Глава 9

— Твоя дочь любезно попросила тебя переехать к нам, — сообщила Гермиона Драко, когда он пришёл на ужин два дня спустя. — Она считает, что моя комната идеально тебе подойдёт. В конце концов, там такие уютные одеяла. — Так теперь она моя дочь? — спросил он, накрывая на стол. — Что ты ей сказала? Выключив плиту, она села за стол. — Что ты храпишь, — ответила она. Он рассмеялся, помешивая соус для спагетти. — Я сказала ей, что только женатые мамы и папы живут вместе. Конечно, потом она спросила, когда мы поженимся. Твоя дочь слишком умна. Поставив ужин на стол, он наклонился и поцеловал её в щёку. — Она наша дочь, — пробормотал он. — И она идеальна. Она слегка повернула голову и почувствовала, как губы Драко коснулись её в самом нежном и коротком поцелуе. — Я скучала по этому, — призналась она, чувствуя, как краснеют её щёки. Улыбнувшись, он попытался поцеловать её снова. — Не думаю, что нам стоит это делать. Я имею в виду, ради Афины. Я не хочу давать ей ложную надежду. Хоть и неохотно, Драко согласился с тем, что любые начавшиеся отношения должны оставаться тайной, пока они не будут уверены, что это надолго. Он позвал Афину ужинать, и к тому времени, как она села за стол, её тарелка была уже наполнена. Вместо того чтобы есть, она наблюдала за родителями. Они держались на почтительном расстоянии и отказывались смотреть друг на друга. — Что вы сделали? — спросила она их. Оба отрицали свою вину. Наматывая спагетти на вилку, Афина пожала плечами. — Я вам не верю. — И когда я тебе врала? — спросила Гермиона, оскорблённая тем, что дочь ей не доверяет. — Когда ты сказала мне, что в духовке живёт злой человек, который съест меня, если я её открою, — предположила Афина. Широко раскрыв глаза, Драко уставился на Гермиону. — Она всё время пыталась открыть дверцу, пока духовка была включена, — объяснила она. — Я пыталась предотвратить травму. Но я никогда не лгала о чём-то серьёзном. Посмотрев на Афину, девочка подтвердила, что её мама права. — Тогда с чего ты взяла, что она врёт тебе сейчас? — удивился он, посыпав пасту слишком большим количеством пармезана. Она снова пожала плечами, не зная, как выразить свои чувства. — Как вы думаете, вы когда-нибудь поженитесь? — спросила она с надеждой в серых глазах, но с лёгкой грустью. — Потому что у всех детей в школе есть мамы и папы, а у меня только мама. Но их родители тоже женаты, и я этого хочу. А ты не хочешь? — Когда-нибудь, — не подумав, ответила Гермиона. Осознав, что она сказала, она попыталась исправиться. — Я просто… знаешь, возможно, я захочу это сделать, когда придёт время, если у меня будут для этого веские причины. Афина кивнула, принимая её ответ. Она молча ела несколько минут, пока ей в голову не пришёл другой вопрос. — А бывают неправильные причины? — спросила она. Гермиона посмотрела на Драко. — Ну, я знаю, что хочу быть влюблённым в женщину, на которой женюсь, — сказал он им. — Иногда люди женятся из-за денег, власти или потому, что их родители так решили. На мой взгляд, это не самые веские причины для женитьбы. Но любовь? Я думаю, что любовь — это правильная причина для женитьбы. — Ты любишь маму? — спросила Афина. Драко застонал, заметив, что на него смотрят серые и карие глаза. — Я никогда не перестану её любить, — ответил он. Он знал, что ему предстоит пройти долгий путь, чтобы Гермиона ответила ему взаимностью после всего, через что они прошли. — Но это не та любовь, которая нужна для брака, детка. Афина кивнула, как будто поняла, и вернулась к ужину. Когда она закончила, Гермиона отпустила её, и они стали убирать со стола. — Ты правда меня любишь? — спросила она, приподняв бровь. — Или это было сказано только для неё? — Я не шутил, — ответил он. — И я прекрасно понимаю, если ты не ответишь мне взаимностью. Меня не было пять лет, и у тебя было достаточно времени, чтобы вспомнить, за что ты меня ненавидела, и, возможно, найти новые причины. Неужели я так многого прошу, надеясь, что однажды ты будешь испытывать ко мне те же чувства? Вздохнув, она занялась мытьём посуды. — Честно говоря, я не могу сказать, — ответила она ему. — Как бы ни было приятно, что ты вернулся, я не готова вернуться к нашим прежним отношениям. Хотя снова поцеловаться с тобой было приятно. Ухмыляясь, как кот, поймавший канарейку, он подошёл к ней. — Да? Думаешь, мы могли бы повторить это? — спросил он. Вместо ответа она протянула ему кухонное полотенце и тарелку и велела вытирать посуду. — Ради Афины нам нужно быть осторожными, — заявила она. — Не стоит целоваться у неё на глазах, держать меня за руку или как-то прикасаться ко мне. Она надеется на полноценную семью, а я не готова к браку. Я не хочу, чтобы она забегала вперёд или питала ложные надежды. Мы не можем знать наверняка, сложатся ли у нас отношения. Пять лет назад половина удовольствия заключалась в том, что это было запретно. Мои друзья ненавидели тебя, ты ненавидел их, магглорождённые были персонами нон грата в твоей семье, и это ещё мягко сказано. Я не хочу, чтобы она снова потеряла отца из-за того, что у нас ничего не вышло. Перегнувшись через неё, он выключил кран и взял её мокрые руки в свои. — Ты хочешь быть со мной? — спросил он. — Пока не будем принимать решение за Афину. Ты видишь нас вместе? — Да, — пробормотала она, глядя на их соединённые руки. — Но… Он поцеловал её, чтобы она не успела договорить. — Никаких «но», — сказал он. — Мы будем действовать постепенно. Мы сохраним это в тайне. Мы расскажем Афине, когда придёт время. Сделав глубокий вдох, она согласилась. — Просто… если что-то случится, не уходи, — взмолилась она. — Даже если мы не друзья, останься ради своей дочери. Он снова поцеловал её, чтобы скрепить обещание. — Значит, теперь она моя дочь? — пошутил он. — Всегда была. Всегда будет, — добавила она. Они быстро отстранились друг от друга, когда дверь на кухню открылась. — Кто готов к десерту? Папа принёс шоколадный пирог. Афина, скрестив руки на груди, переводила взгляд с одного родителя на другого. — Мам, пап, мне пять, — сообщила она им. — Что бы это ни было, я справлюсь. Что происходит? Сдерживая смех, Гермиона покачала головой. — Ничего не происходит, малышка, — ответила она. Но малышка Малфой знала, что это не так. Хитрая улыбка, которой обменялись её родители, не осталась незамеченной. Что-то происходило, что-то, о чём они не хотели ей рассказывать, но Афина была полна решимости узнать их секрет.