Счастье

И единственное, что продолжало сохранять огромную значимость – Эшли, тёплая, желанная, волшебная, неожиданно его, Леона, от ресниц и точек, наконец-то рядом. Он снова мог прикоснуться к мягкой коже, отдающей сладостью персиков, уловить треск чужих рёбер от сходящего с ума сердца, вторящего ненормальному такту его собственного, почувствовать себя по-настоящему дома.