Отвращение и нежность.

Несколько ранее. Холодный порыв ветра заставляет вздрогнуть и резко распахнуть глаза. Я несколько раз усиленно моргаю в попытке прийти в себя и сажусь на скамье. 《Стоп. Почему я лежала на скамейке? Где Пьеро? Сколько времени прошло? 》 Разминаю затекшую шею и смотрю на серое небо, но совершенно не вижу ничего, что бы могло помочь понять, много ли времени прошло с тех пор, как я была в отключке. 《 Неужели? Какая же я дура! Черт, вот стоило снова попытаться довериться, как тут же начинается чертовщина. Он обманул меня, заставил слепо за собой идти и обращался, как с игрушкой какой-то! Захотел - осыпал словами вечной любви, а нет - так сразу вырубил и бросил?! Нет уж, так не пойдет. 》 Слепое доверие снова привело к такому отвращению. Я чувствовала смесь эмоций. И далеко не приятных. Отторжение, непонимание и желание выяснить, что же на самом деле происходит в моей жизни. Почему Пьеро так низко поступает по отношению к тому, кого якобы любит. И все же так бросить всё и уйти? Безусловно, так и хочется сделать. Чтобы он тоже понял, почему так не стоит делать. 《 Знаешь, я говорила, что готова принять твое чудаковатое поведение, но это ни в какие ворота не лезет. Все,возвращаюсь домой, меняю замки и не выхожу на улицу! Неделю, нет, три, чтобы точно оставил меня в покое и не появлялся больше в квартире.》 Немного хмурясь от несправедливости моего положения, поднимаюсь и разминаю замерзнувшие ноги. Кроме плохого настроения неизбежно надвигается ещё и угроза заболеть. 《 Чтоб всех вас с этим дурацким цирком! Ещё не дай бог снова в мою квартиру кто- либо ворвётся без разрешения... Всех порешаю, честное слово. 》 Я медленно направляюсь к предположительному выходу из парка. Осталось только надеяться, что иду в верном направлении. Редкие снежинки плавно оседают, сверкая и привлекая внимание. Все же такой униженной и одураченный давно не чувствовала. Судя по тому, что на одинокой тропе, окружённой редкими фонарями, стали попадаться люди, шла я в правильном направлении. Такие тихие и безмятежные парочки. Бесят. 《 Почему это все происходит со мной? И что мне чувствовать, а? Вот если увижу Пьеро снова,то ... Прямо в эту маску все и выскажу.》 Спрятав руки в карман и озираясь по сторонам, все же нахожу выход в город. Он хоть и маленький, но давно уже стал уютным домом, в котором не происходит ничего странного, криминального и выходящего из рамок вон. Только с приездом цирка ужасов вся моя жизнь пошла по наклонной. Неторопливо прогуливаюсь, думая о том, спасет ли меня от вторженцев покупка новых замков на балкон и дверь. Решаю все же не играться с судьбой и закупиться ещё и продуктами, чтобы точно неделю не выходить. Я захожу в обычный продуктовый магазин по соседству с мастерской, где можно купить замки и ключи. В помещении уже потихоньку начинаю приходить в себя, согреваясь и отпуская мысли плавно течь в своем русле. Весь негатив направляю на тщательный отбор овощей и мяса, чтобы было всё свежее и вкусное. Медленно вдыхаю аромат кофе у кофемашины. Весь раздрай в настроении осел в глубине души мелким пеплом, оставляя после себя лёгкую печаль. Постояв немного в маленькой очереди, мне удается снова выйти на улицу и вдохнуть свежий морозный воздух. Только холод и я. Одинокие фонарные столбы освещали улицу, случайные прохожие спешили поскорее вернуться в тепло. Я же кутаюсь в свой шарф сильнее, лишь бы не замёрзнуть. Вся кровь циркулировала в голове, хотя буря эмоций улеглась, как мне казалось. В соседней мастерской долго топчусь все же припоминая, что Пьеро замок не ломал, когда пролез через балкон. Я сама виновата, что оставила его открытым. Значит, не стоит ничего менять. Просто быть внимательней и проверять перед тем, как отойти ко сну. Контроль и самодисциплина расставят все по полочкам и не дадут совсем раскинуть. Но смутные терзания все же скользят по венам холодком, кожа покрывается неприятными мурашками. Выйдя на улицу, смотрю на мерные клубы пара, выходящие из рта, и поднимаю взгляд к небу в желании прогнать остатки надежды. Бабочки в желудке похоже окоченели от мороза или умерли. Впрочем, это уже не важно. В кармане натыкаюсь на какую-то бумажку. Достав её, немного удивляюсь, одна бровь недоверчиво поднимается. 《Красный билет в цирк, серьёзно? А не поздно ли? Дорогой Пьер, твоя роль сыграна, антракт уже затянулся. Полно терзать моё сердце. Бессовестный...》 На душе совсем тоскливо стало от чего-то. Поэтому продолжаю долгий путь домой. Ноги и руки совсем замёрзли, их покалывало. Сегодня точно приму тёплую ванну и выпью горячий чай с молоком. 《Хах, ощущение, будто рассталась с абьюзером, ужас.》 Не помню сколько времени прошло, но очнулась уже у себя дома в домашней пижаме, лёжа на кровати с книгой в руках и стаканом дымящегося чая на прикроватной тумбе. Усталым взглядом окидываю комнату, цепляясь за бумажную розу, которая стоит в пустом стаканчике на рабочем столе. Зелёный стебелёк совсем не изменился по цвету в отличии от импровизированных лепестков. Вначале бутон был ярко-алым, теперь глубокий цвет немного померк, иссохся. 《И все-таки моя догадка была верна. Это кровь. Точно, он же пришел с раной на лице, может он ею покрасил? Странно, мило и настораживающе.》 Мотаю головой, стараясь выбросить из головы все события этой недели. Слишком много необычного, приятного, на первый взгляд, только это все - обман и дымка. Мои надежды не окупились, осталась лишь горечь растоптанного доверия. Мой вздох прервал щелчок, донесшийся с балкона. 《 Черт, забыла. А пообщела быть внимательней. Нужно быстрей закрыть на замок и расслабиться.》 Холодный порыв ветра дал стимул подняться и закрыть странным образом открывшийся балкон. Уже подходя, осмотрела его. Никаких логичных объяснений этому не было, если только не прохудился плотный герметичный слой, который не даёт сквознякам гулять в комнате или замок все же сломался. Неожиданно свет выключился, а за спиной послышался шорох. - Показалось. - Я так не думаю. Так быстро моё сердце прежде не билось от страха. Я попыталась резко обернуться, но мою талию стиснули нечеловечески сильные руки. Спиной почувствовала жар, исходящий от чужого тела, что сейчас прижимало меня к себе, не давая и шанса вырваться из хватки. - Отпусти! Живо отпусти меня! - А то что, куколка? Будешь громко вопить и звать на помощь Пьеро? Я предпочитаю, чтобы кричали моё имя, - промурлыкал Арлекино, опаляя ухо горячим воздухом - будешь хорошей девочкой и тогда я подарю тебе наслаждение. Мои руки задрожали, а от страха на щеках проступил румянец. Его когти блуждали по талии и, найдя то, что искал, он оскалился: - Оу, наверно больно было, да? Не сдержался немного, да и хотелось услышать твои сладкие стоны боли. Раны с прошлой наши встречи уже давно не болели, лишь отдирать слой за слоем присохшие из-за сукровицы бинты было неприятно. - Не беспокойся, когда единственный раз меняла бинты вспоминала тебя очень нехорошими словами, - выплюнула я, не скрывая презрения - совсем не больно, кудряшка. За себя переживай больше, а то у меня сомнения появились на твой счёт. Немного поёрзала, используя секундное замешательство клоуна, и стиснула зубы, резко ударяясь своим затылком предположительно в его лицо. Уже подумала, что это помогло, но выпутавшись из хватки, успела только ойкнуть. Арлекино с большим энтузиазмом схватил мои запястья и потянул вперёд, прижимая к стене. Я видела, как его зрачки угрожающе сузились и совсем стали похожи на звериные, уголки губ неестественно изогнулись вверх, отчего улыбка казалась безумной. Горячее дыхание заволокло все моё естество. Слишком близко. - Ох зря ты так, куколка, я ведь могу и не сдержаться, - агрессивно прохрипел он, вперившись в меня немигающим взором и облизнувшись раздвоенным языком, - так быстро даже Пьеро не выводил меня. А ты хороша. Почему бы мне не повеселиться тоже? Ты же не против, ммм? Меня парализовало от его слов. Контекст был ясен, как голубое безоблачное небо жарким летом. Мне стало страшно за свою шкуру и последние нервные клетки. Неприятная дрожь прошлась вниз по позвоночнику. Арлекино наслаждался ужасом и пылающей ненавистью в чужих глазах, чувствуя полный контроль и вседозволенность, которые затмили всё остальное. 《Была не была, идём ва-банк.》 - Послушай, я не верю, что тебя так заводит насилие. Чёрт, но что с тобой не так? Почему почти в каждой твоей реплике я слышу имя Пьеро? Ты им одержим? Так иди и поразвлекайся с ним. Оставьте вы все меня в покое! В горле саднило от обиды и недовольства. Из-за действий этого клоуна в зелёном стало только хуже. Невысказанным чувства сдавили голову медным обручем, так и норовили вылиться слезами, которые уже предательски застилали глаза. Арлекино неожиданно дернулся и отстранился. Я увидела, как его оскал пропал, а изумрудные глаза удивлённо бегали по моему лицу в неверии. Непривычный звон колокольчиков на колпаке разрезал абсолютную тишину. Клоун медленно отпустил мои затёкшие запястья, которые уже ныли, и провел аккуратно коготками по щеке, стирая слезы, и притянул вновь к себе, оплетая одной рукой талию. Каждое движение было переполненно учтивостью и нежностью, резко контрастирующей с ядовитым амплуа известного всем Арлекино, которое он демонстративно выставлял на показ. Мгновение спокойствия в буре колких издевок и презрения - вот чему я сейчас несказанно рада, но резкая смена настроения напрягала. В хищном прищуре я разглядела удовлетворённость и понимание. - Бедная, неужели тебя Пьеро так сильно обидел чем-то, расскажи мне, куколка, - уже тише проворковал бархатным голосом клоун, невесомо поглаживая мои бинты на боку, словно гипнотизируя, - я внимательно слушаю. Нежность, с которой он касался кожи пьянила, прикосновения к заживающим царапкам пускали табун мурашек. Моё тело отзывалось теплом на все дествия, дыхание стало поверхностным и немного рваным. Стоило вспомнить его раздвоенный язык, как пульсация завибрировала где-то внизу, и жар на щеках вспыхнул с новой силой, только уже далеко не от страха. 《 Черт, черт, черт. Не так, клоун педальный, не по тому сценарию идёшь! 》 - Куколка, ты вся горишь, - прошептал он в шею, - твоя кровь не врёт в отличии от ротика, так что можешь даже не стараться обмануть зов тела. Тебе же интересно узнать, что я могу сделать, - хихикнув от приятной мысли о марионетке в его руках, Арлекино посмотрел девушке в глаза, поднес к расплывшейся улыбке руку и раскрыл пасть, из которой выскользнул в полутьме зелёный язык, разделенный в начале на два самостоятельных отростка, удовлетворенно урча от моей реакции. Он облизнул свои когти, наслаждаясь дрожью и жаром, которое не скрывало человеческое тело. - При других обстоятельствах я бы попробовал нечто более вкусное, чем соленые слёзы. Они безусловно приятно тают на языке, но меня заинтриговало другое. Позволь мне... Я поспешила перебить Арлекиино, пока он не предложил что-то максимально абсурдное. Мне срочно нужно попытаться вернуть контроль над собой: - Ты проигнорировал мои слова ранее. Чем плакаться тебе в жилетку, давай лучше я выскажу свои сомнения на твой счёт? - спросила, упирая руки ему в грудь в попытке увеличить расстояние и убрать интимность, которой рьяно пытается добиться клоун, - я безусловно обескуражена твоей галантностью в вопросах, связанных с Пьеро, но в неожиданное перевоплощение тыквы в карету не верю. Впрочем, твое поведение можно легко объяснить. Мерные поглаживания бинтов на талии прекратились так же неожиданно, как и начались. Нескрываемый интерес в непринуждённой полуулыбке и красивом разрезе глаз цвета первой зелени в глухих лесах цеплял и заставлял плавиться воском в умелых руках, вернее когтях. Давление на талию чуть ослабло, отчего выровнять дыхание стало намного проще. - Чтож, заинтриговала. Попробуй, раз так хочется. Посмотрим, хватит ли смелости маленькой пташке щебетать перед гадюкой. Немного прочистив горло, я попыталась расслабиться и взяла ладони Арлекино. Они были тёплыми, а мои уже успели замёрзнуть, наверно от нервов, их уже было очень мало. Бегущие по периферии сознания мысли стали кристально ясными и четкими, оставалось лишь молиться, чтобы стоящий в немом ожидании клоун не вырвал мне кадык за то, что я собиралась сказать. Его хищный прищур и едкая улыбка наводили на мысли о моей роли, которой он грезил в прошлое знакомство. Он же сделал вид, будто совсем не замечает её маленьких пальцев, которые осторожно оглаживали перчатки, притуплённого взгляда, направленного на его мерно вздымающуюся грудь. В голове крутились колкие высказывания, пошлые шутки, однако он был заинтригован направлением её умозаключений. Сначала, когда Пьеро только встретил эту смертную, он лишь отфыркивался на долгие отлучки собрата по крови, не придавая большого значения. Однако каково было его удивление, эта мелочь так сильно приглянулась Пьеро, что не поиздеваться над ним было выше сил и терпения Арлекина. В его глотке застыло шипение, истошно клокочущее, ладони противно сводило от её касаний, хотелось отодвинуться и не дать волю животной сути, что сейчас требовала от вечного голода крови. Кожа девушки источала терпкий медово-острый аромат, будоражащий в нем нечто темное, скрываемое за семью печатями и освобождаемые только в моменты горечи. Горести, подстрекаемой неутоленной жаждой. Сам по себе зелёный клоун не тактильный, избегает всеми силами тесного контакта. Арлекино - независимый, ядовитый и недосягаемый. Давно его не выводила на яркие эмоции обычная смертная девушка. - Я, конечно, в первую встречу была напугана, признаю, но в попытках понять, отчего все эти события, связанные с вашим цирком, кошмарят меня эту неделю, пришла к мысли, что, - попрощавшись со своей жизнью и теплым чаем, который уже остыл, продолжила, - тебе не безразличен Пьеро. Да, я совершенно мало о вас знаю, так как вы вместе работаете, наверняка, очень долго. Стоило мне спутаться с Пьеро, так мигом ты появился, украл меня, связал у себя в шатре, и первым делом завёл разговоры о нем, словно ты ревну... Эта догадка осенила меня слишком поздно, слова уже слетели с языка. С неким ужасом осознания взглянула на клоуна. Тот тяжело дышал, грудная клетка вздымались и опускалась с тихим остервенением, зрачки расширились. Арлекино медленно отходил от меня, сдавая позиции. - Я вижу всё, Арлекино. Пойми, виновата здесь не я. И ты это знаешь. Причинив боль мне, легче не станет, устранение меня не станет решением твоих проблем, - я с неким детским восторгом продолжала речь в попытке залезть в зелёному шуту в голову, осознавая все последствия, но даже не пытаясь остановиться, - я буду молчать, обещаю. Никто не узнает об этом разговоре. Мне искренне хочется верить, что твои душевные терзания подойдут к концу. Жестокость не может быть вечной твоей спутницей, ведь все живые существа жаждут признания, внимания и любви. Топливом твоей ярости является Пьеро, верно? Меня он сильно обидел, но я на него не сержусь. Так что вы оба! Разберитесь друг с другом! И без меня, пожалуйста. Я смертельно устала от этих эмоциональных качелей. Тишину комнаты разорвал безумный хохот Арлекино. Он к концу моей речи уже успел отойти от перманентного шока и заинтересоваться девушкой, её внутренним миром с странными, но бьющими прямо в цель суждениями, и внутренностями, конечно. - Дорогая, ты просто восхитительна! - безудержный смех лился из открытой пасти, - такая прыткая и проницательная, да и умом не обделена, я польщён. Он подошёл вплотную и обдал горячим дыханием мою макушку, сверля в темноте изумрудными глазами, пока руки легли на мои плечи. - Неужели ты подумала, что я так просто открою перед тобой все карты, у меня в колоде ещё есть козыри, не кичься королем. Острее, ярче и желаннее любви есть только ненависть, что сжигает все мосты и поглощает целиком, оставляя только тлеющие угли. Не сравнивай меня - вспепоглощающе пламя - и мелкие угольки, страдальчески пытающиеся согреть тебя. Мне плевать. На тебя, Пьеро и всех! Его вибрирующее от гнева естество пугало и завораживало одновременно. Такой прекрасный в своей мнимой независимости и свободе, едкий как отравляющий газ и привлекательный в своей слабости, которую мне удалось обнаружить. - Арлекино, я принимаю твои чувства. Изливай на меня свой огонь, я способна его выдержать. Видишь, твоя ненависть тоже жаждет признания. Ты не можешь этого отрицать. Так что вперёд. 《 Боже, что я делаю?! Опять выкладываю свою глупость на стол. Черт, мне звездец!》 - Прости, Арлекино, я не специально. В следующее мгновение у меня дыхание спёрло. Чуть выше колена по внутренней стороне бедра я почувствовала скольжение чего-то тонкого, мокрого и очень длинного. На моем лице открыто читалась паника. Арлекино сцепил мои руки и завел за спину, блаженная улыбка будто стала высеченной на белоснежном мраморе маски, расширенные зрачки улавливали каждое мимолётное изменение мимики. От него веяло опасностью и сладостью близости. Он хранил полное молчание, казалось, его сознание трещало по швам, а он вправду метался между желанием придушить и проникнуться ею. Клоун не понимал, что он чувствует сейчас. В душе разливалось тепло, которое обычно приписывал хищной удушливой твари в глубине души, однако грань, сверкнувшая в голове, все же была смертным приговором. Сердце трепетало от сказанных слов. Он сдерживался, пытаясь отогнать мысли о той, что так же силилась принять весь яд, разъедающий сердца всех вокруг. Это было просто невыносимо. Тяжёлый занавес прошлого слегка был отдернут, лавина скрытых воспоминаний выплеснулась на бедного Арлекино. Боль, ужас и вязкое отчаянье вперемешку с нежностью и хрупким обещанием. Я видела как стержень, на котором держалась личность, отвергающая любую привязанность, трещит по швам. Впервые мне он показался потерянным. Испуганным собственными мыслями. Дрожь от холодных отростков, которыми Арлекино меня оплетал, прошлась по позвоночнику. - Успокойся, пожалуйста. И можешь убрать это нечто? Мне щекотно. Я соврала, мне не щекотно. Было извращенно приятно, это будоражило и сводило с ума. - Дорогая, я слышу твое сердце, оно никогда не врёт. Тебе приятно и хочется большего. Прошу, не противься. Только скажи да. Мне большего не нужно, - утробно прорычал Арлекино, хотя это больше было похоже на просьбу, немую мольбу о снисхождении. Он уверенно лизнул открытый участок шеи, заставляя меня чуть прогнуться в спине. Его шершавый раздвоенный язык путал все ориентиры, доставляя приятное ощущение жжения после. Он нежно сжимает талию под рубашкой, освобождая мои кисти рук и коготками вырисовывая на коже рисунки. Я таю воском от его тепла, приятно растекающемуся по груди и животу. Тем временем мокрые отростки, похожие на щупальца, блуждают по талии, поднимаясь к груди, трепещущей от этих ласк, сжимают сильно и резко, отчего я выгинаюсь навстречу сильнее. Страшно быть изнасилованной, но мне кажется, здесь вина полностью на моих плечах, и от этого понимания хочется освободиться, но приносящие удовольствие путы лишь сильнее сдавливают тело, заставляя покрыться румянцем. Я попыталась остановить это безумие, взяв в свои ладони лицо Арлекино. Он невидящим взором уставился куда-то в шею и тяжело дышал. Вновь я не понимаю, что мне делать. Страх, издевательское наслаждение и отчаянье окутывают нас, погружая в транс слепого влечения. 《 Мне кажется, он хочет принятия, но из-за своего горя боится быть отвергнутым, все время копил эту боль, а теперь его платину уносит течением. А я стою на берегу в молчании, готовая принять его всего. Полностью оголенным в своих печалях. Это неправильно. Все это...》 - Арлекино, - поглаживаю его холодные щеки, - я вижу тебя. Всё хорошо, с тобой все будет хорошо. Ты обижен, растоптан. Это я предполагаю, но знаю точно одно: рядом со мной ты можешь быть собой. Любым, сильным, слабым. Я приму это. Арлекино расслабился и прикрыл глаза. Теперь на мне был вес его далеко не худощавого тела, вместе мы скатились вниз по стене. Щупальца исчезли с бёдер и груди, позволяя полноценно вдохнуть прохладный воздух. Я оглядела тело клоуна, что сейчас расположилось меж моих ног, темная кудрявая голова, до этого момента лежавшая на ладонях, уткнулась мне в талию. Такими интимными встречи не были в моей жизни никогда. Второй раз видимся, а таким страшным и волнующим, учтивым и в то же время резким я никогда не видела человека. Стоит задаться вопросом, а точно ли они с Пьеро люди? Нечеловеческая сила, мраморные холодные маски и щупальца... 《 Сегодня я видела достаточно. Для психиатрической клиники так точно. 》 Я аккуратно провела по кудрявым волосам, накручивая локоны на палец, и спросила шёпотом: - Все хорошо? Как себя чувствуешь? Ты меня напугал. В свой живот услышала недовольное рычание и когтистые руки обвили талию, притягивая ближе. Меня накрыло приятное чувство, которое не было похоже ни на что ранее мною испытанное. Нежность к тому, кто обещал расчленить из ревности. Всепоглощающее принятие, которое точно ведёт меня по тонкому острию ножа. 《 Какого черта я влезаю в это все? Разве в жизни адреналина мало? Похоже на то... нет я просто полная-мать Тереза-дура.》