Пролог

Мартовское солнце припекало, от его тёплых лучей хотелось спрятаться в тени деревьев, однако их ветви всё ещё были пусты и не способны подарить желаемую прохладу. Гермиона поморщилась, чувствуя, как капелька пота скользит по изгибу позвоночника и впитывается в шерстяную ткань юбки: ощущение не из приятных. Она поправила прядь волос, спадающую на лоб, тыльной стороной ладони, скользнула взглядом по однокурсникам: занятие по гербологии проводили для всего восьмого курса сразу. Стоит сказать, что для этого года стало обычной практикой обучать их, послевоенных, на совместных занятиях: количество однокурсников Гермионы сильно сократилось… Кто-то не пережил Битву за Хогвартс, кто-то так и не пришёл в себя, кого-то ни в какую не пускали родные, собственно, у всех были свои причины, все сделали свой выбор. Гермиона вот вернулась, чтобы получить положенный ей диплом и закрыть гештальт. Она искреннее полагала, что только с заветными двенадцатью «превосходно» сможет полноценно ощутить себя взрослой, да и привычная школьная обстановка медленно, но верно приводила в норму её потревоженную войной психику. — Дорогие студенты, — голос профессора Спраут был усилен Сонорусом. Она касалась сморщенной шеи кончиком волшебной палочки, подцепив ею широкие ленты неизменной шляпы. — Сегодняшний день как нельзя лучше походит для сбора молодых побегов диких водяных лилий. Как вы знаете, именно сейчас, ранней весной, сбор частей этих растений абсолютно безопасен, но есть нюанс. Кто озвучит его? Гермиона подняла руку и поймала одобрительный взгляд профессора. Улыбнулась. Такая обыденная вещь, как ответ на уроке, действовала на мозг успокаивающе, вызывала ассоциации с первыми годами обучения, успехами и похвалой, красной нитью протянувшейся через все курсы Хогвартса. Гермиона подмечала, что с каждым днём ей становится лучше ментально. Ночные кошмары остались в прошлом, дрожь всё реже охватывала тело, бессонница больше не была её заклятой подругой. Еженедельно совы приносили ей крупицы хороших новостей из больницы имени Святого Мунго: колдомедики усердно работали над возвращением памяти её родителям. Процесс обещал быть долгим, но успешным. Словом, Гермиона наконец-то наслаждалась спокойным и размеренным течением собственной жизни. — Нюанс заключается в том, — начала она, сомкнув руки за спиной и перекатываясь с пятки на носок, словно взволнованная первокурсница на первом в жизни экзамене, — что эти побеги растут подо льдом Чёрного озера. В местах их скопления лёд заметно темнее, потому что там он наиболее тонкий и хрупкий. Чтобы собрать побеги, нужно аккуратно удалить эту часть льда, затем без помощи магии сорвать побеги и очень быстро поместить их в чистую воду, поскольку на воздухе они теряют волшебные свойства, — Гермиона старалась говорить неторопливо, степенно, как и подобает девушке её возраста. Каждое её слово сопровождалось одобрительными кивками преподавателя. — Десять очков Гриффиндору за столь содержательный ответ! — воскликнула профессор Спраут. — Как всегда великолепно, мисс Грейнджер! Гермиона благодарно улыбнулась, прижав ладони к груди. — Спасибо, профессор! — она только успела подумать о том, что жизнь совершенно точно налаживалась, как… — Десять баллов за неполный ответ, профессор? — Простите? — Спраут повернулась к говорившему. Хорошее настроение разлетелось тысячей осколков льда и упало к её ногам. Конечно же всё не могло идти настолько гладко. Первого сентября, примеряя в своём купе новенькую мантию с вышитым на груди зачарованным гербом Гриффиндора (миниатюрный лев разевал пасть и перебирал передними лапами), слух Гермионы был нагло потревожен голосом, слишком манерно и знакомо растягивающим гласные. Тогда она ещё вздрагивала от каждого шороха, везде подсознательно искала опасность, потому замерла, прислушиваясь, не в силах поверить в то, что ей предстоит учиться бок о бок с ним, оправданным, но всё же пожирателем смерти. Воспоминание о пытках в стенах его дома ярким языком пламени полоснуло по сознанию, но быстро потухло под натиском других, более ценных, положенных в основу его оправдательного приговора. Драко Малфой, не сумевший подобрать не оскорбительных слов, чтобы предупредить её об опасности на чемпионате мира по квиддичу. Драко Малфой, отводящий беспомощный взгляд во время её пыток. Драко Малфой, бросивший Гарри волшебную палочку в разгар Битвы за Хогвартс. Она дала свидетельские показания в его пользу. Они все их дали — Гарри, Гермиона, даже Рон. На эту тему не было долгих рассуждений на кухне в «Норе», к согласию в этом вопросе они втроём пришли быстро. Последствием этого решения стал оправданный Драко Малфой, посчитавший необходимым закончить школу. К его чести, за прошедшие месяцы учебы она ни разу не услышала обидное «грязнокровка» в свой адрес от него. Скорее всего, дело было в наложенном на это слово табу: к нарушителю моментально аппарировали авроры и выписывали внушительный штраф, но вряд ли именно это удерживало Малфоя от порции-другой привычных оскорблений. Было что-то ещё. Итак, Драко Малфой перебил профессора, чтобы… — Ответ мисс Грейнджер неполный, — спокойно проговорил Драко, бросив на Гермиону снисходительный взгляд. — Собрать побеги без посторонней помощи вряд ли получится, поскольку есть шанс провалиться под лёд. Он уже достаточно хрупкий, а в местах произрастания побегов, как верно отметила мисс Грейнджер, совсем тоненький. Обязательно должен быть страхующий. Кроме того, дикие лилии любят селиться вблизи подземных течений и скрытых водоворотов, что делает сбор побегов ещё более рискованным занятием. Гермиона поборола желание закатить глаза: разумеется она знала об этом! Мерлин и великие маги, да каждый, кто знал о месте произрастания диких лилий и наиболее благоприятном периоде для их сбора, был способен сложить два и два, чтобы понять, что без страховки тут не обойтись! — Ох… очень хорошо, мистер Малфой, десять баллов Слизерину, — профессор Спраут натянуто улыбнулась ему и вновь приложила к горлу кончик своей волшебной палочки. — Итак, студенты, уверена, все слышали совершенно точные ответы мисс Грейнджер и мистера Малфоя. Сбор побегов действительно опасен, потому сейчас вы разобьетесь на пары и будете страховать друг друга с помощью магии. Алгоритм действий следующий: один студент остаётся на берегу, накидывает на своего партнёра магическое лассо и внимательно следит за его перемещением по льду. Второй студент находит место произрастания побегов, осторожно ломает корочку льда, обязательно без помощи магии извлекает несколько побегов и помещает их в колбу, — при этих словах профессор Спраут взмахнула волшебной палочкой, и перед каждым студентом завис небольшой закупоренный пробкой сосуд с прозрачной жидкостью внутри. — Затем студенты меняются местами. Всё понятно? — нестройный гул голосов выразил согласие. — Разумеется, я также буду страховать вас, — Спраут обвела притихших студентов взглядом. — Не бойтесь вы так, на моей памяти ни один урок по сбору побегов диких лилий не кончился чьей-нибудь пневмонией или простудой из-за переохлаждения, у всех всё получалось — получится и у вас! Разбивайтесь на пары, у вас несколько минут! И приступим, — профессор Спраут промокнула лоб платочком и глубоко вздохнула. Гермиона огляделась в поисках достойного партнера. Был бы здесь Гарри… но они с Роном уже вовсю познавали прелести аврорской службы, только пообещали Гермионе, что обязательно сдадут экзамены экстерном. Ожидаемо все стремились выбрать себе в пару друга или представителя своего же факультета. — Рискнем, Грейнджер? Гермиона обернулась и поймала взгляд Малфоя. Его глаза были так похожи на обманчивый мартовский лёд… Он приподнял брови, чуть склонив голову набок, будто бы повторив свой вопрос невербально. Ветер играл с короткой прядью светлых волос. Вряд ли он причинит ей зло на глазах у всех, ведь так? Так. Тем не менее, Гермиона не спешила соглашаться. — Почему я? — чуть нахмурившись, спросила она. Малфой обречённо вздохнул. — Очевидно же, что всё дело в уровне владения магией, — Драко сложил руки на груди и слегка усмехнулся. — Я наслышан, Грейнджер, о как минимум двух случаях успешного применения тобой заклинания Аресто моментум. Думаю, ты точно не позволишь мне уйти под лёд. Гермиона пожала плечами и поборола желание приложить ко лбу ладонь на манер козырька: солнце слепило. — Профессор Спраут не позволит, — глубоко вздохнув, произнесла Гермиона. — А что насчет тебя? Вдруг ты меня утопишь? — Профессор Спраут не позволит, — повторил за ней Малфой с беспечным видом. — Ну так что? Гермиона вновь окинула взглядом берег озера и с неприязнью отметила, что все уже разбились на пары и с любопытством наблюдали за их диалогом. Первым спокойным диалогом за прошедшие восемь лет… — Хорошо. Иди первым, — Гермиона поудобнее перехватила кончиками пальцев волшебную палочку и кивнула в сторону кромки скованной льдом воды, к которой уже медленно шагало несколько студентов. Она взмахнула палочкой, и из её кончика вырвалось серебристое лассо, тут же обвившее торс Малфоя. Она и ещё около дюжины студентов остались на берегу. Вслед за идущими на сбор побегов тянулись нити заклинания-лассо, будто бы поблёскивающие в свете солнца. Студенты шли по льду медленно. Профессор Спраут просила всех не заходить слишком далеко: дикие лилии росли в основном близко к берегу, но даже здесь глубина была значительной. Гермиона смотрела в спину Малфоя, продолжая сжимать волшебную палочку и контролируя заклинание. По соседству с ней удерживал фокус внимания на лассо и партнёре Невилл, и Гермиона вдруг осознала, что даже не подумала предложить ему встать в пару, хотя Невилл давно зарекомендовал себя как способный маг. И чего она только ждала, почему растерялась? Девушка перевела взгляд на остановившегося Малфоя и напряглась: он как раз делал лунку для сбора побегов. Его движения казались хирургически точными и выверенными, будто бы Драко уже не первый раз собирает такие побеги… А с чего она взяла, что это действительно не был его дебют в данном вопросе? Через несколько минут Драко ступил на твёрдую почву, удерживая в руках свою колбу с сине-бурыми побегами внутри, и Гермиона испарила ставшее ненужным лассо. Сердце неприятно сжалось в груди, когда магическое лассо Малфоя обвилось вокруг её талии. Оно оказалось золотым, и Гермиона подумала, что в этом есть своя ирония: её лассо для слизеринца мерцало серебристым. Гермиона нащупала в кармане мантии колбу и, кивнув Малфою, уверенно зашагала к озеру. Она осторожно поставила ногу на припорошенный снегом лёд и проследила взглядом дорожку следов, оставленных Малфоем. Подумала, что идти этим путём будет безопаснее, ведь он уже проверен Драко. — Хорошо… — выдохнула Гермиона, поставив рядом вторую ногу. — Спокойно… И она медленно двинулась к ближайшему тёмному пятну на льду. Гермионе пришлось чуть развести в стороны руки, чтобы удерживать равновесие: её весенние ботинки были на небольшом каблучке, отчего про устойчивость на льду можно было забыть. Она буквально семенила к своей цели, ощущая, как талию обнимает магическое лассо, вот только спокойнее от этого не становилось. Лёд скрипел под ногами. Ближайшее тёмное пятно оказалось пустой полыньёй, и Гермиона вынужденно двинулась дальше мелкими шажками. Ей повезло: под хрупким слоем льда в следующей лунке нашлись заросли побегов диких лилий. Гермиона осторожно присела у лунки, протянула руку, чтобы сорвать побег… и улыбнулась, когда опустила сине-бурый упругий стебель в свою колбу. Она двинулась назад уже более уверенно, храня на губах лёгкую улыбку. Как оказалось, все уже закончили с выполнением задания: им повезло отыскать побеги в ближайших к берегу лунках, Гермиона же ушла чуть дальше вглубь озера. Она сама не поняла, как это произошло. В какой-то момент раздался громкий хруст, тот самый звук, с которым ломается весенний лёд на реке, а дальше в тело будто бы вонзили тысячу игл: Гермиона рухнула в холодную воду. Подводное течение тут же подхватило её, барахтающуюся, потянуло под лёд, о который разбивались вспышки чьих-то заклинаний. Вода залила дыхательные пути, слизистую жгло, и Гермиона схватилась за горло, неконтролируемо раскрыв рот. Перед глазами всё поплыло, и перед тем, как отключиться, она совершенно отчётливо услышала, как Малфой кричит её фамилию.