1. Парень со шрамом

      Нацепив на лицо самую обворожительную из своих улыбок, я торопливо сбежала по ступеням к двери и крикнула позвонившему с самой милой из своих интонаций:       — Иду-иду!       Вдохнув перед встречей с красавчиком, я решительно распахнула дверь.       Он был… непримечательный.       Просто паренёк-азиат, которых в мире не то, что миллионы — миллиарды. Он даже был почти неказистый: вроде высокий, а худой и ссутуливший плечи — долговязая гусеница, пытающаяся скукожиться от чужого взгляда. И глаза мутные — невыразительные, тусклые, как пески пустыни, выбеленные солнцем. А ещё правый уголок его губ пересекал короткий, но грубый бугристый шрам — достаточно крупный и гладкий — он словно чуть мерцал перламутровой зажившей плёнкой…       Я застыла недвижным изваянием, некрасиво выпучив глаза и откровенно пялясь на его недостаток.       Паренёк явно испытывая неловкость от моего пристального внимания и от повисшей между нами тишины, тыкнул на надпись на своей футболке с названием моего клининг-сервиса.       — Госпожа Теодора Кайен? — спросил он. — Вы звонили о поломке трубы?       Голос бархатистый, вкрадчивый, глубокий, вызывающий горячее томное ощущение внизу живота и мурашки на шее и плечах.       Несоответствие голоса внешности поражало.       Поборов желание сказать ему, что он ошибся дверью, я робко кивнула, отодвинувшись в сторону, дабы освободить ему проход. Уборщик прошёл внутрь и остановился, ожидая меня: видимо, ему нужны были уточнения, находится ли повреждённая труба в подвале или где-то на верхних этажах особняка, где я жила.       Я торопливо обогнула его долговязую фигуру, жестом показывая ему идти за мной и направилась прямиком на второй этаж — именно там, в одной из ванн и крылась проблема.       Я была айдолом — участницей одной из успешных групп и могла позволить себе столь дорогостоящее жильё как особняк. Наша группа дебютировала два года назад, и с тех пор наша популярность только росла. Вообще, я была кореянкой лишь наполовину и до своего дебюта я жила в Австралии. Поэтому вопрос о моём участии и статусе в агентстве обсуждался особо напряжённо. Однако, всё обошлось, и я смогла полноценно заявить о себе и даже стать вижуалом нашей группы.       "Strawberry Girls" или, как нас ещё называли, "Berry Girls", были первым женским коллективом, сформированным KQ Entertainment. И мы очень гордились этим фактом и тем, что наша аудитория преданных фанатов быстро росла, а мы обретали всё больше популярности, составляя серьёзную конкуренцию другим женским группам.       Я купила особняк, в котором жила, как только мне позволили это мои финансы и договор, заключённый моим менеджером на особых условиях: несмотря на участие и место в группе, я также выступала и сольно, часто выезжая в США и родную Австралию на специальные шоу и выступления. График у меня был очень насыщенный, однако несмотря на усталость, изнурительные тренировки на вокальных репетициях и в тренажёрном зале на танцевальных практиках, я любила свою работу. А статус восходящей дивы и просто артистки, которой пророчили "большое будущее" и вовсе кружил мне голову: сложно оставаться спокойной и рассудительной, когда ты находишься "на короткой ноге" с лучшими и талантливейшими актёрами, исполнителями, композиторами и многими другими создателями массового контента…       Меня многие знали, многие оказывали знаки внимания, мной восхищались, на меня равнялись — и я умела это принимать. Я любила быть в центре внимания: под вспышками софитов, в объективах камер, на съёмочных площадках и миллионах одинаковых сцен я чувствовала себя комфортно, — точно рыба в воде.       В общем, я беззастенчиво пользовалась своим положением и порой — пусть не специально и с оглядкой — считала себя лучше других, но об этом я, конечно же помалкивала.       Так вот, я проводила уборщика в ванную, надеясь на скорое завершение технических работ. Парень, осмотрев трубу, заключил, что ему понадобиться около получаса-часа работ и всё будет в полном порядке.       Немного успокоившись, я покинула ванную, спустившись вниз и уселась за очередной каталог штор: в этом месяце я пыталась заменить старые шторы, чтобы внести нечто новое в интерьер своего дома. Я истосковалась по переменам, потому, как из-за травмы лодыжки вынуждена была взять незапланированный двухнедельный перерыв и совсем не виделась с подругами из агентства. Все мои силы были брошены на приведение домашних дел в надлежащий вид, что, как я считала, мне блестяще удавалось.       Вообще, из развлечений в "отпуске" мне оставался лишь шоппинг, но, когда накрыло время первых карантинов из-за ковида, я поняла, что даже эту часть досуга вынуждена буду проводить в стенах особняка. Подруги не могли посещать меня из-за загруженного графика, а смотреть дорамы и выбирать сладости в интернет-магазинах в одиночку мне быстро наскучило. Я тосковала по общению и с нетерпением ждала, когда оставшиеся пять дней на больничном наконец завершаться.       И, возвращаясь, к теме одиночества — именно поэтому я и приглашала на дом разных мастеров из этой клининг-компании: молодые симпатичные парни с удовольствием болтали со мной о разных мелочах, а оказываемое внимание подкрепляло и неплохо поднимало мою самооценку — всё-таки знать и видеть, что тобой очарованы, две немного разные вещи.       Однако сегодня с выбором парня мне не повезло: хмурый и неразговорчивый и, очевидно, ещё и с этим жутковатым шрамом. Я вздрогнула, покручивая пальцами висящую серёжку с клевером из малахита на короткой цепочке и, сама того не замечая, отсутствующим взглядом задумчиво запялилась в каталог, размышляя.       Неужели не догадался надеть маску? Здесь в Сеуле почти все поголовно их носят, чтобы скрыть лицо…       Сверившись с часами на стене и поняв, что назначенный час уже прошёл, я поднялась наверх, заглядывая в ванную через распахнутую настежь дверь.       — Вы уже закончили? — самым любезным из возможных тонов спросила я, делая невольный шаг через порог на голубоватый кафель комнаты.       Парень со шрамом уже споласкивал руки, чтобы затем вытереть их об тряпку-полотенце из своего чемоданчика — на миг я даже захотела подать ему нормальное полотенце, но как быстро эта мысль появилась в моей голове, также быстро она сменилась другой.       Чем быстрее он закончит, тем быстрее я смогу выставить его за дверь.       — Да, теперь труба в полном порядке, — всё тем же заманчивым низко-бархатистым тоном произнёс он, присаживаясь на корточки и собирая свои инструменты в чемоданчик.       Обычно по окончании работ я всегда угощала мальчиков печеньями и чашкой ароматного изумительно-приготовленного чая (я в совершенстве умела заваривать разные сорта чая и ни капли не стеснялась заявлять о своих способностях), однако не сегодня. Пока я наблюдала за его сгорбленной фигурой, суетящейся с инструментами на полу, мне отчаянно захотелось выпроводить этого странного уборщика поскорее. Я шагнула к выходу из ванной, замерев на пороге на цыпочках: по привычке прогнула спину, создавая лучший ракурс для любования моей упругой попкой и стройной талией. Однако уборщик не удостоил меня взглядом: он вдруг замедлил шаг, прищуренным взглядом смеряя металлическую решётку под потолком.       И когда я, уже раздражённая, готова была попросить его уйти, вкрадчиво заговорил, и я не издала не звука, вновь зачарованная его бархатистым голосом.       — Если у вас есть лишние пятнадцать минут… ваша вентиляция засорена. — вежливо произнёс он и обернулся.       Светлые безжизненные глаза поймали мой взгляд, но не скользнули ниже лица: весь вид уборщика выдавал безучастность и равнодушие. Мне отчего-то сделалось неловко, и я поспешила возразить с неприкрытым возмущением:       — Этого не может быть! Вентиляцию чистили только неделю назад! Этот голубенький приходил… Тэхён… — вспомнила я имя под конец.       На мой запальчивый тон он отреагировал странно: чуть будто бы нахмурил брови, отведя взгляд, но потом коротко поинтересовался.       — Чистку вентиляционных путей тоже в нашем сервисе заказывали?       Я кивнула с ощущением превосходства: внезапно пришло осознание, что возможно этот стрёмный фрик просто подольше хотел остаться в моём доме. Испытав волну неприязни при мысли об этом, я уже открыла рот, дабы выпроводить уборщика прочь:       — Слушайте, вы думаете, что я не понимаю зачем…       Оставшееся "… вы это делаете?" так и растворилось во рту не прозвучав, когда этот высокий — я и не осознавала в полной мере насколько он был высок! — парень протянул руки к вентиляционной решётке и провёл длинными пальцами, облачёнными в белые перчатки под приподнятой крышкой. У меня вдоль позвоночника прокатилась дрожь, а от коленей будто бы расплылась волна тягучей слабости: я вспомнила как Тэхён (высокий Тэхён!) вставал на табурет, чтобы дотянуться до вентиляции. Уборщик развернулся ко мне демонстрируя черноту на кончиках пальцев: мокрая пыль, и — о, боже! — там что волосы?...       Я вжалась в стену спиной, бёдрами и вцепилась в неё пальцами, побледнев от отвращения.       — Я всё почищу. — мягкий вкрадчивый голос бархатной волной смывал страх и брезгливость. Я подняла взгляд, натыкаясь сначала на ясные бледные как предутреннее небо глаза, а потом… на уродливый шрам. — Это займёт не больше пятнадцати минут.       Я кивнула, не в силах выдавить из себя ни звука, и всё ещё опираясь на стеночку, покинула ванную.       Спустившись на кухню, я быстро плеснула себе чаю и села за высокую барную столешницу, грея пальцы о бока кружки и невольно посматривая на лестницу, ведущую на второй этаж.       "Странный… какой же он странный…" только и думала я.       Наконец, раздались тихие шаги, и долговязая мужская фигура возникла на ступенях, стремительно спускаясь вниз.       Я неотрывно и как-то напряжённо, с затаённым дыханием, наблюдала за тем, как уборщик приблизился ко мне, протягивая чек.       Возникла неловкая пауза, так как я всё ещё держала кружку обеими руками и не спешила поставить её и протянуть руку уборщику. Заметив, что я не собираюсь брать листок, он с каменным ничего не выражающими лицом положил его на столешницу, разделявшую нас, прямо передо мной.       Уборщик поклонился в знак прощания, и я кивнула ему в ответ: он уже успел полуразвернуться, как вдруг плавно повернулся обратно ко мне.       — Некоторые сотрудники нашего сервиса… — он тактично замолчал, видимо силясь подобрать наиболее негрубую формулировку и мне на миг почудилось, будто в его глазах блеском промелькнули неприязнь и презрение. — … не считают нужным исполнять свои обязанности в должной мере.       Я вскинула бровь, качнув ногой, закинутой на ногу.       — Некрасиво так говорить про свою контору, разве нет? — всё же не без иронии спросила я.       Уборщик пожал плечами: взгляд его потух, вновь сделался равнодушным.       — Счёл нужным предупредить, — он посмотрел на свои кеды, повёл плечами — на мгновения распрямляя их, и как же он был строен и физически хорошо сложен! — но после, ссутулившись более прежнего, направился в сторону прихожей. — Не забудьте оплатить счёт на сайте фирмы.       Я рассеянно кивнула, провожая взглядом его долговязую фигуру, и когда хлопнула входная дверь, подумала, что ещё не встречала таких странных людей. Нет, в Америке, всякие типы бывали, но здесь, в Корее, где каждый стремился изо всех сил показать какой он замечательный, милый, дружелюбный и улыбчивый, хмурая строгость и грубоватая непредвзятая честность этого уборщика сумели заинтриговать меня…