ГЛАВА 13 — ОСКОЛКИ

13 глава — Фёдор стоял у стола, пил чай из кружки. Облокотился о столешницу, смотрел в сторону своей комнаты. Там, на полке, стояла шкатулка. Он поставил кружку на стол и подошёл. Взял шкатулку в руки. Она была маленькая, размером с ладонь. Деревянная, с потёртой крышкой. Он открыл. Внутри лежали карты. Они были чёрные. Края потрескались, свернулись, как обгоревшая бумага. Фёдор перебирал их дрожащими пальцами. Карта Данте чуть ли не рассыпалась в пепел, едва он коснулся. Карта Куромаку была целой, но на ней, прямо через рисунок, шла глубокая трещина от плеча до локтя левой руки. Карта Пика потрескалась по краям, фиолетовый цвет поблёк, стал серым. Карта Феликса почернела с одного края, будто её жгли. Карта Зонтика была бледной, почти бесцветной,края были потрескавшие.Карта Вару треснула посередине. Карта Ромео покрылась сетью мелких трещин, как паутина. Карта Габриэля была мятой, но целой ,он просто «отключился» от всего. Фёдор смотрел на них. Не понимал. Не мог понять. — Что... — прошептал он. Он провёл пальцем по карте Куромаку. По трещине, которая шла по левой руке. Что там случилось? Что с ними произошло? Он положил шкатулку на стол. Сел. Взял карандаш. Чистый лист. Он рисовал комиксы. Он создал их. Он отвечал за них. Он начал рисовать. Сначала Пика. Фиолетовый. Властное лицо ,его ключ в руке. Потом Куромаку. Серый. Собранный. Левая рука целая. Он нарисовал её аккуратно, пальцы, ладонь. Потом Вару. Зелёный. С усмешкой. Зонтика. Бирюзовый,с испуганным лицом. Феликса. Жёлтый. Улыбчивый. Ромео. Розовый. Красивый. Данте. Красный. Спокойный. Габриэля. Коричневый. Рассеянный. Он рисовал быстро. Линии ложились ровно, краски вставали на свои места. Он не думал. Просто делал. Карты одна за другой ложились на стол. Свежие. Чистые. Целые. Фёдор отложил карандаш. Выдохнул. И в этот момент шкатулка вспыхнула. Свет был яркий, белый, он залил комнату, ослепил. Фёдор отшатнулся на стуле ,прикрыл лицо рукой. Когда свет погас, в комнате было тесно. Они появились из ниоткуда. Восемь человек в маленькой комнате. Пик стоял по середине комнаты со всеми,смотрел вдаль в окно.Только что он смотрел на руины Курограда. А теперь на обычную улицу с машинами и фонарями. Он замер. Не понял. Повернул голову. Куромаку стоял у стены. Он только что был в бункере, смотрел на карту, где не осталось союзников. Теперь он был здесь. Он опустил глаза на свою левую руку. Сжимал и разжимал пальцы. Целая. Он помнил, как её оторвало. Феликс сидел на полу на коленях. Он только что держал на руках чужого ребёнка ,прячась с ним. Он всё ещё сжимал пустые руки. Огляделся. Не понял. Вару стоял, прислонившись к стене. Он только что сидел на балконе и смотрел, как его полицеймеры бегут в атаку. Теперь он был здесь. Усмехнулся. Зонтик сидел на корточках в углу, натянув капюшон на глаза. Он только что сидел в разрушенном дворце, слушал, как Алебард предаёт Куромаку. Теперь он был здесь. Дрожал. Ромео стоял, опираясь на стену. Он только что стоял среди руин Вероны, смотрел, как его девушки плачут. Теперь он был здесь. Слёзы ещё не высохли на его лице. Данте стоял в центре комнаты, тихо, спокойно. Он только что умер на руках у Софии. Теперь он был здесь. Целый. Живой. Габриэль стоял, хлопал глазами, пытался понять, где он. Пик повернулся. Увидел Куромаку. Их взгляды встретились. В глазах Пика была ненависть. Холодная, тяжёлая. Он помнил всё. Бомбы. Куроград. Зонтопию. Перенаправление. Предательство. Куромаку жив. Крыса жива.Он только что посылал на Куроград своих солдат,не успел добить. Куромаку смотрел на Пика. В его глазах было то же самое. Ненависть. Холодная, тяжёлая. Он помнил всё. Бомбу. Его погибшие невинные люди.Фелицию. Зонтопию. Он помнил, как держал телефон, когда звонил Феликс. Как не ответил.Как не смог помочь Пик шагнул вперёд. — Ты, — сказал он тихо. — Крыса. Куромаку не отступил. — Псих, — ответил он. Пик сжал кулаки. Сделал ещё шаг. Феликс вздрогнул, отполз к стене. Зонтик вжал голову в плечи. Ромео закрыл лицо руками. Фёдор стоял у стола, смотрел на них. Не понимал. Испугался. Пик увидел его. — Ты! — он шагнул к Фёдору. — Ты!.. Фёдор отступил, упёрся спиной в стену. — Я... я... — Ты запер нас там! — Пик почти кричал. — Мы там кровью истекали! А ты сидел здесь! Рисовал! — Я не знал! — выкрикнул Фёдор. — Я не знал, что там происходит! Я просто... — Просто? — Пик схватил его за воротник. — Ты просто играл с нами? Мы для тебя игрушки?! Фёдор не мог дышать. Пик держал крепко. — Пик, — раздался голос. Спокойный. Жёсткий. Пик обернулся. Куромаку стоял в двух шагах. Смотрел на него. — Успокойся, — сказал Куромаку. Пик не отпускал. — Успокоиться? Ты говоришь мне успокоиться? — Да, — Куромаку шагнул ближе. — Он не знал. Он не виноват. — Не виноват? — Пик усмехнулся. — Ты тоже его защищаешь? Ты, который... — Я не защищаю, — перебил Куромаку. — Я не восторге от его действий,как ты. Но сейчас не время. Пик смотрел на него. Куромаку смотрел в ответ. Секунду. Другую. Пик разжал пальцы. Фёдор упал на пол, закашлялся. Пик отошёл к окну. Встал спиной ко всем. Куромаку посмотрел на Фёдора. Тот сидел на полу, трясся. — Ты должен был знать, — сказал Куромаку тихо. — Ты должен был видеть, что там происходит. Фёдор поднял голову. Глаза мокрые. — Я... я не знал. Я правда не знал. Куромаку отвернулся. Подошёл к окну. Встал рядом с Пиком. Не глядя на него. — Мы здесь, — сказал он. — В реальном мире. Ты добился того, чего хотел. Пик молчал. Смотрел на улицу. — Свобода, — сказал он тихо. — За которую мы умирали. Куромаку не ответил. Вару стоял у стены, наблюдал. Усмехнулся. Он перевёл взгляд на Зонтика. Тот сидел на корточках в углу, натянув капюшон на глаза, дрожал. — Эй, голубой, — позвал Вару. — Ты чего трясёшься? Боишься? Боишься, что сейчас опять начнётся? Что кто-то снова нападёт? Зонтик вжал голову в плечи, сжался ещё сильнее. — Алебард там остался, — продолжал Вару. — Один. А ты здесь. Как думаешь, он справится без тебя? Зонтик смотрел на него,боясь, замотал головой. — н-нет,не надо— просил он. — Пожалуйста, отойди.. Феликс сидел на полу, смотрел на свои пустые руки. Вспоминал своих людей .Вспоминал Фелицию. Вспоминал, как всё горело. Ромео стоял у стены, закрыв лицо руками. Вспоминал Верону. Вспоминал своих девушек. Данте стоял в центре комнаты, смотрел на всех. Спокойный. Грустный. Габриэль оглядывался, пытался понять. — А где... где мы? — спросил он. — Это... это реальность? А карточный мир? А... Вару повернулся к нему. — Заткнись, — сказал Вару. Габриэль замолчал. Фёдор сидел на полу, смотрел на них. На тех, кого создал. На тех, кого бросил. — Простите, — сказал он тихо. Никто не ответил. Фёдор сидел, опершись об письменный стол, смотрел на них. Феликс поднял голову. Глаза красные, опухшие. Он огляделся, будто кого-то искал. — А где... где София? — спросил он. Тишина. — София, — повторил Феликс. Голос дрожал. — Она же... она была там... одна... Зонтик, который сидел в углу, натянув капюшон на глаза, вдруг сжался ещё сильнее. Спрятал лицо в коленях, закрыл голову руками. — Сонечка... — прошептал он. Горько, чуть ли не плача. Куромаку, стоявший у окна, повернул голову. Поднял бровь. — София? — переспросил он. — Я оставил её в Сукхаватии. На данный момент там должно было быть безопасно  Фёдор поднялся с пола. Не понимал. — Что? — спросил он. — Какая София? Он подошёл к столу, взял карты. Пересчитал. Восемь. Только восемь. Никого больше. — Кто такая София? — повторил он. — Её здесь нет. Пик стоял у окна, не оборачиваясь. — Девчонка,— сказал он холодно. — Из этого мира. Попала в карточный мир. — Она... она была с вами? — Фёдор смотрел то на Пика, то на Куромаку. — Она была со мной, — сказал Куромаку. — И где она сейчас? Куромаку промолчал. Пик хмыкнул. — Погибла наверное, — сказал он. — Осталась там. Как и все остальные. Феликс дёрнулся, как от удара. — Нет! — выкрикнул он. — Она не могла! Она... — Я не знаю, что с ней, — сказал Куромаку. Голос ровный. — Я оставил её у Данте. Дальше была война. Я не мог за ней следить. Феликс закрыл лицо руками. Плечи тряслись. Вару стоял у стены, наблюдал. Усмехнулся. — Ещё одна истеричка, — сказал он. — Заткнись! — Феликс вскочил. — Ты... ты даже не знаешь... ты... — А ты знаешь? — Вару шагнул к нему. — Ты, который сидел в своём жёлтом дворце и ждал, пока его разбомбят? — Я не ждал! Я... — Ты звонил Куромаку! — Вару повысил голос. — А он не ответил! Потому что ему было плевать! Куромаку повернулся к нему. — Мне было не плевать, — сказал он. — Я не мог помочь. — Не мог или не хотел? — Пик обернулся от окна. — Ты перенаправил мое оружие на Зонтопию. Ты сделал так, чтобы мы воевали на два фронта. Ты... — Ты начал войну! — Куромаку шагнул к Пику. — Ты бомбил Куроград! Сорок процентов моих людей погибло! — Потому что ты ударил первым! Красные камни... — Я не бил! — рявкнул Куромаку. — Это был не я! Я думал, это ты! Все думали, что это ты! Пик замер. — Я хотел разрушить купол, — сказал он тихо. — Я хотел вырваться из этой клетки ,освободить всех нас.А вы все... вы были подозрительны. Особенно ты. Сидел в своём Курограде, строил планы. Я думал, ты хочешь мне помешать. — Я не хотел тебе мешать, — Куромаку говорил сквозь зубы. — Я пытался понять, что происходит. А ты взял и разбомбил мой город. — Я защищался, — Пик сжал кулаки. — Вы все были против меня. Я должен был что-то делать. — А Фелиция? — голос Феликса дрожал. — Моя Фелиция? Ты тоже защищался? Пик молчал. — Ты, — сказал Феликс. — Ты. Своими руками. Я видел. Я видел, как они бежали. Как они умирали. Я держал на руках чужого ребёнка, потому что его родители погибли. Из за твоих солдат. Пик не ответил. — А ты? — Феликс повернулся к Куромаку. — Ты слышал меня. Я знаю. Ты слышал, как я просил помощи. И не ответил. Куромаку сжал челюсть. — Я не мог, — сказал он. — Не мог? — Феликс почти кричал. — Не мог?! Я бы всё отдал! Всё! А ты... ты просто... — Хватит! — рявкнул Пик. Все замолчали. Пик обвёл взглядом комнату. Посмотрел на Феликса. На Куромаку. На Вару. На Зонтика, который сидел в углу и плакал. На Ромео, который закрыл лицо руками. На Данте, который стоял тихо, спокойно. На Габриэля, который ничего не понимал и витал в облаках. — Что мы теперь? — спросил Пик. — Будем убивать друг друга здесь? В этом мире? Тишина. — Мы уже всё сделали, — сказал он. — Мы убили. Мы сожгли. Мы предали. Что дальше? — ты*, — поправил Куромаку     Пик сделал вид,что проигнорировал его. Фёдор стоял у стола. Смотрел на них. На тех, кого создал. На тех, кого бросил. — Послушайте, — сказал он тихо. — Я... я не знал. Я правда не знал. Я думал, вы просто... просто персонажи. Я не думал, что у вас могут быть такие проблемы.. Никто не ответил. — Но теперь вы здесь, — продолжал Фёдор. — В реальном мире. Вы свободны. А карточный мир... он перезапустится. Когда вы ушли, он... он наверное сбросится. Всё начнётся заново. Он говорил быстро, будто боялся, что его перебьют. — Чистый лист ,что и был до вас.. Тишина. Вару скривив лицо,будто услышал самое тупое ,что было в его жизни. — Ты сам-то в это веришь? — спросил он. Фёдор молчал. — Не важно, — сказал Куромаку. Он посмотрел на Фёдора. — Важно, что мы здесь. И мы живы. Он перевёл взгляд на Пика. — А с остальным разберёмся потом. Пик смотрел на него. Молчал. Потом кивнул. Один раз. — Потом, — сказал он. Феликс стоял у стены, сжимал кулаки. Смотрел на Фёдора. — А София? — спросил он. — Она... она тоже перезапустится? Она будет жить? Фёдор молчал. Не знал. — Она будет жить, — сказал Данте. Все повернулись к нему. Он стоял в центре комнаты. Спокойный. Грустный. — Я отдал ей последние силы, — сказал он. — Она выжит. Она вернется  в свой мир. Феликс выдохнул. Руки опустились. — Жива, — прошептал он. — Жива. Фёдор посмотрел на них. Восемь человек в маленькой комнате. Тесно, душно, все на взводе. — Слушайте, — сказал он. — Нам надо выйти. Проветриться. Никто не ответил. — Там, на улице, есть правила, — продолжал Фёдор. Он говорил быстро, будто боялся, что его не поймут. — Нельзя приставать к людям. Нельзя шуметь. Нельзя привлекать внимание. Вы... вы должны вести себя нормально. Как все. Вару усмехнулся. — А если не будем? Фёдор посмотрел на него. — Тогда вас заберут. Или хуже. Я не смогу вам помочь. Вару хотел что-то сказать, но Пик его перебил. — Мы поняли, — сказал он. — Веди. Фёдор кивнул. Открыл дверь. Вышел первым. Клоны двинулись за ним.                                       *** Я открыла глаза. Надо мной был потолок. Белый, высокий, с лампами. Я лежала на полу, опершись спиной о стеллаж. Голова гудела. Всё тело болело. Я попыталась вспомнить, что случилось. Библиотека. Я зашла в библиотеку. Потом... потом был сон. Долгий. Страшный. Я села. Посмотрела на часы на стене. Стрелки показывали то же время. Будто я просто закрыла глаза на минуту. Я провела рукой по лицу. Потрогала щёку. Сухо. Ни крови, ни слёз. — Сон, — сказала я вслух. — Просто сон. Я встала. Ноги дрожали. Голова кружилась. Я оперлась о стеллаж, подождала. Потом вспомнила. Экзамены. Я шла на экзамены. Я выбежала из библиотеки. Я шла быстрым шагом. Надо было успеть. Надо было сдать. В голове всё ещё гудело. Я пыталась отогнать картинки. Красные камни. Бегущие солдаты. Сем на камнях. Шут с его улыбкой. — Сон, — шептала я. — Это был просто сон. Впереди кто-то закричал. Я подняла голову. На тротуаре стояла группа людей. Странных. Один в фиолетовом, другой в сером, третий в зелёном. Я остановилась. Я узнала их. Вару стоял, усмехался. Феликс рядом с ним, красный, злой. — Ты... — Феликс трясся. — Ты всё время провоцируешь! Ты... — А ты всё время ведёшься, — усмехнулся Вару. — Жёлтый, жёлтый... Феликс рванул к нему. Вару отскочил, побежал. Прямо на меня. Я не успела отойти. Вару врезался в меня плечом, я покачнулась, упала на колени. — С дороги! — бросил он и побежал дальше,даже не посмотрев на меня. Я подняла голову. Феликс бежал следом, но увидел меня. Остановился. — София? — прошептал он. Я смотрела на него. Он смотрел на меня. Глаза у него были красные, опухшие. Волосы растрёпаны. Он был... живой. Целый. Не в руинах. Не среди пожаров. — София! — закричал он. Он рванул ко мне, упал на колени, схватил меня за плечи. — Ты жива! Ты жива! — он плакал. — Я думал... мы думали... Данте сказал... но я не верил... Он обнял меня, прижал к себе. — Сонечка! Сонечка! Я не могла говорить. Не могла двигаться. Просто смотрела на него. — Феликс! — раздался голос. Фёдор бежал к нам. Схватил Феликса за плечи, оттащил. — Ты чего делаешь?! — зашипел он. — Я же говорил! Нельзя приставать к людям! Феликс вырывался. — Это София! Это... — Никакая это не София! — Фёдор оттащил его за локоть, развернул к себе. — Ты её не знаешь! Феликс смотрел на него. Потом на меня. Потом снова на Фёдора. — Но... — Никаких "но"! — Фёдор говорил быстро, зло. — Мы договаривались! Веди себя нормально! Он развернулся ко мне. Улыбнулся. Виновато. — Извините, — сказал он. — Они у меня... странные. Просто проветриться вышли. Извините. Он схватил Феликса за руку, потащил за собой. — Идём. Идём, я сказал. Феликс оборачивался, кричал: — София! София, я тебя найду! Я... —ВАРУ!—Крикнул Фёдор вару,который   стоял в стороне, усмехался. — Истеричка, — бросил он Феликсу. Фёдор догнал его, схватил за локоть, потащил дальше к остальным  Я стояла.Смотрела им вслед. Вдалеке я увидела других. Пик шёл, не оборачиваясь. Куромаку смотрел на меня. Секунду. Потом отвернулся. Зонтик шёл, опустив голову. Ромео смотрел под ноги. Данте... Данте улыбнулся. Тихо, грустно. Габриэль оглядывался по сторонам, ничего не понимая. Они уходили. Я смотрела им вслед. В голове гудело. На коленях была ссадина. Я не помнила, как упала. Не помнила, почему на мне грязная одежда. Не помнила, почему болит всё тело. — Сон, — прошептала я. — Просто сон. Я встала. Пошла к экзаменам. Но я знала. Это был не сон.

Каждая разрушенная стена открывала путь.

Каждый убитый солдат снимал печать. А он ждал. Терпеливо. И улыбался. Мир свободен. Теперь он принадлежит ему. — Шут КОНЕЦ 13. ГЛАВЫ  *КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА* Какое то..странное ощущение…