Утро, рассвет, тебя со мной нет

За окном, в глубине ночи, город жил своей неумолчной жизнью. То и дело доносились отголоски его бодрствования: резкие, отрывистые сигналы машин, прорезающий тишину вой скорой помощи, уносящийся вдаль, и неотчётливый, но всепроникающий зов ночного города – смесь далёких голосов, музыки из соседних окон и гула трафика. Этот звуковой фон лишь подчёркивал контраст: в маленькой, тесной студии царила гробовая тишина, такая густая и осязаемая, словно воздух здесь не смел шелохнуться, словно помещение было заброшено на долгие годы, и само время перестало течь. Но внезапно, словно удар молнии в ясном небе или гроза, ворвавшаяся в солнечную погоду, на кровати вскочила девушка. Её тело содрогнулось, выныривая из глубин кошмарного сна, или, что ещё хуже, из слишком реального, слишком счастливого видения. Холодный пот, липкий и неприятный, струйками бежал по коже – по лбу, по вискам, по спине, оставляя озноб. Дыхание сперло, лёгкие отказывались наполняться воздухом, который вдруг стал непомерно тяжёлым, вязким, словно густой сироп. Она хватала его ртом, задыхаясь, пытаясь осознать, где она и что происходит. Глаза лихорадочно забегали по темноте студии, цепляясь за смутные очертания мебели, за знакомые, но в этот момент чужие тени. Её взгляд шарил по пространству, пока наконец не зацепился за небольшую белую таблетку успокоительного, лежавшую на кухонном столе рядом с наполовину опустошённым стаканом. Это был её якорь, её единственная надежда. Ноги едва слушались, подкашивались, но она заставила себя встать. Колеблясь, девушка подошла к раковине, дрожащими руками набрала в стакан ледяной воды и, не раздумывая, залпом выпила её вместе с таблеткой. Холод воды обжёг горло, и это стало первым реальным ощущением, прорвавшим пелену ужаса. Несколько минут прошли в мучительном состоянии дереализации – стены казались далёкими, пол уходил из-под ног, звуки города доносились как из-под толщи воды. Её собственное тело ощущалось чужим, и даже имя, прозвучавшее в голове, казалось не её. Но постепенно, очень медленно, границы мира начали восстанавливаться, и рассудок начал возвращаться. "Нужно подышать", – пронеслось у неё в голове, словно голос чужого человека. Ноги, ещё слабые, но уже более уверенные, понесли её к балкону. Попутно она машинально схватила свою любимую, немного потрёпанную кофту, что всё это время висела на спинке стула, словно ожидая этого момента. Она накинула её на плечи, ощущая привычную мягкость ткани. Дверь на балкон распахнулась с лёгким скрипом, и в лицо ударил обжигающе свежий, холодный ветер. Он обволакивал её полностью, пронизывая до костей, но вместо дискомфорта пришло облегчение, смывая остатки липкого сна и паники. Девушка прислонилась к перилам, глубоко вдыхая ночной, ещё не согретый городским теплом воздух. Она полностью погрузилась в атмосферу города – далёкие огни высоток мерцали, как россыпь бриллиантов, тусклые уличные фонари отбрасывали жёлтые пятна на мокрый асфальт, а где-то внизу, у подножия её небоскрёба, жизнь продолжала своё неспешное движение. И тут, на фоне этой безмятежной городской картины, в голове начали всплывать моменты из сна. Яркие, мучительно реальные образы: как они смеялись вместе, его глубокий, раскатистый смех, эхом отдававшийся в её груди; тепло его ладони, когда она держала его за руку, чувствуя каждый изгиб пальцев, каждый пульс; крепкие, надёжные объятия, в которых она чувствовала себя защищённой, любимой, единственной. Но жестокая реальность, подобно удару под дых, тут же обрывала эти сладкие воспоминания. В этой, её настоящей жизни, он даже не смотрел в её сторону. Его взгляд скользил мимо неё, словно она была прозрачной, невидимой. Он давно, мучительно давно был влюблён в другую, и эта истина жгла сильнее, чем любой холодный ветер. Огонь этой безответной любви, этой неизлечимой тоски, разгорался с новой силой. По её щекам, горячим от внезапно нахлынувшей боли, покатились слёзы. Они текли молча, беззвучно, смешиваясь с прохладой ночного воздуха. А над горизонтом, окрашивая небо в нежные розовые и золотистые тона, уже начало вставать солнце – предвестник нового дня, который ей предстояло прожить без него.