Часть 21. Почему именно я ?

— А где Юрим? - спросила Ынджи у желтоволосой, высматривая брюнетку. — Она вроде с Лиз к директору пошла, я видела, - ответила мигом Бахи. — К директору? - вновь поинтересовалась Ынджи, и в её голосе появилось что-то, неясная тревога, заставившая сердце биться быстрее. — Она так сказала. — Так вот он, - Даён указала на сидящего на верхней синей трибуне Чон Донгсунга. Вампирши переглянулись. Тишина повисла на секунду. А потом Ынджи рванула с места так, словно за ней гнались все демоны ада. — Мы быстро, - бросила она на ходу, Онда едва поспевала за ней. — Если с ней сейчас что-то случится, я этой Лиз волосы повыдёргиваю... - голос Ынджи дрожал, но не от страха, скорее от ярости. Хан толкнула дверь, ведущую в коридор колледжа, и замерла. Мир остановился. Юрим лежала на холодном кафеле. Белая рубашка, та самая, которую она гладила сегодня утром была залита чем-то тёмным, влажным. Лицо бледное, как мел. А глаза были закрыты. — Айша! - крик Ынджи разорвал тишину. Она упала на колени рядом с подругой, не чувствуя, как острые края кафеля впиваются в кожу. Руки тряслись. Она коснулась ледяного, мертвенно-бледного лица Юрим и отдёрнула ладонь, будто обожглась. — Нет, нет, нет, - зашептала сероваолосая, и слова эти были не молитвой, а приказом вселенной. — Ты не можешь. Ты не смеешь. Слышишь меня, Хо Юрим?! Она схватила подругу за плечи и потрясла .Слишком сильно, слишком отчаянно. Голова Юрим безвольно мотнулась в сторону. — Юрим! Юрим! Очнись, пожалуйста! - голос Ынджи сорвался на крик, в котором смешались боль, страх и что-то ещё, то, что она сама не могла назвать. — Не смей закрывать глаза! Не смей! Миа прижала ухо к губам подруги. Ничего. Ни вздоха. Ни тепла. — Кто-нибудь! - заорала вампирша, и крик этот эхом разнёсся по пустому коридору. — ПОМОГИТЕ! Онда стояла в двух шагах, не в силах двинуться. Её глаза были мокрыми, но она не плакала. Она смотрела на руки Ынджи, сжимающие плечи Юрим, на багровые пятна на рубашке, и не могла поверить. — Она дышит? - спросила Серим, и голос её прозвучал чужим, далёким. — Я не знаю! - Ынджи почти кричала. — Я не чувствую... я ничего не чувствую... Хан вновь коснулась лица Юрим, провела пальцами по виску, где билась жилка. Слабо. Почти незаметно. Но билась. — Она жива, - выдохнула Ынджи, и в этом выдохе было столько облегчения, что у неё подкосились ноги. — Жива, жива, жива... Она прижалась лбом к плечу подруги и замерла, чувствуя, как внутри неё что-то ломается и собирается заново. Через десять минут у проклятого коридора столпился весь колледж. — РАЗОЙДИТЕСЬ! -голос директора перекрыл гул толпы, но никто не спешил подчиняться. Тело Юрим уже обступили, кто из любопытства, кто из ужаса, кто с каменными лицами, за которыми пряталась паника. Муны пробились сквозь толпу первыми, их не останавливали ни крики, ни локти, ни чьи-то возмущённые взгляды. Чонвон увидел её и замер. Его лицо побледнело так, что стало белее, чем у самой Юрим. — Нуна, - прошептал он, и в этом слове было столько детского, беспомощного ужаса, что Сону, стоящий рядом, схватил его за плечо, удерживая на месте. — Не подходи, - тихо сказал Ким. — Дай врачам... — Да пошли они, - Ян вырвался и всё-таки шагнул вперёд, но его остановила тяжелая, железная рука Хисына.  — Не мешай, - голос Ли был спокойным, но в этом спокойствии чувствовалась сталь. — Сейчас важнее, чтобы её забрали. Потом... потом мы разберёмся. Чонвон сжал кулаки так, что костяшки побелели, но остался на месте. Рики стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Его лицо ничего не выражало. Маска, которую он надевал, когда внутри всё кипело. Только пальцы, нервно барабанящие по предплечью, выдавали его состояние. Джейк смотрел на Лиз, та стояла в стороне, бледная, с трясущимися руками, и в его глазах было что-то, от чего блондинка поёжилась. — Ты, - тихо сказал Шим, и слово это прозвучало как приговор. — Я... я не... — Молчи, - оборвал её Джей, подходя ближе. — Если ты хоть что-то сделала... — Хватит, - Хисын положил руку ему на грудь. — Сначала пусть врачи её посмотрят. Потом всё остальное. Джей не двинулся с места, но его взгляд остался приклеенным к Лиз. Директор и ректоры наконец пробились сквозь толпу. Чон Донгсунг увидел Юрим и его лицо, обычно непроницаемое, дрогнуло. — Что здесь произошло? - спросил вампир, и в его голосе не было привычной властности. Осталась только растерянность. — А вы не видите? - голос Джевона прозвучал резко, как пощёчина. — Или с возрастом зрение ухудшилось? Никто не осадил его. Даже деканы молчали. Потому что каждый понимал: это не грубость. Это правда. — Вы понимаете, что если у неё ухудшится здоровье, отвечать будете именно вы? - спросил Субин, и в его голосе не было угрозы, а только констатация факта, от которой у присутствующих пробежал холодок по спине. — Кто с ней был? - спросил на ухо у Ынджи Ёнджун. — Лиз, - прошептала Хан, и имя это прозвучало как проклятие. Чхве приподнял бровь. — Она как только перевелась к нам, подверглась унижениям со стороны Суджин, - объяснила Миа. — Вспомнил? Он кивнул. Медленно. И в его глазах зажглось что-то: понимание, за которым следовала тяжёлая, холодная решимость. Внезапно в толпе появилась оранжевая макушка Суджин. Вампирша стояла в нескольких метрах от Мунов, и её лицо было спокойным. Слишком спокойным. Сонхун увидел её раньше остальных. — Не надо, - начал Хисын, но Пак уже не слушал. Он сделал два шага и оказался перед ней. Вживую. Без свидетелей, без камер, без приличий. — Это твоих рук дело? - спросил он, и голос его был тихим, но в этой тишине слышался звон натянутой струны. — О чём ты? - Суджин приподняла бровь, а в её глазах мелькнуло не удивление, скорее, удовлетворение. — Ты прекрасно понимаешь, о чём, - Хун шагнул ещё ближе, и Джин пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть на него. — Если я узнаю, что ты... — Что ты сделаешь? - перебила она, и в её голосе зазвучала насмешка. — Убьёшь меня? Прямо здесь? При всех? Пак молчал. Но в его глазах горело что-то такое, от чего Суджин на секунду потеряла самообладание. — Здесь кровь! - раздался крик из женской раздевалки. Все рванули туда. На зеркальной поверхности, том самом, что висело в раздевалке, расплывалось багровое пятно. Кровь уже засохла, но её было много. Слишком много. Сонхун смотрел на это пятно и считал про себя. Раз. Два. Три. Пытался унять дрожь в руках. «Это не её, — сказал Пак себе. — Это не её кровь. Или её?» Он не знал. И это незнание было хуже любой правды. В толпе снова мелькнула белая макушка. Лиз. Она стояла у стены, прижимая к себе сумку, и её руки тряслись. Сонхун двинулся уже к ней. — Стой, - сказал Хисын, но Пак снова не послушал. Мужчина подошёл к Лиз вплотную. Та вжалась в стену, не в силах поднять глаза. — Что ты сделала? - спросил Пак тихо, также как и Суджин. — Я... я не хотела... — Что. Ты. Сделала? Девушка подняла взгляд и в её глазах были слёзы. Настоящие, горькие, отчаянные. — Она угрожала мне, - прошептала Лиз. — Суджин. Сказала, что если я не помогу, она убьёт мою семью. Я не знала, что будет так... я не знала... Сонхун смотрел на неё несколько секунд. Потом развернулся и отошёл, не сказав ни слова. Он не знал, что чувствует. Злость? Ненависть? Жалость? Ничего. Он не чувствовал ничего.  В голове было пусто. Врачи наконец подоспели. Юрим погрузили на носилки, и Ынджи не отпускала её руку до самого выхода из здания. — Ты только держись, - шептала она, и слова эти были адресованы не столько подруге, сколько себе. — Пожалуйста, держись. Чонвон смотрел вслед машине скорой помощи, и его кулаки были сжаты так сильно, что ногти впивались в ладони. — Я убью их, - тихо сказал Вон. — Присоединяюсь, - ответил Ники, и в его голосе не было шутки. *** Новая больница Сеула, Асан, была действительно новой. Ни обшарпанного линолеума, ни выкрашенных в блеклую зелень стен. Сквозь вымытые до скрипа окна виднелась красивая столица. Но никто из сидящих в коридоре не замечал этой красоты. Пятёрка расположилась рядом с палатой номер C21. Ынджи нервно дёргала ногой, и этот ритмичный и тихий звук сводил всех с ума. — Перестань, - сказал Джун, положив руку ей на колено. — Не могу, - ответила она. — Я не могу. Чхве не стал спорить. — Так я не понял, кто это сделал? - спросил Бомгю, нарушая тишину. — Я не могу даже это имя произнести, - сказала Ынджи, и в её голосе слышалась усталость. — По факту - Лиз. Она сама раскаивалась, но если её шантажировали... — Чонсон развёл руками. — Я на психолога учусь, но здесь даже мне всё ясно. — Видно, что она не врёт, — произнёс Хун. Пепельноволосый сидел чуть поодаль, прислонившись к стене, и смотрел в одну точку. Его лицо ничего не выражало. Но все, кто его знал, понимали, что это самая опасная его маска. Наконец дверь открылась. Из неё вышел пожилой врач в белом одеянии и очках цилиндрах. В воздухе запахло хлоркой и стерильными бинтами. — Здравствуйте, меня зовут Со Чжеин, - представился мужчина, кланяясь. — Я хотел бы спросить, есть ли среди вас гибриды? - последнее слово он сказал шёпотом, словно в этом было что-то запретное. — Я гибрид, - поднял руку Пак. — Замечательно. А мы можем поговорить наедине? — Да, конечно. И вновь дверь закрылась. — Ну почему именно Сонху-у-у-н... - промычала Миа, и в этом «почему» было всё: и отчаяние, и бессилие, и надежда, которую она боялась в себе признать.