Глава XXXIV. Враги поневоле

Черешний 25, 1124 год IV эры (II новая эра)

Дорога к поселению краснолюдов, герцогство Иллион,

что на границе Королевства Вифанция

Молчание в лесу было обманчивым, нарушаемым лишь свистом рассекаемого воздуха и сухим лязгом стали. Хэлл парировал удар секиры, отступая на шаг. Его новое оружие в руках ощущалось как продолжение воли — не тяжёлое, не неловкое, а идеально сбалансированное между привычным полуторным мечом и изящным изгибом катаны. Клинок, который он забрал у краснолюдов час назад, был чёрным. Не цветом сажи или воронёной стали, а цветом самой пустоты между звёзд. Его поверхность идеально отражала блики пробивавшегося сквозь листву солнца, но одновременно, казалось, поглощала свет, оставляя вокруг лезвия лёгкую, зыбкую дымку. Это была не магия тьмы — это была физика, доведённая гномьим искусством до абсурда. Краснолюды объяснили, что те решили, раз такое оружие будет мощнее легендарного, то владелец должен быть один и передаваться лишь по желанию хозяина. Поэтому Хэлл стал первым, кто его активировал, когда получал новый меч. Когда он вливает в него кроху своей маны при активации, оружие отзывается. По чёрной поверхности пробегают волны внутреннего свечения, словно раскаливая докрасна металл. Оно становится тёплым на ощупь, живым, готовым в любой миг вспыхнуть сокрытым внутри пламенем — не магическим, а чистым, почти ядерным жаром, запечатанным в форму лезвия. Но сейчас он не активировал его. Просто сражался. Парировал, уклонялся, наносил точные, скупые удары. Его противница — демоница с секирой — была мастером. Её оружие было воплощением демонической эстетики: широкое, асимметричное лезвие с двумя изогнутыми концами, украшенное витыми рунами, которые светились тусклым багровым светом. В центре лезвия торчал острый шип, словно жало скорпиона. Чёрная, рифлёная рукоять идеально ложилась в её хватку. Каждый её удар был сокрушительным, каждый переход — стремительным. Но что-то было не так. Хэлл заметил это почти сразу. Она не пыталась убить. Она демонстрировала силу, испытывала его защиту, но в её движениях не было смертельного намерения. Была ярость, даже злоба, но под ней — осторожность. Боязнь причинить реальный вред. Он решил проверить догадку. Вместо очередного парирования сделал шаг назад, свободная рука описала в воздухе быстрый жест. Из теней у его ног вырвались чёрные щупальца — «Теневые путы» — устремившись к ногам демоницы. Та не стала их рассекать. Она отпрыгнула в сторону с неестественной, почти кошачьей лёгкостью, отлетев на добрых десять метров. Приземлилась бесшумно, секира в её руках приняла оборонительную стойку. — Темная магия... — произнесла она, и её голос звучал странно знакомо, но с иными, низкими обертонами. — Хотя да, последствий-то тебя никаких не ждёт с такой-то силой. Хэлл не опустил меч. Он вглядывался в неё. Девушка, почти копия Амелии. Те же скулы, тот же разрез глаз, та же соблазнительная линия губ. Но веснушек не было. Волосы цвета тёмного каштана спадали на плечи, а глаза были тёмно-карими, почти чёрными. И рога — изящные, закрученные, отливавшие чёрным перламутром, совсем не такие, как были раньше у Амелии-суккуба. Хвост, похожий на её прежний, плавно извивался за спиной, но его наконечник был не в форме, немного напоминающий, сердечко, а острый, как наконечник стрелы. Ее фигура, формы, все черты лица — прям кричат: «Я сестра-близнец!». Но таковым это не было. — Может, закончим этот фарс? — спросил он спокойно, удерживая её взгляд. — О чём это ты? — догадываясь, что её раскусили, спросила демоница, но в её тоне уже не было прежней агрессии. — О том, что ты хоть и яростно сражаешься, и используешь сильные заклинания, но при этом видно, что ты не только не пытаешься убить меня — ты боишься мне навредить. Демоница на мгновение замерла, затем её губы тронула лёгкая, почти невидимая улыбка. — Какой догадливый. Прям как твой фамильяр. — Значит, ты одна из тех шпионов, что следят за мной? — Верно, — она опустила секиру, острие коснулось земли. — Если бы не твой фамильяр... Хотя, ты бы так и так догадался. Но удивляет, что у тебя, с твоей-то силой, такой слабый фамильяр. У «Снежной королевы», насколько мне известно, ледяная виверна, которая раза в два минимум сильнее твоей гончей. С твоей-то силой можно и дракона подчинить. — Можно, — согласился Хэлл, наконец опуская свой чёрный клинок. — Но обычный дракон не даст мне столько информации об аде, сколько даёт Ньюд. — Поэтому ты не используешь её в бою и не даёшь ей становиться ещё сильнее? — догадалась демоница, и в её глазах мелькнул интерес. — Возможно. — Ладно, — она взмахнула хвостом, словно отмахиваясь от темы. — Люфос, можешь выходить. Он и тебя давно уже заметил. Из-за ствола массивного дуба, в тени которого Хэлл и правда ощущал второе присутствие, вышел демон. Высокий, почти под два метра, с кожей цвета тёмной меди и короткими, мощными рогами, растущими от висков. Его лицо было суровым, но без злобы. Он был одет в простую, но качественную кожаную броню, поверх которой был накинут плащ, такой же, который ранее скинула с сея демоница. В его позе читалась скорее настороженность, чем враждебность. — Меня зовут Майн, — представилась демоница, её взгляд снова стал серьёзным. — И да. По крайней мере, части демонов нужна твоя помощь. Лесная поляна теперь казалась местом странного перемирия. Хэлл прислонился к стволу дуба, его чёрный клинок был убран в ножны на поясе. Майн и Люфос стояли напротив. Демоница перестала держать секиру наготове, но её поза оставалась собранной, а взгляд оценивающим. Она была одета… вызывающе. Даже вульгарнее, чем Амелия в свои самые откровенные моменты. Кожаный корсет, больше похожий на широкий пояс, лишь условно прикрывал грудь, оставляя открытым живот и большую часть спины. Короткая юбка из звеньев чёрного металла едва достигала середины бёдер. Хэлл позволил себе беглый, аналитический взгляд — оценивая не столько соблазн, сколько потенциальные места для скрытого оружия и слабые точки в доспехах. — У тебя же жена есть, — заметила Майн, поймав его взгляд. Уголок её губ дрогнул. — А ты глазами меня раздеваешь. — Грудей открытый вид от всех болезней исцелит, — парировал Хэлл без тени смущения, его тон был ровным, почти деловым. — Но обычно он же и болезни привлекает. Вы рисковали, появившись так открыто. — Риск был просчитан, — вступил Люфос. Его голос был низким и глуховатым, словно доносился из пещеры. — Майн просто хотела сравнить твои силы и свои. Узнать, действительно ли ты тот, о ком говорят. — У всех проблем одно начало: «Сидела женщина, скучала…», — усмехнулся Хэлл. — А если охота идёт слишком хорошо, возможно, жертва — это ты. Вы ведь пришли не за моей головой. Вы пришли просить. Майн обменялась взглядом с Люфосом. В её карих глазах мелькнуло что-то похожее на досаду и… уважение. — Твой фамильяр был прав в главном, — начала она, отбросив кокетливый тон. — Ад умирает. Не в одночасье, не с грохотом. Он тихо иссякает, как пересохший колодец. — Мы слабеем, — добавил Люфос, скрестив мощные руки на груди. — Но не в силе отдельных воинов. Адское пламя в наших жилах горит так же ярко. Проблема в… питании. В фундаменте. Майн кивнула, её хвост нервно подёргивался. — Люди меняются. Их страх — наш хлеб. Их тёмные, порочные желания — наше вино. Их вера в божественное воздаяние, в адское пламя за грехи — это был вечный двигатель наших миров. Но эта вера гаснет. Страх перед расплатой вытесняется цинизмом, алчностью здесь и сейчас. «Греши, ибо простит милостивый Бог», — шепчут им священники. «Греши, ибо никто не накажет», — твердит им их собственный разум. Пороки остаются, но они больше не питают нас так, как раньше. Это тлен. Энтропия. — И это ещё не всё, — продолжил Люфос. — Ад всегда был миром бесконечной войны. Клан на клан, круг на круг. Эта бойня сдерживала нашу численность, оттачивала силу, уничтожала слабых. Но уже три поколения… нет большой войны. Договоры, хрупкие перемирия, холодная вражда. Сильных демонов, прошедших жестокий отбор, стало слишком много. Мы задыхаемся в своих же пределах. И большинство из них… они жаждут войны. Не мелких стычек, а гражданской войны или даже великого похода. На поверхность. На человеческий мир. — Но это самоубийство, — жёстко сказала Майн. — Даже если мы победим, что мы получим? Выжженную землю, население, которое будет ненавидеть нас ещё сильнее, а значит, перестанет бояться по-настоящему. И вечный конфликт с остатками цивилизации. Мы станем умирающим хищником, загнанным в угол. Король Демонов это понимает. Но его голос… его голос тонет в рёве тех, кто хочет славы и крови здесь и сейчас. В её голосе прозвучало недоверие — не к самому Королю, а к успеху его затеи. — Будь как протон, — неожиданно сказал Хэлл. Майн моргнула, сбитая с толку. — В смысле? — Позитивной, — пояснил он без улыбки. — Ага, конечно, — фыркнула она. — Нам же ты не доверяешь. — Красивым девушкам доверять нельзя, особенно если они сами на вас бросаются, — парировал Хэлл. Его взгляд скользнул по её фигуре, и в его глазах вспыхнула знакомая Амелии смесь иронии и восхищения. — Доверять даже себе не всегда правильно. Я пока оцениваю вас, вашу идею и последствия, которые могут появиться. Не даром говорят: «Женщины как спагетти — мокрыми не ломаются». Так что, немного доверившись тебе, ты можешь отплатить той же монетой. Люфос издал хриплый звук, похожий на смешок. Майн покраснела — странный румянец на её демонической коже — и покачала головой. — О да, это прям про Майн, — заявил Люфос. — Видел бы ты ее в постели, она прям расцветает и становится такой открытой. Вся ее похоть вырывается, и она… — Люфос! — крикнула Майн. — Прекрати! Тебя так легко вывести на откровенный разговор. — Прям как тебя, когда ты так жадно используешь мой… — Хватит! — еще злее крикнула Майн, готовя секиру к бою. — Девушки любят ласку, большой елдак и смазку, — продолжил Хэлл, его тон стал чуть более лёгким, приглашающим к менее формальному разговору. — Но для серьёзных дел нужна трезвая голова. — Он сделал паузу, глядя на них. — Может, по бокалу полусладкого, для разговора гладкого? В моём поселении есть тихий уголок, где можно обсудить то, как выжить, когда твой собственный мир решил свести счёты с жизнью. Предложение повисло в воздухе. Майн и Люфос снова переглянулись. В этот раз в их взгляде читалось не просто согласие, а облегчение. Они пришли не сражаться насмерть. Они пришли искать союзника. И Хэлл, кажется, был готов их выслушать. — Веди, — просто сказала Майн, и её секира растворилась в клубах багровой дымки, исчезнув в карманном измерении, что удивило Хэлла. — Веди, — эхом отозвался Люфос. Хэлл кивнул и, развернувшись, пошёл по тропе, ведущей к Долине Мечты. Два демона последовали за ним, их тени, длинные и искажённые в косых лучах вечернего солнца, сливались с его собственной.

***

Дорога до Долины Мечты заняла полдня. Они прошли через главные ворота без помех — стража, узнав Хэлла, лишь кивнула, бросив на демонов беглый, но настороженный взгляд. Поселение жило своей вечерней жизнью: слышался звон из кузни, смех с полей, где заканчивали работы, запах жареного мяса и свежего хлеба. Хэлл привёл их не в свою резиденцию, а в один из общественных баров, что вырос у центральной площади, — «Отдых мечты». Заведение было неброским, тёплым, с массивными деревянными столами и запахом сушёных трав, воска и алкоголя. Здесь собирались те, кто не гнался за роскошью, а ценил покой и добрую порцию эля. Несколько пар глаз поднялось на них, когда они вошли. Вид демонов вызвал лёгкое напряжение, но не панику. Слишком много необычного уже видели жители Долины. К тому же, их вёл сам герцог. Хэлл выбрал столик в углу, подальше от любопытных ушей. Официантка, девушка-зверолюд с заячьими ушами, подошла, стараясь не смотреть прямо на рогатых гостей. — Троим, — коротко сказал Хэлл. — Что у вас есть покрепче, но не до потери совести? И закусить. Пока ждали заказ, из дальнего угла донёсся обрывок разговора двух подвыпивших рудокопов: — …знаешь, как отличить магриское вино от уксуса? — Как? — По этикетке. Ха-ха-ха! Демоны не проявили реакции на шутку. Майн сидела прямо, её пальцы нервно барабанили по дереву стола. Люфос наблюдал за залом, его взгляд методично фиксировал каждую деталь — выходы, лица, оружие на поясах у некоторых посетителей. Когда на столе появился глиняный кувшин вина, три кружки и тарелка с копчёным мясом и грубым хлебом, Хэлл налил всем. Он первым поднёс кружку к губам, давая понять, что опасаться нечего. — Ладно, — начал Люфос, сделав глоток. Его бровь чуть приподнялась — вино оказалось неплохим. — У меня лишь пара вопросов… Почему ты по-другому относишься к демонам? Почему считаешь, что с нами можно договориться и что мы тебе не лжём? Ведь демоны всегда были для людей врагом номер один, а люди — для нас ваши страхи и пороки — пища и энергия. Мы по определению хищник и жертва. Хэлл отставил кружку, облокотился на стол. — У меня есть правило, которое довольно часто работает: «Чем больше слышишь клеветы в адрес кого-то, тем больше появляется уверенность в том, что этот человек хороший». — Он посмотрел попеременно на них обоих. — Да, у людей и демонов давняя вражда. Но почему она есть? Вот в чём вопрос. Вы — часть этого мира, как и эльфы, драконы, суккубы. Вы выполняли функцию. Может, не самую приятную для нас, но функцию. Теперь эта функция даёт сбой. Система рушится. Он отломил кусок хлеба, медленно прожевал. — Вы готовы на риск, вот что самое главное. Часть из вас готова пожертвовать своей сущностью, своей силой ради выживания. Вы говорите о растворении среди людей, о том, чтобы перестать быть демонами через несколько поколений. А это дорогого стоит. Это говорит не о хитрости, а об отчаянии и… мудрости. Отчаяние можно симулировать. Глубокую, стратегическую мудрость, готовность отказаться от того, что определяло тебя тысячи лет, — нет. Такую игру не ведут. Майн слушала, не отрывая взгляда. В её глазах что-то дрогнуло — возможно, признание, возможно, надежда. — Ты говоришь так, будто сам не раз стоял перед подобным выбором, — тихо сказала она. — Жизнь — это череда выборов между тем, кто ты есть, и тем, кем ты должен стать, чтобы выжить, — ответил Хэлл, и в его голосе на миг прозвучала тяжесть, которую не скрыть никакой иронией. — Я этот путь прошёл. Не один раз. Так что да, я могу понять цену того, о чём вы просите. И это заслуживает того, чтобы выслушать вас без предубеждений. В баре нарастал гул голосов, где-то заиграла простая дудочка. Мир людей, тёплый, шумный и живой, окружал их, и два демона сидели в его сердцевине, пробуя на вкус не только вино, но и призрачную возможность того, что здесь, может быть, найдётся место не только для страха, но и для простого, хрупкого доверия. Майн сделала глоток вина, её взгляд стал серьёзнее, деловитее. — Король не сидит сложа руки. Он уже начал… фильтрацию. Среди ста тысяч демонов, кто не жаждет немедленной бойни, около десяти тысяч сомневаются, что новая гражданская война в Аду что-то решит. Они устали. Они видели, к чему ведёт бесконечная резня. А чуть больше двух тысяч… две тысячи уже сейчас готовы уйти. Прямо сейчас. Бросить всё: силу, статус, родные пепелища. Они хотят тишины. Они уже привыкли к миру за последние поколения, и этот мир им… нравится. — Она произнесла последнее слово с лёгким удивлением, как будто и сама до конца в это не верила. Люфос мрачно кивнул, дополняя: — Но это только начало. Чтобы знать точно — кто искренен, а кто шпион, кто сломается при первом испытании, — нужны годы. Возможно, не один. Зато это время даст не список имён, а готовое, проверенное ядро. Сообщество, которое можно будет переселить целиком, не опасаясь предательства изнутри. — И здесь появляется его дочь, — Майн посмотрела прямо на Хэлла. — Принцесса. Она… слаба для Ада. Не в силе, а в духе. Не жестока, не честолюбива. Она боится грядущей бури больше, чем отец. И он боится за неё. Поэтому король готов выдать свою дочь ради союза с тобой. Она сделала паузу, дав Хэллу впитать информацию, затем перевела разговор в несколько иное русло, словно проверяя почву для главного предложения. — Но давай отойдём от внутренних проблем Ада. Что ты думаешь про остальные страны? — спросила Майн, её взгляд стал пристальным. — Про Великославию, например. — Великославия? — Хэлл слегка откинулся, беря в руки кружку. — Им сначала страшно, а потом на всё насрать. Люфос фыркнул, но Майн лишь нахмурилась. — И что с того? — А то, что, когда им на всё насрать, страшно становится уже всем, — пояснил Хэлл с лёгкой усмешкой. — Они перестают играть по правилам, которые сами же и создали. Это делает их непредсказуемыми. И потому — опасными или ценными, смотря по обстоятельствам. — Да я не об этом! — Майн слегка повысила голос от нетерпения. — Я о том, что они — единственные, кто воспринимает канов и зверолюдов как равных. Как полноценных граждан. Смогут ли они так же относиться к демонам? Твоя личная оценка. Потому что эта страна — ещё одна возможная надежда на мир и выживание для нашего народа. Хэлл задумался, он и так понимал, о чем его хотели спросить, но ему надо было вычислить психологию демонов. Как быстро они впадут в ярость или, наоборот, расслабятся от его шуточек и оценят его манеру речи? Его пальцы медленно водили по краю кружки. — Сложно сказать наверняка… — начал он. — Скажи, как думаешь. Это важно. Нам любое мнение со стороны важно. — Думаю, что да. Если вы им не вредите, если вы готовы жить по их законам и воевать за их земли — вы станете их союзниками. Партнёрами в построении их… своеобразной утопии. Но есть огромный риск. — Какой? — в один голос спросили оба демона. — Если Великославия и Ад открыто объединятся, то… весь остальной, «цивилизованный» мир сплотится против этой угрозы, — продолжил Хэлл, и его голос стал жестче. — Многие придут к такому же выводу. Они и так имеют другую религию, другую культуру. Каны и зверолюды, которые везде считаются низшими расами, живут на равных, а тут ещё и дружба с теми, кто считается для человечества абсолютным, метафизическим злом. Это вызовет крестовый поход. Не ради земли или власти, а ради уничтожения целой страны, ее культуры и истории, под видом «спасения душ». Самый страшный вид войны. — Люди не понимают, что они сами себе то ещё зло, — мрачно заметил Люфос. — Понимают, — возразил Хэлл. — Но им проще бороться с внешним злом. Оно нагляднее. — У одного из наших генералов, была идея вмешаться в гражданскую войну Магриской Империи. Взять чью-то сторону и за помощь получить клочок земли — даже самый бесплодный по человеческим меркам, но плодородный по вашим. Тоже считаешь это глупым? — спросил Люфос. — Большинство решило, что это глупо, — кивнула Майн. — Так и есть, — подтвердил Хэлл. — С одной стороны, шанс на союз есть. Люди соринку в чужом глазу увидят, а в своём — и бревна не заметят. Сколько раз аристократы шли на сделку с демонами ради власти, принося в жертву других людей? То, что они согласятся, — почти факт. Но вот выполнят ли условия сделки после победы… — Он не завершил фразу, многозначительно разведя руками. — Об этом мы тоже думали, — тихо сказала Майн. — Ситуация в империи — это и проблема, и возможность. — Да, но не факт, что империя вообще восстановится, — продолжил Хэлл. — Ходят слухи, что изнасилованная принцесса теперь раздвигает ноги перед своим братом-близнецом. — Наши агенты тоже такое докладывали, — хрипло отозвался Люфос. — Слухи есть, но доказательств пока нет. Ни один шпион не заявил, что хотя бы лично видел их… процесс. — Империя вряд ли уже восстановится после всех этих войн и грязи, — заключил Хэлл. — Это бьёт по репутации, престижу, по доверию ко всей монархии. Простой народ долго терпеть этого не будет. Либо империя развалится на части, либо придут к власти с красивыми речами революционеры. И самый большой шанс — что революционерами окажутся иномирцы, которые имеют знания о революциях прошлого мира. — Почему ты так думаешь? — спросила Майн. — Все просто. Империя, захваченная внешними врагами, ещё может возродиться. Но раздираемая изнутри гнилью и позором — сомневаюсь. В баре наступила пауза. Хэлл дал им переварить сказанное. Он показал, что понимает глобальную картину, что видит не только их проблему, но и весь пазл мировых сил. И только теперь, когда почва была подготовлена, Майн вернулась к главному. — Именно поэтому наш Король и предлагает не авантюру с Великославией или павшей империей, а союз с тобой, так как ты силен и можешь дать отпор целым странам чуть ли не в одиночку. Но для прочности ему нужна гарантия крови. Он хочет, чтобы ты взял в жёны его дочь. Пусть она родит наследников — полукровок, живой символ того, что демоны теперь не враги людей. По крайней мере, не все демоны. Теперь разговор вернулся к личному и ключевому предложению. Хэлл снова откинулся на спинку стула, его лицо стало непроницаемой маской. В глазах мелькали быстрые, почти невидимые искры анализа, взвешивания, сопоставления всего обсуждаемого: и про Великославию, и про Империю, и про этот брак... — Как тебе предложение? — спросила Майн, нарушив молчание. Её голос звучал напряжённо. — Ты так и не ответил насчёт брака. — Вынужден отказаться, — прозвучало тихо, но с абсолютной чёткостью. Майн аж подпрыгнула на стуле. Люфос перестал жевать. — Но… как же так? — демоница не могла скрыть изумления. — Ты ведь то ещё похотливое животное. Мы знаем, что ты коллекционируешь женщин. Все разные — и внешне, и характером, и даже происхождением, расой и видом. — Она явно недоумевала, её карие глаза широко раскрылись. — Неужели тебе этого мало?! Хочешь, я прямо сейчас с тобой займусь сексом? Да хоть при всех в этом заведении! Она встала, опершись руками о стол. В её голосе звенела не только злость, но и растерянность. Их расчёт, казалось, дал сбой в самой неожиданной точке. — Тихо, Майн. Гнев тут не поможет, — спокойно, но твёрдо сказал Люфос, кладя свою широкую ладонь ей на запястье. Хэлл поднял руку, успокаивающим жестом. — Ты права. Да, я раздеваю женщин взглядом. Да, я то ещё «похотливое животное», как ты заметила. Но я не стану по принуждению — даже под соусом высшей политики — тащить в постель того, кто не сделал этот выбор сам. Все те, кто со мной, знают правила. Знают, что не получат меня целиком, а лишь часть. Знают, во что выльются наши отношения и что они получат взамен. Это мой принцип. Он посмотрел прямо на Майн, и в его взгляде не было ни осуждения, ни насмешки, лишь холодная ясность. — Даже твоё предложение… Как бы заманчиво оно ни было, как бы ты ни была похожа на мою жену… Да что уж таить: увидев твои рога, у меня уже разыгралась фантазия. Но я не смогу его принять. Потому что ты этого искренне не желаешь. Ты воспринимаешь это как плату. Как долг. Как жертву на алтаре целесообразности. Даже у проститутки за деньги желания будет больше, чем у тебя сейчас. Майн медленно опустилась обратно на стул, словно из неё выпустили воздух. Её лицо выражало полную потерю ориентиров. — И перед кем мы тогда тут распинались? Мы тут просто зря время потратили, раз ты не согласен на сделку. — Я не говорил, что не согласен, — поправил её Хэлл. Она уставилась на него. — В смысле? Ты же сам только что… — Я отказался от брака по принуждению. Но не от союза. — На его губах появилась та самая, знакомая Амелии, хитрая, почти мальчишеская ухмылка. — Я ведь не просто так стал герцогом этих земель. Моё поселение — это попытка повторить успех Великославии, но в миниатюре, пока что... Союз же с вами… Это уже не повторение. Это новый шаг. Авантюра, какую этот мир ещё не видел. Принять демонов не как заклятых врагов, а как ещё одну расу, ищущую место под солнцем… Это куда смелее, чем просто жениться на принцессе ради политики. Люфос хмыкнул, и в его глазах впервые мелькнуло что-то похожее на одобрение. Майн же смотрела на Хэлла, её мозг явно с трудом переваривал этот поворот. Её демоническая натура, привыкшая к прямым сделкам «ты — мне, я — тебе», сталкивалась с чем-то более сложным, более… человечным. В баре гул голосов постепенно нарастал снова. Хэлл допил вино и встал. — На сегодня, думаю, достаточно. Покажу вам, где можно переночевать. Гостиниц у нас ещё нет — поселение новое, путников не бывает. Строительство только началось. Но в моем поместье есть свободные комнаты. — Меня, пожалуй, заинтересовало другое заведение, — сказал Люфос, также поднимаясь. В его голосе прозвучал налёт грубоватого юмора. — Тот бордель с суккубами. Хочу выяснить то, на сколько правдивы о них рассказы. А ты Майн? Пойдешь со мной? Не дождавшись ответа от своей спутницы, которая погрузилась в свои мысли, он кивнул Хэллу, после чего бросил короткий взгляд на Майн — «разбирайся сама» — и, допив вино одним залпом, направился к выходу, легко растворяясь в вечерней толпе. Майн же оставалась сидеть, погружённая в тяжёлые размышления. Она смотрела в пустую кружку, её пальцы нервно теребили край стола. Слова Хэлла явно задели её глубже, чем она ожидала. Она ошиблась в нём. Это было ясно. Он был не просто сильным и хитрым — у него были принципы, странные и непонятные для демона, но от этого не менее жёсткие. И её собственная природа, та самая, что жаждет сильного, что видит в нём не просто союзника, а добычу, завоевание, отозвалась на это с новой, щекочущей нервы силой. Её нутро хотело одновременно и завоевать парня, и подчиниться ему. — Майн. Голос Хэлла, спокойный и твёрдый, пробился сквозь шум её мыслей. Она вздрогнула и подняла на него глаза. — Пойдём. Или ты планируешь ночевать здесь? — Нет… Пойдём, — пробормотала она, поднимаясь. Её движения были немного скованными, будто она вернулась в собственное тело после долгого отсутствия. Они вышли на прохладный вечерний воздух. Улицы Долины освещались тёплым светом магических фонарей, в окнах домов мигали огни. Хэлл шёл не спеша, давая ей время прийти в себя. — Вы с Люфосом… — начал он, не глядя на неё. — Вы в отношениях? Или это просто партнёрство по миссии? Вопрос, казалось, вернул её к реальности. — Что? Нет, мы не пара, — отозвалась она, качая головой. — Мы… иногда спим вместе, но не более. Чтобы просто удовлетворить потребности. Большинство демонов спят со всеми подряд, словно суккубы. Но я не такая. У меня всего то за мои сто пятьдесят восемь лет было три половых партнера. — Словно оправдываясь, ответила она, после чего бросила на него быстрый взгляд. — Так что не думай, что я раздвигаю ноги направо и налево. Сегодня я просто… — Понимаю, — просто сказал Хэлл, не дав договорить девушке. — Злость — неплохая реакция, когда сталкиваешься с чем-то, что не вписывается в твою картину мира. Значит, мозг ещё работает. Они подошли к зданию администрации — просторному поместью, которое служило и резиденцией герцога, и штабом управления. На крыльце, наблюдая за звёздами, стояла Амелия. Она была в просторной рубашке Хэлла, закатанной по локти, и своих коротких шортах. Её огненные волосы были собраны в небрежный хвост. Увидев их, её красные глаза медленно, с холодным, изучающим вниманием перешли с Хэлла на Майн, задержавшись на её лице, её рогах, её открытом наряде и плаще с капюшоном. В её взгляде не было ни ревности, ни удивления — лишь привычная, хищная оценка угрозы и расчёт. — Вот и наш герой вернулся, — произнесла она, и её голос был спокоен. — И не один, как я вижу. Хэлл остановился на ступеньке ниже, его взгляд встретился с взглядом Амелии. Между ними пробежала целая молниеносная беседа без слов: «Всё под контролем. Это те самые шпионы. Важные переговоры.» — «Поняла. Но почему она выглядит как моя зловещая копия?». — Амелия, это Майн, — сказал он вслух, делая шаг в сторону, чтобы они лучше видели друг друга. — Майн, моя жена и правая рука — Амелия. Две женщины — одна с пламенными волосами и алыми глазами из-за вампиризма, другая с каштановыми волосами и тёмным взглядом, но с поразительно схожей архитектурой лица и тела — замерли, измеряя друг друга взглядами. Воздух между ними сгустился, наполнился немым вызовом и любопытством. — Майн, — наконец произнесла Амелия, кивая. Её губы тронула лёгкая, недобрая улыбка. — Интересно. Очень интересно. Похоже, тебе, дорогой, снова подбросили… нет, не проблему. Своего рода, возможность. Майн выдержала её взгляд, подняв подбородок. Её собственная улыбка была вызовом в ответ. — Надеюсь, я не помешала вашему вечеру. — О, ещё как помешала, — легко парировала Амелия, делая шаг вперёд. — Но раз уж ты здесь… Проходи. Расскажешь, зачем тебе понадобился мой муж. И почему ты выглядишь так, будто пытаешься со мной конкурировать, не начав даже боя. Хэлл вздохнул, чувствуя, как напряжение между ними нарастает, но в то же время понимая, что это необходимый ритуал. Две хищницы определяли границы территории. И ему, как всегда, предстояло стать и арбитром, и призом в этой тонкой, опасной игре, которую он сам же и начал, согласившись на союз с Адом. — Рассказы подождут до утра. Все устали. Майн, — он повернулся к демонице, — тебя отведут в свободную комнату на втором этаже. Майн кивнула, её взгляд ещё на секунду задержался на нём — оценивающий, тёмный, полный нерешённого желания и досады. Она хотела затащить его в постель. Её нутро, демоническое и неумолимое, прямо кричало об этом. Это была смесь мести, вызова и первобытного влечения к силе, которая только что отвергла её сделку. Но это не произойдёт. Не сегодня. И, возможно — никогда. Она это понимала, поэтому это только еще сильнее подогревало ее интерес к этому парню. Она молча последовала за слугой-каном, который появился в дверях по едва заметному знаку Хэлла. Её силуэт с рогами растворился в тени лестницы. Хэлл обернулся к Амелии. Она стояла, скрестив руки, всё так же изучая его лицо. — «Интересная возможность»? — тихо повторила она, и в её голосе звучала не ревность, а любопытство. — Возможно, самая интересная, — так же тихо ответил он. — И самая опасная. Расскажу всё. Но завтра. Она кивнула, уступая его усталости и понимая тяжести груза, который он опять взвалил на свои плечи. Без лишних слов они повернулись и пошли по знакомому коридору к своим покоям. Дверь закрылась за ними, отсекая шум мира, политику, демонов и грядущие бури. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Никаких страстных объятий, никаких слов. Просто два соратника, два любовника, разделяющие одну тяжесть и одно тихое понимание. Они знали, что завтра начнётся новая игра. Но сегодня — только покой, только тёплое плечо рядом и тихий шелест пламени, отгоняющий тени приближающегося будущего. В то время, когда Люфос наслаждался совокуплением с суккубом, Амелия и Хэлл просто довольствовались тем, что наслаждаются тактильностью друг с другом. Им было просто приятно находиться рядом. Прикасаться друг к другу и чувствовать тепло их тел. Лёжа на кровати, Амелия обняла парня со спины, словно используя его как подушку. В этой тишине, они чувствовали и слышали то, как бьются их сердца, ритм которых постепенно входил в унисон.