Глава 8, в которой дорога дураков учит

Зимний Алтай не прощает самонадеянности. Чуйский тракт в декабре превращается в зеркало, по которому гуляет ледяной ветер, слизывая с обочин тех, кто забыл об осторожности. Синий КАМАЗ мерно шел на подъем, когда в свете фар возникли два странных силуэта. Посреди заснеженного полотна, прижимаясь друг к другу, стояли двое. Это были хорьки-перегонщики, известные в Дальнем Лесу своей любовью к легким деньгам. Сейчас от их былого лоска не осталось и следа: избитые, дрожащие от холода, они стояли в одном нижнем белье, покрытые инеем. Грязный реализм трассы предстал в своем самом жестоком виде — обмороженные уши и кровоподтеки на мордах говорили о том, что их не просто ограбили, их буквально вышвырнули из жизни. — Иваныч, тормози! — Сашок вскочил с места. — Они же околеют через пять минут! Фёдор Иванович плавно остановил многотонную махину. Через мгновение бедолаги уже отогревались в кабине, жадно глотая горячий чай из термоса. Сбивчиво, стуча зубами, они поведали свою историю. Они перегоняли из города новенькую иномарку — сверкающий кроссовер, напичканный электроникой, который в условиях дефицита стоил целое состояние. Но на стоянке их подкараулил «свой» — бывший напарник, матерый Волк, который решил, что делиться прибылью глупо. Он избил их, раздел донага ради забавы и бросил умирать на морозе, уехав на угнанной машине. — Дорога дураков учит, — хмуро бросил Фёдор, глядя на компас. — Решили, что в большом бизнесе всё на честном слове держится? В Дальнем Лесу честное слово стоит меньше, чем канистра солярки. Барсукот, сидевший на спальнике, поправил шляпу. В его глазах зажегся тот самый холодный блеск из режима «Когти гнева». — Далеко он не уйдет. Кроссовер низкий, а впереди — переметы. Сашок, поддай жару. Синий КАМАЗ взревел мотором, прорезая снежную мглу. Через сорок километров они увидели цель. Иномарка Волка беспомощно буксовала в глубоком сугробе, наметенном лавиной. Предатель в ярости давил на газ, зарывая машину еще глубже, пока колеса не превратились в бесполезные ледяные катки. Когда из тумана, как карающий призрак, выплыл огромный синий силуэт КАМАЗа, Волк выскочил из машины, размахивая монтировкой. Но против него вышли не запуганные хорьки. Фёдор Иванович спрыгнул на лед, медленно наматывая на лапу буксировочную цепь. Рядом встал Сашок, чей взгляд не обещал ничего хорошего. Барсукот же просто стоял в стороне, наблюдая за тем, как вершится закон дороги. — Ну что, серый? — пробасил Фёдор. — Тепло ли тебе в чужой машине? Волк попытался огрызнуться, но один вид разъяренного старшего соболя и мощного грузовика быстро остудил его пыл. Суд был скорым и справедливым. Дальнобойщики не стали вызывать полицию — на этой трассе были свои правила. Они заставили Волка собственноручно выкопать иномарку из сугроба, после чего Фёдор забрал ключи и передал их дрожащим хорькам. — Садитесь и дуйте в город. И чтобы я вас на этой трассе больше не видел, пока шерстью не обрастете, — отрезал Фёдор. Предателя-волка не стали бить. Его просто оставили на обочине — точно так же, как он поступил с напарниками. Только дали старую фуфайку, чтобы не сдох до утра. — Пусть идет пешком, — сказал Барсукот, забираясь в кабину. — Дорога — лучший учитель. Кого не научит, того похоронит. Синий КАМАЗ тронулся, оставляя позади одинокую фигуру в снегу. В зеркале заднего вида Сашок видел, как гаснут огни спасенной иномарки. Глава заканчивалась тишиной, которую нарушал лишь мерный гул мотора, знающего цену настоящему братству. --- **Сильная глава о возмездии. Переходим к анализу 9-й серии («Дым без огня»), где героям придется разбираться с загадочным грузом и странными попутчиками?**