Глава 1

Утро в центре зимнего Нью-Йорка ощущалось как сказка. А в доме за тридцать три миллиона долларов оно и было сказкой.   Проснувшись раньше Чимина, Изабелла несколько минут лежала и смотрела на потолок над ней, кажущийся бесконечным. Лепные рамки замыкали пространство, пухлые ангелочки в углах держали каменные свитки, а хрустальная люстра, расположенная в центре, отражала утренний свет, льющийся через окно.   Сегодня снега не было, но судя по обмотанным шарфами людям, снаружи было холодно. А судя по укутавшемуся едва ли не с головой в одеяло Чимину и в доме было прохладно.   При первом же взгляде на жениха в глазах Изабеллы появились сердечки, а губы сложились в радостную улыбку.   Чимин прилетел из Парижа ещё прошлым вечером, но Изабелле не хватило тех нескольких часов, что они провели вместе за ужином в Le Bernardin с изысканной французской кухней, которую её жених просто обожал, и в доме её родителей. После приезда Чимина папа ограничился несколькими вопросами о делах во Франции, уже через каких-то двадцать минут ретировавшись в свой кабинет с мини-гольфом, но вот мама не отходила от них весь вечер, требуя перекусить ещё и с ней, потому что «шеф-повар обидится», посмотреть вместе какое-то странное артхаусное кино, потому что «его уже все посмотрели», и уделить ей время, потому что «после женитьбы некогда будет».   Стоит отметить, что дома также была младшая сестра Изабеллы — Мэи, — но на ней мама не акцентировала такого внимания по той простой причине, что её никакой красивый парень не собирался похитить в ближайшие несколько месяцев. К счастью, Мэи было всего девятнадцать, а значит, у госпожи Чжан было ещё пару лет в запасе, прежде чем начать ревновать и её.   — Чимин, — Изабелла почти невесомо провела пальцами по его выкрашенным в тёмно-русый волосам, что ещё неделю назад были морковно-рыжими. — Чимин?    — М-м? — пробормотал он сквозь сон, улыбаясь в точности как она. — Сэби? Это не сон?.. — Изабелла, — исправила она его, легонько щипая за подбородок. — И нет, не сон. Ты в постели самой прекрасной девушки на свете. Чимин приоткрыл один глаз, лениво осматривая обстановку вокруг и не думая, что когда-нибудь привыкнет к этому ощущению «дворца». Здесь и в пригороде Нью-Йорка, где у семьи Пак-Чжан была вилла, легко было почувствовать себя каким-нибудь герцогом или виконтом из-за крученых лестниц, хрустальных люстр и знаменитых картин на каждой стене, но на деле Чимин был всего лишь непрямым наследником французского модного дома и предпочитал шик и лоск уютных парижских квартирок с видом на Сену, а не высотки Манхеттена. Единственное, что спасало его от падения в девятнадцатый век — его Пак Сэби или Изабелла, как она и её мать предпочитали. Поддевая пальцами тонкую бретельку шёлковой ночной рубашки, какие едва ли существовали в то время, Чимин обнажил плечо Сэби и немного — её грудь. Ему особенно нравилось то, что она была небольшая, легко умещалась в его ладони. А как он любил припадать к ней губами, терзая зубами чувствительные соски и заставляя Сэби рассыпаться в стонах… — С этим трудно поспорить, — успел ответить он перед тем, как притянуть девушку к себе, дотягиваясь губами до её плеча и осыпая его быстрыми щекочущими поцелуями. Изабелла на его заигрывания с утра пораньше рассмеялась. Она всерьёз намеревалась его оттолкнуть и отправить на первый этаж за завтраком в постель, но Чимин, мягко говоря, отказал ей, откидывая одеяло в сторону вовсе не для того, чтобы уйти. Изабелла и пискнуть не успела, как он усадил её на свои бёдра. Её руки оказались на его груди, кое-как удерживая равновесие, а по телу прокатилось такое знакомое возбуждение. Его усиливало ощущение внушительной твёрдости в пижамных штанах Чимина. — Вдруг мама нас уже подслушивает? — переходя на шёпот, спросила Изабелла. — Или ещё лучше — подглядывает за нами с терассы? Её подозрения не были беспочвенными, потому что у Чимина нередко появлялось ощущение, что госпожа Чжан его не одобряет и потому хочет быть в курсе всего, происходящего между ним и её дочерью, но не до такой же степени. — О, ну тогда нам стоит позаботиться о том, чтобы ей было, что слушать и что смотреть, — с лукавой усмешкой сказал Чимин. Он временно пересадил Изабеллу выше — на свой пресс, — пока немного приспускал штаны и задирал её шёлк, а дальше она сама всё сделала. Чимин не торопил, пока она ёрзала на его бёдрах, настраиваясь и разогреваясь, и тем более не торопил после того, как она оседлала его по-настоящему, с тихим шипением опускаясь на его член. Она контролировала ритм и глубину, выгибая спину и подставляя грудь под умелые руки Чимина. Одним из многочисленных его талантов было умение быстро застёгивать и расстёгивать пуговицы на моделях во время показов, и не менее хорошо его проворные пальцы справлялись с маленькими набухшими сосками. Изабелла сминала одеяло в ладонях, стараясь как-нибудь совладать со всеми этими чувствами, что охватывали её тело. Ей было то жарко, то холодно, и мурашки, вызванные перепадом температур, стекались к низу её живота, разливаясь там то ледяным океаном, то жгучим пламенем. Это длилось так долго, что в случае подслушивания мама успела бы утомиться и уйти. Возможно, именно так всё и было, потому что полчаса спустя, когда они с Чимином спустились на кухню свежие и чистые после душа и переодевания, она с несколько отстранённым видом ела приготовленные лично для неё пельмени и только хмыкнула на пожелание доброго утра Чимина. — Для нас тоже есть? — спросила Изабелла, доставая для себя и Чимина тарелки из китайского фарфора. Обычно с отцом она говорила на корейском, с мамой на китайском, а с сестрой на смеси трёх разных языков, но если они собирались всей семьёй или в гостях был кто-то, использовали исключительно английский. Мама молча подвинула бамбуковые пароварки с пельменями к старшей дочери. Там осталось как раз по одному каждого для них с Чимином. — Папа с Мэи уже завтракали? — поинтересовалась Изабелла. — Завтракали. Похватали прямо оттуда, разбегаясь кто куда после, — явно обижаясь на эту спешку и отсутствие компании за завтраком, ответила мама. — У господина Пака сегодня собрание акционеров, — напомнил между делом Чимин. — Обсуждают новый продукт на основе AI. — Медро́бота, — подтвердила Изабелла, открывая баночку чёрной икры и всю её перекладывая Чимину в тарелку, рядом с пельменями и салатом. — Мама, помнишь, я рассказывала о большой презентации, которую проводили в компании в сентябре? Мы хотим запустить интеллектуального робота-помощника для людей с деменцией и болезнью Альцгеймера. — Прекрасный проект, — поощряя восторг Изабеллы, вызванный этой темой, сказал Чимин. — Я читал об этом статью и множество позитивных отзывов к ней. Он достал для них столовые приборы и разлил по стаканам свежевыжатый апельсиновый сок. — Думаю, акции взлетят не более, чем на пять процентов, в случае успеха, — сказала госпожа Чжан. — И упадут менее, чем через полгода после запуска. Потому что кому на самом деле нужен робот, который помнит даты чужих дней рождений и записей к врачу? Для этого достаточно повесить на холодильник календарь или за те же деньги, что будет стоить робот, нанять живого помощника. Мама относилась со скептицизмом ко всем отцовским идеям, потому что, по её мнению, он тратил деньги слишком бездумно. Если бы не его альтруизм, они бы запросто обогнали того идиота, в честь которого выпускали статьи с громкими заголовками «Самый богатый человек на Земле и в космосе». — Люди имеют свойство забывать и ошибаться, — сказала Изабелла. — А наш помощник — нет. — Тогда, надеюсь, этот робот, наконец, напомнит твоему отцу о нашей годовщине, и он не будет выглядеть провинившимся идиотом в конце дня, когда придёт ко мне с букетом из тысячи роз, как это было каждый год последние двадцать семь лет. Изабелла тихонько ахнула, переглядываясь с Чимином, который тоже забыл об этом дне. Вчера они оба были слишком счастливы встрече, чтобы думать о «завтра», но после секса, в ду́ше, уже спланировали отправиться вместе по магазинам и прикупить немного подарков для детей-сирот. У Изабеллы это было любимое хобби — ходить по отделам с детской одеждой и магазинам игрушек, собирая самые лучшие подарки. — Какая же ты нетерпеливая, мама, — Изабелла принялась незаметно хлопать Чимина по ноге под столом, чтобы он подыграл. — Мы хотели сказать тебе после завтрака, но ты выглядишь такой расстроенной, поэтому я раскрою тебе маленький секрет… — Что за секрет? — женщина встрепенулась, откладывая палочки для еды и с подозрением глядя на дочь и её жениха. Пока они сидели напротив, в голову лезли только мрачные мысли. — Боже, ты хоть не беременна?! Мама задавала этот вопрос стабильно раз в месяц, причём таким тоном, словно ничего страшнее с молодыми людьми их возраста произойти не могло. Изабелла на это обижалась, а Чимин смущался. Они были в шаге от алтаря, так неужели не могли забеременеть, если бы звёзды так легли? — Нет, мам, — Изабелла задержала ладонь на колене Чимина, и он накрыл её руку своей под столом. — Секрет то, что папа попросил меня отвезти тебя в торговый центр и занять чем-нибудь на день, пока он всё подготовит. Чимин тихонько выдохнул, догадываясь, что пока Изабелла будет отвлекать госпожу Чжан, ему предстоит организовать праздничные ужин и подарки, а все лавры отдать господину Паку. В отличие от её отца, Чимин был очень хорош в подготовке романтических вечеров и сюрпризов. Даже если у Изабеллы было всё и даже больше, он находил, чем её порадовать. — Правда?! — госпожа Чжан оживилась ещё больше, мигом убирая еду в сторону. — Тогда чего же мы сидим? Давай скорее собираться и выезжать! — А я уже собрана, — сказала Изабелла, не планируя переодеваться из кашемирового свитера и длинной юбки, что доходила до костяшек. — Жду только тебя. Это были волшебные слова, которые заставили маму упорхнуть из кухни, а Чимина приобрести разбитый вид. — Поверить не могу, что ты оставляешь меня здесь, — сказал он. — Я ведь прилетел только на три дня… — Знаю, прости за это, — она повернула руку, сжимая его ладонь. — Но если папа и в этом году облажается, нам потом ещё двенадцать месяцев придётся разгребать это. Чимин кивнул, в глубине души надеясь, что хорошее настроение госпожи Чжан убережёт и его от её ярости. — А пока ты будешь заниматься ужином для моих родителей, я позабочусь об ужине для нас, — Изабелла подмигнула ему, поднимаясь из-за стола. — Как доешь, оставь всё так. Прислуга уберёт. — Хорошо. Она поцеловала его в губы, сбегая с кухни в считанные секунды, но перед выходом из дома вернулась за забытым на столе телефоном. — Новая глава «Выжжено в тебе» вышла! — сообщила она, взбудораженная одной только мыслью о том, что вернётся к любимой истории женатой пары. — Про пожарного? — перекладывая пельмени по тарелке, спросил Чимин. Эта манхва выходила уже три года, и все три года Изабелла за ней активно следила и поддерживала как отзывами, так и финансово. Как-то она даже пыталась разузнать адрес автора, чтобы в присущей ей манере задарить его дорогущими подарками. Было брошено немало сил на поиск точек соприкосновения, но, несмотря на все её связи, она так и не смогла выяснить больше официального ответа от платформы с текстом: «Автор в данное время покинул Южную Корею и пишет из-за границы». Как Чимин и ожидал, Изабелла закивала, в порыве тёплых чувств прижимая к груди телефон. — Кажется, ты рада ей больше, чем мне… — Я видела тебя всего две недели назад, а с последней главы прошёл целый месяц, — Изабелла над ним смеялась. Чимин чуть прищурил глаза, и его пухлые губы, облизанные с десяток раз за завтрак, немного вытянулись в обиде. — Это повод волноваться? — спросил он. — Или повод ревновать к этому вечно испачканному в саже парню? Изабелла старалась сохранять спокойствие, но эти слова Чимина были такими забавными и милыми, что она не удержалась и выдохнула с растроганным полустоном. — Ты ведь знаешь, что он ненастоящий? Буквально нарисованный. Так зачем тебе ревновать? — Верно. Ты вся моя. — Я вся твоя, — подтвердила она.

* * *

— Я возьму это, это и это, — мама отбирала платья, которые казались ей достаточно элегантными и праздничными для двадцать восьмой годовщины. — На примерку? — спросила работница, едва удерживая все отобранные вещи. — Нет, просто возьму. Изабелла, а ты что будешь брать? Мама никуда не спешила, по несколько раз прохаживаясь по бутику и давая некоторым вещам второй шанс понравиться. Изабелле же хватило и одного, чтобы убедиться, что новая коллекция такая себе, и что ей ничего не нужно, кроме удобного кожаного диванчика и телефона с вебтуном. Полностью погружаясь в историю пожарного Чон Чонсока и его жены Юн Суа, Изабелла проживала каждую минуту его опасной службы и их полного безусловной любви и поддержки брака. Она любила как экшен-сцены, когда Чонсок рисковал своей жизнью ради совершенно незнакомых людей, так и уютные, «семейные», когда они с Суа наслаждались часами спокойствия и проходили через кризисы и драму в отношениях. Они были такими замечательными, такими интересными, а главное живыми, что у Изабеллы иногда всё внутри сжималось от тоски и страха за них, а иногда трепетало от радости. Тревожная глава могла заставить её переживать и быть рассеянной весь день, а хорошая поднимала настроение на всю следующую неделю. — Изабелла, — мама позвала её чуть громче, но всё ещё мягко. — Выбери что-нибудь, и я тебе возьму. За то, что развлекаешь меня по папиной просьбе. Изабелле ужасно не хотелось отвлекаться от чтения, но и обижать маму тоже, поэтому она сказала ей выбрать что-нибудь на своё усмотрение. Так было даже лучше, потому что звучало как серьёзное задание, и мама с радостью принялась его выполнять, скупая для дочери половину Louis Vuitton. — Зайдём ещё в Cartier, — предвкушая примерку дорогих украшений, женщина расцветала на глазах. — Но четвёртый этаж перекрыт, — напомнила Изабелла, невольно выискивая взглядом закрытый эскалатор наверх и таблички с извинениями. Судя по шумам, что периодически доносились сверху, там что-то ремонтировали. — Тогда пойдём в Van Cleef & Arpels, — передумала мама. — Выберем что-нибудь незначительное нам и подберём подарок твоему отцу. В итоге всё вышло в точности наоборот: в качестве подарка для папы они выбрали золотые запонки за две с лишним тысячи долларов, а для себя две пары серёжек в форме цветов лотоса из белого золота и с бриллиантами, которые обошлись в восемьдесят тысяч в общей сумме. Для них это была действительно незначительная трата, но американке, что ради них закрыла весь магазин и крутилась вокруг юлой, стараясь угодить и подобрать что-нибудь подходящее, подобное и не снилось. — Может, Чимину тоже нужно что-нибудь купить? — спросила Изабелла, прохаживаясь вдоль витрин и рассматривая украшения. — Зачем? Вы ещё даже до свадьбы не дожили… Но это не мешало Чимину привозить Изабелле из Франции дорогие украшения и эксклюзивные вещи. За полтора года, что она встречалась с ним, у неё появилось двенадцать новых сумочек, двадцать новых свитеров, тридцать платьев и пять колец. Но любимым по-прежнему оставалось обручальное из белого золота с бриллиантом размером с Луну. — Но совсем скоро это произойдёт, — напомнила она матери с терпеливой улыбкой. — И ни твоё ворчание, ни врезавшийся в Землю астероид нас не остано-... Странный гул, прокатившийся по магазину, заставил Изабеллу умолкнуть и прислушаться. Было похоже на отдалённый рокот грома, но вибрация под ногами не вписывалась в то, что Изабелла знала о грозе. А в Нью-Йорке она их пережила немало за двадцать шесть лет. — Вы слышали? — мама спрашивала сразу и у работницы, и у дочери, и у носильщика, что стоял, увешанный их пакетами, у входной двери. Но мало того, что Изабелла слышала, она ещё и видела, как потолок над ними раскачивается, а с ним и люстры. Стёкла витрин задребезжали, запертые двери страшно застонали, и привычный мир вдруг накренился. До полного его падения оставалась какая-то доля секунды, и за неё Изабелла успела подумать, что к ужину они могут не успеть, подведя сразу двух любимых мужчин. А в следующее мгновение огромная балка обрушилась вниз, сбивая всех четверых с ног, и мраморный пол пустил трещину. Всё происходило так быстро. Эффект складывающегося карточного домика провалил нависающий над ними четвёртый этаж, а потом и третий. Ощущение было такое, будто молл сдавливает изнутри. И Изабеллу вместе с ним.