**Главу 24: Возвращение Легенд.**

Пещера Акацки превратилась в храм тишины. Обито Учиха сидел на коленях, сломленный и пустой. Зецу больше не существовало. Саске и Итачи стояли за спиной Наруто, словно две массивные колонны, на которых держится небо. Их Риннеганы мягко пульсировали в темноте. — Обито слишком слаб, чтобы выдержать чистое воскрешение, — холодно произнес Итачи, глядя на своего бывшего наставника. — Наруто-сама, его чакра — мусор. Кислород, потраченный зря. Наруто подошел к центру зала. — Согласен. Мне не нужны посредники. Обито, ты будешь просто топливом. Твоя жизнь наконец-то послужит чему-то стоящему. Наруто сложил одну-единственную печать. Это не была печать ниндзя. Это был жест, открывающий врата в Чистый Мир. Его Джоган засиял так ярко, что стены пещеры стали прозрачными. — **«Внесистемное Воскрешение: Ринне-Тэнсей Ооцуцуки»**. Наруто не просто вызвал души. Он **приказал** частицам времени и пространства собраться в две фигуры. Он использовал тело Обито как биологический субстрат, выкачивая из него жизнь и превращая её в совершенную плоть. — Прощай, Обито. Твой долг выплачен, — бросил Саске, наблюдая, как тело «человека в маске» рассыпается золотистой пылью, становясь основой для двух новых тел. Свет стал невыносимым. Гравитация в пещере исчезла. И в центре этого божественного сияния начали материализоваться два силуэта. Один — высокий, с острыми чертами лица и светлыми волосами. Другая — с длинными, пылающими, как закат, красными волосами. Минато Намикадзе и Кушина Узумаки открыли глаза. Они не были зомби Эдо-Тэнсей. Они дышали. Их сердца бились. Их чакра была живой и мощной. Минато мгновенно сориентировался, прикрыв собой Кушину, его рука потянулась к воображаемому кунаю. — Кушина! Ты в порядке?! Где мы... Кьюби?! — Минато замер. Он увидел перед собой не поле битвы. Он увидел трех юношей. Один из них — с лицом, которое он видел в зеркале, но с глазами, в которых отражалась вечность. — Мама. Папа, — голос Наруто был спокойным, но в нем впервые за долгое время проскользнула настоящая теплота. — Добро пожаловать домой. Кушина задрожала. Её материнский инстинкт, пробившийся сквозь смерть, кричал ей, что этот парень перед ней — её сын. Но сила, исходящая от него, заставляла её волосы вставать дыбом. — Наруто? — прошептала она, делая шаг вперед. — Это... это ты? Но эти глаза... И кто эти люди за тобой? Саске? Итачи Учиха?! Минато, Четвертый Хокаге, обладатель самого быстрого разума в истории, пытался сопоставить факты. Он видел Риннеганы у всех троих. Он чувствовал мощь, которая заставляла саму реальность прогибаться. — Наруто... что случилось с миром? Мы были мертвы двенадцать лет. Как ты... — Мир изменился, папа, — Саске сделал шаг вперед, почтительно кивнув Четвертому. — Команда номер семь теперь не просто ученики. Мы — архитекторы. Наруто подошел и положил руки на плечи родителям. Через это касание он мгновенно передал им всю историю: его одиночество, осознание своей силы, вербовку Саске и Итачи, захват Конохи и уничтожение Акацки. Десятилетия информации за одну секунду. Кушина разрыдалась, обнимая сына. Минато стоял, ошеломленный масштабом того, что совершил его мальчик. — Ты... ты подчинил себе всё, Наруто. Ты привел мир к порядку железной рукой. — Иначе нельзя, папа. Люди всегда выбирают войну. Я лишил их этого выбора, — Наруто отстранился и улыбнулся. — Теперь вы будете жить. Не как Хокаге или джинчурики. А как обычные люди. В Конохе, где больше никто не посмеет поднять на вас глаз. Саске и Итачи склонили головы перед родителями своего господина. — Итачи, Саске, — скомандовал Наруто. — Сопроводите их в новый дом. И поставьте стражу из тысячи белых Зецу под контролем Орочимару. Ни один волос не должен упасть с их голов. Кушина вытерла слезы и посмотрела на Наруто: — А что будешь делать ты, сынок? — Я? Я иду на Луну. Пора навестить Тонери Ооцуцуки и забрать последнее, что принадлежит мне по праву.