Это было не просто поселение, а процветающий город. Массивные здания из многослойного льда, украшенные резьбой в виде волн и духов-рыб. Мужчины-воины в полном вооружении, женщины в расшитых мехах, работающие у чанов с едой. Здесь не было и следа того упадка и малочисленности, что он видел на экране. Атмосфера была напряженная. Город явно жил в режиме военного положения. Его привели в небольшое помещение с низким потолком. В углу горела масляная лампа, давая тусклый желтый свет. Один из воинов, тот, что постарше, остался у входа. Али присел на ледяную скамью, застеленную шкурой. Рука непроизвольно коснулась медальона через ткань парки. — Послушай, — обратился Али к стражнику, стараясь придать голосу будничный тон. — Я несколько дней дней скитался на севере. Пока был в глуши, совсем потерял счет времени. Какой сейчас цикл? И еще... мы видели странное свечение когда плыли сюда. Стражник посмотрел на него как на сумасшедшего, его лицо помрачнело. — Сейчас 75-й год с начала этой проклятой войны. А свечение, которое ты видел... Если ты про ту аномалию в Иглах, то лучше забудь о ней. Духи там не жалуют гостей, а Народ Огня в последнее время рыщет там чаще обычного. «75-й год...» — Али похолодел. — «До возвращения Аанга еще четверть века. Значит, Хакода (отец Сокки и Катары) еще молод, а само племя еще обладает какой-то силой. Но до финального разгрома осталось всего десяток а то и меньше лет». В этот момент тяжелая занавеска у входа отодвинулась, и в комнату вошел пожилой мужчина с густой седой бородой и глазами, пронзительными, как северный ветер. В руках он держал тот самый костяной клуб Бату. — Я — Харук, глава совета старейшин, — произнес он, внимательно изучая шрам на лице Али. — Ты принес печальные вести о нашем лучшем охотнике и спас его семью. Но в твоих глазах я не вижу горя. Я вижу... знание, которого не должно быть у мальчишки твоего возраста. — Почтенный Харук меня зовут Али я из семьи Айто. Можно просто Али. Мою семью вырезали на моих глазах а тех не многих что не убили погрузили на те огромные железные корабли... отец рассказывал о них... до того как его сожгли. Вздохнув Али продолжил. — Из-за своей глупости я не оказался подле семьи в момент нападения. а когда вернулся не мог им помочь. Воспоминания старого прежнего владельца окунули меня страшные мысли что проследовали его. — Я долго скитался по пустоши желая умереть. А далее он рассказал все что было после: встречу зверя, труп бату, спасение Канна. Как то так. Харук слушал молча, не перебивая. Его пальцы медленно поглаживали резную кость клуба Бату, а взгляд был прикован к лицу Али. Когда юноша упомянул «дредноуты», брови старейшины на мгновение дрогнули. Это слово было редким для простого охотника, оно пахло гарью и железом врага. — Твоя история горька, Али из семьи Айто, — произнес Харук после долгой паузы. — И она, к несчастью, похожа на сотни других. Северные окраины Юга пустеют. Народ Огня затягивает петлю, и их железные звери становятся всё больше. Он положил клуб на стол между собой и Али. — Ты говоришь, что желал смерти, но твои действия говорят о другом. Тот, кто хочет умереть, не бросает нож в сосульку с такой точностью и не выталкивает женщину с младенцем из-под носа у магов огня. Духи дали тебе шанс, и ты за него уцепился. Харук наклонился ближе, его голос стал тише. — Но есть кое-что еще. Канна пришла в себя на несколько минут, прежде чем целители погрузили её в сон. Она бредила о синем сиянии и о том, что ты не испугался Глубинного Охотника. Она сказала: «Этот мальчик смотрел на море так, будто знал, где оно закончится». Старейшина пристально посмотрел в глаза Али. — 75-й год войны подходит к концу. Мы слабеем. Наши мужчины уходят в море, и многие не возвращаются. Ты — чужак, но ты спас кровь нашего племени. Мы не прогоним тебя, но и просто так не отпустим. Племени нужны воины, которые знают, как выживать, когда надежды нет. Он пододвинул к Али медальон Бату, который стража всё же изъяла при досмотре, но теперь вернула. — Оставь его себе. Считай это платой за спасение Кии. И за честность. Но завтра ты предстанешь перед мастерами оружия. Если ты действительно так хорош, как говорят следы на снегу, ты станешь одним из нас. А если ты шпион или безумец — лед под тобой треснет. — Благодарю старейшина, могу ли я узнать где можно поесть, я не ел последние два дня и очень устал. Харук едва заметно улыбнулся — впервые за всё время разговора. Вид изможденного, но честного в своем голосе подростка, просящего еды, немного смягчил сурового лидера. — Две луны? — Харук покачал головой. — Ты удивительно крепко держишься для покойника, Али. Иди. На выходе тебя встретит Ток, он отведет тебя в общую столовую, а затем в хижину для гостей. Ешь, сколько влезет, и спи. Завтра день будет длинным. Его накормили сытной, горячей похлебкой из мяса тюленя и какими-то сладковатыми корешками. Сидя в углу шумной столовой, ты наблюдал за людьми. Воины смеялись, дети бегали между столами, звенела посуда. Это была жизнь — полнокровная, яркая. Когда гостя наконец оставили одного в небольшой, но уютной хижине, Али достал из-за пазухи то, что удалось сохранить. Свиток и припасы забрали, остались только медальен и клуб бату. Али положил медальон и свой клуб подле себя на кровати и вырубился падая в мир сновидений.