Часть 1

      Дазай нечасто берёт отпуск. Оно и понятно — зачем отпуск, когда и так постоянно прогуливаешь половину работы. Но иногда, очень редко, он всё же берёт неделю-другую. И в этот раз, когда понял, что состояние трупа, ментального и физического, чаем или холодной водой просто так не перебороть, позвонил Фукудзаве и отпросился на неделю.       Даже простой разговор настолько вымотал, что захотелось просто упасть и потерять сознание на всю эту неделю, но, понимая, что такой удачи ему не достичь, зашаркал в комнату и лёг на одинокий жёсткий футон.       Такое состояние всегда было чертовски выматывающим, не было сил даже на то, чтобы порезать себе запястья и провалиться в небытие от недостатка крови. Обычно Дазай лежал так днями, изредка вставая в туалет, мучался от невозможности заснуть. Бессонница убивала и изматывала окончательно, те кратковременные провалы и дрёмы лишь давили на его мозг. Голова была пуста, немногие мысли были спутанными и бессвязными. Короче, было хреново.       Где-то дня через два Дазай будто бы очнулся и слабой рукой откинул одеяло, с трудом сел. Всё тело ныло, а ноги отказывались двигаться, но он встал и нетвёрдой походкой пошёл в ванну.       Путь исчерпал немало сил. Дазай проклинал всё на свете, пока включал и настраивал воду. Затем он закатал рукава и склонил голову под струёй воды. Волосы вмиг промокли, а мужчина стал натирать их шампунем. Вода и шампунь попадали в глаза, которые очень неприятно щипали, а капли воды попадали на рубашку, оставляя неприятные ощущения. А сил было всё меньше и меньше.       Дазай, стоя враскаряку и намыливая волосы, самыми отборными словами поливал одного конкретного человека. Дело в том, что такой эпизод совсем не первый и никогда не был редкостью. В мафии он иногда проводил в этом состоянии по несколько дней каждые две недели. Если Мори просто не нравилась менее эффективная работа, то одна конкретная рыжая собачонка тявкала на самые нелогичные вещи. И тявкала она прямо на ухо, постоянно и очень громко.       Его партнёру во многом было плевать на состояние Дазая, что логично и в чём нет ничего такого, но глупый слизень очень любит чистоту. И каждый раз, когда он видел Осаму с немытыми вот уже почти неделю волосами, Чуя буквально заставлял его идти мыть голову. Серьёзно, он мог вспомнить сотню случаев, когда очухивался от своего транса из-за холодной струи воды, которая лилась на его голову, пока Накахара держал его и намыливал волосы.       Воспоминания да и ощущения не из приятных. Чуя не был нежен в этих насильственных действиях, хотя он всегда отмахивался от этого и только угрожал использовать самый щипучий шампунь. Явно мстил ему таким образом.       Но всё это продолжалось на протяжении многих лет и вошло в привычку. Хотя и не сам Дазай был причиной этой привычки, что ужасно бесило. В душе он хотел плюнуть на грязные волосы и продолжить тупо пялиться в стенку, но тело не слушалось. Дазай со злостью стал сильнее втирать шампунь в голову, больно дёргая волосы. Когда пены стало достаточно, он начал смывать её. Вода заставила закрыть глаза и ещё раз раздражённо чертыхнуться.       Смыв всю пену, Дазай выключил воду и попытался вытереть их полотенцем. Вскоре он откинул полотенце, хотя волосы ещё были влажными. Какая разница, не капало и хорошо. Дазай и так сегодня слишком много позволял этому Чуе, пусть не радуется так сильно, а то ещё его маленькое собачье сердце не выдержит. Дазай стискивает зубы, понимая, что сейчас он сам помыл голову, а не Чуя его заставил.       Осаму вышел из ванны, и тело сразу же вспомнило, насколько устало. Он упал на кровать, злость ушла, осталось только измождение.       — Этот слизень слишком сильно на меня влияет, — он горько улыбнулся и наконец провалился в сон.