Пока школа, да здравствует каникулы! Конец 1 года

Лето наступало на Хогвартс неумолимо, как прилив, смывающий следы на песке. Но следы, оставленные Драко Малфоем, не смывались. Они вросли в саму структуру школы, как коралл в риф. Снейп, измотанный до предела, уже не паниковал при виде новых проектов. Он лишь мысленно оценивал их деструктивный потенциал и заваривал соответствующую дозу чая с успокоительным. Дамблдор, казалось, нашёл новое увлечение — наблюдать за феноменом Драко, как за редким метеоритным дождем, одновременно разрушительным и прекрасным. А сам феномен тем временем достиг критической массы школьного года. Экзамены. Для обычного студента — время зубрёжки и стресса. Для Драко — высшая точка неэффективности, требующая немедленной оптимизации. Он не стал зубрить. Он разработал Систему распределённого запоминания «Мнемосеть». Суть была проста: группа студентов (добровольцы нашлись во всех факультетах, кроме, пожалуй, самых закоренелых консерваторов) делила между собой материал. Каждый глубоко изучал свой блок, а затем с помощью серии простых заклинаний связи (модифицированная версия «Говорящих ракушек») создавалась импровизированная «сеть знаний», где каждый мог мысленно запросить информацию у «носителя». Это был гениальный и абсолютно запретный способ коллективной сдачи экзаменов. Снейп, конечно, раскусил схему на первом же экзамене по зельеварению, когда ответы Пэнси Паркинсон внезапно обогатились терминами из области зельеварения 3 курса, которые она физически не могла знать. Но доказать что-либо было невозможно — заклинания были слишком тонкими, а синхронизация — безупречной. Он лишь поймал взгляд Драко, который сидел за своей партой с видом невинного ангела, и увидел в нём не вызов, а… удовлетворение от хорошо работающей системы. Технически, Северус должен был пойти и доложить директору, обнулить экзамен всему курсу (а может и вообще всей школе), предупредить преподавателей и сидеть довольный, назначать пересдачу. Но Снейп подозревал что это толком ничего не даст, потому что Драко просто улучшит то что придумал и не забудет проинструктировать пользователей, как не палится. Да и Снейп представлял, что технически такой проект точно превысил программу 1 курса, отчего можно было ставить Малфою экзамены автоматом. Потому он решил оставить все как есть, пусть этот несносный ребенок хоть экзамены как положено сдаст.

***

Отъездной свист «Хогвартс-экспресса» уже витал в воздухе, чемоданы упакованы, оценки выставлены. Но в голове Драко Малфоя оставался один нерешённый, досадный пункт, нарушавший гармонию завершённого года. Профессор Квиррелл. Точнее, не сам профессор, а то, что с ним было. Драко не был дураком. Его наблюдения, данные от сенсоров в коридорах (установленных им для «оптимизации потока студентов») и особенно странные вибрации магического поля в кабинете Защиты от тёмных искусств, указывали на аномалию. Аномалию, пахнувшую гнилью, страхом и… некромантией. Слово это он узнал не из учебника, а из короткого, но весомого разговора с отцом. Люциус, принимая Философский камень, сказал без обычной намётанной высокомерности, а с какой-то новой, усталой серьёзностью: «Есть вещи, Драко, с которыми не стоит иметь дело даже ради „оптимизации“. Некромантия — одна из них. Это не магия. Это болезнь. Порча самой сути. Это плохо, очень плохо, ты меня понял?». Для Драко, выросшего в мире, где магия была инструментом, «плохо» от отца звучало сильнее любого запрета. Некромантия была признана неэффективной на фундаментальном уровне. А значит, её присутствие в Хогвартсе, да ещё и в теле преподавателя, было серьёзным сбоем в системе, требующим устранения. Не из героизма. Из гигиены. Он не пошёл к Дамблдору или Снейпу. Они бы заговорили о тактике, опасности, политике. Драко мыслил иначе: перед ним была техническая неполадка. И её нужно было починить до отъезда, чтобы не оставлять незавершённых проектов. План был безумно прост. Как и всё гениальное. Он знал, что Квиррелл в последние дни выглядел особенно плохо и почти не выходил из кабинета. Драко пришёл туда под видом сдачи исправленного годового эссе по Защите (эссе, кстати, было на тему «Недостатки классических оборонительных стратегий и предложения по их модернизации»). Квиррелл сидел за столом, обёрнутый в свой вечный тюрбан, и дрожал. Воздух в комнате был тяжёлым и сладковато-гнилостным. — Профессор, — чётко сказал Драко, кладя пергамент на стол. — Я также хотел предложить вам образец нового, сбалансированного тонизирующего зелья. Для… улучшения самочувствия. Он поставил на стол маленький пузырёк. Это и правда было тонизирующее зелье, но с одной модификацией: Драко добавил в него микроскопическую дозу пыльцы «солнечного шалфея» — растения с мощными очищающими свойствами, которое он вывел в оранжерее в рамках проекта по «оптимизации фотосинтеза». На здорового человека оно бы не подействовало. На того, в ком гнездилась чужая, тёмная сущность… Квиррелл (а точнее, Волан-де-Морт, сжигаемый агонией и яростью от близости Камня, который был так близко и так далеко) машинально потянулся к склянке. Ему было всё равно. Боль от раздвоенности была невыносима. Он отпил. Эффект был мгновенным и ужасающим. Не боль. Не смерть. Очищение. Солнечная, жгучая волна чистой, живой магии прошла по его искалеченной связи с телом Квиррелла. Это было как лить кислоту на открытую рану. Но рану, кишащую паразитами. Со спины Квиррелла раздался нечеловеческий, шипящий вопль — голос Волан-де-Морта, впервые прорвавшийся наружу не как шёпот, а как крик чистой агонии. Тюрбан зашевелился, и на миг в складках ткани мелькнуло что-то белое, безобразное, с узкими щелями вместо глаз. Драко не отпрянул. Он наклонился, изучающе всмотрелся. — Так вот в чём дело, — произнёс он без тени страха, только с научным интересом. — Внешний паразитический магический конгломерат, питающийся жизненной силой носителя. Неэффективно и антисанитарно. Нужно усиливать дозу. Он уже тянулся за следующим пузырьком (всегда имей при себе запасные образцы), но дверь с грохотом распахнулась. В кабинет ворвались Снейп и Дамблдор, привлечённые криком. Картина, которую они увидели, заставила их застыть. Квиррелл бился в конвульсиях на полу, с его губ срывались два голоса — его собственный, полный ужаса, и другой, шипящий и полный ненависти. А над ним стоял Драко Малфой с пузырьком в руке и говорил: — Не волнуйтесь, профессор Дамблдор. Я почти локализовал проблему. Это некромантическая инфекция. Папа сказал, что это плохо. Я почти её вывел. Снейп, побледневший как смерть, ринулся вперёд, отшвырнул Драко в сторону и накрыл Квиррелла своим плащом, одновременно накладывая серию сложнейших стабилизирующих и скрывающих заклинаний. Дамблдор молча поднял руку, и дверь захлопнулась, отсекая кабинет от внешнего мира. — Что… что ты наделал? — прошипел Снейп, оборачиваясь к Драко, в глазах которого бушевала настоящая, неконтролируемая ярость. Страх за этого идиота без инстинкта самосохранения, что полез к Темному Лорду, смешался с леденящим ужасом перед тем, что этот ребёнок только что едва не сделал. — Я проводил санитарную обработку, — твёрдо заявил Драко, поправляя мантию. — В школе завёлся паразит. Это нарушает правила гигиены и безопасности. Я же не мог уехать, оставив здесь такой… сбой в системе. Дамблдор медленно подошёл, его взгляд скользнул с корчащегося под плащом Квиррелла на спокойное лицо Драко. — Мистер Малфой, — сказал он, и в его голосе звучала невиданная тяжесть. — Ваше рвение… переходит все мыслимые границы. Есть вещи, которые нельзя «починить» с помощью зелья. — Всё можно починить, — парировал Драко. — Или заменить на более эффективное. Но некромантию папа сказал лучше вообще не трогать. Так что я, пожалуй, остановлюсь. В ту ночь Квиррелл был тайно отправлен в больницу Св. Мунго под предлогом острого магического истощения. Волан-де-Морт, едва не разоблачённый и ослабленный «очищением», впал в глубокое, яростное забытьё, вынашивая новые планы и лелея новую, жгучую ненависть — не к Поттеру, а к тому, кто посмел подойти к нему не как к Властелину Тьмы, а как к неисправности. Снейп же надеялся что в больнице, Сметвик вместе с отделом тайн вытащит этого паразита и запрячет его куда-нибудь глубоко. А Драко Малфой на следующее утро спокойно сел в поезд. Он выполнил предписание отца. Обеззаразил очаг инфекции. Школа была приведена в порядок. Теперь можно было ехать домой и приступать к летним проектам. В голове у него уже роились планы по оптимизации семейной библиотеки и разработке безопасного метода телепортации для домашних эльфов, чтобы повысить их КПД. Снейп же, провожая поезд, стоял на перроне и смотрел в пустоту. Он больше не чувствовал ярости. Только ледяную, бездонную пустоту и одно знание: они все — Дамблдор, Волан-де-Морт, он сам — были всего лишь сложными переменными в уравнении, которое решал в своей голове один светловолосый мальчик. И этот мальчик только что показал, что для него не существует неприкосновенных тайн, неприкасаемых монстров и неприступных запретов. Есть только задачи, требующие решения. Лето казалось коротким. Слишком коротким. Потому что на следующий год Драко Малфой вернётся второкурсником. С новыми знаниями, новыми идеями и той же непоколебимой уверенностью в том, что мир — это просто не очень хорошо собранный конструктор, который нужно разобрать и собрать заново. Правильно.