Уроки послушания.

Отойдя от него на два шага, она не поняла даже что произошло... -... Х-хозяин.. Хлопок два, уже другая щека горела... от сильного удара, она за секунду уже лежала на полу перед ним... -... Какая же ты... тошнотворная... — оскалился Эн Узи лежала на прохладном полу коридора, прижав ладонь к горящей, пунцовой щеке. В её глазах, затуманенных месяцами непрерывного приёма препаратов, застыл дикий, животный ужас напополам с полнейшим непониманием Всё ведь было хорошо. Она была идеальной. Она ждала его у порога, приготовила обед, улыбалась... Что она сделала не так?Её губы мелко задрожали, а из глаз мгновенно брызнули крупные слёзы, скатываясь по избитым щекам. Она снизу вверх смотрела на хозяина, который возвышался над ней, как тёмная, пугающая скала. Его лицо было искажено злобой и отвращением, какого она не видела уже очень давно. Слова «какая же ты тошнотворная» насквозь прошили её сломанную психику, отдаваясь невыносимой душевной болью. Для неё, превратившейся в преданного питомца, его ненависть была хуже смерти. — Х-хозяин... — удушливо, сквозь рыдания прошептала Узи, инстинктивно вжимаясь спиной в пол и пытаясь сжаться в как можно более маленький комок, чтобы не раздражать его своим видом. — Из-ви-ните... Пожалуйста... Я... Я всё исправлю... Она даже не пыталась защищаться или возмущаться. Химия в её крови и полностью уничтоженное эго заставляли её винить во всём только себя. Если Хозяин бьёт — значит, она заслужила. Значит, её улыбка была неправильной. Эн тяжело дышал, сжимая кулаки. Усталость после тяжёлого дня и скопившееся внутри раздражение вылились в эту вспышку жестокости. Ему вдруг до тошноты надоела эта её вечная, приторная покорность. Ему захотелось снова увидеть в её глазах тот самый первобытный, искренний страх, который она испытывала в самые первые дни после похищения. Он медленно сделал шаг вперёд, нависая над распластанной на полу девчонкой, и грубо взял её за футболу. — Закрой свой рот, блять, и не скули, — ледяным, пронизывающим до костей голосом процедил он. — Твои тупые объятия и этот позитив мне поперёк горла стоят... ... Весь оставшийся день в доме царила мёртвая, удушающая тишина. Узи, забившись в угол гостиной, не смела издать ни единого звука. Она даже дышать старалась через раз, прижимая ладони к распухшим, горящим щекам. Слёзы безмолвно капали на кафель. Её сломанный, отравленный препаратами разум безостановочно прокручивал одну и ту же мысль: «Я тошнотворная. Я во всём виновата. Я разозлила Хозяина». Она не вышла даже тогда, когда он ушёл в спальню. Настоящий, животный страх снова сковал её тело, вытеснив привычную игривость. Она превратилась в тень, лишь бы больше не спровоцировать его гнев. На следующий день Эн спустился на первый этаж ближе к обеду. Вид у него был по-прежнему хмурый, раздражённый и тяжёлый. Узи, караулившая каждый его шаг из угла гостиной, тут же подобралась. Пересиливая сковывающий ужас, она послушно и беззвучно опустилась на колени у стены, покорно опустив голову. Ей до безумия хотелось верить, что за ночь его злость прошла, и если она будет вести себя тише воды, ниже травы, он снова станет прежним. Эн медленно подошёл к ней. Его тяжёлые шаги эхом отдавали в её сознании. Он остановился прямо перед сидящей на коленях девчонкой и сверху вниз посмотрел на её фиолетовую макушку. — Подними рыло..— ледяным тоном скомандовал он. Узи послушно, без секунды промедления вскинула на него свои огромные, затуманенные глаза. На её лице не было протеста — только безграничная, рабская преданность напополам с немым вопросом: «Хозяин, я хорошая?» Она попыталась выдавить свою привычную, робкую улыбку, чтобы показать, как сильно она хочет угодить ему. Но именно эта попытка снова улыбнуться окончательно взбесила Эна. Ему было омерзительно видеть, что после вчерашних побоев она всё ещё смотрит на него как на бога. Вместо ответа Эн резко замахнулся и с глухим, страшным звуком вбил свой кулак прямо ей в лицо. Удар был такой силы, что голову Узи резко отбросило назад, и она затылком сильно ударилась о стену. Девчонка повалилась на бок, растянувшись на полу. Из разбитого в кровь носа и рассечённой губы мгновенно хлынула тёмная, густая кровь, пачкая её бледную кожу и воротник старой футболки. В ушах дико зазвенело, а перед глазами всё поплыло. Оглушённая и дезориентированная, она судорожно глотала воздух, захлебываясь собственной кровью. Эн лишь брезгливо отряхнул костяшки пальцев, оскалившись сверху вниз на свою истекающую кровью куклу. — Я же сказал вчера... твой тупой позитив меня бесит— процедил он сквозь зубы. — Какого хера ты мне опять улыбаешься, блять? Ты вообще страх потеряла?... Эн брезгливо окинул взглядом её неподвижное, растянувшееся на полу тело, развернулся и просто вышел из дома. Ему было абсолютно насрать на её состояние. Входная дверь тяжело хлопнула, и в доме снова воцарилась глухая, звенящая тишина. Узи осталась лежать на холодном полу совершенно одна. В ушах дико шумело, а перед глазами расплывались тёмные пятна. Густая, горячая кровь из разбитого носа и рассечённой губы продолжала медленно стекать по её щеке, капая на пол. Каждое движение отзывалось невыносимой, пульсирующей болью в голове. Преодолевая жуткую тошноту и головокружение, Узи судорожно глотнула воздух, размазывая кровь по лицу дрожащей ладонью. Встав на ноги, она направилась наверх в ванную комнату. Ей нужно было смыть с себя эту грязь и кровь, убраться на полу, пока он не вернулся, и спрятаться так, чтобы больше никогда не раздражать своего Хозяина своим присутствием. Узи стояла перед зеркалом в ванной, дрожащими руками смывая холодную воду пополам с кровью со своего лица. Рассечённая губа неприятно саднила, а нос припух, но физическая боль была ничем по сравнению с удушающим страхом внутри. Она тщательно вытерла кафель в гостиной, чтобы ни единая бурая капля не напоминала Хозяину о его вспышке гнева. Её сломанный разум, отравленный препаратами, работал по одной единственной извращённой логике: «Хозяин ударил меня, потому что он очень устал и расстроен. Я была навязчивой. Мне нужно доказать ему, что я могу быть полезной и хорошей». Мысль о том, чтобы позаботиться о нём и загладить свою «вину», стала её спасительным кругом. Она на цыпочках прошла на кухню, стараясь не шуметь ни одной кастрюлей. Узи принялась лихорадочно готовить обед. Ей казалось, что если она сделает его любимое блюдо, красиво накроет на стол и в этот раз не будет лезть со своими глупыми объятиями и улыбками, то Эн сменит гнев на милость. Она двигалась как робот, беззвучно, сосредоточенно, то и дело поглядывая на часы и вздрагивая от каждого шороха за окном. Наконец, всё было готово. Ароматный горячий обед стоял на кухонном столе. Сама Узи, решив больше не мозолить ему глаза, тихонько отошла в самый дальний угол кухни. Она опустилась на колени прямо на прохладный пол, спрятав руки в коленях и покорно опустив голову. Она собиралась сидеть так неподвижно и беззвучно столько, сколько потребуется. Главное — чтобы Хозяин вернулся, поел и перестал на неё злиться. Спустя несколько часов входная дверь открылась. По дому разнеслись тяжёлые, уставшие шаги Эна, возвращающегося домой. Эн медленно вошел на кухню. Он бросил короткий, тяжелый взгляд на Узи, которая сжалась на коленях в самом дальнем углу и даже не смела поднять на него глаза. В комнате стояла абсолютная, звенящая тишина. Никакого позитива, никаких навязчивых объятий — девчонка усвоила урок с ударом идеально. Парень молча подошел к столу, отодвинул стул и сел. Он взял вилку и принялся неторопливо есть приготовленный ею горячий обед. Фиалка сидела неподвижно, затаив дыхание. Каждое движение Хозяина, каждый стук приборов о тарелку заставляли её сердце испуганно сжиматься. Ей безумно хотелось узнать, нравится ли ему еда, прошла ли его жуткая злость, но сломанная психика намертво блокировала любые попытки подать голос. Эн доел всё до конца. Он не сказал ни слова похвалы, не оставил ни единого намека на прежнюю ласку. Парень просто встал из-за стола, даже не убрав за собой тарелку, развернулся и тяжелыми шагами ушел на второй этаж. Вскоре сверху послышался глухой стук закрывшейся двери спальни. Узи осталась сидеть в углу совершенно одна. Обед подействовал — Хозяин успокоился и больше не бил её. Для её отравленного препаратами разума это уже было огромной, выстраданной победой. Она медленно поднялась на подкашивающихся ногах и тихонько, стараясь не издать ни звука, подошла к столу, чтобы прибрать посуду и помыть кухню до блеска. Эн посидел в спальне на втором этаже, и горячая волна беспричинного раздражения наконец окончательно утихла. И теперь, он хотел расслабиться в своё удовольствие, используя для этого свою личную послушную вещь. Спустя пару часов он неторопливо спустился обратно на кухню. Узи к этому моменту уже вымыла всю посуду до блеска и теперь тихо стояла у раковины, опустив голову. Услышав его шаги, она инстинктивно вздрогнула и сжалась, ожидая нового удара, но с места не сдвинулась, покорно замерев под его взглядом. Бело-волосый подошел к ней ближе. Его лицо больше не было перекошено от злости, взгляд стал прежним — спокойным и оценивающим. Он бесцеремонно протянул руку, ухватился за её подбородок и аккуратно повернул её лицо к свету, разглядывая припухшую рассеченную губу и синяк на щеке. Лиловая испуганно затаила дыхание, преданно и жалобно глядя на него своими затуманенными глазами, в которых застыли слезы. Он грубо потянул её за подбородок вниз, заставляя Узи опуститься перед ним на колени прямо на кухонный пол. — Раз уж ты всё поняла и обед у тебя получился неплохим, пришло время для десерта...— лениво процедил Эн, расстёгивая ремень на своих брюках. — Твой Хозяин устал... Сделай так, чтобы я окончательно расслабился... Узи послушно замерла у его ног. Химический туман в её голове мгновенно заблокировал любые остатки гордости или страха перед новой болью. Тот факт, что Хозяин не ушёл, а требует её внимания, для её сломанного разума был высшим благом. Разбитая губа неприятно заныла, но она даже не поморщилась. Белобрысый спустил брюки и оголил свой член. Она преданно, снизу вверх посмотрела на него своими затуманенными глазами и послушно приоткрыла рот, готовая выполнять любой его каприз, лишь бы вернуть его расположение. Он намотал её фиолетовые волосы на руку, намертво фиксируя голову Узи, и начал двигаться — грубо, глубоко и абсолютно эгоистично. Ему было плевать на её разбитую губу, которая снова начала кровить от такого напора, и на то, как тяжело ей было дышать. Сейчас им двигал извращённый азарт. Он намеренно толкался до самого предела, жестко вбивая её голову, чтобы спровоцировать её, сломать её вчерашний обет молчания и силой выдавить из неё хотя бы один звук, стон или хрип. — Ну же, сучка, подай голос, — тяжело дыша, хрипел он, сильнее сжимая пальцы на её волосах. — Покажи мне, как тебе «нравится». Ну! Узи судорожно вцепилась пальцами в его брюки на коленях, её тело мелко дрожало от изнуряющей боли и нехватки кислорода. Из глаз градом катились слёзы, размывая кровь на подбородке. Она изо всех сил сжимала горло, давилась, задыхалась, но отчаянно пыталась сдержать любой стон, оставаясь безмолвной куклой. Парень, видя её упорное молчание, лишь сильнее разозлился от этого контраста её слёз и покорности. Он резко схватил её сильнее, и ускорился, практически лишая её возможности дышать, намереваясь во что бы то ни стало заставить её издать хоть один задушенный звук. Измученное тело Узи просто не выдержало. Защитные рефлексы сработали против её воли. Из зажатого, пересохшего горла девчонки вырвался тихий, прерывистый и полный боли жалобный хрип, смешанный со всхлипом. Капли слёз брызнули из её широко распахнутых, затуманенных глаз, пачкая его брюки. Эн, услышав этот задушенный звук, лишь победно и сыто оскалился. Этот хрип абсолютного бессилия его сломанной игрушки принёс ему высшее извращённое удовольствие. Он крепче намотал фиолетовые пряди на пальцы, заставляя её закинуть голову до предела, и сделал несколько последних, самых мощных и грубых движений, полностью изливаясь ей в глотку. Он тяжело, шумно дышал, удерживая её лицо у своего паха ещё пару секунд, пока судороги в его теле не утихли. Наконец он небрежно разжал пальцы, и Узи обессиленно повалилась боком на прохладный кафель кухни, тяжело и хрипло хватая ртом воздух. Её рассечённая губа снова кровоточила, а на шее уже проступали багровые следы от его сильных пальцев. Эн неторопливо привёл себя в порядок, застегнул ремень брюк и сверху вниз посмотрел на распластанную у его ног девчонку. Ему снова стало скучно, а её побитый и измученный вид больше не вызывал у него азарта. Пора было заканчивать этот день. Он полез в карман, достал баночку и вытряхнул на ладонь сразу две крупные таблетки своих «витаминов» — двойную дозу, чтобы она гарантированно вырубилась надолго и не раздражала его своим присутствием. — На, жри, — лениво бросил он, кидая таблетки прямо на пол перед её лицом. — И чтоб до завтра я тебя не слышал и не видел. Ползи в спальню... Узи, давясь слезами, послушно подобрала пальцами таблетки с пола и мгновенно проглотила их, даже не пытаясь запить. Преданно, сквозь пелену слёз, она в последний раз заглянула Хозяину в глаза, пытаясь отыскать там каплю тепла, после чего на подкашивающихся руках и коленях покорно поползла в сторону лестницы на второй этаж, готовая погрузиться в очередной тяжёлый, беспамятный сон. Утро 8:15 Узи медленно открыла глаза, щурясь от яркого утреннего света. Голова после двойной дозы вчерашних «витаминов» казалась свинцовой, во рту пересохло, а разбитая губа и шея неприятно ныли при каждом движении. Она повернулась на бок, но постель рядом с ней была пуста и уже успела остыть. Хозяина в спальне не было. В её одурманенной голове не возникло ни капли лишних мыслей. Прошлые обиды и боль были надёжно заблокированы химией в её крови. Она панически боялась повторения вчерашнего гнева, поэтому действовать нужно было идеально. Узи тихо поднялась с кровати, поправила свою помятую старую футболку и на цыпочках спустилась на первый этаж. В доме стояла тишина. Пройдя на кухню, она без единого лишнего звука достала сковороду, продукты из холодильника и принялась готовить. Движения её тонких пальцев были отточенными, аккуратными. Она то и дело пугливо оглядывалась на дверной проём, боясь застать его хмурый взгляд, и всем сердцем надеялась, что сегодня Хозяин будет в хорошем настроении и позволит ей снова быть его послушным, преданным питомцем. В это время в дом зашел наш хозяин. Переодевшись, он вошёл на кухню и увидел как Узи уже накладывает завтрак на тарелки. Когда он подошёл ближе, Узи испугалась и выронила пустую тарелку из рук. Осколки разлетелись по полу, от этой картины Эн злобно оскалился и ударил Фиалку по лицу. Упав на пол она судорожно начала собирать осколки. — П-простите.. Хозяин! ... Эн брезгливо и злобно посмотрел сверху вниз на то, как она, захлёбываясь слезами, ползает по полу и режет пальцы об острые куски фарфора. Её жалкий вид и дрожащий голос не вызвали у него ни капли жалости. Наоборот, этот скулёж посреди кухни взбесил его ещё сильнее. — Заткнись, блять! — рявкнул он, прежде чем Узи успела поднять очередной осколок. Он резко замахнулся и с глухим звуком снова ударил её по лицу. Узи отлетела в сторону, больно приложившись плечом о кухонный гарнитур. Несколько крупных осколков тарелки, которые она держала в кулаке, с силой вонзились в её ладонь, оставляя глубокие порезы. Новая порция крови хлынула на пол, мгновенно смешиваясь с белым фарфором. В голове девчонки дико зашумело, а перед глазами всё поплыло от резкой вспышки боли. — Хозяин... м-ммх... — задушенно, сквозь подступающую тошноту захрипела лиловая. Она распласталась на полу, прижав изрезанные, окровавленные руки к груди. Она судорожно поджала под себя колени, сжимаясь в самый маленький комок, и даже не пыталась вытереть кровь, которая теперь текла и из свежей раны на лице. Она жутко боялась, что этот удар — лишь начало, и Хозяин прямо сейчас сдержит свою угрозу насчёт подвала. Бело-волосый тяжело дышал, нависая над ней с высокомерной и злой ухмылкой, и лениво разминал кулак. Узи судорожно вздрогнула от этого ледяного, стального голоса. Приказ Хозяина прозвучал как гром среди ясного неба, мгновенно прошивая её измученное тело первобытным страхом. В её сломанной голове не было места мыслям о боли, головокружении или изрезанных до мяса ладонях. Самым страшным кошмаром для неё сейчас было ослушаться его и оказаться запертой на цепи в темноте подвала. — Да... Да, Хозяин... — захлёбываясь слезами и собственной кровью, удушливо прохрипела она. Опираясь на окровавленные, мелко дрожащие руки, Узи начала мучительно подниматься с пола. Голова дико кружилась, перед глазами всё плыло и двоилось от сильного удара, а из порезов на ладонях на кафель густо капала алая кровь. На подкашивающихся, ватных ногах, цепляясь пальцами за край кухонной столешницы и оставляя на ней бурые разводы, она кое-как выпрямилась перед ним. Фиалка замерла прямо перед парнем, опустив голову и не смея поднять на него свои заплаканные, затуманенные глаза. Её плечи судорожно вздрагивали от беззвучных слез, а руки она покорно прижала к швам старой футболки, позволяя крови свободно стекать по пальцам и капать на пол. Эн стоял вплотную к ней, засунув руки в карманы домашней одежды, и с абсолютным, сытым равнодушием разглядывал плоды своей жестокости. Эн не стал долго разглядывать её растрёпанный. Резким, грубым движением он вцепился пальцами в её растрёпанные фиолетовые волосы и без капли жалости швырнул Узи в сторону кухонного стула. Девчонка с глухим писком влетела спиной в жёсткое сиденье. От удара у неё перехватило дыхание, но она послушно замерла, боясь даже пошевелиться на месте. Кровь из изрезанных ладоней продолжала капать на её колени. Парень молча развернулся, подошёл к шкафу и с грохотом достал оттуда пластиковую аптечку. Ему было абсолютно плевать на её страдания, но оставлять свою личную вещь истекать кровью посреди чистой кухни он не собирался. Он вернулся к столу, со стуком бросил аптечку перед ней и лениво открыл крышку, доставая бинты и антисептик. — Руки вытяни.. — ледяным тоном скомандовал Эн, нависая над ней. — И сиди смирно, если не хочешь получить ещё раз... Узи, мелко дрожа всем телом и прерывисто дыша сквозь слёзы, мгновенно послушалась. Превозмогая жуткую боль в порезанных ладонях, она покорно вытянула окровавленные руки вперёд, преданно и запуганно заглядывая Хозяину в глаза. Эн вздохнул, уселся на стуле напротив неё и взял в свои ладони её маленькие, испачканные кровью руки. Вопреки ожиданиям Узи, в его движениях больше не было той бешеной ярости. Он действовал на удивление аккуратно и осторожно. Достав из аптечки пинцет и антисептик, парень сосредоточенно принялся один за другим извлекать мелкие, острые осколки фарфора, засевшие в её ладонях. Ему не улыбалась перспектива того, что его питомец подхватит какую-нибудь инфекцию или останется калекой. Узи замерла, боясь даже вздохнуть. Каждое прикосновение пинцета к открытым порезам отзывалось острой, режущей болью, но она сидела абсолютно смирно, намертво сжав зубы. Крупные слёзы продолжали беззвучно катиться по её припухшим щекам, но из горла не вырвалось ни единого писка. Она панически боялась снова разозлить его. Когда Эн осторожно вытащил последний осколок и начал бережно обрабатывать раны антисептиком. Он лишь бросил на Узи суровый, тяжёлый взгляд, от которого она инстинктивно сжалась на стуле ещё сильнее. Его лицо оставалось каменным и серьёзным. Словно не замечая её слёз, он взял плотный рулон бинта и принялся методично, слой за слоем забинтовывать её изрезанные ладони. Он затягивал марлю достаточно туго, чтобы остановить кровь, но при этом следил, чтобы повязки лежали ровно. Звонкая тишина кухни прерывалась только её прерывистым, рваным дыханием. Узи сидела послушно, вытянув руки и боясь пошевелить хотя бы пальцем. Физическая боль от тугой перевязки меркла перед сладким, вбитым препаратами чувством облегчения. Завязав аккуратные узлы на обеих руках, Эн наконец выпустил её запястья из своих ладоней и неторопливо начал собирать медицинские инструменты обратно в пластиковую аптечку. — Руки пару дней не мочить, — лениво и холодно бросил он, даже не глядя на девчонку. — Бардак на полу я уберу сам. А ты брысь отсюда. Чтобы до вечера я тебя не видел... ... Этим же вечером он куда то начал собираться. -... Хозяин?.. Он просто промолчал поправляя шарф в зеркале -... Вы куда?.. -... Скоро вернусь... не переживай... -... А.. как же ужин?... -... В кофе поем.. После этих слов он взял сумку и ушёл закрыв дверь на 2 щелчка Узи осталась стоять посреди пустой гостиной. Звук закрывшейся на два щелчка двери тяжёлым эхом отозвался в её одурманенной голове. Дом мгновенно погрузился в глухую, давящую тишину. Она опустила взгляд на свои забинтованные ладони. Ей было безумно больно от того, что Хозяин ушёл есть в какое-то кафе, отказавшись от её ужина. Её сломанная психика тут же услужливо подкинула привычную мысль: «Это всё из-за меня. Я приготовила плохой обед, я разбила тарелку, я тошнотворная. Он ушёл, потому что не хочет меня видеть». Чувство вины мёртвой хваткой сжало её измученное сердце. Она медленно прошла на кухню. Вся посуда была убрана, пол вымыт — Эн действительно сам всё прибрал после её проступка, что заставило её чувствовать себя ещё более никчёмной. Узи опустилась на колени прямо в углу у холодильника, поджав под себя ноги. Забинтованные руки она покорно положила на колени. Ей было приказано не переживать и ждать. И она собиралась выполнять этот приказ идеально. Она не прикоснётся к еде, не сдвинется с места и будет сидеть в темноте кухонного угла столько часов, сколько потребуется Хозяину для возвращения. Главное — дождаться его, встретить на пороге правильно, без глупого позитива, и вернуть его расположение. Прошёл час, затем второй... На улицу опустилась глухая, тёмная ночь, а Узи всё так же неподвижно сидела в углу, преданно прислушиваясь к каждому шороху за окном. Узи так и заснула в углу кухни, свернувшись калачиком на прохладном полу и прижимая забинтованные ладони к груди. Действие ударных доз препаратов постепенно угасало, погружая её в тяжёлый, беспамятный сон. Когда на следующее утро первые лучи солнца осветили кухню, Хозяин не вернулся. Узи проснулась от жуткого холода, сковавшего её тело. В доме по-прежнему стояла звенящая, мёртвая тишина. Она послушно просидела в своём углу весь день, боясь нарушить приказ и сдвинуться с места. Её одурманенный, сломанный разум панически крутил одну и ту же мысль: «Он бросил меня. Я разбила тарелку, я разозлила его, и он ушёл насовсем». Она не прикасалась к еде и воде, наказывая себя за «плохое поведение». Прошли ещё одни сутки. Наступил следующий день, но запертая на два щелчка входная дверь так и не открылась. Эн не появлялся. Девочка сидела на полу, обхватив голову изрезанными руками, и мелко дрожала. Сломанная психика отчаянно цеплялась за образ Хозяина, умоляя его вернуться и прекратить этот кошмар, но реальность без наркотиков уже начинала пугающе просачиваться наружу. Узи заскулила от жуткой, раскалывающей головной боли, крепче прижимая забинтованные ладони к вискам. Все эти странные, пугающие картинки в голове были лишь жутким бредом и галлюцинациями из-за того, что её тело вовремя не получило нужную химию. Без Хозяина её мир рушился, а её собственное тело начинало ломаться от отсутствия таблеток. «Мне нужны витамины... Я должна выпить лекарство... Хозяин рассердится, если я сойду с ума... Я должна быть здоровой и послушной к его возвращению», — лихорадочно застучало в её голове. Она поняла: ждать больше нельзя. Узи поднялась на дрожащих, совершенно слабых от голода ногах. Цепляясь за стены забинтованными руками, она мучительно потащила своё тело на второй этаж, прямиком в спальню. Она помнила, где Хозяин обычно держал заветную баночку. Превозмогая слабость и тошноту, Узи подошла к тумбочке, дрожащими пальцами открыла ящик и нашла препараты. Ей было плевать, что Хозяина нет рядом, чтобы выдать ей дозу. Она сама открыла крышку, вытряхнула на ладонь несколько таблеток и проглотила их. Почти сразу же тяжёлый химический туман привычно пополз по её венам, гася остатки бредовых мыслей и унимая головную боль. Рассудок снова стал чистым, пустым и абсолютно покорным. На избитом лице Узи появилась расслабленная, счастливая улыбка. Вещества вернули ей привычный покой. Она послушно вернулась обратно на первый этаж, снова уселась в свой кухонный угол у холодильника и покорно опустила голову в колени. Теперь, когда препарат действовал, она была готова преданно и беззвучно ждать своего Хозяина ещё сколько угодно. Спустя час после приёма таблеток химический туман окончательно успокоил раскалывающуюся голову, но одурманенный организм начал требовать своего. Узи сидела в углу, когда её желудок внезапно скрутило от резкой, пронизывающей боли — она вспомнила, что не ела уже почти двое суток. Жажда и голод стали настолько сильными, что её начало слегка подташнивать. Она перевела взгляд забинтованных рук на холодильник, который стоял совсем рядом. Но внутри её сломанной психики тут же вспыхнул панический барьер. «Хозяин не разрешал мне есть. Он ушёл и запер дверь. Я разбила тарелку, я плохая. Если я трону продукты без его спроса, он запрёт меня в подвале на цепь». Узи сглотнула вязкую слюну, её тело мелко задрожало от голода и страха перед возможным наказанием. Ей безумно хотелось есть, но ослушаться приказа Эна для неё было страшнее смерти. Она инстинктивно поджала колени ближе к груди, пытаясь заглушить урчание в животе, и преданно уставилась на закрытую дверь кухни. Голод в конце концов стал просто невыносимым. Живот скрутило такой дикой, режущей болью, что Узи судорожно согнулась пополам, прижимая забинтованные ладони к телу. Препараты, бурлящие в её венах, притупили страх перед подвалом, оставив лишь животную потребность выжить для своего Хозяина. «Если я умру от голода... Хозяин расстроится. Я должна поесть, чтобы встретить его здоровой», — извращённо оправдал её сломанный разум этот шаг. Она медленно, цепляясь за кроя холодильника, поднялась на ноги. Дрожащими руками Узи распахнула дверцу. Свет изнутри резанул по её затуманенным глазам. Она не стала ничего готовить, боясь устроить новый бардак и снова разбить посуду. Прямо оттуда, из кастрюль и упаковок, она принялась лихорадочно, спешно поглощать холодную еду, помогая себе израненными пальцами. Она глотала куски почти не жуя, то и дело пугливо оглядываясь на входную дверь и вздрагивая от каждого шороха. Ей казалось, что Хозяин вот-вот зайдёт и застукает её за этим постыдным, воровским занятием. Наскоро забив желудок и утолив самую сильную жажду прямо из-под крана, Узи тщательно вытерла губы и проверила, не накапала ли где-нибудь. Закрыв холодильник, она с чувством огромной вины и одновременно физического облегчения вернулась в свой кухонный угол. Опустившись на колени, она сжалась в комок, готовая понести любое наказание, если Эн узнает о её самоуправстве. Шёл третий день её вынужденного одиночества. В пустом доме по-прежнему царила мёртвая, давящая тишина. Узи сидела в своём привычном углу на кухне, обняв колени руками. Повязки на её ладонях уже потемнели и засохли от крови, а лицо из-за побоев припухло, но физическая боль её больше не волновала. Каждые 6 часов она послушно поднималась на второй этаж, брала из тумбочки таблетки и глотала их, чтобы поддерживать спасительный химический туман в голове. Без этих «витаминов» ей становилось невыносимо страшно, а под их действием её сломанный разум погружался в блаженную, тупую покорность. Она уже почти не думала о том, почему Хозяина так долго нет. Она просто ждала. Время от времени голод снова заставлял её подползать к холодильнику. Узи спешно, как воришка, хватала холодную еду прямо руками, давилась ею, а потом тщательно убирала за собой малейшие крошки. Каждый раз после этого её мучила извращённая вина перед хозяином, и она возвращалась в свой угол, наказывая себя часами полной неподвижности. Наступил четвертый день. Звук, который почудился Узи в ночной темноте, оказался лишь игрой её измученного, одурманенного таблетками воображения. Дом был по-прежнему пуст, холоден и погружен в гробовую тишину. Узи сидела на полу, прижавшись спиной к кухонной гарнитуре. Её забинтованные ладони безвольно покоились на коленях, а взгляд огромных, затуманенных глаз был абсолютно пустым и отрешенным. Дозы «витаминов», которые она послушно принимала каждые несколько часов из тумбочки на втором этаже, окончательно превратили её мысли в вязкую, однородную жижу. В её сломанной психике больше не было паники. Страх подвала сменился тупым, вечным, животным ожиданием. «Хозяин вернется. Хозяин просто занят. Я должна сидеть тихо и ждать», — монотонно пульсировало в её сознании. Время для неё потеряло всякий смысл. Она превратилась в бездушный манекен в старой футболке, который двигался только ради двух вещей: подняться наверх за очередной порцией наркотика и мелкими, пугливыми глотками попить воды из-под крана, чтобы не умереть от жажды. К еде на четвертый день она прикасаться уже не смела, наказывая себя за прошлую слабость. Она просто сидела в темноте, преданно уставившись на пустой дверной проём кухни, готовая замереть так ещё на недели, лишь бы дождаться своего единственного бога и мучителя. Наступил пятый день. Наглухо запертая на два щелчка входная дверь так и не открылась. В доме стояла всё та же звенящая, удушающая тишина, в которой был слышен лишь мерный, тихий стук капель из кухонного крана. Узи сидела в своём углу у холодильника, почти не шевелясь. Её забинтованные руки безвольно лежали на коленях, а марля на них уже совсем потемнела и обтрепалась. Избитое лицо за эти дни покрылось синяками, рассечённая губа подсохла, но девчонка не обращала на это никакого внимания. Её взгляд, устремлённый в пустоту, стал абсолютно стеклянным. Каждые несколько часов она, словно заведённый автомат, поднималась на второй этаж в его спальню, брала из ящика тумбочки таблетки и послушно глотала их. Она была идеальным, замершим в темноте питомцем, который преданно ждал возвращения своего мучителя, готовый сидеть так неделями. Но в этот день, когда она в очередной раз поднялась в спальню на втором этаже и потянулась дрожащей рукой к заветной тумбочке, её пальцы наткнулись на дно пластиковой баночки. Узи замерла. Таблетки внутри больше не шуршали. Заглянув внутрь затуманенными глазами, она увидела, что на дне осталась всего одна, последняя доза «витаминов». Препараты, которые всё это время искусственно удерживали её сломанный разум в повиновении и блокировали остатки рассудка, подходили к концу. Узи замерла, тупо глядя на одинокую белую таблетку на дне пластиковой баночки. Химический туман в её голове на мгновение рассеялся от укола паники, но извращённая рабская логика тут же взяла верх. «Если я выпью её сейчас... завтра у меня ничего не останется... Хозяин рассердится, если застанет меня безумной... Я должна приберечь её. Я должна продержаться..» — лихорадочно застучало в её сломанном сознании. Она аккуратно, стараясь не дышать, закрыла крышку и бережно спрятала баночку обратно в ящик тумбочки, словно это было величайшее сокровище. Спустившись на первый этаж на дрожащих, совершенно ватных ногах, Узи вернулась в свой привычный кухонный угол у холодильника. Отказ от дозы сразу же дал о себе знать. Спустя несколько часов её измученное тело начало просыпаться от долгого химического сна, и на неё лавиной обрушилась жуткая, невыносимая реальность. Рассечённая губа и разбитый нос отозвались острой пульсирующей болью, изрезанные ладони под грязными бинтами начали нестерпимо гореть, а истощённый желудок скрутило такой дикой судорогой от голода, что Узи согнулась пополам, утыкаясь лбом в холодный кафель. Она мелко дрожала, из её глаз безостановочно катились слёзы, капая на пол. Ей было безумно больно, холодно и страшно, но её сломанная психика продолжала цепляться за образ похитителя. Она тихо, жалобно всхлипывала в пустой темноте кухни, прижимая забинтованные руки к груди. — Хозяин... пожалуйста... вернитесь... мне так больно... Хозяин... Наступала ночь пятого дня, самая мучительная и долгая в её жизни, а последняя таблетка сиротливо ждала своего часа на втором этаже. Наступил шестой день её мучительного одиночества. Эн так и не вернулся, а наглухо запертая на два щелчка входная дверь по-прежнему оставалась безмолвной. В холодном доме стояла всё та же звенящая, удушающая тишина. Узи очнулась на кухонном полу в лучах бледного утреннего солнца. Из-за отсутствия своевременной дозы препаратов реальность обрушилась на неё со всей своей беспощадной жестокостью. Голова раскалывалась от дикой пульсирующей боли, изрезанные ладони под тёмными грязными бинтами горели огнём, а истощённое тело мелко дрожало от слабости. Из её глаз непрерывно катились слёзы. За эти шесть дней без Хозяина её мир превратился в сплошной, непрекращающийся ад. «Таблетка... Последняя витаминка... Мне нужно выпить её, чтобы боль ушла... Чтобы Хозяин вернулся и увидел меня послушной...» — лихорадочно, как за спасительную соломинку, зацепился её сломанный разум за мысль о заветной баночке на втором этаже. Превозмогая жуткую тошноту и головокружение, Узи мучительно, на четвереньках поползла в сторону лестницы. Каждая ступень давалась ей с колоссальным трудом. Опираясь на больные, дрожащие локти, она кое-как преодолела подъём и ввалилась в спальню. Она подползла к прикроватной тумбочке, дрожащими окровавленными пальцами выдвинула ящик и достала пластиковую баночку. Открыв крышку, она вытряхнула на ладонь последнюю белую таблетку. Последнюю дозу её извращённого химического покоя. Узи замерла, тупо глядя на одинокую белую таблетку, лежащую на её дрожащей ладони. В самый последний момент, когда она уже готова была закинуть её в рот, её сломанный препаратами процессор выдал пугающую, отрезвляющую мысль. «Нет... а вдруг Хозяин сегодня не вернётся... А вдруг он вернётся только завтра...» — пронеслось в её голове, заставив пальцы судорожно сжаться вокруг спасительного кусочка химии. Для её извращённой рабской логики мысль о том, что завтра она останется совсем без «витаминов» и сойдёт ума от боли прямо перед приходом Хозяина, была самым страшным кошмаром. Она обязана была сохранить эту дозу. Обязана была перетерпеть сегодняшний день, чего бы ей это ни стоило. С трудом дыша от подступающей тошноты, Узи аккуратно опустила таблетку обратно в пластиковую баночку и плотно закрутила крышку. Она бережно спрятала её в самый дальний угол ящика тумбочки, словно прятала собственную жизнь, и закрыла ящик. Спускаясь на первый этаж, она едва не покатилась кубарем со ступеней — ноги её совершенно не слушались, превратившись в вату. Отказ от дозы на шестой день обрушился на её измученный организм с новой, сокрушительной силой. Узи буквально рухнула в свой привычный кухонный угол у холодильника, поджав колени к груди и обхватив голову изрезанными руками. Физический ад вернулся мгновенно: избитое лицо пульсировало дикой болью, ладони под грязными бинтами жгло так, словно их прикладывали к раскалённому железу, а пустой желудок скручивало мучительными судорогами от истощения. Крупные слёзы градом катились из её огромных, затуманенных глаз, размывая следы подсохшей крови на щеках. Но даже сквозь этот кошмар Узи продолжала беззвучно и преданно всхлипывать в пустой темноте кухни, боясь издать громкий звук и упрямо доказывая невидимому Хозяину свою безграничную верность. Наступала ночь шестого дня. Ночью истощённый организм Узи просто не выдержал нагрузки. Она отключилась прямо на холодном кафеле кухни, погрузившись в тяжёлое забытьё, полное лихорадочного бреда. Когда наступило утро седьмого дня, сознание вернулось к ней вместе с дикой, оглушительной ломкой. Отсутствие привычной химии заставило её тело буквально выламывать изнутри. Мышцы сводило судорогами, суставы крутило, а голову разрывало от такой невыносимой боли, что перед глазами стояла сплошная серая пелена. Её тошнило, сердце бешено и неритмично колотилось в груди, а забинтованные руки крупно, неудержимо дрожали. «Всё... Я больше не могу... Мне нужна таблетка... Иначе я умру до его прихода...» — панически забилась последняя чёткая мысль. Собирая в кулак самые последние, крошечные остатки сил, Узи поднялась на коленях и ели-ели встала на дрожащие ноги. Выйдя из кухонной арки она начала медленно подниматься на 2 этаж, пытаясь удержать баланс и не покатится кубарем по лестнице. Ввалившись в спальню Эна, она из последних сил дотянулась до прикроватной тумбочки. Рука соскользнула, но Узи упрямо упала на колени и рванула ящик на себя. С трудом поймав баночку дрожащими пальцами, девчонка зубами сорвала крышку и вытряхнула на ладонь последнюю белую таблетку. Она проглотила её мгновенно, даже не жуя, и обессиленно распласталась на ковре прямо у кровати Хозяина. Она тяжело, хрипло дышала, уткнувшись лицом в ворс ковра, и отчаянно ждала, когда по венам разольётся спасительное лекарство. Спустя пятнадцать минут химия подействовала. Дикая ломка начала медленно отступать, унося с собой удушающую боль и судороги. Рассудок снова заволокло привычным, вязким химическим туманом абсолютной покорности. Физические страдания утихли, и Узи слабо, блаженно улыбнулась, чувствуя, как возвращается её извращённый покой. Последняя доза была принята. Постепенно действие последней таблетки вернуло Фиалке силы, окончательно заглушив невыносимую ломку. Тяжёлый химический туман привычно окутал её мысли, возвращая абсолютную покорность и желание во всём угождать Хозяину. Она медленно поднялась на ноги, держась за край кровати. Превозмогая слабость, Узи аккуратно подняла пустую баночку, завинтила крышку и бережно спрятала её обратно в ящик тумбочки. Она разгладила ворс на ковре, проверила, чтобы всё стояло на своих местах, и только когда комната приняла идеальный вид, смогла спокойно выдохнуть. Её избитое лицо снова украсила робкая, выученная полуулыбка послушного питомца. В этот момент истощённый за семь дней организм снова напомнил о себе диким, скручивающим голодом. Желудок жалобно заурчал. Понимая, что мёртвой она Хозяину точно не пригодится, Узи покорно спустилась на первый этаж, прямиком на кухню. Вместо того чтобы снова таскать холодные куски из холодильника, как воришка, она твёрдо решила приготовить что-то нормальное. Ей отчаянно хотелось верить, что Хозяин вернётся именно сегодня, и горячая еда на столе поможет вернуть его прежнюю милость и ласку. Забинтованные, израненные ладони неприятно ныли, но Узи аккуратно, стараясь не издать ни единого лишнего звука, достала кастрюлю и принялась за готовку, преданно прислушиваясь к каждому шороху со стороны входной двери. Узи мгновенно замерла посреди кухни, когда до её ушей донеслись эти два заветных, долгожданных щелчка. Сердце испуганной птицы забилось в груди, а по телу пробежала волна судорожного облегчения. Хозяин вернулся. Спустя столько бесконечных дней невыносимого ожидания, голода и ломки он наконец-то переступил порог. Эн, тяжело вздохнув, закрыл за собой дверь и прошёл в коридор. Он молча скинул с плеч тяжёлое пальто, размотал шарф и повесил вещи на вешалку. Узи, сидевшая на коленях, заворожённо наблюдала за каждым его мимолётным движением. В этот момент в её одурманенном последней таблеткой мозге что-то окончательно перемкнуло. Все жестокие уроки прошлых дней, панический страх перед сырым подвалом — всё это мгновенно вылетело у неё из головы, уступив место дикой, безумной тоске по нему. Ей было абсолютно плевать, если он прямо сейчас снова наотмашь ударит её в лицо до крови или сломает рёбра. Главное — он здесь. Он вернулся. Узи резко сорвалась с места и всем телом накинулась на него, намертво сцепляя израненные, забинтованные руки за его спиной. — Хозяин!.. — удушливо, захлёбываясь слезами, которые мгновенно хлынули из её огромных затуманенных глаз, разрыдалась она. — Я думала... я думала, вы бросили меня... Извините меня, извините, я плохая!.. Но, пожалуйста, больше не уходите так надолго!.. Она лихорадочно прижималась исхудавшим, избитым лицом к его груди, мелко дрожа всем телом от пережитого за семь дней ужаса. Но Эн, вопреки всем её пугающим ожиданиям, не стал яростно отталкивать её или замахиваться кулаком. Парень лишь замер на секунду, а затем из его груди вырвался тяжёлый, протяжный вздох. На его бледном лице появилась усталая, вымотанная улыбка. За эти дни он так чертовски вымотался и выдохся по своим делам, что у него просто физически не осталось сил на злость, жестокость или очередное избиение. Ему было абсолютно всё равно на её нарушенные правила. Он молча, медленно опустил свою большую ладонь на её фиолетовые растрёпанные волосы и неторопливо, почти ласково погладил её по голове, позволяя девчонке выплакаться в его кофту. Для сломанной психики Узи это простое, усталое прикосновение стало высшим, сумасшедшим блаженством. Она резко отстранилась и взяла его за руку, и тянуть его на кухню. — Проходите к столу... Садитесь, я всё сама подам! Вам нужно поесть и отдохнуть... Эн лишь лениво махнул рукой, показывая, что у него нет сил даже слушать её бесконечные извинения. Медленно, слегка покачиваясь от дикой усталости, он прошелся на кухню и тяжело опустился на стул. Всё его тело действительно ныло и гудело после этих долгих дней отсутствия, и горячий, ароматный обед, оставленный Узи на столе, сейчас выглядел как лучшее спасение. Парень пододвинул к себе тарелку и устало принялся за еду. Узи замерла у кухонного гарнитура, преданно и завороженно наблюдая за каждым его глотком. Последняя утренняя таблетка всё ещё поддерживала в её венах спасительный химический покой, заставляя сиять от счастья только от одного вида того, что Хозяин ест её стряпню. Она была готова прямо сейчас на коленях ползать вокруг него, лишь бы этот редкий момент его усталой мягкости длился как можно дольше. Закончив с едой, он устало потянулся. -Ну что... Таблетки хоть пила?... Узи замерла, услышав этот неожиданно нежный и тихий голос Хозяина. Для её сломанной психики, привыкшей за последние дни к побоям, крикам и угрозам подвала, эта внезапная мягкость показалась чем-то невероятным. В груди разлилось сладкое, щемящее тепло. Она преданно заглянула в его уставшие глаза, и на её бледном лице появилась искренняя, робкая улыбка. — Да, Хозяин... Конечно, — послушно и тихо прошелестела она, слегка смущённо переминаясь с ноги на ногу. — Я... я делала всё точно так, как вы учили. Каждый день поднималась наверх и принимала «витаминки»... Чтобы оставаться послушной и здоровой к вашему возвращению... Она инстинктивно спрятала забинтованные ладони за спину, чтобы не портить этот идеальный, тёплый момент видом своих изрезанных, грязных бинтов. Ей безумно хотелось, чтобы он продолжал смотреть на неё так — без злобы, спокойно и нежно. Эн устало прикрыл глаза, лениво переваривая её слова. Тот факт, что девчонка беспрекословно следовала инструкциям даже в его отсутствие, вызвал у него ленивое чувство удовлетворения. Дрессировка въелась ей под корку. — Умница... — хрипло выдохнул он, слегка потянувшись на стуле так, что хрустнули позвонки. — Хоть в чём-то ты меня порадовала... Ладно... Тащи таблетки сюда. Тебе пора принять дозу и завалиться спать. Я просто с ног валюсь... Узи на мгновение оцепенела. Внутри неё всё похолодело, а улыбка на избитом лице испуганно застыла. Химический туман от последней утренней таблетки ещё держался в голове, но реальность пугающе напомнила о себе: баночка на втором этаже была абсолютно пуста. - Нууу давай... не тами... Узи замерла, глядя на то, как Хозяин по-детски капризно укладывается щекой на гладкую деревянную столешницу. В его голосе не было ни капли той страшной угрозы, которая заставляла её дрожать последние дни. Он был мягким, беззащитным и таким уставшим. От этого вида её израненное сердце сжалось от невыносимой, удушающей нежности напополам с диким, паническим страхом. Она должна была подчиниться немедленно. Но подчиняться было нечем. Баночка пуста.. Узи мелко задрожала, её исхудавшие пальцы судорожно впились в ткань старой футболки. Из глаз, вопреки действию угасающего утреннего препарата, снова брызнули крупные, горячие слёзы. Она медленно, как перед казнью, опустилась на колени прямо у его стула, боясь поднять на него взгляд. — Х-хозяин... — сорванным, умоляющим шёпотом выдавила она, преданно и жалобно заглядывая снизу вверх в его приоткрытые глаза. — Извините меня... пожалуйста, извините... Я... Она уткнулась лбом в его колено, судорожно всхлипывая и пряча забинтованные руки, которые теперь сильно тряслись. — Т-там... на верху... больше ничего нет... — захлёбываясь слезами, призналась Узи. — Сегодня утром... это была самая последняя витаминка... Я честно пыталась растянуть её, Хозяин! Я терпела... Но баночка... она совсем пустая... Пожалуйста, не наказывайте меня... Она сжалась у его ног в крошечный, дрожащий комок, готовая принять любой удар, если эта новость разрушит его редкую, драгоценную нежность. -.. А-а-а... ясно... Ну нечё.. Возьми у меня в сумке новые..-устало объяснил он -... Погодика.. а сколько ты таблеток в день пила?... — Я... я пила по четыре штуки в день... Хозяин... — Узи испуганно шмыгнула носом, а её забинтованные ладони судорожно сжались на подоле футболки. — Я... я сбилась со счёта... Мне было так страшно, что таблетки закончатся до вашего прихода, и я стану безумной... Извините меня, пожалуйста... Она пугливо вжала голову в плечи, зажмурившись и ожидая, что её чересчур высокая дозировка и самоуправство доведут Хозяина до бешенства. Эн, всё ещё лежащий щекой на деревянном столе, медленно открыл глаза. Услышав цифру «четыре», он на секунду даже перестал капризно ворчать, а в его уставшем взгляде промелькнуло удивление, смешанное с холодным расчётом. Четыре таблетки сильнейшего психотропа в сутки для такой миниатюрной девчонки — это был колоссальный удар по организму. Неудивительно, что баночка опустела так быстро, а саму Узи трясло, как в лихорадке. Её мозг был буквально выжжен этой ударной химией. Но сил злиться у него по-прежнему не было. Тело гудело от изнеможения, а покорный, запуганный вид питомца, который готов был горстями глотать препараты, лишь бы остаться «хорошей вещью», знатно подогревал его эго. — Пиздец... Ну ты и наркоманка у меня, конечно... Ох... Он поднялся с лежачего положения и опёрся рукой об переносицу. -... Ну я же тебе говорил... по 2 таблетки в день... Ты что умереть решила?.. — Устало говорил он не повышая голос. Внутри неё мгновенно взвилась жуткая, удушающая вина... «Смерть? Нет, она не хотела умирать. Умереть — значит бросить Хозяина, стать бесполезной, сломанной вещью, которую просто выбросят на помойку.» Ей было до безумия стыдно, её самоуправство и глупость заставили его так тяжело вздыхать. Она медленно развернулась на коленях, преданно и испуганно заглядывая ему в лицо своими огромными, зарёванными глазами. Избитые губы мелко задрожали, а на бледных щеках снова заблестели свежие слёзы. Она судорожно прижала забинтованные, израненные ладони к груди, утыкаясь носом в собственные колени прямо перед его стулом.— Н-нет... Хозяин... Я не хочу умирать... Я хочу быть с вами... Я просто... мне было так плохо без вас, в голове всё кружилось, и я так сильно боялась, что если не выпью ещё, то стану испорченной и вы меня разлюбите... Извините меня... Я больше никогда-никогда не ослушаюсь! Я буду пить ровно по две, как вы сказали! Только не бросайте меня... Она жалобно и покорно прижалась лбом к его штанам, беззвучно всхлипывая и умоляя о прощении за свою ошибку. Ей было жизненно необходимо услышать, что он не откажется от неё из-за этой глупости с дозировкой. Эн лишь тяжело выдохнул, чувствуя, как его рука всё ещё покоится на переносице. Эта девчонка была полностью в его власти, зацикленная на нём до такой степени, что готова была травить себя таблетками ради его одобрения. -Ладно ладно ладно.. Поверю... но впредь соблюдай дозу...— Сказал он и снова потянулся. Узи судорожно вздохнула, и волна невероятного, сумасшедшего облегчения затопила её измученное сердце. Хозяин поверил ей. Он не стал орать, не потащил её в сырой подвал, а просто мягко пожурил, проявив эту редкую, бесценную нежность. Для её сломанной психики его слова были самым дорогим подарком. Она быстро закивала головой, вытирая слёзы забинтованным кулаком и бережно, преданно прижимаясь щекой к его колену. — Да, Хозяин... Спасибо вам... Я буду идеальной, я обещаю! Только по две таблетки, ни одной больше... — преданно, сбиваясь на счастливый шёпот, затараторила она, и её избитое лицо снова озарила робкая кукольная улыбочка. — Ну всё, давай, шевелись, — лениво поторопил её Эн, слегка похлопав по плечу. — Неси сумку, я жду... Узи мгновенно сорвалась с места. Стараясь двигаться как можно быстрее и тише, чтобы снова не раздражать Хозяина, она на коленях переползла на прохладный кафель коридора. Её изрезанные ладони под грязными бинтами глухо ныли, но она не обращала на это внимания. Подойдя к банкетке у входа, она аккуратно подхватила его тяжёлую дорожную сумку и, прижимая её к груди, поползла обратно на кухню. Она подошла к кухонному столу, бережно расстегнула молнию сумки и принялась лихорадочно искать среди его личных вещей заветную новую упаковку с препаратами. Узи увлеченно копошилась в его дорожной сумке, когда Эн вдруг перевел взгляд вниз и нахмурился. Бинты на ее ладонях выглядели паршиво: они потемнели, обтрепались по краям и покрылись сухими бурыми пятнами от крови за те дни, что его не было. — Погоди.. — устало, но твердо скомандовал парень. — Дай сюда свои руки. Посмотрю, че там у тебя. Узи моментально замерла, послушно оставив сумку в покое. Внутри нее привычно кольнул страх: «Хозяин заметил грязные повязки... Вдруг я сделала плохо? Вдруг раны заживают не так, как он хотел?» Пересиливая внутреннюю дрожь, она покорно вытянула руки вперед, преданно заглядывая ему в лицо своими большими затуманенными глазами. На избитых губах застыла выученная робкая полуулыбка, пока Эн аккуратно перехватывал ее запястья. Парень неторопливо принялся развязывать узлы и виток за витком снимать старую, жесткую марлю. Ему было чертовски лень возиться с этим прямо сейчас, но инфекция у питомца в его планы точно не входила. Когда последние слои бинта упали на пол, перед его глазами открылись ладони Узи. Порезы от осколков фарфора за эти шесть дней успели немного затянуться и покрыться плотными корочками, но из-за того, что она постоянно ползала на коленях и таскала тяжести, кожа вокруг них была воспаленной и красной. Эн лишь тяжело вздохнул, разглядывая воспалённую кожу вокруг порезов. Оставлять раны в таком виде было нельзя. Парень снова подтянул к себе пластиковую аптечку. Достав антисептик и свежий рулон марли, он принялся аккуратно переобрабатывать её ладони. Жидкое лекарство неприятно обожгло свежие корочки, но Узи лишь плотно сжала зубы, не издав ни единого звука. Она сидела абсолютно смирно, преданно ловя каждый его взгляд. Закончив обработку, Эн взял чистый бинт и начал плотно, уверенно забинтовывать её руки заново, фиксируя запястья. — Пару дней вообще ничего тяжёлого не таскай, — лениво и холодно бросил он, завязывая последний узел. — И не смей ползать на ладонях, блять. Не создавай на них большую нагрузку, поняла? Мне не нужен бесполезный питомец с гноем в руках. — Да, Хозяин... Конечно... — тихо и преданно прошелестела Узи. На её избитом лице снова засияла счастливая кукольная улыбочка. То, что Хозяин так заботится о ней, пускай и в своей грубой манере, наполняло её одурманенный разум абсолютным восторгом. Она послушно вернулась к дорожной сумке, аккуратно, стараясь действовать только подушечками пальцев, достала оттуда новую упаковку с препаратами и протянула её Эну. Вытряся по одной белой таблетке, она приняла свою дозу. Спустя пятнадцать минут свежая химия привычно хлынула по венам Узи, надёжно укутывая её сознание в плотный, вязкий туман рабского покоя. Эн устало поднялся со стула, и повёл за собой на второй этаж. Зайдя в тёмную спальню, они вместе повалились на мягкую кровать, и Узи мгновенно погрузилась в глубокий, безмятежный сон, уткнувшись носом в плечо своего похитителя. Узи открыла глаза ровно в 8:10 утра. Тяжёлый, плотный химический туман от вчерашней свежей таблетки надёжно укутывал её процессор, даруя абсолютный, блаженный покой. Никаких лишних мыслей, никаких воспоминаний. Вся её вселенная по-прежнему ограничивалась этой комнатой и человеком, который спал рядом. Она повернула голову и заворожённо уставилась на Эна. Хозяин тихо и мерно дышал, уткнувшись лицом в подушку, а его белые волосы были растрёпаны. Узи сияла от счастья просто от того, что ей дозволено находиться так близко к своему богу. На её избитом бледном лице появилась мягкая, преданная полуулыбка послушного питомца. Она осторожно, стараясь не издать ни единого шороха, приподнялась на кровати. Свежие, плотно завязанные бинты на её ладонях слегка побелели в утреннем свете. Узи прекрасно помнила вчерашний строгий приказ: «Не создавать большую нагрузку на руки». Ослушаться Хозяина для неё было страшнее смерти, поэтому сегодня она должна была вести себя максимально аккуратно. Тихонько спустив ноги с кровати, она на цыпочках, беззвучно обошла кровать. Готовить тяжёлую посуду или убираться ей было нельзя, но она обязана была сделать для него что-то хорошее к моменту, когда он откроет глаза. Узи аккуратно поправила свою старую помятую футболку и бесшумно, как тень, направилась к выходу из спальни, преданно заглядывая назад на спящего Эна и боясь нарушить его сладкий сон. Узи тихонько проскользнула на кухню, стараясь ступать как можно мягче. Живот всё ещё немного крутило после долгих дней голодовки, но мысли её были заняты исключительно Хозяином. Она помнила строгий приказ: «Не создавать большую нагрузку на руки». Ослушаться Эна было немыслимо, поэтому Узи действовала предельно осторожно. Она аккуратно, используя только подушечки пальцев и стараясь не сгибать туго забинтованные ладони, достала из холодильника яйца и упаковку нарезного бекона. Чтобы не поднимать тяжёлую сковороду, она выбрала самую лёгкую, аккуратно поставила её на плиту и включила средний огонь. Каждое её движение было медленным, сосредоточенным и бесшумным. На её лице, покрытом синяками, играла счастливая кукольная полуулыбка — она справлялась, она была полезной и послушной вещью. Вскоре по кухне разнёсся аппетитный, дразнящий аромат поджаривающегося бекона. Узи аккуратно, одной рукой придерживая лопатку, перевернула ломтики, то и дело пугливо поглядывая на лестницу. Ей до безумия хотелось, чтобы Хозяин спустился сытым, довольным и добрым, прямо как вчера. В этот момент со второго этажа донеслись первые ленивые шаги проснувшегося Эна. Эн медленно спустился по лестнице, шаркая домашними тапочками, и тяжело вошел на кухню. Несмотря на то, что он проспал всю ночь, его лицо оставалось хмурым, бледным и осунувшимся. Дела, из-за которых он пропадал столько дней, явно высосали из него все соки, и утренний сон не вернул ему бодрости. Он раздраженно потер переносицу, щурясь от яркого света из окна, и даже не посмотрел в сторону плиты. Узи мгновенно замерла на месте, аккуратно удерживая легкую лопатку подушечками пальцев. Увидев его тяжелый, недовольный взгляд и нахмуренные брови, её сердце испуганно екнуло. Химический туман в голове тут же подкинул привычную панику: «Хозяин хмурый... Он недоволен... Я снова сделала что-то не так? Пахнет слишком сильно? Или я нарушила запрет про руки?!» Она поспешно выключила плиту, чтобы шкворчание бекона больше не нарушало тишину, и испуганно отступила на шаг назад. Помня прошлые жестокие уроки, Узи изо всех сил подавила улыбку, сделав лицо максимально покорным и тихим. Она опустила голову, спрятав туго забинтованные ладони за спину, и преданно, снизу вверх уставилась на Эна своими большими затуманенными глазами, готовая в ту же секунду упасть на колени, если он разозлится. — С-добрым утром... Хозяин... — едва слышно, испуганным шёпотом пролепетала она, мелко дрожа всем телом. — Завтрак... почти готов... Эн лишь тяжело, раздраженно выдохнул сквозь зубы и, не сказав ни слова, по-хозяйски отодвинул стул. Он со стуком сел за стол, подперев голову кулаком, и уставился в пустую столешницу, полностью игнорируя её дрожащий вид. Ему было чертовски паршиво, и эта гробовая тишина на кухне была единственным, что удерживало его от новой вспышки агрессии. Узи действовала медленно, как сапёр на минном поле. Используя только кончики пальцев, чтобы бинты не соскользнули, она переложила поджаристый бекон и яйца на чистую лёгкую тарелку. Беззвучно, затаив дыхание, она поставила завтрак прямо перед Эном и аккуратно положила рядом вилку. Хозяин даже головы не поднял. Он лишь лениво пододвинул к себе еду, продолжая буравить хмурым взглядом стол. Понимая, что её избитое лицо и испуганный вид сейчас — лучший триггер для его новой вспышки ярости, Узи решила не испытывать судьбу. Сломанный разум чётко скомандовал: «Исчезни. Не мозоль ему глаза, пока он злой». Она покорно, на цыпочках попятилась назад, вышла из кухни и бесшумной тенью взлетела по лестнице на второй этаж. Оказавшись в спальне, Узи первым делом принялась приводить в порядок кровать. Ей было чертовски больно сгибать изрезанные пальцы, воспалённая кожа под свежими бинтами неприятно плыла и горела при каждом натяжении простыни, но она упрямо зубами помогала себе расправлять тяжёлое одеяло. Она должна была загладить свою вину за вчерашний проступок с таблетками. Комната должна была выглядеть стерильно к тому моменту, как Хозяин решит подняться обратно. Разглаживая последнюю складку на покрывале, Узи то и дело пугливо прислушивалась к доносившимся снизу глухим звукам приборов. Желудок жалобно сжался, напоминая, что сама она сегодня ещё ничего не ела, но мысль о еде тут же вылетела из её затуманенной головы, уступив место вечному рабскому ожиданию следующей команды. Узи бесшумно, как послушная тень, спустилась по лестнице и заглянула на кухню. Эн уже доел свой завтрак. Тарелка была пуста, а сам он сидел, откинувшись на спинку стула, и лениво барабанил пальцами по столу, погружённый в свои хмурые мысли. Понимая, что Хозяина нельзя заставлять ждать, а грязная посуда на столе может его разозлить, Узи несмело сделала шаг вперёд. Она подошла к столу сбоку, стараясь держаться на безопасном расстоянии, и покорно опустила голову, не смея без разрешения заглядывать ему в лицо. Её забинтованные ладони слегка подрагивали от волнения. На избитом бледном лице снова застыла её привычная, выученная кукольная полуулыбка — знак того, что она полностью покорна и готова убрать за ним. Используя только кончики израненных пальцев, чтобы не нагружать ладони, как он и приказывал, она аккуратно потянулась к пустой тарелке, стараясь не издать ни единого лишнего звука. Её сердце испуганно колотилось в груди под его тяжёлым, хмурым взглядом. Эн проводил её хмурым, ленивым взглядом, наблюдая за тем, как она осторожно, одними кончиками пальцев подхватывает грязную посуду. Его утреннее раздражение немного улеглось после сытной горячей еды. Он заметил, как мелко дрожат её худые колени под подолом старой футболки и как пугливо она вжимает голову в плечи при каждом его вздохе. Когда Узи уже повернулась к раковине, чтобы поставить тарелку, сверху раздался его тихий, слегка хриплый голос. — ... А ты есть не будешь?.. В его тоне не было прежней ярости или злобы — только глухая, тяжёлая усталость напополам с сытым безразличием хозяина, который просто лениво поинтересовался состоянием своей домашней вещи. Узи мгновенно замерла у раковины, едва не выронив фарфор из забинтованных рук. Сердце испуганно забилось в груди. Этот неожиданный вопрос застал её сломанную психику врасплох. Химический туман в её голове тут же выдал паническую растерянность: «Хозяин спрашивает про еду... Мне можно? Или это проверка? Если я скажу, что хочу есть, он разозлится, что я перевожу его продукты?»Она медленно, боясь издать лишний шорох, повернулась к нему лицом. Узи опустила голову, пряча перевязанные ладони за спину, и преданно, снизу вверх уставилась на Эна своими огромными затуманенными глазами. На избитом, покрытом синяками лице снова проступила робкая, выученная полуулыбка питомца. — Я... я поем, если вы разрешите... Хозяин... — тихо, испуганным шёпотом пролепетала она, сжимаясь в комок и преданно ожидая его окончательного вердикта. -.. Да ешь конечно... Не буду ведь я тебя голодом морить.. Узи почувствовала, как по её телу разлилась тёплая волна облегчения, а извращённая рабская благодарность заставила её сердце забиться чаще. Хозяин разрешил. Он не злится, он не собирается морить её голодом. Каждое такое простое проявление его снисхождения для её сломанной психики было на вес золота. — Спасибо... Спасибо большое, Хозяин... — преданно и тихо прошелестела она, а её избитое лицо озарила искренняя, счастливая улыбка послушного питомца. Она аккуратно, стараясь не нагружать изрезанные ладони, положила себе на лёгкую тарелку немного оставшегося бекона и яичницы. Садиться за стол вместе с ним она, конечно же, не посмела — её одурманенный препаратами разум чётко знал своё место. Узи послушно отошла к кухонному гарнитуру и принялась быстро, но аккуратно есть прямо там, стоя у раковины и ни на секунду не сводя своих огромных затуманенных глаз с Эна, словно преданная собака, караулящая каждый вздох своего владельца. Эн лениво наблюдал за ней, подперев подбородок кулаком. Вид этой худой, избитой девчонки в потрёпанной футболке, которая с таким обожанием ловит его взгляд и ест по его милости, окончательно вернул ему чувство сытого превосходства. Эн лениво постучал пальцами по деревянной столешнице, наблюдая, как она спешно доедает свой завтрак. В его взгляде уже не было утренней хмурости — сытость вернула ему привычное хладнокровие хозяина, контролирующего каждую деталь жизни своего питомца. — Таблетки свои утренние выпить не забыла? — лениво и спокойно напомнил он, слегка прищурившись. — Па паре штук, как я вчера сказал... Без самодеятельности... Узи мгновенно замерла, едва не поперхнувшись последним кусочком бекона. Упоминание «витаминов» Хозяином тут же активировало в её одурманенной голове чёткий рабский алгоритм. Ей было безумно приятно, что он помнит о её здоровье, пускай и в своей привычной грубоватой манере. Каждое его слово для её сломанной психики оставалось законом. Она поспешно, аккуратно опустила тарелку на гарнитур и повернулась к нему всем телом. Опустив фиолетовую голову и спрятав забинтованные ладони за спину, Узи преданно и послушно улыбнулась ему своей кукольной полуулыбкой. — Ещё не пила, Хозяин... Я... я сейчас.. — преданно и испуганно прошелестела она. Эн лишь лениво кивнул, разрешая ей действовать, и откинулся на спинку стула, предвкушая, как новая доза химии окончательно закрепит её покорный и тихий образ на весь оставшийся день. Узи аккуратно, используя только кончики пальцев и стараясь не нагружать израненные ладони, открыла дверцу верхнего шкафчика и достала оттуда заветную баночку. Химический туман в её голове от прошлой дозы уже начинал постепенно рассеиваться, и её тело инстинктивно сжалось в предвкушении новой порции извращённого покоя. Она зубами подцепила крышку, открыла её и послушно вытряхнула на ладонь таблетку, как Хозяин и приказывал вчера. Никакого самоуправства, никакой лишней дозы — только строгое подчинение его воле. Узи повернулась к Эну лицом, преданно и снизу вверх заглядывая в его глаза своими огромными, затуманенными зрачками. Прямо под его контролирующим, оценивающим взглядом она закинула таблетки в рот и послушно проглотила их, запив парой глотков воды из стакана. Эн довольно ухмыльнулся, глядя на её идеальную исполнительность. Свежие препараты сейчас быстро разнесутся по её венам, окончательно стирая любые намёки на самостоятельные мысли и закрепляя её рабский, запуганный образ питомца. Напряжение этого утра окончательно сошло на нет. Спустя несколько дней раны на ладонях Узи затянулись плотными корочками, а синяки на избитом лице начали постепенно бледнеть. Благодаря чёткому контролю дозировки и регулярному приёму двух таблеток в сутки, её сознание оставалось идеально пустым. Она послушно вела себя как покорный, тихий питомец, ловя каждый вздох Хозяина и больше не раздражая его лишним шумом. Прошёл месяц после этого ледяного инцидента. Из-за постоянной слабости и сильного недосыпа Узи, убираясь днём в гостиной, случайно пропустила время приёма дневной психотропной таблетки, которую Хозяин велел пить строго по часам. Без своевременной химии туман в её голове начал стремительно редеть, и девчонка, обессилев, просто заснула прямо на ковре, свернувшись калачиком у косяка двери и не успев закончить уборку. Эн в это время находился дома. Он зашёл в гостиную, чтобы проверить работу своей рабыни, и вид спящей посреди недомытого пола куклы привёл его в бешенство. Парень навис над ней грозовой тучей, грубо схватил за шиворот старой футболки и одним мощным рывком вздёрнул сонную, ничего не понимающую девчонку на ноги. Узи судорожно открыла огромные фиолетовые глаза. — Ты совсем страх потеряла, мразь? — леденящим душу, вибрирующим шёпотом процедил Эн ей прямо в ухо, сжимая её хрупкие плечи. — Я тебе для чего расписание давал, сучка?! Почему таблетки на столе лежат нетронутые?! Ты решила, что тебе можно расслабиться и забить на мои приказы?! Или твой маленький, тупой мозг начал слишком много соображать без моих витаминов?! Узи судорожно задыхалась от собственного страха, мелко и лихорадочно трясясь в его железной хватке. —Мне снова напомнить тебе о подвал!? — хищно оскалился Эн, резко встряхивая её тело. —Хочешь вернуться туда, бесполезная ттварь Сломанная психика девчонки окончательно капитулировала перед его гневом. Превозмогая слабость и дикую тошноту, она из последних сил попыталась вернуть на своё искажённое паникой бледное лицо. Эн хищно оскалился, видя её дикий, парализующий страх. Жалкие слёзы больше не могли остановить его гнев. — Похоже, ты понимаешь только язык силы, мразь, — ледяным голосом процедил он. Парень резко, без малейшей жалости перехватил её руку и мёртвой хваткой вцепился пальцами в фиолетовые растрёпанные волосы. Узи истошно, удушливо вскрикнула от острой боли в коже головы, но Эн даже не притормозил. Он грубо развернулся и потащил девчонку по полу гостиной прямиком к неприметной двери под лестницей. Узи лихорадочно цеплялась забинтованными ручками за ковёр и косяки, её зажившее бедро больно билось о выступы, а из огромных расширенных глаз непрерывным потоком катились жгучие слёзы отчаяния. — Хозяин! Пожалуйста, Хозяин, я всё выпью! Я буду послушной! Не надо! — захлёбываясь рыданиями, истошно молила она, но её рабские мольбы разбивались о глухую стену его жестокости. Резким движением Эн плавно отодвинул железный засов и рванул дверь на себя. Из проёма мгновенно пахнуло знакомой ледяной сыростью и затхлостью. Парень бесцеремонно за шкирку выставил её вперёд, на самую верхнюю площадку, и с силой толкнул в чернеющее, холодное помещение. Узи не удержалась на ногах. Потеряв равновесие, она с глухим криком кубарем покатилась вниз по крутым деревянным ступенькам подвала, болезненно собирая каждым сантиметром тела жёсткие углы. Её старая футболка задралась, а свежий шрам на бедре пробило новой, тупой и ноющей болью от сильных ударов. Наконец, её избитое, исхудавшее тело с глухим стуком повалилось на грязный бетонный пол самого низа. Дверь наверху с грохотом захлопнулась, и в тишине подвала зловещим эхом отозвался скрежет закрывшегося засова. Наступила абсолютная, непроглядная темнота. Узи осталась совершенно одна в этом ледяном склепе. Тяжело и рвано дыша, размазывая по лицу слёзы и кровь из разбитого при падении носа, она медленно, со стоном приподнялась на локтях. Круг её рабских мучений замкнулся. Без спасительных «витаминов» в венах её сознание разрывалось от первобытного животного ужаса перед темнотой и холодом запертой клетки. Узи осталась лежать на холодном бетонном полу подвала, уткнувшись лицом в пол. Разбитый при падении нос неприятно саднил, а из глаз непрерывным потоком катились горячие слёзы. Без очередной дозы психотропных «витаминов» химический туман в её процессоре стремительно таял. Разум Узи, оставшийся без анестезии, медленно и мучительно возвращался к суровой, пугающей реальности. Ей было дико, первобытно страшно посреди этой гробовой тишины. Вокруг не было слышно ни единого звука, кроме её собственного рваного, захлёбывающегося дыхания. Ледяной воздух подвала быстро пробирался под её старую помятую футболку, заставляя худое тело лихорадочно, крупно трястись. От сильных ударов при падении по деревянным ступенькам, её ноги, бедро пробило тупой, изнуряющей болью. Хныча и скуля от ужаса, Узи на одних руках поползла во тьме. Забинтованные ладони скользили по ледяному бетону, пока пальцы наконец не наткнулись на знакомую ткань. В углу подвала сиротливо лежал тот самый старый, измятый матрас, с которого когда-то начался весь этот кошмар. Девчонка с трудом взобралась на него, поджав под себя раненую ногу и свернувшись в плотный кошелёк. Она изо всех сил впилась пальцами в рваные края матраса, пытаясь удержать остатки тепла. В её сломанной голове, зажатой в тиски безумной дрессировки, сейчас плавились последние мысли. Фиалка покорно сидела в темноте, глотая слёзы и вечность за вечностью отсчитывая минуты своего одиночества... Прошло где то 2 часа. Громкий скрежет массивного засова эхом разнёсся по подвалу. Щёлкнул выключатель, и тусклый жёлтый свет единственной лампочки болезненно полоснул по расширенным, отвыкшим от освещения зрачкам Узи. Дверь наверху распахнулась, и по деревянным ступеням раздались размеренные, тяжёлые шаги. Эн спустился вниз, держа в руках одну белую таблетку и стакан прохладной воды. На его бледном лице не было прежней ярости — оно выражало лишь абсолютное, леденящее душу спокойствие лидера банды, который полностью контролирует свою вещь. Узи, забившаяся в самый угол старого измятого матраса, инстинктивно вжала голову в плечи и зажмурилась от резкого света. Её худое тело непрерывно, лихорадочно тряслось от пронизывающего холода, а по бледным щёкам размазались грязные дорожки от слёз и засохшей крови из разбитого носа. Нога после падения сильно затекла и тупо ныла. Трезвеющий без препаратов разум был на грани безумного срыва, и появление Хозяина отозвалось в её психике сумасшедшей, болезненной вспышкой облегчения. Эн остановился прямо перед матрасом, нависая над ней всей своей массой, и молча протянул ладонь с таблеткой. Узи даже не шелохнулась, чтобы забрать лекарство, — её рабский алгоритм требовал прямого одобрения бога. Она преданно, с животным страхом и слепой надеждой уставилась на него снизу вверх своими огромными стеклянными глазами. На его бледном лице застыла холодная, сытая ухмылка хозяина, полностью уверенного в своей абсолютной власти. — Ну, — вкрадчиво, пугающе мягко и тихо процедил парень, наклоняя голову набок. — Жрёшь свои витамины, куколка, или мне оставить тебя здесь ещё на пару дней? До тех пор, пока твой мозг окончательно не сгниёт от страха?... Узи судорожно, удушливо всхлипнула. От одной только мысли о том, что Хозяин может снова развернуться, запереть засов и бросить её одну на этом холодном измятом матрасе в кромешной тьме, её сломанную психику прошил чистый, первобытный ужас. Химический голод её истощённого организма требовал дозы прямо сейчас. Она лихорадочно, не дожидаясь повторения, потянулась вперёд всем телом. Сильно прихрамывая на ушибленное при падении бедро, девчонка несмело приблизилась к краю матраса. Плотные розовые следы от заживших порезов на её ладонях задрожали, когда она, робко заглядывая богу в глаза, слизнула таблетку прямо с его открытой ладони. Эн лениво протянул ей стакан, и Узи жадно, захлёбываясь и проливая холодные капли на свою помятую футболку, сделала несколько крупных глотков воды. Спустя несколько минут свежая химия привычно хлынула по её венам. Спасительный, вязкий химический туман во всей своей красе заволок её сознание, принося долгожданное умиротворение. Жуткие трезвые мысли, страх ледяного подвала и воспоминания о крови стремительно растаяли, уступая место блаженному, тупому оцепенению. Дрожь в худом теле утихла, а из огромных стеклянных глаз перестали катиться слёзы. Узи покорно опустила фиолетовую голову, прижимаясь щекой к его домашней обуви. На её бледном лице сквозь следы от разбитого носа снова расцвела счастливая, абсолютно пустая кукольная полуулыбка идеального питомца, заслужившего прощение своего бога. Эн лениво забрал пустой стакан из её рук и сыто ухмыльнулся, глядя на то, как девчонка покорно затихла у его ног. Она больше не плакала и не тряслась от холода. — Всё, урок окончен. Марш наверх, — ровным, ледяным голосом скомандовал парень, лениво кивнув в сторону лестницы. — Быстро поднялась, умылась от этой грязной юшки из носа и пошла готовить мне ужин. Чтобы через час на столе всё стояло. Поняла, сучка? — Да, Хозяин... — тихо, со сладостным послушанием прошелестела Узи. На её бледном исхудавшем лице, испачканном дорожками слёз и засохшей крови, снова сияла счастливая, абсолютно пустая кукольная полуулыбка питомца. Превозмогая тупую боль в ушибленном при падении бедре, она аккуратно поднялась со старого измятого матраса. Сильно прихрамывая, но не издавая ни единого лишнего звука, девчонка послушной тенью взлетела по деревянным ступеням подвала на первый этаж. Щёлкнул засов — Эн запер дверь и неторопливо пошёл вслед за ней. Оказавшись наверху, Узи первым делом зашла в ванную. Она тщательно смыла прохладной водой кровь под носом, привела в порядок растрёпанные фиолетовые волосы и поправила подол своей старой помятой футболки. Ей было абсолютно плевать на пережитый в темноте ужас. Химия в венах надёжно изолировала её сознание. Спустя пятнадцать минут она уже вовсю суетилась на тёплой кухне. Одними кончиками забинтованных пальцев, бережно оберегая тонкие розовые следы от прошлых порезов, Узи достала посуду, разогрела сковороду и принялась аккуратно готовить сытный ужин для своего единственного бога. По дому мгновенно разнёсся аппетитный, дразнящий аромат еды. Она замерла у плиты с покорной улыбкой на губах, преданно ловя каждый шорох и ожидая, когда за кухонный стол вальяжно сядет её сытый и довольный Хозяин. На следующее утро, Эн снова начал собираться в дорогу. Он натянул своё тяжёлое пальто, привычно завязал шарф перед зеркалом в коридоре и взял свою сумку через плечо. Узи преданно сидела на коленях у его ног, заглядывая снизу вверх в его холодное лицо огромными, затуманенными химией глазами. В её душе больше не было паники прошлого исчезновения — только привычное, вязкое рабское ожидание. Перед тем как повернуть ключ, Эн остановился и сверху вниз посмотрел на свою послушную куклу. На этот раз он не собирался бросать её без чётких инструкций. — Так, сучка, слушай меня сюда, — лениво и спокойно скомандовал он, поправив воротник пальто. — Я уезжаю по делам. На кухне еды полно. Чтобы каждый день нормально ела, блять, и не смела голодать... И про «витамины» свои не забывай.. строго по две штуки в день, как я учил. Вернусь, проверю... Поняла? Узи преданно закивала, а её избитые губы растянулись в робкой, счастливой кукольной полуулыбке. То, что Хозяин сам напомнил ей про еду и таблетки, ей казалось высшим проявлением заботы. — Да, Хозяин... Я всё поняла... — преданно и тихо прошелестела она, прижимая забинтованные руки к груди. — Я буду очень послушной вещью... Буду кушать и пить витаминки... Я буду ждать вас! Эн довольно ухмыльнулся, лениво потрепал её по фиолетовым волосам, после чего вышел за порог и закрыл дверь на два щелчка. Узи осталась в доме совершенно одна, готовая безукоризненно выполнять его новые мягкие приказы. Прошёл первый день, затем второй... Судя по всему, в этот раз Хозяин уехал надолго, возможно, снова на целую неделю. Но Узи это больше не пугало так дико, как раньше. В этот раз у неё были чёткие приказы, полная банка «витаминов» и еда в холодильнике. Каждый день, словно заведённый автомат, она послушно принимала ровно по две таблетки в день, как он и велел, и съедала немного холодных продуктов, чтобы оставаться здоровой к его возвращению. Химический туман надёжно оберегал её сломанную психику от лишних мыслей. Однако на четвёртый день её одиночества в доме стало происходить что-то странное. Атмосферное тепло на первом этаже начало стремительно падать. По углам кухни поползла сырая, пронизывающая прохлада. К вечеру температура опустилась настолько, что в доме стало невыносимо, жутко холодно. Фиалка сидела в своём привычном кухонном углу у холодильника, поджав колени к груди и мелко дрожа всем телом. Из её рта при каждом выдохе уже вырывался густой белый пар. Кожа на худых ногах покрылась мурашками, а избитые пальцы рук, на которых корочки от порезов уже почти зажили, совсем окоченели и посинели от этого арктического холода. «Х-холодно... Очень х-холодно...» — лихорадочно стучало в её голове. Но вбитый препаратами страх нарушить волю Хозяина был сильнее инстинкта самосохранения. Узи панически боялась сдвинуться с места, выйти из своего угла или пойти искать тёплые вещи Эна на второй этаж без его прямого разрешения. Она лишь сильнее сжалась в крошечный комок в углу промерзающей кухни, стуча зубами и преданно уставившись стеклянным, затуманенными взглядом на пустую входную дверь. Она была готова буквально замёрзнуть здесь насмерть, но остаться идеальной, послушной вещью, которая сидит именно там, где её оставили. Вдруг мёртвую ледяную тишину дома разорвал оглушительный, раскатистый грохот. На улице один за другим послышались звонкие, частые взрывы. Узи инстинктивно вздрогнула в своём углу, испуганно вжав фиолетовую голову в плечи. Но следом за грохотом тёмные окна кухни внезапно озарились яркими, сменяющими друг друга разноцветными огнями — зелёными, багровыми и золотыми. Яркие, завораживающие вспышки на фоне чёрного ночного неба приковали к себе её стеклянный, затуманенный взгляд. Преодолевая жуткую дрожь в промёрзшем теле и слабость в коленях, она медленно, встала из своего угла и попятилась к окну в гостинной. цепляясь посиневшими пальцами за край подоконника, поднялась со своего места. Послушный питомец, ведомый детским любопытством, подошёл вплотную к прохладному стеклу окна. Узи прижалась бледным, исхудавшим лицом к стеклу, заворожённо глядя наружу своими огромными глазами, в которых яркими искрами отражались праздничные салюты. Холод в доме на мгновение отступил на второй план перед этим буйством красок в зимней темноте. Она стояла у окна в своей лёгкой старой футболке, мелко дрожа и тихонько, по-детски улыбаясь разноцветным огням, пока её Хозяина всё ещё не было дома. Разноцветные огни продолжали рассыпаться в чёрном небе ещё минут пятнадцать. Узи стояла у ледяного окна, словно заворожённая кукла, переводя стеклянный взгляд с одной яркой вспышки на другую. Салюты с грохотом распускались над заснеженными крышами, освещая кухню то ядовито-зелёным, то багровым светом. Холод в доме тем временем становился просто невыносимым. От долгого стояния у промёрзшего стекла её голые ноги окончательно окоченели, а зубы начали громко стучать. Каждый выдох превращался в плотное облако пара. Когда последний залп с шипением угас в темноте и на улицу снова опустилась глухая зимняя ночь, Узи тихонько выдохнула. Праздник закончился, оставив после себя лишь гулкую пустоту. Она медленно, едва переставляя посиневшие от холода ноги, отошла от подоконника. Приказ Хозяина сидеть тихо и ждать оставался в силе. Узи покорно побрела обратно в свой кухонный угол у холодильника. Она сжалась в крошечный комок, уткнулась носом в колени и попыталась согреться собственной растянутой футболкой, преданно уставившись в темноту промёрзшей комнаты. В её пустой голове крутилась только одна мысль: «Хозяин скоро вернётся... Я должна встретить его...» На следующий день ситуация в доме стала критической. Температура стремительно опустилась практически к нулю. Воздух в комнатах стал настолько плотным и ледяным, что дышать было больно. Стены покрылись тонкой коркой изморози. Дом превратился в настоящий ледяной склеп. Узи лежала в своем кухонном углу, свернувшись в плотный, тугой клубок. Её одурманенное тело больше не могло вырабатывать тепло. Губы посинели, кожа стала мертвенно-бледной, а пальцы рук и ног окончательно потеряли всякую чувствительность. Она мелко и непрерывно дрожала, а её дыхание вырывалось из груди редкими, тяжелыми облачками пара. «Х-хозяин... Х-хозяин...» — замерзающим, слабым эхом пульсировало в её голове. Даже находясь на волосок от смерти от переохлаждения, Узи упорно, слепо следовала приказам. Ударные дозы таблеток, которые она послушно глотала каждое утро, полностью заблокировали инстинкт самосохранения. Она панически боялась подняться на второй этаж, чтобы укутаться в теплое одеяло или надеть одежду Хозяина. Послушный, выдрессированный питомец погибал прямо на ледяном полу, но не смел нарушить волю своего бога. Её стеклянный, затуманенный взгляд был упрямо направлен на темную, замерзшую дверь коридора. Она ждала его до самого конца. Узи больше не могла бороться с пронизывающим до костей холодом. Дрожь в теле постепенно утихла, сменившись обманчивым, пугающим чувством онемения и тепла. Её веки медленно опустились. Сильнейшие препараты в крови окончательно отключили остатки сигналов самосохранения. Тяжёлый, ледяной туман поглотил её сознание, и девчонка полностью отключилась, оставшись лежать неподвижной фарфоровой куклой на замёрзшем кафеле кухни в своей единственной футболке. В этот самый момент в коридоре наконец раздался долгожданный, резкий скрежет. Ключ в замочной скважине входной двери повернулся дважды, и она распахнулась. Эн зашёл в дом, неся в руке тяжёлую сумку, и тут же замер на пороге. Из глубин дома на него пахнуло таким лютым, арктическим холодом, что парень инстинктивно поправил шарф. На стенах коридора блестела изморозь. — Какого хера... — хрипло выругался он, мгновенно понимая, что отопление в доме полностью сдохло, пока его не было. Он бросил сумку прямо на пол и быстрым шагом направился вглубь ледяного дома, на ходу выкрикивая. — Эй, сучка! Ты где?! Ползи сюда!.. Но в ответ стояла гробовая, ледяная тишина. Эн ворвался на кухню и резко остановился. Его взгляд упал на кухонный угол у холодильника. Там, свернувшись в тугой маленький клубок, лежала совершенно бледная Узи. Её губы были синими, пальцы окоченели, а сама она не двигалась и даже не дышала, казалось, превратившись в ледяную статую. Она идеально выполнила его приказ — не сдвинулась с места и ждала его до самого конца, едва не замерзнув насмерть. В груди Эна впервые за всё время что-то панически ёкнуло. Терять свою идеальную, полностью выдрессированную игрушку прямо сейчас в его планы точно не входило. Он рванулся к ней, падая на колени прямо на холодный кафель. Эн судорожно прижал пальцы к её ледяной шее в районе сонной артерии. Сердце забилось быстрее, когда он сквозь окоченевшую кожу уловил слабый, редкий, но всё ещё живой пульс. Она дышала через раз, едва цепляясь за жизнь. — Блять, ну ты и дура... — хрипло выругался парень, но в его голосе впервые за всё время проскочила настоящая, испуганная паника. Он без лишних раздумий подхватил её миниатюрное, заледеневшие тело на руки. Узи была лёгкой, как пушинка, и пугающе холодной, словно фарфоровая кукла. Эн быстро взлетел по обледенелой лестнице на второй этаж, ворвался в спальню и уложил её на кровать. Оставив Узи на кровати, он пулей бросился вниз к своей дорожной сумке, достал от туда походную газовую горелку и большую металлическую кружку из шкафчика на кухне. Быстро вскипятив воду прямо в комнате на полу, он налил горячую жидкость в две пластиковые бутылки, плотно закрутил их и притащил наверх. Эн бесцеремонно засунул эти импровизированные грелки под одеяло — к её окоченевшим посиневшим ногам и под бок, чтобы тепло шло со всех сторон. После этого он сел на край кровати, грубо схватил её за плечи сквозь ткань и принялся с силой растирать её спину и руки прямо через одеяло, заставляя кровь быстрее бежать по венам. — Очнись, блять, — хрипло и раздражённо процедил он, тяжело дыша от интенсивных движений. — Слышишь меня? Давай, приди в себя, сучка. Не вздумай мне тут сдохнуть...! Его грубые, но эффективные действия быстро дали результат. Благодаря горячим бутылкам и яростному растиранию, под одеялом образовалась спасительная баня. Ледяная кожа Узи начала медленно розоветь, синева с губ сошла, а дыхание стало более глубоким и ровным. Жуткий обморок начал отступать, возвращая её измученное сознание назад, в привычный химический туман рабской покорности. Эн ещё какое-то время грубо растирал её через одеяло, но, убедившись, что дыхание Узи выровнялось, а кожа потеплела, раздражённо выдохнул и оставил её в покое. Она так и не открыла глаза, оставшись лежать в глубоком, беспамятном сне. Парень выругался, бросил грелки и ушёл вниз, в холодный подвал, материться и чинить этот чёртов сломанный котел. Всю ночь Узи проспала под горой тяжёлых ватных одеял. Химический туман от прошлых «витаминов» и сильное переохлаждение намертво удерживали её разум в состоянии полного отключения. На следующее утро дом наконец полностью отогрелся. Из подвальных решёток поползло приятное, сухое тепло, изморозь на окнах спальни стаяла, превратившись в прозрачные капли, а по комнате разлился мягкий янтарный свет. Узи медленно приоткрыла свои огромные, затуманенные глаза. Голова жутко гудела, тело ломило от долгого лежания в одной позе, но спасительная химия в крови по-прежнему надёжно оберегала её от лишних мыслей и воспоминаний. Она тупо уставилась на потолок спальни, пытаясь сообразить, что произошло. Вокруг неё было тепло, она лежала в мягкой постели Хозяина, укутанная до самого подбородка. Хозяин спас её. Хозяин вернулся и позаботился о своей вещи. В груди разлилась сладкая, извращённая благодарность к своему мучителю. Она осторожно высвободила забинтованные руки из-под тяжёлого ватного кокона и приподнялась на матрасе, преданно оглядывая притихшую, тёплую спальню в поисках Эна. Узи тихо, как послушная тень, выскользнула из спальни и спустилась по лестнице на первый этаж. В доме было приятно и сухо, а от вчерашнего ледяного склепа не осталось и следа. Прошмыгнув на кухню, она сразу же увидела Хозяина. Эн вальяжно сидел за столом, лениво покручивая в руке кружку и попивая утренний кофе, сидя в телефоне. Лицо его после ночной возни в подвале с котлом было слегка уставшим, но хмурая злость прошлых дней окончательно сошла. Узи замерла в дверном проёме, инстинктивно вжав голову в плечи. Её забинтованные руки, на которых уже заживали порезы, покорно прижались к швам старой помятой футболки. Она опустила фиолетовую голову, не смея без разрешения заглядывать ему в лицо. В груди билось только одно чувство — дикая, благодарность за то, что он спас её вчера. — С добрым утром... Хозяин... — тихо, испуганным шёпотом пролепетала она, слегка перебирая пальцами подол футболки. — Спасибо вам... за вчерашнее... Эн медленно поставил кружку с кофе на стол, и этот негромкий стук фарфора о мраморную гладкую поверхность заставил Узи инстинктивно вздрогнуть. На его лице не было и тени прежней ленивой ухмылки. Он отвернулся к ней, смотря на неё сверху вниз — хмуро, тяжело и пронзительно. Этот холодный, суровый взгляд красноречиво намекал, что прямо сейчас её ждёт очень серьёзный и опасный разговор. Рабская полуулыбка мгновенно сползла с избитого лица Узи. Сердце забилось в грудной клетке, а по спине пробежал ледяной пот. Химический туман в голове тут же затопила паническая, удушающая вина. «Хозяин хмурый... Он не улыбается... Я опять сделала что-то ужасное... Он сейчас накажет меня...» Её забинтованные ладони судорожно, до белизны в костяшках сжали край старой футболки. Узи мелко задрожала, не смея издать ни единого звука и преданно, со страхом ожидая, когда Хозяин заговорит своим ледяным, карающим голосом. — Подойди.. — негромко скомандовал он, пряча телефон в карман. Узи судорожно сглотнула, и волна панического страха мгновенно прошила её тело от затылка до пят. Химический туман в голове смешался с животным ужасом перед возможным наказанием, но ослушаться или заставить Хозяина ждать даже на секунду для неё было физически невозможно. Дрожа всем телом, как избитый зверёк, Узи мучительно медленно преодолела то небольшое расстояние, что отделяло её от его. Забинтованные руки она покорно держала прижатыми к бёдрам. Эн медленно опустил взгляд на её хрупкую, трясущуюся фигуру, продолжая удерживать кружку с кофе в руке. Вся её сломанная препаратами сущность сейчас сжалась в один плотный комок животного страха. Глаза были полны слёз, а на припухшем лице застыла выученная, робкая полуулыбка питомца. Она стояла так близко, что чувствовала тепло, исходящее от его чашки с кофе, и ждала, когда Хозяин начнёт этот суровый разговор. Эн медленно отставил кружку в сторону. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и буравил её тяжёлым, хмурым взглядом снизу вверх. Звонкая тишина кухни буквально давила на перепонки. — Ты вообще соображаешь, что ты натворила?.. — наконец ледяным, пронизывающим до костей голосом нарушил тишину Эн. — Какого хера ты устроила на кухне? Узи от этого тона инстинктивно отпрянула бы назад, но рабская преданность заставила её остаться на месте, послушно принимая его гнев. — Х-хозяин... — удушливо, захлёбываясь хлынувшими из глаз слезами, заговорила Узи, испуганно шмыгая носом. — Я... я просто хотела быть послушной... Я не имела права... Я боялась, что вы разозлитесь и закроете меня в подвале... Извините меня, Хозяин, пожалуйста!.. Она мелко тряслась, сжимая изрезанными пальцами свои потемневшие бинты. Её сломанный разум искренне верил, что она поступала правильно, упрямо умирая на ледяном кафеле ради его одобрения. Эн, выслушав этот дрожащий бред, лишь раздражённо и злобно оскалился. Он резко поднялся со стула, мгновенно нависая над ней всей своей массой, и грубо схватил её за плечи, с силой встряхнув. — Ты дура блять?! Конченая что-ли?! — бешено прорычал он ей прямо в лицо, отчего Узи в ужасе зажмурилась. — Ты вообще своим выжженным мозгом не думаешь?! Нахрена ты мне сдалась мёртвая, а?! Какого хера я должен возвращаться и находить твой замёрзший труп на полу?! Мне живая игрушка нужна, послушная, а не окоченевшее мясо, блять!.. Он резко отпустил её плечи, отчего Узи едва не повалилась на пол, и тяжело задышал, буравя её ледяным взглядом. Жёсткие слова Хозяина о том, что мёртвой она ему не нужна, насквозь прошили её подавленную психику, вызывая дикую смесь облегчения и нового, удушающего стыда за свою «глупость». Узи от сильного испуга и удушающего чувства вины начала лихорадочно, задыхаясь от собственных слёз, тараторить всё подряд. — Я... я просто хотела быть хорошей, Хозяин!.. Самой лучшей для вас!.. Чтобы вы приехали, а я на месте... Я не хотела быть плохой... я... Эн слушал этот безумный, бессвязный поток слов, и его бровь раздражённо дёрнулась. Визгливый, панический тон девчонки знатно резал слух. Этот истеричный припадок нужно было срочно прекратить. Резким, хлёстким движением Эн отвесил ей звонкого леща по щеке. Звук хлопка эхом разнёсся по притихшей кухне. Голову Узи слегка мотнуло в сторону, и она мгновенно заткнулась, подавившись очередным словом. Этот удар не был жестоким или яростным, как в прошлые дни, в нём не было желания покалечить. Эн сделал это чисто для того, чтобы привести её в чувство и выбить из лихорадочной истерики. В комнате повисла глухая тишина, прерываемая лишь её рваным, судорожным дыханием. Узи замерла на месте, прижав забинтованную ладонь к мгновенно вспыхнувшей щеке. Её огромные, затуманенные глаза испуганно округлились, а слёзы застыли на ресницах. Физическая встряска сработала как холодный душ: панический рой мыслей в сломанной голове утих, оставляя лишь привычную, рабскую готовность слушать. Эн спокойно опустил руку обратно в карман. — Лучше?.. Узи мелко закивала головой, поспешно сглатывая горькую слюну. Синяки на её лице от прошлых побоев неприятно заныли. — Да... Да, Хозяин...— тихо, послушным шёпотом пролепетала она, полностью готовая внимать его новым, суровым правилам. Напряжение, царившее на кухне, наконец окончательно спало. Он посмотрел на её испуганное, раскрасневшееся от пощёчины лицо, после чего его суровый взгляд слегка смягчился. Парень неторопливо протянул руку и аккуратно положил ладонь на её фиолетовые растрёпанные волосы. Он лениво и плавно погладил её по голове, окончательно успокаивая растрёпанные чувства своего питомца. — ... Вот и хорошо.. — тихо, с привычным холодным спокойствием выдохнул он, слегка потрепав её по макушке. Эн убрал руку, развернулся и размеренными, тяжёлыми шагами вышел из кухни, оставив Узи стоять посреди комнаты совершенно одну. Как только его шаги затихли в коридоре, Узи судорожно и глубоко вздохнула. Волна невероятного, сумасшедшего блаженства и облегчения затопила её одурманенный препаратами разум. Хозяин больше не злился на неё. Он не запрёт её в тёмном подвале. Он лично погладил её, проявив эту редкую, драгоценную ласку, а значит, она снова была хорошей, полезной и любимой вещью. Она медленно опустила забинтованную ладонь от горящей щеки. На её бледном лице засияла искренняя, преданная и счастливая улыбка послушной куклы. Узи аккуратно поправила подол своей старой футболки и принялась быстро, но бесшумно прибирать со стола его пустую кружку из-под кофе, краем уха преданно прислушиваясь к каждому движению Эна в коридоре и ожидая его новых, любых извращённых приказов. Узи услышала его размеренные шаги по лестнице и замерла посреди кухни, прижимая к груди пустую кофейную кружку. Из-за накопившейся ментальной усталости химический туман от «витаминов» стал действовать непредсказуемо, и послушный автомат внутри девчонки начал ломаться. Узи снова начала косячить. Всё началось с мелких оплошностей, которые жутко раздражали Эна. Сначала она забыла выключить воду на кухне, и та едва не затопила линолеум, пока парень отдыхал после дел. На следующий день она напрочь перепутала время приёма дозы и вместо двух таблеток случайно выпила три, из-за чего весь вечер пролежала на ковре в гостиной абсолютно бессмысленным, обмякшим овощем, не в силах подняться и встретить своего бога. Парень тогда лишь брезгливо пнул её под рёбра и ушёл спать голодным. Но самый серьёзный косяк, переполнивший чашу его терпения, случился в воскресенье днём. Эн перед уходом на короткую встречу с бандой оставил ей чёткое, строгое расписание уборки дома. Узи должна была до блеска вымыть всю гостиную и протереть стёкла. Из-за дикой слабости, дрожи в коленях и сильной тошноты девчонка просто не удержалась на ногах. Она выронила ведро, грязная мыльная вода тёмной лужей растеклась по дорогому ковру гостиной, а сама Узи, обессилев, свернулась калачиком прямо в этой сырости у дивана и уснула, так и не закончив работу. Тяжёлые шаги Эна раздались в прихожей ровно в назначенный час. Парень зашёл в гостиную, уставший после своих дел, и вид грязной лужи, пропитавший ковёр, и спящей посреди этого хаоса куклы привёл хозяина в неописуемое бешенство. Он навис над ней грозовой тучей, грубо схватил за шиворот старой футболки и одним мощным рывком вздёрнул сонную, ничего не понимающую девчонку на ноги. Узи судорожно открыла огромные фиолетовые сонные глаза, а химический покой в в голове мгновенно испарился, уступая место трезвому, удушающему кошмару. — Ты совсем ахуела?!? — леденящим душу, вибрирующим шёпотом процедил Эн ей прямо в ухо, сжимая её хрупкие плечи и заставляя смотреть на грязный ковёр. — Почему в доме свинарник?! Ты решила, что тебе можно расслабиться и забить на мои приказы?! Эн с силой толкнул её на колени прямо в грязную мыльную лужу. — Живо тряпку в руки и драить! — бешено прорычал он, нависая над ней. — Чтобы через час ковёр был сухим, а полы блестели! Если останется хоть одно пятно, сучка, сгниешь в подвале! Захлёбываясь слезами, тяжело дыша от дикой тошноты и слабости, Узи лихорадочно схватила грязную тряпку. Превозмогая сильную боль в мышцах и затылке, она ползала на коленях по мокрому ворсу ковра. Она судорожно втирала чистящее средство, выжимала воду в ведро и до блеска натирала паркет, бросая испуганные, преданные взгляды на Хозяина. Крупные слёзы градом катились по её бледным щекам, размывая грязь, но одурманенная «витаминами» психика заставляла её улыбаться сквозь рыдания. К поздней ночи работа была закончена. Измученная, истощённая девчонка, едва переставляя ноги от усталости, поднялась на второй этаж. Она тихонько, беззвучной тенью скользнула под тяжёлое ватное одеяло, послушно пристраиваясь у самого края кровати рядом со спящим Эном. Узи сладостно выдохнула, надеясь, что химический туман утренних капсул наконец принесёт ей покой после этого сурового дня. Но расплата за косяки наступила незамедлительно. Эн вовсе не спал. Стоило ей замереть, как парень резко, с глухим рыком развернулся и со всей силы, без малейшей жалости пнул Узи тяжёлой ногой прямо в живот. Острый, выбивающий воздух удар пришёлся точно в цель. Из горла Узи вырвался задушенный, хриплый вскрык боли, её тело судорожно согнулось пополам, а сама она от мощного толчка кубарем полетела с высокой кровати, с глухим стуком рухнув на жёсткий, холодный пол спальни. В глазах мгновенно потемнело, а желудок сжался от болезненного спазма. — Не-а, за такие проступки ты не имеешь права спать здесь... — ледяным, вибрирующим от глубокого недовольства голосом процедил Эн сверху, равнодушно поправляя одеяло. — На полу твоё место, на коврике у двери. Чтобы до утра я твоего дыхания не слышал, блять. Узи лежала на боку, судорожно хватая ртом воздух и прижимая руки к горящему от удара животу. Крупные, горькие слёзы новой волной хлынули из её огромных расширенных глаз. Сквозь мучительные всхлипы и рваные вздохи, она покорно, на одних руках поползла по холодному паркету к выходу. Девчонка свернулась калачиком прямо у порога спальни, поджав под себя худые ноги. На её бледном исхудавшем лице, обращённом к закрытой двери, вопреки холоду и мукам, снова застыла пустая, счастливая улыбка послушной куклы, которая безропотно приняла это новое ограничение своего бога. На следующее утро Узи проснулась от резкого, холодного сквозняка. Тело после тяжёлой ночи на жёстком полу у двери затекло, а ушибленный живот тупо и непрерывно ныл. В этот момент дверь спальни открылась. Эн, уже полностью одетый, вальяжно вышел в коридор. Он даже не посмотрел вниз, а просто хладнокровно переступил через её распластанное на полу тело, словно через ненужный коврик, и размеренными шагами спустился на первый этаж. Для одурманенного разума Узи это безразличие стало сигналом: Хозяин всё ещё недоволен её воскресным косяком с ковром. С трудом поднявшись на дрожащие ноги и поправив измятую футболку, девчонка послушной тенью похромала вслед за ним. Когда она зашла на кухню, Эн уже стоял перед столом. Заметив её на пороге, парень не произнёс ни слова — он лишь медленно, властно поманил её к себе коротким жестом пальцев, сделав глоток кофе и поставил кружку на место. Узи мгновенно встрепенулась. Внутри её сломанной психики вспыхнула рабская надежда на прощение и утреннюю порцию препаратов. На бледном исхудавшем лице тут же расцвела счастливая, абсолютно пустая кукольная полуулыбка питомца. Она покорно, семенящими шагами подошла к его стулу, готовая упасть на колени у его ног. Но стоило ей приблизиться, как Эн действовал молниеносно. Резким, мощным движением ноги он сбил её с ног, выбивая опору. Узи с глухим вскриком повалилась на жёсткий,холодный пол кухни, но парень не дал ей даже опомниться. Он хищно навис сверху и с размаху, со всей силы ударил её кулаком прямо в живот — точно в то место, куда пришёлся ночной пинок. Удар был сокрушительным. Из горла девчонки вырвался задушенный, хриплый вопль, который тут же перерос в удушливый кашель. Глаза Узи панически расширились, а тело судорожно согнулось пополам в мучительном спазме. Желудок скрутило от адской боли, из глаз градом хлынули новые, обжигающие слёзы, размывая бледные щёки. Она лежала на полу кухни, лихорадочно хватая ртом воздух и судорожно сжимая забинтованные ладони на животе. Эн лениво опустил руку, хищно и сыто разглядывая скорчившуюся у его ног девчонку. На его бледном лице застыла ледяная, абсолютная уверенность лидера, полностью контролирующего свою живую игрушку, смотря на неё сверху вниз холодным, пронизывающим взглядом. — .. Теперь ты будешь повторять подобные проступки?.. — вкрадчиво, пугающе тихо и медленно проговорил парень, и его вибрирующий голос зловещим эхом отразился от стен кухни. Узи судорожно, удушливо всхлипнула, пытаясь сделать хотя бы один полноценный вдох. Желудок всё ещё горел от сокрушительного удара, а тело лихорадочно, крупно тряслось на жёстком линолеуме. Но этот ледяной вопрос Хозяина мгновенно пробил даже пелену адской физической агонии. Первобытный, дикий ужас перед тем, что он может окончательно разочароваться в ней и снова спустить на цепь в ледяной подвал, заставил её сломанную психику подчиниться без секунды промедления. Захлёбываясь жгучими слезами и судорожно сжимая забинтованные ладони на животе, она из последних сил поползла к нему. Превозмогая дикую тошноту, Узи преданно прижалась бледным лицом к его домашней обуви. — Н-нет... Хозяин... Н-ни за что... — удушливо, прерывистым хриплым шёпотом пролепетала девчонка, преданно заглядывая ему прямо в глаза со слепой надеждой питомца. — Простите меня... Она была готова терпеть любые побои, любые пинки в живот и спать на жёстком коврике у двери хоть вечность, лишь бы её бог снова сжалился, погладил по фиолетовой макушке и выдал спасительную утреннюю дозу препаратов, способную выжечь этот трезвый кошмар из её головы. Эн сыто и зловеще ухмыльнулся, полностью удовлетворённый её жалкими мольбами и абсолютным рабским подчинением. Вид девчонки, преданно прижимающей лицом к его обуви сквозь слёзы и судороги, окончательно вернул хозяину его привычное, лениво-вальяжное расположение духа. Парень неторопливо залез в карман домашних брюк, достал заветную пластиковую баночку и с тихим щелчком открыл крышку. Он вытряхнул на свою ладонь одну крупную белую капсулу. — Вот и умница...— вкрадчиво, пугающе мягко и нежно прошептал Эн, наклоняясь над ней всей своей массой и протягивая руку с лекарством ровно к её искусанным губам. — Глотай свою утреннюю витаминку. Хозяин не хочет, чтобы твой глупый маленький мозг забивался лишней хернёй.. Узи судорожно вздохнула, её огромные фиолетовые глаза затуманились от благоговейного восторга. Забыв про сокрушительный удар в живот, она лихорадочно, с сумасшедшей рабской благодарностью слизнула таблетку прямо с его открытой ладони, жадно глотая её вместе со своими горькими слёзами. Спустя несколько минут мощная свежая химия привычно хлынула по её венам, принося долгожданное спасение. Спасительный, вязкий химический туман во всей своей красе заволок её сознание, мгновенно стирая из памяти жуткие трезвые мысли, страх ледяного подвала и эхо побоев. Адская, пульсирующая боль в отбитом животе стремительно притупилась, уступая место блаженному, тупому оцепенению во всём теле. Дрожь утихла, а слёзы мгновенно высохли на бледных щеках. Узи покорно опустила фиолетовую голову на его колени, сладостно зажмурившись под действием препарата. На её исхудавшем лице снова засияла счастливая, абсолютно пустая кукольная полуулыбка идеального питомца, заслужившего прощение своего единственного бога. Хозяин снова поднимается наверх. И судя по характерному шуршанию вещей, доносившемуся со второго этажа, он опять начал куда-то собираться. «Он снова уезжает... Но он ведь только что вернулся...» — растерянно пронеслось в её одурманенном разуме. Но в этот раз паники не было. Узи помнила его суровые слова: мёртвой она ему не нужна. Теперь она чётко знала, что обязана беспрекословно выполнять дозировку таблеток и нормально есть, чтобы Хозяин вернулся и застал свою любимую вещь в целости и сохранности. Быстро и беззвучно поставив кружку в раковину, Узи на цыпочках вышла из кухни и преданной тенью взлетела по лестнице на второй этаж. Она аккуратно приоткрыла дверь спальни и замерла на пороге, покорно опустив фиолетовую голову и спрятав забинтованные ладони за спину. На её бледном избитом лице, где щека всё ещё приятно горела после недавнего леща, застыла робкая, выученная полуулыбка послушного питомца. Она заворожённо наблюдала за тем, как Эн проверяет свою дорожную сумку, поправляет вворотник кофты или складывает документы. Узи не смела издать ни единого вздоха без его разрешения, просто преданно карауля у двери и ожидая, обернётся ли Хозяин, чтобы дать ей последние перед уходом инструкции. Эн перекинул ремень сумки через плечо и резко развернулся к выходу. Узи, стоявшая на пороге спальни, инстинктивно вжала голову в плечи и послушно сделала два шага назад, освобождая ему дорогу. Она не смела дышать, пока Хозяин уверенным, тяжёлым шагом проходил мимо неё. Его взгляд скользнул по её растрёпанным фиолетовым волосам и избитому лицу с бледной кукольной улыбкой, но он не остановился. Парень молча направился прямо к лестнице, ведущей на первый этаж. Звук его шагов гулко отдавался в пролётах тёплого, отогретого дома. Узи, словно привязанная невидимым поводком, бесшумно двинулась за ним. Она шла на безопасном расстоянии, покорно опустив голову и прижимая забинтованные ладони к старой растянутой футболке. В её одурманенном препаратами сознании не было ни единой лишней мысли или обиды за его холодное молчание. Только вбитый инстинкт — проводить Хозяина до самого порога, зафиксировать его уход и остаться ждать в своей клетке, идеально выполняя правила. Спустившись в коридор, Эн подошёл к входной двери и взялся за ручку. -Хозяин.. вы снова уходите?.. -Не переживай, я скоро вернусь.. -.. Вы говорите так когда уходите надолго.. -В этот раз точно скоро.. Узи преданно заглянула в его холодные глаза, улавливая каждую интонацию. Его слова «В этот раз точно скоро» прозвучали для неё как высшая гарантия безопасности. Химический туман от утренних «витаминов» надёжно удерживал её от лишней паники. Она послушно закивала, и на её бледном, покрытом синяками лице снова расцвела покорная и счастливая кукольная полуулыбка. — Хорошо, Хозяин... — тихо и преданно прошелестела она, прижимая забинтованные руки к груди. — Я буду очень послушной вещью. Буду кушать, пить витаминки и ни за что не замёрзну. Я буду ждать вас у порога... Эн лениво хмыкнул, довольный её абсолютным подчинением, открыл входную дверь и шагнул на улицу. Тяжёлое полотно захлопнулась, и в замочной скважине привычно раздались два чётких щелчка. Дом снова погрузился в глухую, давящую тишину. Узи осталась стоять посреди коридора совершенно одна. Но в этот раз в её одурманенной голове не было удушающего отчаяния прошлых дней. Хозяин пообещал вернуться скоро, он позаботился о тепле, он вылечил её руки. Она медленно опустилась на колени прямо у входной двери, устроившись на небольшом коврике. Забинтованные ладони она послушно положила перед собой, а фиолетовую голову опустила в плечи. Узи собиралась идеально выполнить его приказ — сидеть тихо, беречь себя и преданно караулить каждый шорох за дверью, готовая в любую секунду встретить своего единственного бога. Эн резко распахнул дверь, и в замочной скважине с грохотом провернулись два замка. Он буквально влетел в коридор, тяжело дыша и со злостью швырнув свою сумку на пол. Лицо парня было искажено яростью, а взгляд тёмных глаз метал молнии. Дела, ради которых он уезжал, явно пошли через задницу, и теперь всё скопившееся внутри бешенство требовало немедленного выхода. Узи, которая преданно сидела на коленях у двери весь день, от этого грохота инстинктивно вздрогнула и сжалась в крошечный комок. Сердце панически заколотилось, а химический туман в голове мгновенно затопила удушающая волна первобытного страха. Хозяин злой. Хозяин в ярости. Она поспешно, мелко дрожа всем телом, уткнулась носом в прохладный пол, не смея даже вздохнуть без его разрешения. — Твою мать, как же всё заебало!.. — бешено прорычал Эн, резко срывая с себя пальто и с силой пиная обувь в сторону. Он остановился прямо над распластанной у его ног девчонкой, тяжело и прерывисто дыша. Его тень полностью накрыла её хрупкую фигуру. Эн смахнул со лба растрёпанные белые волосы и, тяжело дыша от злости, прошёл прямо мимо неё, даже не удосужившись взглянуть вниз. Хозяин ушёл наверх, оставив сумку внизу. Закрывшись в спальне, Эн подошёл к своему столу бешено ударив по нему. Потом со злостью вытащил телефон из кармана, набрав какой-то номер. Через несколько гудков ему ответили. —.. Ало.. Да, привет... Через жопу... Слушай.. Можешь упаковать мне его?.. Да.. Да... Обязательно.. Окей).. Жду.. Прошло около часа. Наверху наконец воцарилась тишина — буря ярости в голове Эна улеглась, уступив место глухому, давящему безразличию. Ему больше не хотелось крушить вещи, но и возиться с питомцем сегодня не было никакого желания. Хмурый и опустошённый, он лениво скатился по лестнице обратно на первый этаж, шурша домашней одеждой. Узи, заметив его появление, мгновенно сжалась в своём кухонном углу. На её исхудавшем лице застыла испуганная, рабская полуулыбка, а огромные затуманенные глаза преданно замерли на его фигуре. Парень молча прошёл к кухонному шкафчику. Его движения были резкими и ленивыми одновременно. Он открыл дверцу, достал пластиковую баночку и вытряхнул на ладонь таблетку, которую считал «витаминкой». Подумав секунду, он полез в другую аптечку и добавил к ней таблетку снотворного. Ему нужно было, чтобы эта девка сегодня просто тихо вырубилась и не мозолила глаза своим запуганным видом. Эн подошёл к ней вплотную, сверху вниз буравя её холодным взглядом. Не говоря ни слова, он бесцеремонно схватил Узи за её худую руку чуть выше забинтованного запястья и рывком поднял с пола. — Пошли, — лениво и хмуро бросил он, даже не глядя на неё, и потянул за собой в сторону лестницы на второй этаж. Узи послушно, семеня ватными ногами, поспешила за ним, боясь натянуть его руку. В её одурманенном разуме мгновенно разлилась сладкая, извращённая радость: Хозяин держит её за руку, Хозяин ведёт её за собой, он больше не игнорирует свою вещь. На её бледных губах снова расцвела счастливая, покорная полуулыбка питомца, готового принять из его рук любые таблетки. Эн бесцеремонно швырнул Узи на кровать. Девчонка глухо вскрикнула, отлетев спиной на мягкий матрас, и её старая футболка задралась до самых бёдер. Не успела она даже сообразить, что происходит, как Эн мгновенно навис сверху, пригвоздив её своим весом к простыням и перехватив её забинтованные запястья одной рукой. В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. Взгляд парня был по-прежнему хмурым и опустошённым, но близость послушной куклы, которая мелко дрожала под ним. Узи широко распахнула свои огромные, затуманенные глаза, преданно и запуганно заглядывая ему прямо в лицо. Секунду назад он лениво вёл её за руку, а теперь удерживает на кровати. Но страха наказания не было — в её сломанной психике, подогретой утренними препаратами, эта грубость отозвалась дикой, извращённой эйфорией. На избитых губах Узи, несмотря на панику, снова расплылась покорная, счастливая полуулыбка питомца. Хозяин навис над ней, он касается её, она полностью принадлежит ему. Эн свободной рукой грубо сжал её подбородок, заставляя приоткрыть рот, и бросил на её онемевший язык приготовленные таблетки — «витаминку» и мощное снотворное. — Глотай, сучка, — хрипло и тихо приказал он, обжигая её лицо своим тяжёлым дыханием. — И не смей выплёвывать, блять. Хозяин хочет, чтобы ты спала долго и тихо. Узи послушно, судорожно сглотнула, принимая лекарства прямо из его рук, и преданно замерла под его телом, готовая выполнять абсолютно любую следующую команду, пока свежая химия ещё не успела отключить её сознание. Спустя пару минут мощный коктейль из психотропного препарата и крепкого снотворного начал стремительно растекаться по венам Узи. Её и без того выжженный препаратами разум мгновенно окутало плотное, непреодолимое облако сна. Её веки, налившиеся свинцовой тяжестью, начали медленно и плавно опускаться. Тонкие, забинтованные пальцы, которые до этого судорожно и крепко сжимали простыню под Эном, окончательно расслабились и безвольно разжались. Измученное, исхудавшее тело девчонки обмякло на матрасе. Перед тем как полностью провалиться в глубокую, тёмную бездну беспамятства, Узи в последний раз преданно и затуманенно взглянула на хмурое лицо нависшего над ней Эна. На сегодня все её мучения были окончены. Она погрузилась в тяжёлый десятичасовой сон прямо под весом своего похитителя. Эн, почувствовав, что девчонка полностью отключилась и обмякла, лениво выдохнул сквозь зубы. Он отпустил её тонкие запястья, аккуратно сполз с неё в сторону и растянулся рядом на мягкой кровати. В спальне воцарилась глухая, звенящая вечерняя тишина, прерываемая лишь её тихим, мерным дыханием. Его эго было сыто и полностью удовлетворено этой слепой, рабской покорностью. Эн сразу же поднялся с кровати, как только убедился, что Узи окончательно провалилась в беспамятство. Его хмурое и злое настроение, с которым он вернулся вечером, мгновенно сменилось холодным, деловым расчётом. Проблемы, из-за которых его дела пошли через задницу, требовали радикальных мер. И он эти меры уже принял. Парень бесшумно вышел из спальни, плотно прикрыл за собой дверь и повернул ключ в замке. Оставлять Узи запертой на время его отсутствия было его железным правилом. Спустившись на первый этаж, Эн подошёл к неприметной двери в конце коридора и открыл подвал. Из темноты на него пахнуло сыростью, холодом и знакомым запахом плесени. Он щёлкнул выключателем, и тусклая лампочка под потолком осветила грязный бетонный пол. Эн прошёл в глубь помещения, шурша домашней одеждой, и остановился перед старым, потрепанным матрасом, на котором когда-то, в самые первые дни после похищения, в слезах и ужасе сидела Узи. Теперь этот матрас был здесь больше не нужен — девчонка давно переехала на второй этаж, превратившись в идеальную домашнюю куклу. Парень брезгливо подхватил старую ткань, свернул её и оттащил в дальний угол подвала, освобождая пространство у железного кольца, вбитого в стену. Хмыкнув, он достал из ящика новые, ещё блестящие стальные цепи и тяжёлый замок. Откинув растрёпанные белые волосы со лба, Эн удовлетворённо оглядел помещение. Всё должно было быть стерильно и готово. Место для его нового, ничего не подозревающего гостя было полностью подготовлено. Эн спустился по бетонным ступеням подвала ещё несколько раз, тяжело дыша и звякая металлом. На этот раз он притащил старый деревянный стул со спинкой, разложил посреди прохладного помещения складной металлический стол и аккуратно выставил на него медицинский лоток. Тусклый свет одинокой лампочки зловеще заиграл на начищенной стали. Эн неторопливо, с хирургической точностью принялся раскладывать предметы: скальпели разных размеров, зажимы, иглы, плотные медицинские жгуты и несколько упаковок с сильными антисептиками. Для его нового дела подвал должен был превратиться в идеальную, стерильную операционную, где крики несчастной жертвы останутся надёжно погребены под толстым слоем бетонного пола кухни. Откинув белые волосы со лба, парень отошёл на пару шагов назад и довольно оскалился, оглядывая плоды своих трудов. Блестящие цепи у стены, металлический стол с инструментами и стул в центре — всё было готово для приёма новой «игрушки». План в его голове был просчитан до мелочей, и это предвкушение полностью стёрло остатки утренней усталости. Он выключил свет, запер дверь подвала на засов и тихонько поднялся на второй этаж. Заглянув в спальню, он убедился, что Узи всё так же крепко спит под действием мощного снотворного, укутанная в ватные одеяла, и даже не подозревает, какой кошмар развернётся прямо под ней в ближайшие дни. Эн ухмыльнулся, закрыл дверь и ушёл на кухню, готовый к завершению приготовлений. На следующее утро Узи открыла глаза от мягкого солнечного света. Действие мощного снотворного и «витаминки» окончательно сошло, оставив в её процессоре привычный, вязкий химический туман рабского покоя. Голова больше не кружилась, а тело приятно согрелось под тяжёлыми одеялами. Поправив помятую старую футболку, она тихо на цыпочках спустилась на первый этаж и заглянула на кухню. К её глубокому удивлению, от вчерашнего хмурого и злого настроения Хозяина не осталось и следа. Эн сидел за столом, вальяжно попивая кофе, и буквально светился от счастья. На его губах играла широкая, довольная и предвкушающая ухмылка хищника, который успешно провернул грандиозное дело. Узи замерла в кухонной арке, инстинктивно вжав голову в плечи и спрятав забинтованные руки за спину. Вид жизнерадостного Хозяина мгновенно отозвался в её голове волной сумасшедшего облегчения и радости. На её избитом бледном лице тут же засияла счастливая, преданная полуулыбка послушного питомца. — С добрым утром... Хозяин... — преданно и тихо прошелестела она, делая несмелый шаг в его сторону и заглядывая снизу вверх в его весёлые глаза. — Вы... вы сегодня такой добрый... Я так рада... Эн лениво повернул к ней голову и его ухмылка стала ещё шире. Всё шло строго по его плану. — С добрым утром, куколка, — весело отозвался Эн, сделав глоток кофе и вальяжно откинувшись на спинку стула. — Настроение просто охуенное. И у меня для тебя есть сюрприз.. —Он лениво кивнул в сторону кухонного гарнитура, где аккуратно лежала уже знакомая Узи баночка с «витаминами», а рядом — аптечка. — Иди-ка сюда, — позвал он, и его взгляд скользнул по её потемневшим бинтам. — Живее. Давай свои лапки, Хозяин посмотрит, как они заживают. А потом выпьешь свои таблетки и пойдёшь наверх.. Узи, сияя от счастья, послушно засеменила к нему на цыпочках, стараясь не издать ни единого лишнего шороха. Сердце в её груди трепетало от дикого, извращённого восторга: Хозяин улыбается, Хозяин назвал её куколкой и сам предлагает позаботиться о её ранах. Психика девчонки, выжженная месяцами дрессировки, полностью растворилась в этой суррогатной любви. Она покорно встала на против него, и вытянула забинтованные руки вперёд, преданно заглядывая снизу вверх в его весёлые глаза. Эн аккуратно, без прежней грубости, принялся срезать старые бинты. Порезы на её ладонях за эти дни затянулись ещё сильнее, воспаление почти спало, оставив лишь плотные багровые корочки. — Ну вот, заживает как на собаке, — довольно ухмыльнулся он, быстро заматывая её ладони свежим, чистым слоем марли. — Нагружать их сегодня всё равно не будешь. А теперь.. Твои витаминки... Держи... Он вытряхнул из баночки белую таблетку и протянул ей. Узи послушно, без секунды сомнения слизнула их с его ладони и проглотила, преданно замирая в ожидании следующего приказа. Свежая химия привычно хлынула по её венам, окутывая сознание плотным, вязким туманом рабского покоя. — Так, а теперь марш на второй этаж..— скомандовал Эн, похлопав её по щеке. — Доставай из пакета то розовое платье и белые чулки. Одевайся и жди меня в спальне. Сегодня ты должна выглядеть как идеальная фарфоровая кукла. Узи мгновенно закивала, её глаза затуманились ещё сильнее под действием свежего препарата. — Да, Хозяин... Будет сделано!)... — тихо прошелестела она, покорной тенью направляясь к лестнице. Она ушла наверх, безумно счастливая от того, что смогла угодить ему, и даже близко не подозревая, почему Хозяин сегодня так весел. Эн достал телефон из кармана, и открыл переписку с неизвестным номером. — Ну что? —Эн. —Все хорошо. —неизвестный. —Он у нас.— неизвестный. —Прекрасно) —Эн. Эн заблокировал экран телефона и с тихим смешком убрал его обратно в карман брюк. На его губах играла зловещая, хищная улыбка. Всё шло даже лучше, чем он планировал. Его сообщник выполнил свою часть грязной работы на отлично — новая игрушка уже была схвачена и ждала своего часа, запертая в каком-то глухом месте. Парень вальяжно поднялся из-за кухонного стола и неторопливо направился на второй этаж. Предвкушение грядущей охоты и скорой расправы знатно будоражило его кровь, и теперь ему отчаянно хотелось выместить это возбуждение на своей личной, ручной девчонке. Он беззвучно толкнул дверь спальни и замер на пороге, оценивающе оглядывая комнату. Узи уже успела полностью переодеться. Она стояла посреди спальни, преданно замерев в ожидании его появления. Легкое розовое платье «Лолита» с кружевом от воротника до подола платья чертовски выгодно контрастировало с её мертвенно-бледной кожей и яркими фиолетовыми волосами. Белоснежные плотные чулки плотно облегали худые ноги, а на свежих бинтах вокруг ладоней не было ни единого пятнышка. Её огромные глаза, окончательно затуманенные двойной утренней дозой «витаминов», преданно уставились на вошедшего Хозяина. На избитом, но уже заживающем лице застыла счастливая, пустая полуулыбка дорогой фарфоровой куклы. Эн медленно прошёл внутрь комнаты, закрыв за собой дверь на замок, и его взгляд потемнел от извращённого удовольствия. — Ну надо же... Какая идеальная маленькая сучка, — хрипло и сыто протянул он, неторопливо расстёгивая пряжку ремня на своих брюках. — Розовый цвет тебе чертовски идёт, куколка... Иди сюда... На колени.. ~ Узи не раздумывала ни единой секунды. Она лишь сладостно выдохнула, и её колени послушно опустились на мягкий ковёр прямо у его ног. Она аккуратно расправила пышный розовый подол, оголяя белые чулки, и преданно раскрыла губы, готовая безропотно исполнить любой его каприз. Как только Узи опустилась перед ним, он резко и грубо вцепился пальцами в её фиолетовые волосы, с силой дёрнув голову девчонки назад. От неожиданного рывка у неё перехватило дыхание, но Узи лишь шире распахнула свои огромные, затуманенные «витаминами» глаза. На её лице не появилось ни капли протеста — сломанная психика мгновенно переработала эту грубость в чистую рабскую эйфорию. — Работай ртом, сучка, — хрипло прорычал Эн, удерживая её за волосы мёртвой хваткой и бесцеремонно толкаясь ей в рот. — По полной программе, блять. Покажи мне, как сильно ты рада моему хорошему настроению... Узи судорожно вцепилась своими забинтованными ладонями в его бёдра, пытаясь удержать равновесие. Из её зажатого горла вырывались лишь глухие, удушливые звуки. Эн двигался быстро, мощно и абсолютно эгоистично, совершенно не заботясь о том, что девчонке не хватает воздуха, а из её глаз от сильных рвотных позывов градом катятся слёзы, размывая следы недавних синяков на щеках. Он жестко контролировал весь процесс, сам задавая рваный, изнурительный темп. Пышное розовое платье «Лолита» задралось, открывая вид на её бледные бёдра в белоснежных чулках, которые мелко дрожали от напряжения. Эн сверху вниз наблюдал за её слезами, за удушливыми хрипами и этой неизменной, безумной кукольной полуулыбкой, которую она отчаянно пыталась сохранить сквозь муку, и этот вид абсолютной покорности доводил его до безумного экстаза. Они провели в этой спальне весь оставшийся день. Эн, взвинченный и возбужденный скорым прибытием нового пленника, вымещал весь свой темный азарт на Узи, совершенно не давая ей отдыха. Он заранее принес из ящика целую упаковку презервативов, намереваясь использовать свою живую куклу по полной программе и не отвлекаясь ни на что. Пышное розовое платье «Лолита» быстро превратилось в измятый ворох кружев, задранный до самой груди. Белоснежные чулки скользили по простыням, пока Эн раз за разом грубо, эгоистично и мощно брал её в самых разных позах, полностью подчиняя себе её истощенное тело. Забинтованные руки Узи судорожно впивались в подушки, из её глаз от изнурения и острой эйфории непрерывно катились слезы, но одурманенный «витаминами» мозг продолжал плавиться от сумасшедшего рабского восторга. Ей безумно нравилось, что Хозяин так долго и ненасытно использует её. За каждый лишний стон он жестко дразнил её, заставляя умолять о продолжении, и Узи послушно глотала слезы, сохраняя на избитых губах преданную кукольную улыбку. Только ближе к полуночи, когда упаковка презервативов опустела, а Узи уже мелко тряслась от предельного физического истощения, Эн наконец отстранился. На его лице играла сытая, хищная и абсолютно довольная ухмылка. Парень лениво привел себя в порядок, встал с кровати и достал из кармана баночку со снотворным. — На сегодня хватит, сучка, — хрипло бросил он, бесцеремонно кинув ей на язык тяжелую таблетку. — Глотай и спать... Узи послушно сглотнула лекарство, преданно заглядывая ему в глаза сквозь пелену слез, и мгновенно провалилась в глубокий, мертвый сон под тяжелыми ватными одеялами. Действие снотворного гарантировало, что она не услышит абсолютно ничего. Эн лениво провел ладонью по её бледной, раскрасневшейся от долгой страсти щеке. Его взгляд, скользнувший по исхудавшему телу Узи в измятом розовом платье Лолиты, был наполнен холодным, жутким расчётом. Отпустив её лицо, парень достал из кармана телефон. Пальцы быстро набрали сообщение сообщнику. — Я готов, вези его к дому, жду у входа.— Эн. Ответ прилетел почти мгновенно, заставив экран коротко мигнуть в полумраке спальни. —Всё чисто, буду через 20 минут.— неизвестный. Эн зловеще оскалился, убирая мобильник обратно. Двадцать минут. Всё шло с точностью. Он бросил последний взгляд на Узи, которая под действием мощного снотворного уже окончательно обмякла на простынях и провалилась в беспамятный, мёртвый сон, забавно лежа на подушках с приоткрытым ртом. Она гарантированно не проснётся ни от шума мотора, ни от приглушённых криков. Спустившись на первый этаж, парень накинул своё тяжёлое тёмное пальто, он направился прямиком к неприметной двери, ведущей вниз. Щёлкнул засов, и щёлкнул выключателем и в последний раз окинул взглядом стерильно разложенные хирургические инструменты под серой тканью на металлическом столе. Всё было готово. Поднявшись обратно в коридор, Эн замер у самого порога, вслушиваясь в глухую ночную тишину. Риск был немалый, но глубокая зимняя ночь и полное отсутствие прохожих на безлюдной улице играли парню на руку. Спустя ровно двадцать минут за окном послышался едва различимый, приглушённый стрёкот автомобильного мотора. Фары машины на секунду полоснули по стёклам и тут же погасли. Сообщник приехал. Эн шире распахнул входную дверь, и в коридор ворвался поток морозного ночного воздуха. Из остановившейся у крыльца машины спокойно вышел парень в тёмной куртке. Кажется, это был давний приятель Эна. Они негромко, по-мужски поздоровались прямо на пороге, обменявшись крепким рукопожатием. — Всё прошло без шума, как ты и просил..— негромко отчитался сообщник, пар от его дыхания белым облаком поднимался в ночном воздухе. — Прекрасно, — хищно ухмыльнулся Эн, и в его желтых глазах вспыхнул зловещий, безумный азарт. — Затаскиваем прямо через парадный... В доме тихо.. Приятель согласно кивнул, развернулся к машине и потянул за ручку багажника. Эн вышел следом на крыльцо, на ходу поправляя воротник тёмного пальто и оглядывая пустынную, занесённую снегом улицу. Риск был минимальным, но действовать всё равно нужно было оперативно. Они вдвоём подошли к открытому багажнику автомобиля. Эн ухватился за верхнюю часть брезентового мешка, его товарищ перехватил ноги жертвы, и они слаженно, быстрыми шагами понесли груз в тепло прихожей, направляясь прямиком к открытой двери ледяного подвала. Зайдя в подвал они усадили его на стуле и связали. —..Мда уж.. А чё он тебе сделал кста?.. —.. Этот ублюдок решил что может завышать мне цену на товар.. — Пиздец..— приятель ухмыльнулся, затягивая последний узел на тяжёлой цепи, которая теперь намертво прижимала лодыжки парня к ножкам стула. — Туда ему и дорога... Нашёл с кем шутки шутить... Пойманный парень по-прежнему оставался в глубокой отключке. Его голова в плотном брезентовом мешке беспомощно завалилась набок, а из-под намертво заклеенного скотчем рта доносилось лишь слабое, едва различимое дыхание. Он сидел в самом центре подвала под тусклым светом одинокой лампочки, полностью обездвиженный и прикованный к тяжёлому деревянному стулу. Эн вальяжно подошёл к металлическому столу, на котором зловеще поблёскивали разложенные хирургические инструменты, скальпели и зажимы. Он лениво провёл кончиками пальцев по холодной стали, и на его лице появилась ледяная, извращённая улыбка хищника. — Ничего, — тихо, вкрадчиво процедил Эн, и в его тёмных глазах вспыхнул безумный, садистский азарт. — Я устрою ему такой грязный урок.. Товарищ из банды удовлетворённо хмыкнул, накинул капюшон куртки и направился к выходу из подвала. — Ладно, моё дело сделано, товар доставлен. Дальше развлекайся сам, — бросил он на прощание. — Увидимся... Расскажешь потом, как всё прошло. — Бывай, — лениво отозвался парень. Эн остался в прохладной темноте совершенно один, наедине со своей новой, пока ещё спящей игрушкой, с повязкой на глазах, и имитированным кляпом в виде верёвки перевязочной через рот. Спустя час тишину ледяного подвала нарушил первый глухой, панический хрип. Пленник на стуле наконец-то начал медленно приходить в себя от действия снотворного. Из под кляпа донеслось судорожное, рваное дыхание, а тяжёлые стальные цепи зловеще зазвенели — парень осознал, что намертво связан по рукам и ногам, и в ужасе попытался дёрнуться, но деревянный стул даже не шелохнулся. А в это время наверху, на уютной и тёплой кухне, Эн абсолютно спокойно попивал свежесваренный кофе. Он вальяжно опёрся спиной о гарнитур, глядя в тёмное окно. Впереди его ждала долгая, бессонная ночь, полная жуткой, грязной работы, и этот заряд бодрости был ему просто необходим. На его бледном лице играла ленивая, предвкушающая ухмылка. Он прекрасно слышал этот далёкий, едва различимый металлический лязг из-под кухонного пола. Звукоизоляция подвала была отличной, но для его тренированного слуха этот звук был как музыка. Эн сделал последний неторопливый глоток и поставил пустую кружку в раковину. Перед тем как спуститься, он решил подойти к делу со всей своей извращённой аккуратностью. Прямо здесь, на кухне, он для вида надел длинный, белый хирургический халат. Этот элемент одежды не столько защищал его вещи от грядущей грязи, сколько придавал ему вид безумного, хладнокровного доктора, готового препарировать свою новую жертву. Лениво размяв шею, отчего позвонки негромко хрустнули, парень направился к неприметной двери. Пора было начинать представление. Спустившись по деревянным ступеням в прохладную темноту. Эн неторопливо подошёл к жертве со спины, наклонился к самому уху и тихо, вкрадчиво процедил — Ну привет, ублюдок... Надеюсь, ты хорошо выспался. С этими словами он резко, без малейшей жалости сорвал черную повяску с его головы. Пленник судорожно зажмурил глаза, когда тусклый, но резкий свет единственной лампочки полоснул по его отвыкшим от освещения зрачкам. Его грудь тяжело вздымалась, а из-под намертво привязанного рта вырвалось испуганное, паническое мычание. Он попытался рвануться вперёд, но тяжёлые стальные цепи лишь со звоном натянулись, намертво удерживая его на деревянном стуле. Эн лениво обошёл стул и встал прямо перед ним, скрестив руки на груди. Его идеально белый хирургический халат зловеще контрастировал с мрачной темнотой подвала, придавая парню вид хладнокровного, безумного хирурга. На его бледном лице играла обманчиво вежливая, сытая ухмылка. — Ну-ну, тихо, приятель. Не надо так дёргаться, — вкрадчиво, почти ласково проговорил Эн, наклоняя голову набок. Парень на стуле испуганно замер, медленно приоткрывая глаза и вглядываясь в фигуру своего палача сквозь пелену выступивших от страха слёз. Напротив него стоял складной металлический стол, на котором всё ещё лежала плотная серая ткань, скрывающая хирургические инструменты. — Я решил, что перед тем как приступить к делу, нам стоит немного побеседовать. — спокойно продолжил Эн. Он потянулся к его лицу, и развязал верёвку на его затылке. Парень громко, удушливо вскрикнул, ловя ртом прохладный воздух подвала, и тут же панически, захлёбываясь собственными рыданиями. — Эн! Эн, блять, умоляю, остановись! Это ошибка, меня пацаны попутали, клянусь! Я всё верну до последней копейки! Не трогай меня, пожалуйста!.. Эн слушал его испуганные оправдания с ленивым, высокомерным интересом. Он неторопливо подошёл к столу и аккуратно, кончиками пальцев погладил край серой материи. — Ошибка, говоришь? — тихо, с леденящей душу ухмылкой переспросил он, и его взгляд мгновенно покойно потемнел. — Ошибки в нашем бизнесе дорого стоят...Ты решил, что наша банда — это лохи, на которых можно нажиться? Что можно завышать цену на товар и остаться безнаказанным? Нет, приятель. Так дела не делаются. И сейчас ты очень подробно, по кусочкам, заплатишь мне за каждую лишнюю копейку. С этими словами Эн плавно, одним точным движением стянул серую ткань со стола, и в тусклом свете подвала зловеще заблестели начищенные, острые как бритва скальпели и зажимы. Пленник, увидев ровный ряд тускло поблескивающих скальпелей, окончательно потерял самообладание. Его лицо перекосило от дикого, животного ужаса. Он забился в тяжелых стальных цепях с такой силой, что деревянные ножки стула со скрипом заходили по бетонному полу подвала. — Эн! Эн, пожалуйста, умоляю тебя! — захлебываясь собственными слезами и паническими рыданиями, заголосил парень, безуспешно пытаясь вывернуть скованные запястья. — Я всё отдам! У меня дома заначка, там в три раза больше, чем я потребовал! Клянусь, я перепишу на тебя всё, весь товар отдам бесплатно! Не надо, умоляю, не трогай меня! Он униженно скулил, размазывая слезы и пот по бледному лицу, полностью сломленный этим первобытным страхом перед неминуемой болью. Эн стоял напротив него, абсолютно неподвижный в своем белом хирургическом халате. На его бледном лице играла широкая, сытая и невероятно довольная ухмылка. Этот жалкий вид, который еще недавно нагло завышал цены, а теперь плаксиво умолял его, зажатый в цепях, до предела тешил его эго. Безумный, садистский азарт жгучей волной разливался по венам палача. — Ну-ну, не надо так кричать, приятель. Бабки ты мне, само собой, вернёшь все до копейки..) — тихо, вкрадчиво процедил Эн, наклоняя голову набок и продолжая довольно ухмыляться. — Но грязный урок за твою дерзость ты все равно получишь. Мы не прощаем тех, кто пытается нас наебать... Парень неторопливо протянул руку к металлическому столу, и его длинные пальцы уверенно легли на рукоять самого тонкого, острого как бритва скальпеля. Эн раздражённо поморщился от этого истошного, визгливого вопля, который эхом разносился по прохладному подвалу. Ему изрядно надоел этот унизительный, панический скулёж. Парень лениво отложил скальпель обратно на металлической стол, взял армированный скотч что лежал рядом, подошёл к бьющемуся в истерике должнику и с грубой, сытой ухмылкой резко, в один оборот намертво заклеил ему рот свежим куском армированного скотча. Истошный крик пленника мгновенно оборвался, превратившись в глухое, задушенное и беспомощное мычание. Парень в ужасе округлил глаза, лихорадочно хватая носом воздух и продолжая мелко трястись всем телом, пока стальные цепи зловеще звенели при каждом его судорожном движении. — Вот так-то лучше... Гораздо тише.. — вкрадчиво и тихо прошептал Эн, ласково похлопав жертву по бледной, мокрой от пота щеке. Он неторопливо развернулся, поправил рукава своего идеально белого хирургического халата и снова взял со стола тонкое, острое как бритва лезвие. Блики тусклой лампочки зловеще заиграли на начищенной стали. На лице Эна снова поползла хищная, безумная улыбка садиста, предвкушающего долгую и грязную работу. Время разговоров окончательно вышло. Он медленно шагнул к прикованному к стулу пленнику, готовый преподать ему первый, самый наглядный и кровавый ночной урок за его дерзость. Эн медленно подошел к прикованному парню, который в ужасе замер и вжался в спинку стула, непрерывно и глухо мыча сквозь скотч. Белый хирургический халат Эна в тусклом свете лампы выглядел пугающе стерильно, создавая жуткий контраст с темной, сырой атмосферой подвала. Парень лениво, с садистским наслаждением покрутил скальпель в пальцах, ловя лезвием блики, а затем резко, без малейшего предупреждения, с силой вонзил острие в правое бедро пленника. Жертва мгновенно выгнулась дугой, стальные цепи со страшным металлическим грохотом натянулись, а из заклеенного рта вырвался задушенный, истошный рев боли. Эн ухмыльнулся и, не вынимая лезвия, медленно, с хирургической точностью повел его вниз, делая длинный, глубокий и ровный надрез. Кровь мгновенно брызнула наружу, пачкая джинсы парня и густыми бурыми каплями стекая на бетонный пол. Эн брезгливо сощурился, следя за тем, чтобы ни одна капля не попала на его хрустящий халат. — Это за первую неделю завышенных цен.. — вкрадчиво, почти шепотом процедил Эн, вытаскивая окровавленное лезвие и брезгливо вытирая его о рукав куртки самого пленника. Пленник мелко и судорожно трясся, захлебываясь собственными слезами от шока и невыносимого жгучего страха. Но Эн даже не думал останавливаться. Он отложил скальпель на металлический стол и взял тяжелые медицинские зажимы. С хищной, безумной улыбкой на лице он перехватил левую руку жертвы, которая была намертво примотана цепью к подлокотнику. Эн бесцеремонно схватил парня за указательный палец и с силой, медленно начал выкручивать его в обратную сторону, сжимать стальным инструментом сустав. Подвал наполнился глухим, удушливым хрипом и хрустом ломающейся кости. Парень на стуле едва не терял сознание от боли, его глаза закатывались, но Эн резко хлопал его по щекам, заставляя прийти в себя и продолжать этот грязный ночной урок. — Ну же, не отключайся, приятель.. Мы ведь только начали.. — сыто и довольно ухмылялся Эн, лениво поглядывая на часы. — У нас впереди целая ночь, и ты мне подробно расскажешь, где прячешь все остальные бабки. Пытка продолжалась час за часом в полной темноте подвала, прерывистая лишь звоном цепей и приглушенными, полными отчаяния криками жертвы, пока на втором этаже дома Узи продолжала спать мертвым сном под действием двойного снотворного. Эн действовал методично и хладнокровно, превращая допрос в изощрённую пытку. Он прекрасно знал, как ломать чужую волю, шаг за шагом лишая жертву надежды на спасение. Парень лениво потянул за край армированного скотча, сдирая его с окровавленных губ пленника ровно настолько, чтобы тот мог говорить. Должник сразу же удушливо зарыдал, хрипя и выплёвывая кровь на бетонный пол. — Ну, — тихо, с леденящей душу ухмылкой протянул Эн, поигрывая окровавленным скальпелем прямо перед его расширенными от ужаса зрачками. — Где заначка, тварь? Повтори адрес ещё раз. Очень внятно и медленно. Пленник, захлёбываясь слезами и мелко трясясь в тяжёлых стальных цепях, затараторил, срываясь на визг при каждом мимолётном движении Эна. — На... На старом складе у северной промзоны! Синий сейф под деревянным настилом!.. Код... код тридцать-сорок-шесть! Клянусь, там всё, Эн! Всё до последней копейки, только не режь больше, умоляю-у-у!.. Эн довольно, сыто сощурился. Он достал из кармана хирургического халата телефон, быстро набрал код и адрес, отправляя сообщение своим товарищам для проверки. Ждать ответа долго не пришлось. Спустя пару минут мобильник коротко завибрировал. —Поняли, через час будем там. Через час товарищи подтвердили: сейф найден, бабки на месте, сумма даже больше, чем этот ублюдок задолжал. — Вот видишь, как хорошо. Сразу бы так, — ласково, почти нежно шепнул Эн, похлопав парня по мокрой от пота щеке. —.. Так, что.. Ты теперь, отпустишь меня?.. От этих слов Эн прыснул от смеха. Но вдруг с силой ударил его в лицо. -.. Ты серьёзно считаешь что после сделанного?.. Мхахаа.. Мне не нужны свидетели.. Как ты это себе представляешь?..) Должник поперхнулся собственной кровью в горле, опрысков Эна. Эн брезгливо окинул взглядом его. На металлическом столе, хирургическом халате и полу подвала теперь красовались бурые брызги крови, а сам должник беспомощно обмяк в цепях, находясь на грани болевого обморока. Эн, уставший, но чертовски довольный, неторопливо поднялся по бетонным ступеням на первый ээта, чтобы выпить новую дозу кофеина. Время было всего 4:34 утра, и за тёмными окнами кухни стояла глухая, непроглядная ночь. Весь дом был погружён в мрачные, холодные сумерки, и лишь на кухне тускло горела одинокая лампа над плитой. Эн, уставший после нескольких часов непрерывных истязаний, но чертовски довольный своей безнаказанностью, стоял у плиты. Прямо так, в длинном белом хирургическом халате, который теперь был зловеще украшен бурыми брызгами и свежими каплями крови, он лениво помешивал закипающий кофе. Ему необходим был крепкий заряд адреналина перед тем, как спуститься обратно в подвал. Пока по тёмной кухне разносился густой кофейный аромат, на втором этаже дома, в спальне, из-за жуткого стресса организма и шума внизу Узи проснулась гораздо раньше, чем рассчитывал Эн. Мощное снотворное ещё полностью не выветрилось, и её веки были налиты свинцовой тяжестью, но вбитый рабский алгоритм уже заставил её тело прийти в движение. Девчонка на ватных ногах тихо выползла из постели. Поправляя измятые кружева розового платья Лолиты своими забинтованными ручками и робко, покорно улыбаясь, она бесшумной тенью начала спускаться по лестнице вниз, ориентируясь на тусклый свет с кухни. Она несмело перешагнула порог и замерла в проёме, инстинктивно вжав голову в плечи. Прямо перед ней у плиты стоял Хозяин. На нём был медицинский халат, сплошь покрытый тёмными, ещё не засохшими пятнами и брызгами свежей крови, а из-под закрытой двери подвала до её слуха донёсся едва различимый, глухой и полный отчаяния металлический лязг цепей. Эн резко обернулся на тихий шорох шагов. Увидев её на пороге в столь ранний час, он ничуть не разозлился и даже не повысил голос. Вместо этого парень мягко и тепло улыбнулся ей, словно на его белоснежном халате не было этих жутких, свежих брызг крови, а из подвала не доносился приглушённый металлический лязг. Он сделал шаг в её сторону, бережно и ласково погладив её по фиолетовым волосам, поправляя взъерошенные пряди. — Куколка, ты чего так рано поднялась? — тихим, убаюкивающим и необычайно ласковым голосом проговорил он, заглядывая в её огромные затуманенные глаза. — Снотворное ещё полностью не выветрилось, тебе нужно отдыхать. Давай, зайка, марш обратно в постель. Ложись спать, я скоро приду. Узи заворожённо замерла под его тёплой ладонью. Химический туман от утренних и вечерних «витаминов», плотно сковавший её сознание, мгновенно заблокировал любые зачатки логики или паники. Окровавленный халат, далёкие странные звуки из-под пола — всё это стёрлось и отступило на второй план перед этой невероятной, драгоценной нежностью её бога. Раз Хозяин так ласково просит, значит, всё хорошо. Значит, так надо. На её бледном исхудавшем лице снова расцвела счастливая, пустая кукольная полуулыбка абсолютного послушания. Она покорно кивнула, прижимая забинтованные ладони к измятому розовому подолу платья Лолиты. — Да, Хозяин... Извините, что побеспокоила... — тихо и преданно прошелестела она, пятясь назад к дверному проёму. — Я буду ждать вас.. Она послушно развернулась и на ватных ногах, слегка покачиваясь от остатков снотворного, беззвучной тенью побрела обратно на второй этаж, готовая укутаться в одеяла и завалиться спать, свято веря каждому его слову. А Эн, проводив её сытым и довольным взглядом, лениво повернулся обратно к плите, чтобы налить себе чашку дымящегося кофе перед ещё одной частью своей грязной работы. Эн налил горячий, крепкий кофе в кружку и, держа её в одной руке, неторопливо направился к двери подвала. Парень плавно спустился по деревянным ступеням вниз, в ледяную сырость, где тусклая лампочка освещала распластанную на стуле жертву. Пленник, услышав шаги палача, в ужасе открыл глаза и судорожно забился в цепях, глухо, панически мыча сквозь армированный скотч. Эн абсолютно спокойно поставил дымящуюся кружку на край складного металлического стола, прямо рядом с окровавленными скальпелями. На его бледном лице снова заиграла ледяная, безумная ухмылка садиста. Время передышки кончилось. — Ну что, продолжим наш грязный урок? — вкрадчиво, почти нежно шепнул Эн, поправляя рукава халата и беря со стола тяжёлые щипцы. — Я же обещал, что ты у меня каждую копейку выплюнешь. Он грубо перехватил раненую левую руку парня, и подвал снова наполнился звоном натянутого железа, хрустом суставов и глухими, полными невыносимого отчаяния криками жертвы, которые надёжно глушил скотч. Эн действовал медленно, издевательски мучая должника час за часом, пока за тёмными окнами дома бушевала глухая зимняя ночь. А на втором этаже, укутавшись в ватные одеяла, мёртвым сном спала Узи в своём измятом розовом платье Лолиты, свято веря ласковым словам своего Хозяина. Абсолютно нечего не подозревая.. Ровно в 10:00 утра Узи медленно открыла глаза. Действие ночного снотворного окончательно прошло, уступив место привычному, вязкому химическому туману от «витаминов». Голова была легкой, а тело полностью расслабленным. В её выжженном препаратами мозге не осталось ни капли ночной растерянности — рабская психика помнила только невероятную, драгоценную нежность Хозяина перед сном. Она аккуратно приподнялась на матрасе. Розовое платье Лолиты и белые чулки за ночь сильно измялись, но Узи это не волновало. На её бледном лице заиграла счастливая кукольная полуулыбка. Она поскорее поправила подол своими забинтованными ручками и на цыпочках побежала вниз, ведомая желанием снова увидеть своего бога. Спустившись на кухню, она застала потрясающую картину. Эн сидел за столом, вальяжно откинувшись на спинку стула, и буквально светился от счастья. Хирургический халат был давно снят и спрятан, а сам парень, чистый и опрятный, с широкой, сытой ухмылкой хищника нетерпеливо ждал, когда его маленькая кукла наконец спустится к нему. — Хозяин!.. — преданно и тихо прошелестела Узи, замирая в арке и инстинктивно вжимая голову в плечи. Она опустила фиолетовую макушку, спрятав перевязанные ладони за спину, и преданно, снизу вверх уставилась на него огромными затуманенными глазами, сияя от восторга. Эн лениво поманил её пальцем к себе, и его довольный взгляд скользнул по её измятому розовому платью. — Иди сюда, куколка, — сыто и довольным тоном позвал Эн, лениво кивнув на стул рядом. — Позавтракаем. Они провели утренний завтрак в тишине. Узи послушно, одними кончиками забинтованных пальцев брала еду, боясь издать лишний шорох, и преданно улыбалась ему сквозь измятые рюши своего розового платья. Когда тарелки опустели, Эн вальяжно откинулся на спинку стула, хмуро окинув взглядом её пышный, измятый за ночь кружевной подол. — Ладно, развлечения кончились, — лениво скомандовал парень, постукивая пальцами по столу. — Марш наверх, переоденься обратно в ту футболку. Пора возвращаться к работе. Жду тебя в гостиной. Узи мгновенно закивала, её полуулыбка послушного питомца стала ещё шире. — Да, Хозяин!... — тихо прошелестела она. Она аккуратно поднялась со стула и послушной тенью побежала по лестнице на второй этаж, готовая сорвать с себя измятые кружева и вернуться в привычный образ покорной, тихой домашней вещи. Узи быстро переоделась в свою старую, привычную футболку и послушно спустилась на первый этаж. Эн встретил её в гостиной. Он молча протянул ей свежую порцию «витаминов», и девчонка беспрекословно, с рабским обожанием проглотила таблетки прямо из его ладони. Новый прилив химического тумана мгновенно окутал её процессор, стирая любые зачатки самостоятельной логики и превращая её в абсолютно безвольный манекен. — А теперь за мной, куколка. Пора показать тебе кое-что интересное...— зловеще ухмыльнулся Эн. Он грубо перехватил её за запястье поверх свежих бинтов и повёл за собой по коридору. Щёлкнул массивный засов, и парень толкнул неприметную дверь, увлекая Узи вниз по ступеням. Когда они спустились в прохладную сырость подвала. Перед затуманенным взором Узи предстала жуткая картина. В самом центре комнаты на деревянном стуле сидел намертво связанный парень. Из-за плотных узлов верёвок он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.Но самым жутким был его вид: на голову пленника был грубо натянут обычный картонный пакет. Прямо поверх плотной бумаги чёрным маркером был криво нарисован улыбающийся, глумливый смайлик. Из-под этого картонного пакета доносилось лишь судорожное, рваное и паническое дыхание, а сам парень, услышав шаги, в ужасе забился на стуле, издавая глухие, задушенные скотчем хрипы. Узи замерла рядом с Эном, преданно прижимаясь к его окровавленному халату. Благодаря свежей дозе препаратов, её сломанная психика полностью отфильтровала чужой кошмар. Она переводила стеклянный взгляд с бьющегося в панике пленника на улыбающегося Хозяина, абсолютно готовая к любому новому, грязному уроку в этой ледяной операционной. Этот нарисованный смайлик, дёргающийся в полумраке, выглядел как настоящий ночной кошмар. Эн лениво положил ладонь на фиолетовую макушку Узи, легонько сжав её волосы, и хищно посмотрел на бьющуюся жертву. Эн медленно обошёл Узи и встал прямо у неё за спиной. Его большие, сильные ладони по-хозяйски легли на её хрупкие плечи, слегка сжимая ткань старой футболки и намертво фиксируя девчонку на месте. Прямо перед ними на стуле продолжал панически биться связанный парень с картонным пакетом на голове, из-под которого вырывалось задушенное, испуганное мычание. Рисованный чёрный смайлик на бумаге безумно дёргался в тусклом свете лампы. Парень слегка наклонился вперёд, обжигая ухо Узи своим тяжёлым, хриплым дыханием, и заговорил вкрадчивым, убаюкивающим шёпотом. — Видишь ли, малыш. Этот парень был очень злым и непослушным... и теперь, его надо наказать... Для выжженной химией психики Узи этот мягкий, ласковый голос Хозяина был абсолютным, непререкаемым законом. Слово «непослушный» мгновенно отозвалось в её одурманенном процессоре привычным, вбитым страхом. В её извращённой рабской логике всё сразу встало на свои места: «Непослушных всегда наказывают. Её саму недавно хозяин жестоко избивал и грозился запереть в подвале именно за непослушание. Значит, этот парень в пакете действительно плохой, раз заставил доброго Хозяина надеть окровавленный халат и спуститься сюда.» Узи послушно, заворожённо закивала головой, не сводя стеклянного, затуманенного взгляда со связанной жертвы. Она аккуратно прижала свои забинтованные ладони к швам футболки, готовая со стопроцентной покорностью созерцать или даже лично принять участие в том, что Хозяин назовёт «наказанием». Эн сыто и довольно ухмыльнулся, чувствуя, как послушно обмякли её плечи в его руках. Его грязный психологический эксперимент работал идеально. Эн неторопливо убрал ладони с её плеч и размеренными шагами подошёл к высокому штативу, который заранее установил в углу подвала. Надел хирургический халат, лежавший на столе с предметами. На штативе был закреплён телефон. Парень лениво нажал на экран, запуская видеозапись. В объектив камеры с хирургической точностью помещалась вся жуткая мизансцена: сам Эн в своём окровавленном белом халате, связанный должник на стуле с нарисованным смайликом на пакете и Узи, послушно замершая у лестницы в своей старой футболке. Убедившись, что кадр выстроен идеально, Эн вернулся обратно. Он снова бесшумно вырос у неё за спиной, нависая всей своей массой. Его сильная, тёплая ладонь мягко перехватила её забинтованное запястье, заставляя вытянуть руку вперёд. Другой рукой он аккуратно, но уверенно вложил в её израненную ладонь тяжёлый, холодный пистолет. Тяжёлый металл неприятно надавил на плотные защитные корочки порезов под марлей, но Узи даже не поморщилась. Под действием свежих «витаминов» химический туман в её голове стал абсолютно непроницаемым. В её процессоре не возникло ни единого вопроса, зачем ей это оружие. Раз Хозяин вкладывает пистолет в её пальцы — значит, так надо. Значит, она обязана держать его крепко. Парень снова наклонился к её фиолетовым волосам, обжигая ухо своим хриплым, довольным дыханием. — Держи крепко. Направь его прямо на этого плохого мальчика. Покажи камере, какая ты у меня послушная куколка... ~ Узи послушно, заворожённо закивала головой. На её бледном исхудавшем лице застыла безумная, счастливая полуулыбка абсолютного подчинения. Одними кончиками забинтованных пальцев, направляя дуло ровно в центр картонного пакета с нарисованным смайликом. Связанный должник, в дикой панике забился в верёвках, издавая сквозь скотч удушливые, захлёбывающиеся рыдания. Стальной затвор зловеще блеснул в тусклом свете лампы прямо перед объективом работающей камеры. Тонкие руки Узи крупно, неудержимо задрожали под тяжестью холодного пистолета. Из-под картонного пакета со смайликом начали доноситься такие истошные, глухие, но душераздирающие крики боли и отчаяния, что связанный парень буквально срывал себе голос. Он бился на стуле в полной истерике, верёвки с треском врезались в его тело, а нарисованная чёрная улыбка на бумаге безумно ходила ходуном перед дулом оружия. Этот первобытный, живой ужас жертвы на секунду пробил даже плотный химический туман в Узи. Её пальцы в чистых марлевых бинтах судорожно сжались на рукояти. Внутри сломанной психики что-то жалобно затрещало — вбитый неделями страх подвала и безграничное рабское обожание Хозяина намертво удерживали её на месте. На избитом бледном лице Узи, поверх набежавших на глаза слёз, пустая и безумная кукольная полуулыбка питомца сползла. Она изо всех сил старалась не опустить ствол, доказывая камере свою абсолютную покорность воле своего бога. Эн, стоя за её спиной, ощутил эту дрожь в её плечах. Его ладони сжались чуть крепче, фиксируя её, а на лице расплылась широкая, садистская и полностью удовлетворённая ухмылка. Камера на штативе продолжала стерильно фиксировать этот идеальный, жуткий кадр: его окровавленный халат, его верная, улыбающаяся кукла с пистолетом и бьющийся в предсмертной агонии непослушный должник. Сильнейшие препараты больше не могли полностью заглушить этот кошмар — истошные, хриплые вопли парня, срывающего голос под пакетом, пробивали химическую защиту. В её огромных глазах задрожали крупные, горячие слёзы страха. Руки в чистых бинтах ходили ходуном, а тяжёлый воронёный пистолет едва не выскальзывал из онемевших пальцев. Ей было безумно, невыносимо страшно посреди этого ледяного ада. Эн, внимательно наблюдавший за каждым изменением её лица, хищно и довольно сощурился. Вид её зарождающейся паники и слёз не разозлил его — наоборот, это лишь добавило остроты его извращённому психологическому уроку. Он плавно прижался к её спине ещё плотнее, обжигая шею своим хриплым дыханием, и медленно положил свои большие, тёплые ладони поверх её дрожащих рук. Его длинные пальцы уверенно накрыли её пальцы, намертво фиксируя пистолет и выравнивая дуло ровно по центру нарисованного на пакете смайлика. Связанный должник, заметив это движение, забился в верёвках с новой, терминальной силой, издавая сквозь скотч удушливые, захлёбывающиеся рыдания. — Смелее.. — вкрадчиво, пугающе мягко и нежно прошептал Эн прямо ей в ухо, и его указательный палец опустился на спусковой крючок поверх её собственного. — Покажи на камеру, малыш, какая ты у меня послушная куколка... Сделай это для своего Хозяина... ~ Узи судорожно глотала слёзы, которые градом катились по её щекам и капали на измятый подол футболки. Психика девчонки оказалась зажата в тиски между первобытным ужасом от грядущего убийства и абсолютным, слепым желанием угодить своему богу, лишь бы он снова не стал хмурым и не закрыл её в темноте. Камера на штативе продолжала стерильно фиксировать каждую деталь этого жуткого, кровавого кадра. Эн медленно убрал свои большие ладони с её рук, плавно отступая назад на полшага. Но его тело оставалось напряжённым, как натянутая струна. Парень был полностью начеку, готовый в любую долю секунды перехватить ствол, если одурманенная Узи сорвётся. Его тёмные, жёлтые глаза хищно сузились, а на губах застыла зловещая, выжидающая улыбка. Оставшись один на один с тяжёлым пистолетом, Узи почувствовала, как её руки задрожали с новой, утроенной силой. Без поддерживающих ладоней Хозяина удерживать металл на весу стало невыносимо. Крупные слёзы страха градом катились по её бледным щекам, размывая следы заживающих синяков и капая прямо на измятый подол старой рабочей футболки. Из-под картонного пакета со смайликом продолжали доноситься такие истошные, захлёбывающиеся крики боли и ужаса, что связанный парень буквально рвал свои связки. Он отчаянно забился на стуле, верёвки с треском врезались в его израненное тело, а рисованная чёрная улыбка на бумаге безумно ходила ходуном перед дулом пистолета. Узи судорожно сглотнула горькую слюну, её дыхание стало рваным и удушливым. Её сломанный препаратами разум плавился от жуткого противоречия. Животный инстинкт умолял бросить оружие и сбежать из этого ледяного ада, но вбитый неделями страх подвала и безграничная, рабская преданность Эну намертво приковывали её к месту. Она держала пленника на мушке, боясь подвести своего единственного бога. Громкий, оглушительный выстрел разорвал гулкую тишину подвала. Вспышка пороховых газов на долю секунды озарила мрачные бетонные стены, а тяжёлая отдача больно ударила по забинтованным, израненным рукам Узи, едва не выбив оружие из её пальцев. В ту же секунду истошные, надрывные крики под картонным пакетом оборвались навсегда. Связанное тело должника резко дёрнулось назад, деревянный стул жалобно хрустнул, после чего парень обмяк в верёвках, заваливаясь головой набок. Прямо по нарисованному чёрному смайлику на бумаге поползло густое, быстро расширяющееся багровое пятно. Звон в ушах Узи смешался с тихим шипением остывающего ствола, а по ледяному помещению пополз едкий, удушливый запах пороха. Эн, стоявший позади неё начеку, довольно и сыто сощурился. Его садистская ухмылка стала ещё шире. Маленькая кукла сделала это сама, преодолев страх ради своего бога, и камера на штативе зафиксировала это идеальное, грязное преступление от первой до последней секунды. Парень неторопливо подошёл к штативу, лениво нажал на экран телефона и выключил запись, полностью удовлетворённый результатом. Узи продолжала стоять на месте, словно застывшее каменное изваяние. Оружие в её руках опустилось, а забинтованные пальцы намертво онемели. Химический туман от «витаминов» в её венах сейчас работал на пределе, отчаянно пытаясь заглушить страшный шок от осознания того, что она только что отняла чужую жизнь. Крупные слёзы безостановочно катились из её огромных, пустых глаз, капая на подол помятой футболки. В её сломанной голове воцарилась звенящая, мёртвая пустота. Преодолевая удушливую тошноту, она медленно повернулась к Эну всем телом. Её лицо было бледным, как у покойника, но наперекор всему ужасу, сквозь слезы, на её губах снова попыталась проступить её привычная, выученная кукольная полуулыбка — жалкая рабская попытка доказать Хозяину, что она справилась, она была хорошей вещью и заслужила его поощрение. Эн сделал несколько неторопливых шагов в её сторону, и полы его окровавленного белого халата едва слышно зашуршали в гробовой тишине подвала. На его бледном лице играла сытая, торжествующая ухмылка хищника, который только что полностью подчинил себе чужую душу. Он остановился прямо перед Узи, нависая над ней всей своей массой, и ласково, почти бережно забрал тяжёлый, пахнущий порохом пистолет из её совершенно онемевших, забинтованных пальцев. — Изумительно.. Ты большая молодец!.. — негромко, с неподдельной гордостью и пугающей нежностью проговорил он, и его голос эхом отразился от холодных бетонных стен. Парень аккуратно опустил оружие в карман халата, а затем протянул руку и ласково, успокаивающе погладил Узи по фиолетовым растрёпанным волосам, заставляя её прижаться к своей груди. Для выжженной препаратами психики девчонки эти слова похвалы и редкая ласка Хозяина подействовали как мощнейший наркотик. Жуткий шок, удушливая тошнота и первобытный страх перед мёртвым телом на стуле мгновенно отступили на второй план, растворяясь в плотном химическом тумане «витаминов». Ей было абсолютно плевать, что она только что совершила чудовищное преступление. Главное — Хозяин доволен. Хозяин похвалил её. Её рабский мир снова обрёл извращённую гармонию и безопасность. Она судорожно вздохнула, утыкаясь носом в его испачканный бурыми каплями рукав, и на её бледном лице сквозь невысохшие слёзы расцвела искренняя, безумная и счастливая кукольная полуулыбка идеального питомца, готового ради своего бога на всё. Спустя некоторое время Узи поднялась обратно на второй этаж. Тяжёлый химический туман от «витаминов» надёжно изолировал её сознание от пережитого ужаса, погружая в состояние блаженного, тупого оцепенения. На её бледном лице всё ещё блуждала робкая, преданная полуулыбка. Она вернулась в спальню, укуталась в ватные одеяла и замерла в привычном рабском ожидании своего бога. Эн же, коротко бросив ей на прощание, что у него остались неотложные дела, запер за ней дверь и спустился обратно в прохладную сырость подвала. Его лицо было абсолютно спокойным и сосредоточенным. Впереди была долгая, монотонная и грязная работа, к которой он относился с хирургическим хладнокровием. Парень подошёл к стене и выкатил на середину помещения регулируемый металлический стол для операций, который притащил сюда ещё накануне. Щёлкнув фиксаторами колес, он намертво закрепил его под тусклым светом одинокой лампочки. Сняв тяжёлые стальные цепи со стула, Эн бесцеремонно перетащил обмякший труп должника на металлическую поверхность и аккуратно зафиксировал его ремнями. Картонный пакет с окровавленным, нарисованным маркером смайликом полетел на грязный бетонный пол. Эн неторопливо подошёл к медицинскому лотку, поправил рукава своего забрызганного белого халата и уверенно взял в руку самый прочный, остро заточенный скальпель. На его губах поползла ленивая, сытая ухмылка хищника. В подвале воцарилась зловещая тишина, прерываемая лишь мерным хрустом и глухими звуками разрезаемой плоти — Эн методично, с леденящим душу профессионализмом принялся отделять мясо от костей, уничтожая любые следы, по которым полиция могла бы опознать его жертву. Он собирался стерилизовать это место до последнего клочка кожи, пока его верная фарфоровая кукла мирно отдыхала наверху. Эн орудовал скальпелем и пилой с абсолютным, пугающим профессионализмом. Подвальную тишину нарушали лишь монотонные звуки его жуткой работы. Белый хирургический халат уже полностью потемнел от свежих багровых брызг, но парню было плевать. Он действовал строго по отточенной схеме, извлекая максимальную выгоду из мёртвого должника. Органы, пригодные для чёрного рынка, он аккуратно паковал в специальные стерильные контейнеры с охлаждающими пакетами. Кости и кожу он методично отделял и складывал в отдельные плотные мешки — на всё это у него уже были проверенные покупатели из криминального мира, готовые заплатить огромные бабки. Это был чистый, циничный бизнес.А вот с мясом всё обстояло иначе. Эн аккуратно срезал самые сочные, крупные куски плоти и складывал их в глубокий пластиковый таз, хищно и сыто облизывая окровавленные губы. В его тёмных глазах горел безумный, первобытный голод. Закончив самую грязную часть работы, Эн перетащил таз с человеческим мясом на кухню первого этажа. Окна были плотно зашторены, на часах было около двух часов дня. Эн обернулся на тихий шорох шагов у дверного проёма. Узи как раз замерла на пороге кухни, преданно вжимая фиолетовую голову в плечи и поправляя забинтованными пальцами подол своей старой помятой футболки. В её огромных, затуманенных химическим туманом глазах отражалась абсолютная, сонная покорность. Её одурманенный разум даже не зафиксировал, что Хозяин всё ещё стоит в жутком, покрытом свежими багровыми брызгами хирургическом халате. Эн хищно и сыто ухмыльнулся, глядя на её идеальное послушание. Он лениво указал пальцем на глубокий пластиковый таз, доверху наполненный аккуратно нарезанными сочными кусками свежей, сладковато пахнущей плоти. — О, куколка, ты как раз вовремя..) — вкрадчиво, пугающе мягко проговорил парень, вытирая окровавленную ладонь о подол халата. — Снотворное вижу полностью выветрилось, так что пора за работу... Возьми это мясо в тазу и приготовь из него сытный, хороший обед к моему возвращению. Пожарь или прокрути на фарш — сделай так, как ты умеешь. Поняла меня? — Да, Хозяин... Конечно... Я всё сделаю в лучшем виде... — тихо, преданно прошелестела Узи, и её улыбка стала ещё шире. Для её выжженной препаратами психики этот приказ был высшей милостью. Эн довольно хмыкнул, лениво потрепал её по фиолетовым волосам и, оставив таз на кухонном столе, развернулся. Шагая в своём зловещем окровавленном облачении, он подошёл к неприметной двери, и снова спустился в прохладную, ледяную сырость подвала. Там, под тусклым светом одинокой лампочки, его ждал регулируемый операционный стол с оставшимися частями тела должника. Парень уверенно взял в руку пилу и прочный скальпель, погружаясь в монотонное, грязное отделение костей и органов для продажи на чёрном рынке, пока наверху его верная кукла безмятежно принималась за готовку его каннибальского пира. Спустя пару часов Эн наконец закончил свою кропотливую, грязную работу в ледяной сырости подвала. Все оставшиеся части тела должника были аккуратно расфасованы по плотным пластиковым пакетам, а органы, предназначенные для продажи на чёрном рынке, бережно уложены в герметичные контейнеры. Вокруг регулируемого операционного стола теперь было пусто, оставались лишь багровые разводы на бетоне, которые он собирался смыть чуть позже. Эн тяжело вздохнул, чувствуя приятную усталость во всём теле, и хищно облизнул губы. Сверху, прямо через потолок кухни, до его ноздрей донёсся дразнящий, невероятно аппетитный и насыщенный аромат поджаривающегося мяса. Его маленькая куколка отлично справлялась со своим заданием. Парень неторопливо снял свой хирургический халат, который к утру окончательно потемнел и пропитался бурыми пятнами крови, и бросил его в кучу для стирки. Оставшись в чистой домашней одежде, размял затёкшую шею и размеренными шагами поднялся по ступеням на первый этаж. Щёлкнул засов, и Эн переступил порог залитой утренним солнцем кухни. Затем поднялся в ванную комнату, вымыл руки и спустился на кухню. Узи как раз стояла у плиты. Она аккуратно переворачивала на большой сковороде сочные, покрывающиеся золотистой корочкой стейки. На её бледном исхудавшем лице играла счастливая, абсолютно пустая кукольная улыбочка. Услышав шаги Хозяина, она мгновенно вздрогнула и преданно, с обожанием обернулась к нему, инстинктивно вжимая голову в плечи. — С возвращением... Хозяин... — тихо и сладостно прошелестела девчонка, боясь издать лишний шум. — Обед... обед почти готов, как вы и просили... Мясо получилось очень сочным... Эн сыто и зловеще ухмыльнулся, медленно подходя к ней со спины и накрывая её хрупкие плечи своими большими ладонями. Запах на кухне стоял просто сумасшедший. Похоже, пришло время для их извращённого, кровавого пира. Эн вальяжно отодвинул стул и сел за кухонный мраморный стол, расплываясь в сытой, хищной улыбке. Узи аккуратно, стараясь не нагружать израненные ладони под чистыми повязками, разложила сочное, дымящееся мясо по двум фарфоровым тарелкам. Она поставила порцию перед Хозяином, а затем, покорно опустив фиолетовую голову. Она несмело присела напротив, пугливо поджав под себя худые ноги. Эн неторопливо взял вилку и нож, отрезал крупный кусок поджаренной до золотистой корочки плоти и отправил в рот. Он зажмурился от удовольствия — мясо его жертвы получилось невероятно нежным и сочным. Насладившись вкусом своего каннибальского пира, он открыл глаза и выразительно посмотрел на Узи, которая преданно караулила каждый его вдох. — Ну же, малыш, пробуй, — вкрадчиво, пугающе мягко попросил он. — Ты ведь так старалась...) Узи послушно кивнула. Она подхватила вилку, отломила кусочек и принялась есть. Мясо действительно таяло во рту, и Узи сладостно выдохнула, чувствуя, как истощённый за эти дни организм благодарно принимает горячую пищу. Они обедали в тишине залитой солнцем кухни. Эн сыто ухмылялся, глядя на то, как его маленькая ручная сучка с аппетитом поглощает плоть парня, которого сама же застрелила несколько часов назад внизу. Она окончательно, по уши погрязла в его безумном, кровавом мире, став безвольной соучастницей каннибализма. А глубоко под ними, в ледяной темноте подвала, на регулируемом столе сиротливо лежали плотные пластиковые пакеты, дожидаясь своего часа. —.. Поможешь мне прибраться?).. Узи мгновенно замерла с вилкой в руке, услышав этот тихий, спокойный вопрос Хозяина. В её одурманенной «витаминами» голове не возникло ни единой лишней мысли. Наоборот, то, что Эн обратился к ней за помощью после такого приятного совместного обеда, отозвалось внутри неё волной сумасшедшей рабской гордости и тепла. Она поспешно, но аккуратно опустила приборы на тарелку, стараясь не стучать фарфором, и преданно заглянула ему прямо в глаза. На её бледном исхудавшем лице расцвела счастливая, абсолютно пустая кукольная полуулыбка идеального питомца. — Угу...) — сладостно и тихо кивнула девчонка, инстинктивно вжимая фиолетовую голову в плечи. Она послушно поднялась со своего стула, готовая немедленно приступить к работе. Узи была уверена, что речь идёт об обычной приборке на кухне — помыть грязные тарелки после стейков, протереть стол от крошек и убрать тарелки в шкаф. Эн сыто и зловеще ухмыльнулся, наблюдая за её слепой, беспрекословной готовностью угождать. Его длинные пальцы лениво постучали по столешнице. Он собирался лично провести её вниз и посмотреть, как его маленькая послушная сучка в рабочей футболке и забинтованных повязках будет отмывать следы того самого убийства, которое сама же и совершила несколько часов назад. Узи послушно пошла за Хозяином к кладовке, стараясь шагать бесшумно. Одными кончиками забинтованных пальцев она аккуратно подхватила лёгкое пластиковое ведро, куда Эн заранее налил холодную воду и щедро плеснул едкой, резко пахнущей хлорки. В другую руку она взяла несколько плотных тряпок и щётку. Резкий химический запах чистящих средств мгновенно ударил в нос. Эн, вальяжно покачивая в руке швабру, подошёл к неприметной двери под лестницей, включил свет и плавно отодвинул железный засов. Тёплый воздух кухни мгновенно сменился пронизывающей, ледяной сыростью, поднимающейся снизу. — За мной, куколка. — лениво скомандовал парень, ухмыляясь и увлекая её за собой вниз по ступеням. Узи семенила за ним, послушно неся ведро с хлоркой и стараясь не пролить ни капли на деревянные ступени. Перед глазами Узи снова предстал этот мрачный подвал, но теперь стула в центре не было. Вместо него под лампой стоял регулируемый металлический операционный стол, на котором сиротливо лежали несколько плотных, наглухо завязанных пластиковых пакетов. А весь бетонный пол вокруг и сама сталь стола были покрыты густыми, уже начавшими подсыхать багровыми разводами и брызгами крови её ночной жертвы. Внутри её на долю секунды снова кольнул странный, пугающий дискомфорт, но плотный химический туман в венах мгновенно заглушил этот сигнал. На её бледном лице, испачканном следами прошлых побоев, упрямо застыла всё та же счастливая, абсолютно пустая кукольная полуулыбка идеального питомца. В её выжженном разуме не было вопросов. Хозяин приказал прибраться — значит, она сделает это. Эн лениво опёрся на швабру, скрестив руки, и с хищным, садистским удовольствием уставился на неё сверху вниз. — Ну давай, малыш, за дело, — вкрадчиво и тихо прошептал он, кивнув на багровые пятна у неё под ногами. — Отмывай здесь всё дочиста. Посмотрим, какая ты у меня хорошая помощница... Узи послушно кивнула, её фиолетовые волосы слегка растрепались. Она аккуратно опустилась на колени прямо в холодную багровую лужу, опустила тряпку в ведро с хлоркой и, преданно принялась методично стирать следы ночного убийства с бетонного пола. Уборка ледяного подвала заняла у них почти два часа. Узи работала с пугающей, автоматической методичностью, бережно орудуя одними лишь кончиками забинтованных пальцев, чтобы не потревожить заживающие корочки на ладонях. Она вымыла металлический операционный стол, до блеска соскребла щёткой багровые разводы с промёрзшего бетона и тщательно протёрла ножки стула, на котором ещё ночью бился в истерике непослушный должник. Едкий, удушливый запах хлорки намертво въелся в её помятую старую футболку, смешиваясь со специфическим сладковатым ароматом парного мяса. Эн всё это время лениво наблюдал за ней со стороны, покачивая швабру и сыто ухмыляясь. Вид этой худой, избитой девчонки, преданно ползающей на коленях в подвальной грязи ради его одобрения, до предела тешил его эго хищника. Спустя 2-3 часа всё было готово. Пакеты и герметичные контейнеры у стены теперь стояли в идеальной, стерильной чистоте, полностью готовые к транспортировке — Ну всё, куколка, хорош. Ты большая молодец.. — лениво скомандовал Эн, когда последний клочок пола стал чистым. Узи мгновенно замерла, поспешно бросая грязную тряпку в ведро с тёмной водой, и преданно, снизу вверх уставилась на своего бога. Парень лениво потрепал её по растрёпанным фиолетовым волосам, заставив девчонку сладостно зажмуриться, после чего они вместе поднялись обратно в тёплый дом. Щёлкнул массивный засов подвальной двери, отрезая первый этаж от ледяной тайны. Они вернулись на светлую, уютную кухню, где всё ещё витал дразнящий запах их недавнего каннибальского обеда. Эн вальяжно бросил чистящие средства у порога кладовки и повернулся к Узи, хмуро окинув взглядом её насквозь пропитавшуюся хлоркой и пóтом старую рабочую футболку. Ближе к вечеру Эн лениво похлопал Узи по плечу и скомандовал идти на второй этаж. — Ступай в душ.— спокойно проговорил он, хмуро окинув взглядом её помятую футболку. — От тебя разит хлоркой на весь дом. Смой с себя эту грязь, выпей вечерние витамины и жди меня в спальне. Узи послушно кивнула, её избитые губы растянулись в робкой, счастливой кукольной полуулыбке. Она бесшумно взлетела по лестнице наверх и скрылась за дверью ванной комнаты. Вскоре сверху донёсся мерный, приглушённый шум льющейся воды. Убедившись, что его маленькая кукла надёжно занята, Эн неторопливо прошёл в прихожую. За окнами дома уже давно сгустились мрачные, непроглядные сумерки. Парень замер у парадной входной двери, вслушиваясь в глухую тишину улицы. Ровно в назначенное время у крыльца послышался знакомый, едва различимый стрёкот автомобильного мотора. Фары машины на секунду полоснули по зашторенным окнам гостиной и тут же погасли. Спустя десять минут автомобиль тихо скрылся в темноте, оставив Эна с огромной пачкой денег, чувством абсолютной безнаказанности и идеально чистым подвалом. Когда Узи освободила ванную, согретая и чистая, Эн лениво прошёл мимо неё, потрепав по влажным фиолетовым волосам. Он тоже принял горячий душ, окончательно смывая с кожи въевшийся запах подвала, хлорки и застывшей крови. Тяжёлый хирургический халат давно лежал на дне корзины для стирки, а все жуткие тайны этой ночи были надёжно заперты под толщей бетонного пола. Выйдя из ванной в чистой домашней одежде, Эн вернулся в спальню. Узи уже послушно ждала его, укутавшись в ватные одеяла. Вечерняя доза «витаминов» окончательно подействовала, и её разум снова заволокло плотным, вязким химическим туманом рабского покоя. Эн устало забрался под тяжёлое одеяло рядом с ней. Он по-хозяйски, собственнически притянул её к себе, наматывая фиолетовые пряди на кулак, а Узи сладостно, преданно выдохнула, уткнувшись носом в его плечо. Спустя несколько минут они оба погрузились в глубокий, крепкий и абсолютно безмятежный сон в тёплой спальне. Спустя несколько недель Эн снова начал быстро собираться в дорогу. Огромный куш от продажи органов и костей должника требовал личного присутствия парня, для перерасчёта и закрытия сделок. Он натянул своё тяжёлое тёмное пальто, привычно завязал шарф и подхватил дорожную сумку. Узи послушно сидела на коленях у его ног прямо в коридоре, заглядывая снизу вверх в его холодное лицо огромными, затуманенными «витаминами» глазами. На её бледном лице застыла выученная, счастливая кукольная полуулыбка идеального питомца. Перед тем как повернуть ключ, Эн остановился и хмуро посмотрел на неё сверху вниз. В этот раз он не собирался допускать прошлых ошибок.— Так, сучка, слушай меня сюда..— лениво и строго скомандовал парень, поправив ремень сумки на плече. — Я уезжаю на несколько дней. На кухне полно еды — чтобы жрала нормально, блять, мне труп на полу не нужен. И про таблетки свои не забывай: строго по две штуки в день. Поняла меня?.. Узи преданно и часто закивала, прижимая забинтованные ладони, на которых уже полностью затянулись порезы, к своей старой футболке. — Да, Хозяин... Я всё поняла... — тихо, сладостно прошелестела девчонка. Эн довольно ухмыльнулся, лениво похлопал её по щеке и вышел на крыльцо. Тяжёлая дверь захлопнулась, и в замочной скважине привычно прозвучали два чётких щелчка. Узи осталась в тёплом, уютном доме в полном одиночестве. Она аккуратно опустила голову, замирая на коврике у прихожей в привычном рабском оцепенении, полностью готовая беспрекословно выполнять его новые инструкции день за днём. Каждый день её одиночества проходил в абсолютном, вязком покое. Узи вела себя как идеально настроенный автомат: послушно съедала немного еды из холодильника, проверяла тепло от котла и каждое утро выпивала ровно по две «витаминки». Плотный химический туман надёжно оберегал её сломанную психику от любых мыслей, воспоминаний или страхов. Все эти дни она проводила в безмолвном рабском оцепенении, почти всё время послушно сидя на коленях на коврике у входной двери и преданно карауля каждый шорох с улицы. В ночь на третий день её долгое ожидание наконец-то подошло к концу. За окнами стояла глухая, морозная зимняя тьма. Вдруг у крыльца послышался знакомый стрёкот автомобильного мотора, а следом — тяжёлые шаги. Узи мгновенно встрепенулась, её сердце радостно забилось в груди, а на бледном избитом лице расцвела выученная кукольная полуулыбка питомца. В замочной скважине с грохотом повернулись два замка. Тяжёлая дверь резко распахнулась, впуская в тёплую прихожую струю ледяного ветра. На пороге появился Эн. Парень выглядел уставшим, его белые волосы были растрёпаны, а на губах играла ленивая, хищная ухмылка хозяина, вернувшегося с новой добычи. Но он был не один... -Хозяин! ).. - радостно крикнула Узи прижавшись к бело-волосому. Эн лишь мягко и уставше вздохнул, когда Узи со счастливым писком зарылась носом в его пальто, мелко дрожа всем телом. На её бледном лице сияла извращённая рабская радость, а химический туман от дневных «витаминов» заставлял её сердце трепетать от одного только присутствия своего бога. Но эта иллюзия безопасности на секунду пошатнулась, когда сзади Эна, прямо из морозной ночной темноты, в коридор уверенно шагнул незнакомый мужчина. На вид ему было около 25-30 лет, он был прилично одет, а на его лице играла обманчиво мягкая, вежливая улыбка. — Так вот кто твоя помощница... — вкрадчиво, с тихим смешком протянул незнакомец, и в его глазах блеснула радость. — А ты не врал.) Узи в панике сжалась, ещё сильнее укутываясь лицом в тяжёлую ткань пальто Эна. Девчонка отчаянно пытаясь спрятаться за его широкой спиной, словно побитый, запуганный зверёк. Заметив её паническую попытку скрыться, незнакомец вдруг неловко и мягко улыбнулся, примирительно подняв руки ладонями вперёд. Ему явно не хотелось пугать девчонку. — Ой.. я что, настолько страшный?.. — тихо, с тёплой и немного неловкой интонацией проговорил гость, неторопливо снимая свои кожаные перчатки, чтобы разрядить обстановку. Эн почувствовал, как девчонка лихорадочно жмётся к нему, и вместо привычной грубости проявил неожиданную, обволакивающую нежность. Парень плавно опустил свою большую ладонь на её фиолетовые растрёпанные волосы и ласково, успокаивающе погладил её по голове, заставляя Узи замереть и сладостно прикрыть глаза. — Ну-ну, тише, не вежливо так вести себя с гостями..)— вкрадчиво, пугающе мягко и нежно шепнул Эн, наклонившись к её уху и заставляя её перестать трястись. — Не бойся. Это мой давний приятель. Он приехал по моему личному приглашению, чисто по делу. Узи мгновенно замерла, её дыхание перехватило. Напряжение в груди немного спало благодаря ласковым поглаживаниям её бога. — А теперь марш на кухню, приготовь нам двоим крепкий кофе. Узи преданно закивала, сияя от счастья после его нежности. Полностью одурманенная препаратами и успокоенная мягким тоном Хозяина, она послушной тенью попятилась в сторону кухни, готовая в лучшем виде обслужить своего бога и его вежливого гостя. Узи тихонько суетилась у кухонного гарнитура, аккуратно, одними кончиками забинтованных пальцев расставляя фарфоровые чашки. Она была сосредоточена исключительно на том, чтобы приготовить идеальный кофе для своего бога. Вдруг за её спиной раздались размеренные шаги. Обернувшись, девчонка увидела, что Эн и его вежливый приятель не остались в гостиной, а вместе прошли прямо на кухню. Узи инстинктивно вжала голову в плечи, пряча перевязанные ладони за спину, и на её бледном лице тут же засияла выученная кукольная полуулыбка послушного питомца. Гость неторопливо огляделся по сторонам. Его взгляд скользнул по стерильно чистым поверхностям стола, по аккуратно расставленной посуде и, наконец, остановился на самой Узи в старой помятой футболке. В доме, который ещё недавно был свидетелем жуткого ночного распила тела в подвале, сейчас царил идеальный, домашний уют. — Мда, Эн... — тихо, с искренним восхищением и мягкой ухмылкой протянул мужчина, присаживаясь на предложенный стул. — У тебя здесь просто идеальный порядок. Чистота, порядок, да ещё и кофе пахнет на весь дом. Твоя помощница — просто чудо.. И почему всем так не нравится твоя идея.. Эн вальяжно сел напротив своего доверенного лица, по-хозяйски откинувшись на спинку стула. На его бледном лице появилась сытая, гордая улыбка главного босса банды, чьё эго было удовлетворено до самых пределов. Ему было безумно приятно слышать похвалу в адрес своей личной, полностью сломанной игрушки. — Я же говорил тебе, что она у меня умница, — нежно и лениво отозвался Эн, ласково поманив Узи пальцем ближе к столу. — Давай, куколка, неси кофе. Хозяин и наш гость хотят согреться после долгой дороги. Эн лениво протянул руку и аккуратно, но властно приобнял Узи за талию, увлекая её к себе. Узи послушно присела на самый край стула, пугливо поджав под себя худые ноги. Тёплая ладонь Хозяина легла ей на бедро, собственнически и плавно поглаживая сквозь старую футболку. Это редкое проявление ласки от своего бога мгновенно затопило её сломанную психику волной сумасшедшего рабского восторга. На её бледном исхудавшем лице расцвела счастливая, абсолютно пустая кукольная полуулыбка питомца. Огромные затуманенные «витаминами» глаза преданно уставились на Эна. Мужчина из банды лишь понимающе усмехнулся, глядя на её абсолютно отрешённый, блаженный вид. Он неторопливо открыл свою кожаную папку и выложил на деревянную столешницу увесистую, стянутую резинкой пачку крупных купюр, а рядом положил лист с аккуратными таблицами расчётов. — Вот твоя доля, босс. Чистыми, как и договаривались, — негромко начал отчитываться гость, делая глоток горячего кофе. — Органы того парня ушли перекупщикам в первую же ночь. Почки, печень, роговицы — спрос сейчас бешеный, оторвали с руками. Кости и кожу забрали наши ребята из лаборатории, они тоже закрыли чек без вопросов. Парни передают, что ты проделал идеальную хирургическую работу. Чисто и стерильно. Эн лениво пододвинул к себе пачку денег, даже не пересчитывая её. На его лице играла довольная, хищная улыбка лидера банды. Он продолжал плавно поглаживать Узи по бедру, пока его приятель вкрадчиво продолжал отчёт, упоминая суммы, имена покупателей и новые каналы поставок. Узи сидела абсолютно смирно, затаив дыхание и боясь нарушить покой Хозяина лишним движением. Слова «органы», «подвал» и «деньги» доносились до её как глухой, далёкий и совершенно бессмысленный белый шум. Благодаря ударной утренней дозе препаратов, её выжженный разум воспринимал этот криминальный триллер как обычную, скучную беседу взрослых. Она лишь преданно ловила каждый вздох Эна, греясь от его руки и чувствуя себя самой защищённой, хорошей и любимой вещью в этом доме. Гость медленно закрыл свою кожаную папку, и этот негромкий хлопок заставил Узи инстинктивно вздрогнуть на своём стуле. Мужчина откинулся на спинку, внимательно и серьёзно посмотрел на девчонку, а затем перевёл тяжёлый взгляд на Эна. — На счёт неё.. Ты думаешь стоит?.. — негромко, с сомнением в голосе спросил приятель, явно намекая на какой-то масштабный, финальный этап их грязного плана, в котором Узи должна была сыграть ключевую роль. Эн даже не повёл бровью. Его ладонь продолжала всё так же плавно, собственнически и нежно поглаживать её бедро сквозь ткань старой футболки. На его бледном лице появилась ледяная, абсолютная уверенность лидера банды, который просчитал каждый свой шаг на годы вперёд. — Я шел к этому несколько лет.. Ты думаешь я делал это просто так?.. — тихо, вкрадчиво и пугающе спокойно процедил Эн, и в его тёмных глазах на секунду блеснул безумный, садистский азарт. Приятель лишь понимающе кивнул, решив больше не спорить со своим боссом. Узи сидела абсолютно смирно, затаив дыхание под тяжёлой рукой своего бога. Она не понимала, о чём они говорят, да ей и не нужно было понимать. Приятель тяжело вздохнул, взял со стола пачку денег, пересчитал её часть и убрал в карман куртки. Его сомнения окончательно рассеялись перед непреклонной волей Эна. — Я понимаю... Да, я не против.. Но что на счёт остальных?.. — негромко спросил мужчина, убирая пустую чашку из-под кофе в сторону. Эн лениво хмыкнул, и его пальцы нежно, успокаивающе скользнули по фиолетовым волосам Узи, заставляя девчонку сладостно зажмуриться от этой ласки. — Они всё решат.. — ледяным, стальным голосом отрезал главарь. — Здесь моё слово закон. Гость понимающе кивнул, поднялся со стула и застегнул кожаную папку. Деловая встреча подошла к концу. — Ладно, Эн. Мне пора ехать, пока не рассвело, — негромко бросил он на прощание. — Товар у перекупщиков, бабки у тебя. Дальше действуй по своему плану. Увидимся. —.. Думаешь?.. Ты смотрел в окно? Не видешь какая погода?.. Оставайся).. — спокойно отозвался парень, и его пальцы снова нежно, успокаивающе скользнули по фиолетовым волосам Узи. — Места в доме полно.. Гостиная в твоём распоряжении. Мужчина понимающе кивнул, довольный гостеприимством друга. Узи сидела абсолютно неподвижно, затаив дыхание под тёплой ладонью своего бога. Новость о том, что этот чужой, пугающий мужчина остаётся в доме на всю ночь, заставила её сердце испуганно ёкнуть. Она перевела стеклянный взгляд на Эна, преданно ожидая, как Хозяин распорядится её поведением в присутствии гостя. Эн сыто и хищно ухмыльнулся, прекрасно видя эту робкую растерянность своего питомца. Он наклонился к её уху. — Ну всё, куколка, не бойся. Раз гость остаётся, ты должна показать ему, какая ты у меня послушная и заботливая сучка. Проводи его до гостевой комнаты, расстели там чистую постель и принеси свежие полотенца. Узи мгновенно закивала, её глаза затуманились ещё сильнее от его ласкового тона. — Да, Хозяин... — тихо прошелестела девчонка. Она несмело поднялась со стула, аккуратно поправила подол своей старой футболки и, повернувшись к приятелю Эна с покорной полуулыбкой, сделала приглашающий жест в сторону коридора, готовая безукоризненно выполнить это новое, волнительное поручение босса банды. Приятель Эна послушно поднялся со стула и пошёл за девчонкой из кухонной арки. Зайдя в гостиную , Узи сразу же принялась за работу, она бережно вытащила из шкафа свежую простыню и принялась разглаживать складки на диване. Её движения были механическими, а на избитом лице застыла привычная пустая кукольная полуулыбка, навязанная «витаминами». Мужчина молча наблюдал за ней со стороны. Гость оказался на удивление добрым человеком. Наблюдая за худой, избитой девчонкой в огромной растянутой футболке, которая так пугливо вжимала голову в плечи, он почувствовал искреннюю жалость. Для него она была просто несчастным, сломанным ребёнком. — Спасибо тебе..)— тихо и очень мягко проговорил мужчина, когда Узи аккуратно положила свежее полотенце на тумбочку. Он неловко улыбнулся и, показывая, что он совсем не злой и не причинит ей вреда, протянул руку. Он ласково, чисто по-отцовски погладил её по фиолетовой макушке, словно маленькую дочку. Узи на долю секунды замерла, и в её одурманенной голове проскочила волна искреннего недоумения. От его ладони шло совершенно другое, незнакомое тепло — без вечной угрозы боли или подвала. Внутри её извращённой рабской психики не возникло паники, но химический туман от таблеток помог ей быстро принять эту новую, странную доброту. На её бледных губах проступила мягкая, робкая полуулыбка питомца. Но в этот самый момент в дверном проёме бесшумной тенью вырос Эн. Его тёмный, собственнический взгляд мгновенно заледенел, когда он увидел чужую ладонь на волосах своей ручной куклы. На его лице не дрогнул ни один мускул, но атмосфера в комнате мгновенно стала удушающе опасной. Эн неторопливо сделал шаг вперёд, подошёл к брошенной у входа дорожной сумке своего приятеля и без лишних слов залез внутрь. С тихим, зловещим металлическим щелчком его длинные пальцы извлекли оттуда чужой тяжёлый пистолет. Парень плавно вскинул оружие, направляя дуло ровно в грудь своему доверенному лицу. Конечно, он не собирался стрелять в своего лучшего подчинённого из-за девки, это была просто холодная, собственническая угроза, заявляющего права на свою вещь. — Руки от неё убрал.. — ледяным, вибрирующим от скрытой ярости голосом процедил Эн, буравя приятеля пронзительным взглядом. Мужчина мгновенно отдёрнул руку от Узи и примирительно поднял ладони вверх, неловко ухмыляясь. — Воу, воу, босс, остынь. Я ничего такого не думал, просто поблагодарил девчонку. Свои же люди. Узи от этого стального тона Хозяина и вида оружия инстинктивно вжала голову в плечи и пулей метнулась к Эну, прячась за его широкую спину и судорожно впиваясь забинтованными пальцами в его одежду. В её голове снова разлился сладкий рабский восторг: Хозяин защищает её, Хозяин никому её не отдаст, она принадлежит только своему богу. — Ладно, ладно.. прости.. Ну ты и ревнивый.. — добродушно и примирительно пробормотал гость, убирая руки в карманы и слегка качая головой. Он ничуть не обиделся на босса — в их криминальной группе все прекрасно знали крутой нрав Эна, когда дело касалось его личной собственности. Эн хмуро покрутил в пальцах тяжёлый пистолет, после чего лениво и небрежно бросил его обратно в раскрытую дорожную сумку приятеля. Напряжение в гостевой комнате мгновенно спало, уступив место привычной ночной прохладе. — Говорил же тебе — это моя вещь.— ледяным, но уже спокойным голосом отрезал Эн, по-хозяйски приобнимая Узи за хрупкие плечи и собственнически прижимая к своему боку. — К ней без моего разрешения даже прикасаться нельзя. Надеюсь, ты запомнил. Узи, распластавшись за его широкой спиной и судорожно впиваясь забинтованными пальцами в его кофту, сладостно и глубоко вздохнула. Внутри её сломанной психики, надёжно укутанной плотным химическим туманом «витаминов», разлилась дикая, извращённая эйфория. Слова Хозяина о том, что она принадлежит только ему, заставили её сердце трепетать от абсолютного рабского счастья. Ей было плевать на направленный ствол и угрозы — её бог защитил свою куклу, подтвердил её полезность и ценность. На её бледном исхудавшем лице снова расцвела счастливая, пустая полуулыбка идеального питомца. — Ладно, пошли наверх.— пугающе мягко и нежно скомандовал Эн, слегка потрепав её по фиолетовой макушке. — Нам пора спать. — Да, Хозяин... Спокойной ночи... — тихо и преданно прошелестела девчонка, послушно семеня за ним на второй этаж. Они поднялись в тёмную, тёплую спальню, оставив доброго гостя отдыхать внизу на первом этаже. Эн устало стянул кофту и завалился на кровать, а Узи послушной тенью скользнула под плотные ватные одеяла рядом с ним. Парень лениво, собственнически притянул её к себе, и Узи мгновенно погрузилась в глубокий, безмятежный сон, уткнувшись носом в его плечо. На сегодня её волнения были окончены, а вбитые препараты гарантировали полное отсутствие лишних мыслей до самого утра. Узи открыла глаза ровно в 7:30 утра. Действие вечерних препаратов полностью прошло, но утренняя доза «витаминов», которую она послушно проглотила сразу после пробуждения, уже начинала мягко и привычно окутывать её сознание плотным химическим туманом. Она тихонько, стараясь не издать ни единого шороха, выскользнула из-под тяжёлого одеяла, бережно обходя спящего Эна, и на цыпочках спустилась по лестнице на первый этаж. Проходя мимо гостиной, Узи инстинктивно вжала фиолетовую голову в плечи и замерла. На большом диване, укутавшись в плед, мирно спал их ночной гость. Помня вчерашний ледяной тон Хозяина и направленный ствол пистолета, девчонка панически боялась издать хоть какой-то звук, который мог бы разбудить чужого мужчину и разозлить её бога. Она беззвучной, покорной тенью проскользнула мимо гостиной прямо на кухню. Оказавшись у плиты, Узи сразу же принялась за работу. Ей безумно хотелось угодить Хозяину и доказать, что она — самая полезная, послушная и хорошая вещь в этом доме. Она аккуратно достала лёгкую сковороду, упаковку бекона и яйца. Вскоре по кухне разнёсся дразнящий, аппетитный аромат поджаривающегося мяса. Действуя с хирургической, выученной бесшумностью, Узи заварила крепкий кофе на две персоны, то и дело пугливо и преданно поглядывая на лестницу в ожидании шагов своего единственного бога. На её бледном исхудавшем лице играла счастливая, абсолютно пустая кукольная полуулыбка идеального питомца, готового безукоризненно подать завтрак двум хищникам. Приятель Эна лениво приоткрыл глаза от дразнящего, аппетитного аромата поджаривающегося бекона, поползшего из кухни по первому этажу. Мужчина тяжело вздохнул, нащупал под подушкой телефон и взглянул на светящийся экран. На часах было ещё совсем рано. Понимая, что шторм за окном утих, но будить Эна в такой час — себе дороже, он перевернулся на другой бок, посильнее укутался в тёплый плед и снова мирно заснул. Узи на кухне работала с выученной бесшумностью автомата. Она аккуратно, стараясь не звенеть посудой, переложила готовый завтрак на тарелки и накрыла их, чтобы еда не остыла. Крепкий, дымящийся кофе уже ждал своего часа. На её бледном лице застыла счастливая, пустая кукольная полуулыбка питомца. Она покорно отошла к кухонному гарнитуру, спрятав забинтованные ладони за спину, и замерла в безмолвном, преданном ожидании, чутко вслушиваясь в тишину дома и карауля момент, когда со второго этажа наконец донесутся ленивые, тяжёлые шаги её проснувшегося бога. Ровно в 8:10 со второго этажа наконец донеслись ленивые, тяжелые шаги. Узи мгновенно встрепенулась, её сердце радостно забилось в грудной клетке, а кукольная полуулыбка на бледном лице стала еще шире. Хозяин проснулся. Эн вошел на кухню, потирая заспанные глаза и сладко потягиваясь. На нем были простые домашние штаны, а белые растрепанные волосы забавно торчали в разные стороны. Заметив идеальный порядок, дымящийся кофе и накрытый горячий завтрак, парень сыто и довольно ухмыльнулся, оценив безукоризненную заботу своей маленькой куклы. — Умница..)— лениво и ласково бросил он, проходя мимо и по-хозяйски потрепав её по макушке. Узи сладостно зажмурилась от этой драгоценной ласки, преданно вжимая голову в плечи. Эн подошёл к столу, сделал один большой, бодрящий глоток крепкого кофе и хмуро глянул в сторону гостиной. Заметив, что его приятель все еще нагло дрыхнет на диване, укутавшись в плед, босс банды хищно оскалился. Ему явно не хотелось долго ждать своего помощника. Он лениво подошел к кухонной раковине, взял пластиковый пульверизатор, доверху наполненный ледяной водой, и уверенными шагами направился в гостиную будить залежавшегося гостя. Узи бесшумной тенью двинулась за ним на безопасном расстоянии. Она остановилась в проеме, спрятав забинтованные ладони за спину и завороженно, с огромным любопытством наблюдая за действиями своего бога. Химический туман в голове делал её абсолютно спокойной, но это веселое утреннее хулиганство Хозяина заставило её робкую улыбку стать еще счастливее. Эн с весёлым азартом навис над диваном и принялся безжалостно, частыми нажатиями опрыскивать лицо приятеля ледяной водой. Тот мгновенно подорвался, отплёвываясь, судорожно протирая глаза руками и пытаясь увернуться от безжалостной водяной пыли. — А.. Блять, Эн!.. Заебал!.. — в полный голос выругался парень, отпихивая от себя плед и смешно заслоняясь локтем. — Давай, давай, нехер тут запахом своим мою мебель помечать! — с диким азартом хохотал Эн, продолжая дурачиться с ним и делая ещё пару прицельных "выстрелов" из пульверизатора прямо в растрёпанную макушку гостя. По гостиной разнёсся громкий, живой мужской смех. Эта дружеская, непринуждённая потасовка двух опасных хищников из банды выглядела на удивление тепло и по-домашнему. Узи, замерев в дверном проёме, заворожённо наблюдала за этой сценой своими огромными, затуманенными «витаминами» глазами. Видеть своего бога таким искренне счастливым и азартным для неё было высшим наслаждением. Она аккуратно прижимала забинтованные ладони к подол старой футболки, а на её бледном лице сияла широкая, абсолютно счастливая и преданная кукольная полуулыбка идеального питомца, разделяющего каждую эмоцию своего владельца. Эн, наконец, отставил пульверизатор, выпрямился во весь рост и лениво кивнул в сторону кухни. — Ладно, хорош дрыхнуть. Вставай, умывайся и вали на кухню. Кофе остынет. Приятели из банды шумно и с аппетитом уплетали горячую яичницу с беконом, весело переговариваясь о вчерашней метели и планах. Эн, окончательно взбодрившись после кофе, то и дело лениво ухмылялся, полностью довольный тем, как началось это утро. Узи сидела на соседнем стуле, чуть поодаль от них. Она успела быстро и бесшумно позавтракать еще до того, как мужчины сели за стол, и теперь её одурманенный разум полностью ушёл в себя. Двойная утренняя доза «витаминов» развернулась в её венах во всей красе, превратив девчонку в идеальный, безжизненный манекен. Её стеклянный, абсолютно пустой взгляд замер в одной точке на столе. Тонкие руки в чистых марлевых бинтах покорно лежали на коленях, поверх старой помятой футболки. Она не слышала криминальных разговоров, не замечала взрывов мужского смеха. Плотный химический туман надёжно изолировал её от внешнего мира, удерживая в состоянии вязкого, блаженного покоя. Гость, жуя очередной кусок бекона, на секунду прервался и выразительно перевёл взгляд на застывшую девчонку, которая даже не моргала, уставившись на стол. Мужчина тихо хмыкнув с доброй, но слегка жутковатой усмешкой. — Мда, Эн... Ну и заклинило её сегодня, — негромко протянул он, стараясь не нарушать утреннюю атмосферу. — Она вообще моргает? Эн лениво скосил тёмные глаза на свою ручную сучку, и его ухмылка стала ещё шире. Ему безумно нравилось демонстрировать подельникам плоды своей многомесячной дрессировки. Парень небрежно протянул руку и ласково, собственнически потрепал Узи по фиолетовым волосам. От этого прикосновения девчонка даже не вздрогнула — лишь её пустой взгляд плавно, преданно перевёлся на Хозяина. — Я же говорил тебе, она у меня золото.— сыто и нежно отозвался босс банды, продолжая лениво перебирать её фиолетовые пряди. — Сидит тихо, не отсвечивает, лишних вопросов не задаёт. Идеальная вещь для дома. Доедай давай, пора тебе выдвигаться... Приятель допил остатки кофе, отодвинул пустую тарелку и посерьёзнел, глядя на Эна. — Когда приедешь?.. — спросил он, имея в виду его возвращение, для окончательного закрытия всех вопросов по деньгам. — Вечером наверное.. — лениво отозвался Эн, откидываясь на спинку стула. — Вечером.. так давай я тебя сейчас быстро довезу.. — предложил парень, кивнув в сторону окна, где солнце вовсю освещало расчищенную дорогу. — ... Ну.. — Эн замялся, неохотно прикинув в голове перспективу тащиться на базу по темноте. — Эн.. хрен знает какая погода будет.. щас уже нормальная.. давай.. — настойчиво добавил приятель, поднимаясь из-за стол. — Долетим за полчаса, всё порешаем, и не надо будет вечером под дождем бегать.. Эн чутка подумал и решил. Он перевёл взгляд со своего доверенного лица на Узи, которая всё так же бездвижно сидела рядом, уставившись пустым стеклянным взглядом в одну точку. Оставлять её одну в тёплом, исправном доме на несколько часов теперь было абсолютно безопасно — двойная утренняя доза надёжно удерживала её в состоянии безвольного манекена. Она даже со стула без приказа не встанет. — .. Окей.. — лениво выдохнул Эн, поднимаясь с места. — Поехали сейчас. Быстрее разберусь с делами — быстрее вернусь.. Через 30 минут они собрались и уехали оставив Узи снова одну. День медленно подошёл к вечеру. За кухонным окном сгустились плотные, чёрные сумерки, а на безлюдную улицу снова начал опускаться морозный туман. Но Эн не вернулся... опять...Узи так и сидела на своём стуле у стола в той же самой позе, в которой Хозяин оставил её утром. Её тонкие руки в чистых марлевых бинтах покорно лежали на коленях, поверх старой помятой футболки. Стеклянный, абсолютно пустой взгляд был упрямо направлен в одну точку на противоположной стене кухни. На её бледном исхудавшем лице всё ещё держалась блёклая, заведённая препаратами кукольная полуулыбка, но в глубине её процессора уже начала зарождаться первая, едва заметная паническая дрожь. Действие сильной утренней дозы «витаминов» постепенно подходило к концу. Спасительный, вязкий химический туман в венах начал медленно рассеиваться, и суровая реальность мёртвой тишины пустого дома стала безжалостно пробиваться сквозь защиту. Часы на стене мерно и гулко тикали, отсчитывая минуты его отсутствия. Она сидела в тёплой, погружающейся в темноту кухне, впиваясь ногтями в собственные повязки и преданно, с нарастающим животным ужасом вслушиваясь в каждый шорох за окном. Она была готова сидеть здесь сутками, превращаясь в настоящую фарфоровую статую, лишь бы дождаться двух заветных щелчков входного замка. Страх нарушить волю Хозяина оказался слабее, чем удушающий, животный ужас перед возвращением трезвого рассудка. Когда спасительный химический туман в венах рассеялся окончательно, на Узи лавиной обрушились воспоминания: ледяной подвал, душераздирающие крики парня, брызги крови на белом халате Эна и тяжёлый пистолет в её собственных дрожащих руках. Сломанная психика девчонки просто не могла выдержать этой жуткой реальности без анестезии. Захлёбываясь слезами и мелко дрожа всем телом, она нарушила приказ сидеть смирно. Узи резко поднялась со стула, едва не упав от слабости в затекших коленях, и панически бросилась к кухонному гарнитуру. В темноте пустой кухни её забинтованные пальцы лихорадочно заскользили по глянцевым поверхностям шкафчиков. — Где же они... Где витаминки Хозяина... Пожалуйста... — удушливо, сквозь рыдания шептала она, с грохотом распахивая дверцы одну за другой. Она действовала как безумный наркоман, которому жизненно необходима новая доза рабского покоя. Ладони в чистых марлевых повязках соскальзывали с ручек, багровые корочки на заживающих порезах неприятно заныли от нагрузки, но Узи этого даже не замечала. Из её огромных глаз градом катились слёзы, размывая бледное лицо. Ей было жизненно необходимо вернуть тупую, счастливую полуулыбку куклы и спрятаться от накатывающего безумия прошлой ночи. Наконец, в глубине верхнего шкафчика её пальцы наткнулись на знакомый пластиковый контур заветной баночки. Узи дрожащими пальцами схватила пластиковую баночку и зубами сорвала крышку. В её одурманенной страхом голове на секунду вспыхнул дикий соблазн высыпать в ладонь целую горсть белых таблеток, чтобы раз и навсегда выжечь этот кошмар из головы. Поскольку утреннюю дозу она уже принимала, девчонка послушно, сдерживая рыдания, вытряхнула на ладонь ровно одну таблетку. Она поспешно закинула её в рот и с трудом проглотила, даже не запивая водой. Спустя несколько минут свежая химия привычно хлынула по её венам, принося с собой долгожданное спасение. Жуткие воспоминания о выстреле в подвале, окровавленном халате и распиленном теле должника начали стремительно бледнеть, словно смываемые плотной волной вязкого, тёплого тумана. Панический рой мыслей утих, оставляя после себя лишь блаженное, тупое оцепенение. Её израненное сердце замедлило свой бешеный бег, а тело перестало мелко трястись. Узи бережно, одними кончиками забинтованных пальцев поставила баночку строго на то место в шкафчике, где она и лежала, чтобы Эн ничего не заметил. На её бледном исхудавшем лице сквозь невысохшие дорожки слёз снова расцвела счастливая, абсолютно пустая кукольная полуулыбка идеального питомца. Она медленно, послушно вернулась к своему стулу, присела на самый край и замерла, уставившись стеклянным взглядом в одну точку на столе. Ей снова было хорошо, безопасно и спокойно. Она была готова преданно ждать своего бога до самого утра, ведь теперь химический покой надёжно оберегал её клетку. Узи не заметила, как тяжёлый сонный туман окончательно поглотил её сознание прямо на кухонном стуле. Она проспала в этой позе до самого утра. Проснулась девчонка от того, что по её бледному лицу скользнули первые яркие лучи зимнего солнца. И в то же мгновение из коридора донеслись два заветных, долгожданных щелчка открывающегося замка. Хозяин вернулся!Забыв про всё на свете, она сорвалась с места и пулей бросилась в прихожую. Едва Эн успел переступить порог и закрыть за собой дверь, как Узи с глухим счастливым писком буквально влетела ему в объятия. Она крепко прижалась всем телом к его тяжёлому пальто, судорожно впиваясь забинтованными ладонями в плотную ткань и даже не дав ему толком разуться и раздеться. На её лице сияла самая широкая, преданная кукольная улыбка. Но Эн никак не отреагировал. Его руки не легли ей на плечи, он не потрепал её по фиолетовым волосам и не издал ни звука. Его тело было пугающе неподвижным и каменным. Это странное молчание мгновенно насторожило Узи. Счастливая улыбка начала медленно сползать с её бледного лица. Мелко дрожа, она робко отстранилась от его груди и заглянула снизу вверх прямо ему в лицо. Её огромные глаза испуганно округлились от увиденного. Он не был злым. На его губах застыла неестественно широкая, дикая, хищная улыбка. Его пустые зрачки были расширены до самых краёв, а белки глаз стали пугающе красными. Парень тяжело, прерывисто дышал, глядя сквозь неё абсолютно стеклянным, безумным взором. Он был под действием сильных, тяжёлых наркотиков, и сейчас его сознание находилось в состоянии непредсказуемого, опасного кайфа. Эн хрипло, безумно хихикнул, и этот звук заставил Узи инстинктивно сжаться от подсознательного ужаса. Его движения под наркотиками были рваными и неестественно мощными. Парень резко, в один рывок развернул девчонку к себе спиной, мёртвой хваткой вцепившись в её плечи, и бесцеремонно швырнул прямо на жесткий пол прихожей. Узи глухо вскрикнула, отлетев на ковёр. Одурманенный препаратами разум, ещё не успевший до конца проснуться, просто отказался понимать происходящее. Превозмогая слабость и лёгкое головокружение, она медленно приподнялась на четвереньки. Её фиолетовые волосы растрепались, а огромные глаза растерянно блуждали по стенам коридора. На бледном лице застыла жалкая, непонимающая кукольная полуулыбка — выученная попытка казаться хорошей вещью, даже когда её сбивают с ног. В это время Эн, тяжело и рвано дыша, сорвал с себя тяжёлое пальто и швырнул его прямо на пол. С диким, стеклянным взглядом красных глаз он навалился на неё сзади, буквально рухнув всем телом и намертво прижимаясь к её хрупкой спине. Его горячее, пропитанное химическим запахом дыхание обожгло её шею. Узи сильно насторожилась, почувствовав эту неестественную, тяжёлую массу сверху. Сердце заколотилось в груди, ломая остатки утреннего покоя. Но паника взорвалась в её голове на полную мощность секундой позже. Эн грубым, резким движением задрал подол её футболки до самого верха, полностью оголяя бледное, исхудавшее бедро. А затем его рука скользнула в карман брюк, и в полумраке коридора с тихим, зловещим щелчком блеснуло широкое лезвие охотничьего ножа. Блики утреннего солнца зловеще заиграли на начищенной стали прямо у её обнажённой кожи. — ... Х-хозяин?.. — испуганным, едва слышным шёпотом пролепетала Узи, и её голос сорвался на беспомощный хрип. Увидев зловещий блеск лезвия охотничьего ножа, девчонка мгновенно задрожала под его тяжёлым телом. Первобытный, животный ужас перед неминуемой болью острой иглой прошил её одурманенный процессор, мгновенно сжигая остатки утреннего химического тумана. Действие «витаминов» полностью выветрилось под бешеной вспышкой адреналина, возвращая ей трезвый, чистый и удушающий страх. Она намертво застыла на четвереньках, боясь сделать даже мимолётный вдох под лезвием своего обдолбанного мучителя. Но это её не спасло... Резким, уверенным движением Эн с силой прижал остриё к её обнажённой коже. По нежному бедру Узи мгновенно расползлось обжигающее, невыносимо горячее ощущение. Сталь глубоко и ровно рассекла плоть, и следом за острой вспышкой боли наружу хлынула густая, тёмная кровь, быстро стекая по бледной ноге и пачкая ковёр прихожей. Узи судорожно выгнулась, из её горла вырвался задушенный, полный отчаяния крик, а из огромных расширенных глаз градом покатились горячие слёзы. Но Эн, находясь в состоянии дикого наркотического кайфа, лишь безумно, хищно оскалился. Он продолжал намертво удерживать её за бёдра, тяжело дыша прямо ей в затылок и ловя пальцами кайф от её неконтролируемой дрожи и свежей крови на своих руках. Этот глубокий надрез и хлынувшая по худой ноге кровь лишь пуще прежнего разожгли его обдолбанную, безумную душу. Именно ради этой картины, ради её беспомощных слёз, надрывных криков и чистых, первобытных мучений Эн и пришёл в эту прихожую. Наркотический угар в его крови требовал тотальной, разрушительной власти над своей вещью, и сейчас он упивался её страданиями как самый настоящий садист. Для Узи же этот момент превратился в концентрированный, чистый ад. Каждое мгновение растягивалось в вечность. Горячая вспышка боли от первого пореза не утихала, а наоборот — разрасталась под кожей пульсирующим, рвущим на части пламенем. Рана на бедре горела так невыносимо сильно, точно в плоть вонзили раскалённое железо. Густая, липкая кровь продолжала быстро сочиться из разреза, пачкая ковёр, и от этого ощущения Узи тошнило от ужаса. Её истощённый препаратами организм, внезапно оставшийся без химической анестезии, воспринимал эту травму с утроенной, сумасшедшей силой. Она мучилась так сильно, что её пальцы судорожно, до треска в суставах впивались в жесткий ворс ковра. Руки ходили ходуном, колени подкашивались от слабости, а всё тело крупно, непрерывно тряслось под весом обдолбанного Хозяина. Из её расширенных фиолетовых глаз непрерывным потоком катились жгучие слёзы, размывая бледное, исхудавшее лицо. Из зажатого, пересохшего горла девчонки вырывались лишь глухие, удушливые всхлипы и рваные хрипы — у неё просто не хватало воздуха, чтобы закричать в полную силу от этой невыносимой, терзающей боли. Психика Узи окончательно трещала по швам: её бог, её единственный защитник прямо сейчас хладнокровно резал её собственное тело, получая кайф от каждого её судорожного вздоха. Эн сверху вниз наблюдал за её извивающимся от мук телом, и его хищная, пустая улыбка становилась всё шире. Эн резко и грубо вцепился пальцами в её подбородок, с силой потянув голову Узи вверх и назад. От этого безжалостного рывка её позвоночник неестественно выгнулся дугой, а из горла вырвался задушенный, хриплый вскрык. Она оказалась полностью зафиксирована в этой мучительной позе: её голова была запрокинута, спина натянута, как струна, а обдолбанный Хозяин мёртвой хваткой удерживал её под собой. В ту же секунду Узи почувствовала, как холодная, острая сталь охотничьего ножа снова легла точно на края свежего, кровоточащего разреза. По её сознанию полоснул новый разряд чистого, первобытного ужаса. Было предельно ясно — Эн не собирался делать новый надрез. Его извращённый, подогретый тяжёлыми веществами разум требовал больше крови и больше страданий: он хотел вонзить лезвие глубже, буквально раздирая и углубляя уже существующую рану. Парень безумно, хищно оскалился, и с силой надавил на рукоять ножа. Новая волна дикой, разрывающей боли буквально ослепила Узи. Ей казалось, что её плоть заживо выжигают кислотой или пилят тупой пилой. Лезвие уходило всё глубже в мышцы бедра, с тихим, жутким сопротивлением рассекая ткани. Густая, горячая кровь хлынула из раны с новой силой, мгновенно пропитывая порванный белый чулок и заливая ковёр прихожей сплошной багровой лужей. Мучения девчонки достигли своего абсолютного, невыносимого пика. Из её широко распахнутых фиолетовых глаз хлынули новые потоки слёз, мгновенно размывая бледное, искажённое агонией лицо. Из зажатого горла вырывались лишь рваные, хриплые стоны и задушенные хрипы — у неё перехватило дыхание, а лёгкие горели от нехватки воздуха. Пальцы в марлевых бинтах судорожно, до хруста в костях впивались в пол, пока её тело мелко и непрерывно содрогалось от этого кровавого кошмара. Сломанная психика Узи окончательно капитулировала перед садизмом её бога, который с диким удовольствием упивался каждой секундой её предсмертных мук. Вдоволь наигравшись с её мучениями и полностью утолив свой тёмный садистский голод, Эн наконец отстранил лезвие ножа от израненной плоти. Наркотический угар в его крови начал слегка отступать, уступая место холодному, деловому расчёту. Портить до конца или убивать свою идеальную игрушку прямо сейчас в его планы точно не входило. Увидев, сколько густой, багровой крови уже вытекло на ковёр, парень действовал быстро и бесцеремонно. Он сорвал с себя кофту и с силой прижал плотную ткань прямо к глубокому разрезу, туго заматывая и зажимая её, чтобы на ходу остановить сильное кровотечение. Ткань мгновенно пропиталась тёмными пятнами, но поток крови замедлился. После этого Эн без лишних церемоний подхватил обмякшее, трясущееся от болевого шока тело Узи на руки и оттащил вглубь дома, направляясь прямиком к двери подвала. Спустившись по ступеням в прохладную сырость, он уложил девчонку на тот самый регулируемый металлический операционный стол, который ещё недавно отмывал до блеска. Узи едва оставалась в сознании: её огромные фиолетовые глаза были полуприкрыты, лицо побледнело до синевы, а из покусанных в кровь губ вырывались лишь тихие, беспомощные всхлипы. Он сорвал серую ткань со стола с инструментами, взял флакон с сильным антисептиком и обильно залил им глубокую рану. Узи судорожно выгнулась на металле, глухо и надрывно замычав от невыносимого жгучего ада, но Эн лишь крепко прижал её плечи к столу свободной рукой. — Тихо, сучка. Лежи смирно, — ленивым, хриплым голосом скомандовал он, вдевая прочную хирургическую нить в изогнутую иглу. — Сейчас Хозяин тебя починит... Он наклонился над её обнажённым бедром и с пугающей, выученной точностью принялся протыкать иглой края глубокого разреза, методично стягивая разорванную плоть ровными стежками. Каждое движение иглы отзывалось в теле Узи новой вспышкой тупой, изнуряющей боли, но крупные слёзы, беззвучно катившиеся по её избитым щекам, теперь смешивались с диким, извращённым облегчением. Хозяин не бросил её. Хозяин сам лечит свою вещь, пускай он же её и порезал. Психика девчонки окончательно растворялась в этой жуткой, кровавой заботе своего мучителя под тусклым светом одинокой подвальной лампы. Каждый прокол изогнутой хирургической иглы заставлял измученное тело Узи судорожно вздрагивать и сжиматься на холодном металле стола. Острая игла с тихим, едва слышным сопротивлением прорывала края разрезанной кожи, протаскивая за собой плотную черную нить, и этот скрытый процесс отзывался в её бедре невыносимой, глубокой тупой болью. Узи до крови прикусила губу, заглушая рвущийся наружу крик, и лишь мелко, лихорадочно тряслась, сворачиваясь калачиком на операционной поверхности настолько, насколько ей позволяла тяжелая рука Эна. Из её полузакрытых фиолетовых глаз непрерывно катились горячие слёзы, стекая по бледным щекам и капая на стальной матрас. Эн орудовал инструментом с пугающей, отрешённой точностью, полностью игнорируя её приглушённые хрипы. Наркотический кайф окончательно уступил место ледяной концентрации. Он методично, стежок за стежком, стягивал края глубокого надреза, превращая сочащуюся кровью рану в ровную, жуткую дорожку из чёрных узлов. Дойдя до самого края пореза, парень уверенно натянул нить в последний раз, заставляя края кожи идеально сомкнуться. С тихим металлическим щелчком он перекусил остаток хирургическими ножницами и завязал плотный, финальный узел. Операция была окончена. Эн лениво отложил окровавленные инструменты в лоток, и удовлетворённо оглядел плоды своей работы. На бледном бедре Узи теперь красовался ровный, длинный и тугой шов, который навсегда останется на её теле как вечное клеймо его абсолютной, извращённой власти. Эн отложил медицинские инструменты и внимательно посмотрел на её лицо. Узи дышала тяжело, рвано и прерывисто. На её посиневших губах выступила мелкая испарина. Девчонка из последних сил цеплялась за остатки сознания, упрямо борясь с накатывающей липкой темнотой, чтобы не отключиться прямо на металлическом столе. Её стеклянный, затуманенный слезами взгляд был преданно устремлён кудато вперёд. Парень хмуро хмыкнул, оценив её стойкость. Убивать или калечить свою любимую живую игрушку он не планировал. Окончательно успокоившись после наркотического угара, Эн решил перемотать ей ногу, чтобы зафиксировать свежие швы и защитить рану от инфекции. Он потянулся к полке, взял широкий рулон стерильного плотного бинта и вернулся к операционному столу. Эн действовал быстро и аккуратно. Он приподнял её раненое, исхудавшее бедро и принялся методично, слой за слоем, накладывать тугую повязку прямо поверх чёрных хирургических узлов. Белая марля быстро скрыла под собой жуткий след его утреннего садизма, плотно фиксируя повреждённые ткани. Узи лишь слабо вздрагивала и тихо, жалобно скулила при каждом обороте бинта, когда ткань плотно прижималась к разрезанной плоти. Из её огромных расширенных глаз продолжали беззвучно катиться слёзы, размывая бледные щёки. Но вместе с этой тупой, изнуряющей болью внутри её сломанной психики снова разлилось дикое, извращённое рабское облегчение. Хозяин сам бинтует её. Хозяин заботится о ней и лечит её рану. Значит, она по-прежнему хорошая вещь. Значит, её не выбросят и не оставят умирать в этой ледяной сырости подвала. На её искусанных губах сквозь мучительные вздохи снова попыталась проступить выученная полуулыбка абсолютного подчинения. Завязав тугой узел на повязке, Эн лениво отрезал остатки бинта ножницами и удовлетворённо похлопал её по здоровому колену. Эн бережно, но уверенно подхватил измученное тело Узи на руки и понёс вверх по бетонной лестнице, выбираясь из ледяной сырости подвала в тёплый дом. Девчонка послушно обмякла в его руках, уткнувшись носом в плечо своего мучителя, пока её забинтованная нога беспомощно свисала вниз. Эн аккуратно уложил её в гостиной на большой кожаный диван, подложив под голову подушку. Узи тяжело и рвано дышала, а из её огромных, затуманенных слёзных глаз не выходил панический страх. Видя, как сильно её трясёт от пережитого болевого шока, парень решил избавить себя от её жалобных хрипов. Он быстро сходил на кухню, вернулся со стаканом воды и протянул ей две таблетки — сильное обезболивающее и мощное снотворное. — На, глотай.. — пугающе мягко и нежно скомандовал Эн, придерживая её за затылок. — Хозяин хочет, чтобы ты поспала и не мучилась... Узи послушно, без секунды сомнения слизнула лекарства с его ладони и сделала несколько судорожных глотков воды. Для её сломанной психики эта забота была высшей милостью. Уже через пару минут мощный коктейль из препаратов начал стремительно растекаться по её венам. Разрывающая боль в бедре под плотной марлевой повязкой начала стремительно тупеть и отступать, уступая место долгожданному оцепенению. Веки Узи налились свинцовой тяжестью и начали медленно опускаться, утягивая её в глубокую, тёмную бездну беспамятства. Она погрузилась в тяжёлый сон прямо в гостиной, полностью защищённая химическим туманом от любых ужасов этого утра. Эн ушёл на второй этаж, тяжело рухнул на кровать прямо в одежде и мгновенно отрубился. Наркотический отходняк в сочетании с дикой усталостью погрузил его в глубокий, мёртвый сон, из которого его не смог бы вырвать даже пушечный выстрел. Ближе к вечеру Узи начала медленно приходить в сознание на диване в гостиной. Отрезвление было резким и беспощадным: действие мощного обезболивающего и снотворного окончательно закончилось, и химический туман растаял. В ту же секунду по её телу полоснул новый разряд адской, разрывающей боли. Зашитое бедро под тугой марлевой повязкой горело, пульсировало и невыносимо ныло, точно в свежие швы вонзили сотни раскалённых игл. Девчонка мгновенно, мучительно заревела от этого внезапного болевого шока. Из её огромных фиолетовых глаз градом хлынули жгучие слёзы, а худое тело судорожно сжалось калачиком на диване. Забинтованные пальцы ладоней впились в мягкую обивку, пока она захлёбывалась собственным плачем, срываясь на глухой, надрывный крик. Ей было дико, невыносимо больно. — Х-хозяин... Пожалуйста... Хозяин, больно!.. — удушливо, сквозь рыдания и всхлипы звала она своего бога, умоляя о новой спасительной дозе таблеток. Но в большом доме стояла гробовая тишина, прерываемая лишь её собственными криками. Эн, находившийся в глубоком наркотическом беспамятстве на втором этаже, её абсолютно не слышал. Узи осталась один на один со своей агонией в темнеющей гостиной, полностью беззащитная перед разрывающим швом на бедре. Превозмогая разрывающую, адскую боль в бедре, Узи сорвалась на глухой, захлёбывающийся скулёж. Ей казалось, что свежие нити шва прямо сейчас с мясом выдираются из её плоти. Вбитый рабский алгоритм в её сломанной голове выдал единственное спасительное решение: нужны «витамины» Хозяина. Они всегда приносили покой. Они обязаны заглушить эту агонию. Стискивая зубы до крошева и размазывая слёзы по бледному лицу, она сползла с дивана прямо на пол. Забинтованная нога совершенно не слушалась, от любого движения по разорванным мышцам пробивал дикий, ослепляющий разряд. Узи, хрипя и задыхаясь от плача, буквально на одних руках поползла по ковру в сторону кухни. Ей нужна была доза. Ввалившись на кухню, она из последних сил уцепилась за край гарнитура, с мучительным стоном подтянулась и распахнула верхний шкафчик. Дрожащие пальцы мгновенно схватили заветную пластиковую баночку. Нарушая все приказы Эна, Узи в полной панике вытряхнула на ладонь капсулу и лихорадочно проглотила её. Она обессиленно сползла спиной по кухонному шкафу, тяжело и часто дыша в ожидании чуда. Прошла минута, пять, десять... но ничего не произошло. Адская, пульсирующая боль в бедре даже не думала утихать. Психотропные препараты Эна, которые он выдавал за витамины, могли заглушить страх, панику и мысли, но они были абсолютно бессильны против реальной, суровой физической травмы и глубокого разреза. Настоящего обезболивающего в этой баночке не было. Осознание этого накрыло Узи новой, ещё более удушающей волной отчаяния. Боль продолжала безжалостно рвать её тело на части, а химический туман лишь тупо сковал её разум, лишая возможности даже соображать. Она осталась сидеть на полу тёмной кухни, прижимая забинтованные руки к горящему бедру, и мучительно, безнадёжно ревела, содрогаясь всем телом и не зная, как спастись от этого ада, пока Эн продолжал мертвецки спать на втором этаже. Спустя пару минут пронзительные, полные нечеловеческой боли вопли Узи всё-таки пробили глухую стену наркотического беспамятства Эна. Парень резко открыл глаза, тяжело дыша, и сел на кровати. Мозг после тяжёлых веществ соображал туго, во рту пересохло, а в висках гулко стучала кровь, но истошный, захлёбывающийся плач, доносившийся снизу, мгновенно заставил его прийти в себя. Эн раздражённо рыкнул, встал с постели и быстрыми, тяжёлыми шагами спустился по лестнице на первый этаж, шурша одеждой. Ввалившись на кухню, он замер в арке, хмуро оглядывая представшую картину. Узи сидела на полу, вжавшись спиной в кухонный шкаф. Её худое тело крупно, лихорадочно тряслось, а из огромных, расширенных от боли фиолетовых глаз непрерывным потоком катились жгучие слёзы. Забинтованная нога была беспомощно вытянута, а пальцы судорожно впивались в ткань у свежего шва. Она буквально задыхалась от собственного рёва, не в силах выносить пульсирующий, разрывающий ад в бедре. Прямо рядом с девчонкой на полу валялась открытая пластиковая баночка, которую она в панике уронила. Эн шумно выдохнул сквозь зубы, достал новые чистые бинты, антисептик и пачку стерильных салфеток [shopping]. Парень опустился перед ней на корточки и принялся аккуратно вытирать свежую, тёмную кровь с бледного бедра девчонки, пачкая марлевые салфетки одну за другой. Эн взял медицинские ножницы и уверенным движением разрезал старые, насквозь пропитавшиеся багровым цветом повязки. Как только окровавленные бинты соскользнули на пол, обнажая рану, взгляд парня намертво замер на тугих, ровных стежках чёрных хирургических нитей. Этот рваный след на бледной коже сработал как триггер. В его раскалывающейся голове мгновенно вспыхнула яростная, чёткая вспышка воспоминаний прошлой ночи. Наркотический туман в его мыслях окончательно рассеялся, по кусочкам восстанавливая истинную картину. Эн хищно, сыто ухмыльнулся, и его глаза зловеще блеснули. Он лениво поднял взгляд на Узи, которая, ревела перед ним. Он взял чистый рулон и принялся методично, слой за слоем перевязывать её ногу заново, туго фиксируя свежую марлю вокруг израненного бедра. Эн аккуратно перерезал остаток бинта и завязал плотный узел на её свежей, чистой повязке. Затем он легко, без прежней грубости подхватил обмякшее, лишённое воли тело Узи на руки и перенёс обратно в гостиную. Девчонка послушно уткнулась носом в его плечо, покачиваясь в такт его шагам и тихо, блаженно выдыхая сквозь плотный химический туман «витаминов». Парень вальяжно уложил свою фарфоровую куклу на мягкие подушки дивана, аккуратно расправив подол её старой футболки. Узи преданно, снизу вверх уставилась на него огромными стеклянными глазами. Эн лениво вернулся на кухню к аптечке, достал блистер с настоящим, сильным медицинским анальгетиком и положил его прямо рядом с ней, вплотную к подушке. Он наклонился к её фиолетовым волосам, обжигая шею своим вкрадчивым, хладнокровным шёпотом: — Слушай меня внимательно... Если ты снова проснёшься от сильной боли — выпьешь одну, и всё сразу пройдёт. Больше без моего спроса в кухонные шкафы не лезть.. — Да, Хозяин... — тихо, сладостно прошелестела Узи, зажмуривая глаза от его пугающе мягкого голоса. Её выжженный препаратами разум буквально плавился от извращённой благодарности и любви к своему мучителю. Тот факт, что Эн сам принёс её на диван, перевязал ногу и лично позаботился об обезболивающем, полностью стёр в её сознании тот факт, что он сам же и нанёс ей эту жуткую рану охотничьим ножом. Эн сыто и довольно ухмыльнулся, глядя на её слепую покорность, и лениво похлопал её по здоровому бедру, полностью удовлетворённый. На следующее утро Узи открыла глаза не от разрывающей боли, а от сильного, сводящего желудок голода. Действие сильного анальгетика, оставленного Хозяином на столике, всё ещё надёжно блокировало физические мучения в зашитом бедре. Но из-за пережитого вчера стресса и потери крови её истощённый организм отчаянно требовал питания. Всю ночь она ворочалась на диване гостиной, проваливаясь лишь в тревожный, рваный сон и не имея возможности нормально отдохнуть. Двойная порция «витаминов», которую она послушно проглотила сразу после пробуждения, уже привычно и мягко окутывала её сознание плотным химическим туманом рабского покоя. Узи аккуратно, стараясь не нагружать перевязанное бедро, опустила ноги с дивана на пол. Чистая белая марля на её ноге была сухой, без свежих бурых пятен — швы за ночь не разошлись. На бледном исхудавшем лице девчонки снова засияла счастливая, абсолютно пустая кукольная полуулыбка идеального питомца. Она несмело, сильно хромая и держась рукой за стены, побрела в сторону кухни. Животный голод гнал её вперёд, но вбитый рабский алгоритм заставлял двигаться как можно тише. Узи зашла на тёмную кухню и сразу же направилась к холодильнику. Она открыла дверцу и достала глубокую миску, в которой лежали аккуратно нарезанные сочные куски того самого человеческого мяса, которое Эн добыл в подвале. Организм, истощённый потерей крови и бессонной ночью, отчаянно требовал белка, и сладковатый, специфический запах сырой плоти теперь вызывал у неё лишь сильный животный аппетит. Сильно хромая на забинтованную ногу и стараясь не делать резких движений, чтобы не натянуть свежие швы, девчонка принялась за работу. Она разогрела большую сковороду и капнула немного масла. Вскоре по кухне разнёсся густой, насыщенный аромат поджаривающегося мяса жертвы. Узи аккуратно переворачивала стейки, следя за тем, чтобы они покрылись идеальной золотистой корочкой. На её бледном исхудавшем лице играла счастливая, абсолютно пустая кукольная полуулыбка идеального питомца. Она была полностью поглощена процессом, чувствуя извращённую гордость от того, что снова может быть полезной вещью для своего бога. Она замерла у плиты, преданно ловя каждый шорох и ожидая, когда со второго этажа наконец донесутся ленивые шаги проснувшегося Эна. Эн лениво спустился по лестнице, ведомый дразнящим, насыщенным ароматом поджаривающегося мяса и тихим шкворчанием масла на сковороде. Наркотические вещества окончательно покинули его организм, оставив после себя лишь приятную, сытую пустоту и кристально чистый, хладнокровный рассудок. На его бледном лице играла ленивая, предвкушающая ухмылка хищника. Парень вальяжно переступил порог кухни, шурша домашней одеждой, и облокотился о дверной косяк. Перед его глазами предстала идеальная, жуткая картина, полностью соответствующая его многолетнему плану. Узи, сильно прихрамывая на туго забинтованную ногу, стояла у плиты и одними кончиками пальцев аккуратно переворачивала сочные стейки из плоти его недавней жертвы. На её лице, покрытом сходящими синяками, сияла счастливая, абсолютно пустая кукольная полуулыбка, навязанная утренними «витаминами». Она окончательно превратилась в безвольный автомат, покорно готовящий для него каннибальский пир из человека, которого сама же и застрелил под видеозапись. — С добрым утром..)— вкрадчиво, пугающе мягко проговорил Эн, и от его внезапного голоса девчонка мгновенно вздрогнула, преданно оборачиваясь к нему всем телом и инстинктивно вжимая фиолетовую голову в плечи. — Хозяин!.. С добрым утром!)... — сладостно прошелестела Узи, сияя от восторга от одного его присутствия. — Завтрак... завтрак почти готов. Мясо получается очень сочным... Эн неторопливо подошёл к ней со спины, по-хозяйски накрывая её хрупкие плечи своими большими ладонями. Его взгляд скользнул по чистой белой марле на её бедре — швы за ночь не разошлись, повязка была сухой. Эн вальяжно отодвинул стул и сел за кухонный стол, расплываясь в довольной, хищной улыбке. Узи аккуратно, стараясь не делать резких движений раненой ногой, разложила сочное, дымящееся мясо по тарелкам. Узи, присаживаясь на самый край стула и пугливо поджав под себя худые ноги. Эн неторопливо отрезал крупный кусок поджаренной плоти и отправил в рот. Он зажмурился от удовольствия — мясо его жертвы, приготовленное руками Узи, получилось невероятно нежным. Насладившись вкусом своего каннибальского пира, белобрысый открыл чистые, холодные глаза и выразительно посмотрел на Узи, которая преданно караулила каждый его вдох. Лилово-глазка подхватила вилку и принялась есть. Организм, истощённый бессонной ночью и потерей крови, жадно принимал горячую пищу. Мясо буквально таяло во рту, и Узи сладостно выдохнула, чувствуя полное умиротворение. Они завтракали в тишине залитой солнцем кухни. Они вновь вернулись к прежней, отточенной до автоматизма рутине. Жизнь в запертом доме потекла своим чередом, превратившись в череду абсолютно одинаковых, вязких дней. Каждое утро Узи просыпалась, беспрекословно глотала из рук Хозяина утренние «витаминки» и покорной тенью спускалась на кухню. На протяжении целого месяца она послушно готовила для него завтрак, обед и ужин, используя то самое мясо из морозильника и другие продукты, которые Эн привозил. Её раны постепенно затягивались. Благодаря заботе Эна, который регулярно и хладнокровно менял ей повязки, глубокий порез на бедре заживал без осложнений. Чёрные хирургические нити намертво стянули разорванную плоть, и через три месяца на бледной коже сформировался плотный, ровный и длинный багровый рубец. Узи больше не хромала. Она снова могла уверенно и бесшумно ходить по дому, выполняя любую грязную работу. Все эти недели Эн вёл себя на удивление спокойно и сыто. Он регулярно уезжал по делам и возвращался с новыми пачками денег, полностью удовлетворённый тем, как продвигается его многолетний план. На его бледном лице всё чаще блуждала ленивая, предвкушающая улыбка хищника. Он внимательно наблюдал за тем, как его маленькая фарфоровая кукла в старой помятой футболке до блеска намывает полы на кухне, идеально выполняя каждый его приказ ... Эн вальяжно откинулся на спинку стула, сыто ухмыляясь и лениво наблюдая за тем, как Узи протирает кухонный гарнитур. На часах был вечер, и их привычная домашняя рутина плавно подходила к концу. Парень лениво поманил её пальцем к себе. — Иди-ка сюда... — вкрадчиво, пугающе мягко проговорил он. Узи мгновенно замерла, послушно отложила тряпку и на цыпочках, без единого лишнего шороха засеменила к его стулу. Внутри её сломанной психики разлился сладкий рабский восторг от его внимания. Эн усадил её на свои колени и забрал Подол её футболки, оголяя бедро. Месяцы не прошли даром. Белая марля была давно снята, и теперь на бледной коже красовался плотный, ровный и длинный багровый рубец. Чёрные хирургические нити прочно удержали ткани, рана полностью затянулась, превратившись в аккуратный, жуткий след его утреннего садизма. Эн наклонился вперёд и медленно, с хирургической точностью провёл подушечкой большого пальца по всей длине шва. Узи лишь сладостно выдохнула, преданно прижимаясь головой в плечи — рана больше не болела, но была довольно чувствительна. — Ещё немного и можно снимать швы... — вкрадчиво, с леденящим душу удовлетворением протянул Эн, продолжая медленно очерчивать пальцем плотный багровый рубец на её коже. ... Спустя еще месяц Эн вновь усадил Узи перед собой, чтобы проверить ее бедро. За это время рубец окончательно успокоился, багровая воспаленность сошла, а ткани стянулись настолько прочно, что кожа вокруг швов больше не натягивалась. Было предельно ясно: еще совсем немного, и на ее бледном бедре останется лишь единственный, аккуратный длинный шрам — вечное, неизгладимое напоминание о той наркотической ночи в прихожей и о его абсолютной власти над ней. Факт того что рана почти зажила и превращается в блеклый шрам, вызывал у нее лишь сумасшедшую рабскую гордость. Она была послушной куклой. Она идеально сохранила его «творение». На ее исхудавшем бледном лице сияла счастливая, пустая полуулыбка идеального питомца, готового ловить каждый вздох своего бога. Эн лениво провел кончиками пальцев по ровной дорожке из черных хирургических узлов. Его тёмные глаза зловеще блеснули, а на губах поползла сытая, хищная ухмылка. Физическое восстановление Узи было завершено на сто процентов. Теперь швы можно было снимать в любую минуту. Эн лениво убрал пальцы с её бедра и сыто, хищно улыбнулся. Время пришло. Шрам сформировался идеально, рубец затих, а значит, спускаться в холодный подвал не было никакой необходимости. Процедуру можно было провести в тепле. — Ну всё, куколка. Пора снимать швы..— ровным, хладнокровным голосом скомандовал парень, лениво похлопав её по здоровому колену. — Сиди здесь, на кухне. Хозяин сейчас принесёт инструменты и уберёт эти нитки. — Да, Хозяин... — тихо, со сладостным рабским восторгом прошелестела Узи. Она покорно устроилась на кухонном стуле, аккуратно задрав подол своей старой помятой футболки до самого верха и полностью оголяя бледное бедро с багровым рубцом. На её исхудавшем лице застыла счастливая, пустая кукольная полуулыбка абсолютного подчинения. Эн неторопливо поднялся, сходил к шкафу в коридоре и достал свой чистый медицинский лоток, в котором зловеще поблёскивали острые хирургические ножницы и анатомический пинцет. Парень вернулся на кухню и вальяжно опустился на стул прямо напротив её обнажённого бедра, готовый завершить своё «творчество». Эн хладнокровно поднёс острые хирургические ножницы к её бледной коже. Тонкое стальное лезвие с тихим, едва различимым щелчком перекусило первый чёрный узел на самом краю зажившего рубца. Парень перехватил анатомический пинцет, аккуратно зацепил кончик нити и медленно, уверенно потянул его вверх. Узи мгновенно судорожно сжалась на кухонном стуле, и из её зажатого горла вырвался тихий, жалобный хрип. Ей не было больно так, как в ту жуткую ночь с охотничьим ножом, но само это липкое, тянущее ощущение, когда пропитанная нить с тихим шорохом выходила сквозь обновившиеся слои мяса и кожи, заставляло её тело мелко и непрерывно содрогаться. Зажившие ладони в тонких розовых следах от былых порезов судорожно впились в края сиденья. Крупные слёзы страха и дискомфорта снова беззвучно покатились из её огромных стеклянных глаз, размывая бледные щёки. Эн абсолютно проигнорировал её жалобный скулёж. Он действовал с холодной точностью, привыкший доводить любое грязное дело до конца. Щёлк. Пинцет натянулся, выуживая очередной чёрный стежок. Узи жалобно заскулила чуть громче, инстинктивно пытаясь дёрнуть ногой, но Эн свободной рукой намертво, железной хваткой прижал её здоровое колено к стулу. — Тихо... Лежи смирно..— ленивым, вкрадчивым и пугающе мягким шёпотом осадил её парень, даже не поднимая глаз от её бедра. Превозмогая неприятное, режущее чувство, девчонка покорно замерла, с трудом сдерживая рыдания. Эн удовлетворённо ухмыльнулся, вытягивая предпоследнюю нить, пока на бледной коже Узи один за другим освобождались крошечные, аккуратные следы от проколов вокруг длинного, блеклого шрама. Эн лениво отложил пинцет в медицинский лоток, где уже лежали все извлечённые чёрные нити. Физическая трансформация его куклы была успешно завершена. Он хладнокровно взял с кухонного стола тюбик со специальной мазью для быстрого заживления рубцов и выдавил плотную прохладную массу прямо на бледную кожу Узи. Парень медленно, плавными круговыми движениями принялся втирать лекарство по всей длине освобождённого от ниток шрама. Узи судорожно вздохнула, нога приятно охладилась, а изнуряющее, тянущее чувство в мышцах наконец-то сменилось долгожданным облегчением. Её худое тело перестало мелко трястись, а крупные слёзы страха начали быстро высыхать на бледных щеках. Закончив с мазью, Эн взял свежий рулон стерильного марлевого бинта. Он аккуратно, слой за слоем, обмотал её бедро заново, накладывая лёгкую повязку прямо поверх обработанного шрама, чтобы зафиксировать лекарство на коже. Узи сидела абсолютно смирно, затаив дыхание под его тёплыми руками и преданно, с немым рабским обожанием заглядывая Хозяину в лицо огромными стеклянными глазами. На её исхудавшем лице снова расцвела счастливая, абсолютно пустая кукольная полуулыбка идеального питомца, готового выполнить любой новый приказ своего единственного бога. Эн ухмыльнулся, завязав тугой узел на повязке и лениво похлопав её по ляжке. Прошло несколько месяцев. За это время Узи окончательно приспособилась к своей извращённой рабской рутине и полностью перестала панически бояться, что Хозяин не вернётся во время его долгих отлучек на базу банды. Её выжженная препаратами психика зафиксировала чёткую истину: Эн всегда возвращается. Когда дверь прихожей запиралась на два чётких щелчка, девчонка больше не сидела сутками на коврике, захлёбываясь слезами. Она вела себя как послушный, идеально настроенный робот: самостоятельно готовила себе простую еду, следила за котлом в подвале и, самое главное, строго по часам принимала из баночки по две таблетки в день, как велел Эн. Плотный химический туман надёжно оберегал её от трезвых мыслей и воспоминаний о крови. Чтобы хоть как-то развлечь себя в огромном пустом доме и оставаться полезной вещью к возвращению своего бога, Узи постоянно находила себе работу. Она до блеска намывала полы на кухне, протирала пыль в гостиной, стирала его вещи и бережно складывала их в шкаф. На её бледном исхудавшем лице, где давно зажили все синяки, а на бедре остался лишь блёклый, длинный шрам, теперь постоянно блуждала мягкая, счастливая кукольная полуулыбка абсолютного покоя. Она превратилась в идеального домашнего питомца, который безропотно содержал клетку в идеальной чистоте. На часах было ровно 12:39, солнечное воскресенье. Узи стояла на тёплой кухне, полностью погружённая в свою привычную домашнюю рутину. Из крана мерным, убаюкивающим потоком лилась вода, и из-за этого шума девчонка совершенно не услышала, как в прихожей тихо провернулись два замка, входная дверь открылась и Хозяин бесшумно вернулся домой. Спустя минуту она выключила воду, воцарилась тишина. Аккуратно протирая фарфор одними кончиками пальцев, Узи начала послушно ставить сухие, чистые тарелки в верхний шкафчик. На её бледном исхудавшем лице блуждала мягкая, счастливая кукольная полуулыбка, вызванная ударной утренней дозой «витаминов». Парень подкрался сзади абсолютно бесшумно, хищно и сыто ухмыляясь. Как только она поставила последнюю тарелку и потянулась закрыть дверцу, Эн резко напал на неё. В один мощный рывок он навалился на неё всей своей массой, намертво прижав хрупкое тело Узи лицом к кухонному столу. — Ах!.. — испуганно, но сладостно визгнула Узи, когда её щёку бесцеремонно прижали к гладкой деревянной поверхности, а из груди выбило воздух. — Мхаха.. ~ — хрипло, с диким садистским азартом хихикнул Эн, мгновенно заламывая её худые руки за спину и блокируя любые попытки пошевелиться. Его сознание было кристально чистым, а эго лидера банды ликовало от вида этой полной покорности вещью. — .. Х-хозяин..) — тихонько скульнула она, инстинктивно вжимая голову в плечи. Наперекор грубому захвату, на её губах расцвела маленькая преданная улыбка питомца. Химический туман в венах мгновенно превратил этот внезапный напад в высшую милость — она была безумно, сумасшедше рада снова видеть своего бога после долгой разлуки. — Что это мы тут делаем..?) — вкрадчиво, пугающе нежно прошептал Эн ей прямо в ушко, обжигая шею своим тяжёлым дыханием. Он грубо, в один рывок приподнял подол её старой помятой футболки, полностью оголяя бледный тонкий пояс и заживший шрам на бедре. Его большие, тёплые ладони бесцеремонно легли ниже, и парень принялся властно, по-хозяйски мять её попу, заявляя свои абсолютные права на это сломанное тело. Узи послушно обмякла под его руками, затаив дыхание и чувствуя себя самой нужной и защищённой вещью в этом доме, пока Хозяин продолжал свою извращённую утреннюю игру прямо на кухонном столе. Узи тихо, прерывисто застонала, полностью растворяясь в плотном химическом тумане «витаминов» и властной хватке Хозяина. Жёсткая поверхность кухонного стола давила на грудь, но одурманенный разум воспринимал происходящее исключительно как должное — высшее проявление внимания её бога. Эн, крепко фиксируя её хрупкое тело одной рукой у основания шеи, ни на секунду не ослаблял контроль. Его движения были уверенными и неторопливыми. Свободной рукой он потянул вниз молнию своих джинсов, спустил их до уровня бёдер и освободил плоть, горячо прижимаясь к девчонке сзади. Затем его длинные пальцы бесцеремонно скользнули под подол задранной футболки, аккуратно сдвинули край её тонких трусиков в сторону, полностью открывая доступ к податливому, беззащитному телу. Парень хищно, сыто ухмыльнулся, чувствуя, как мелко дрожит его ручная сучка от предвкушения. Он плотно прижался к ней всем своим весом и начал медленно, издевательски тереться своим членом о её промежность, дразня и заставляя Узи судорожно выгибать спину. Каждое его движение отзывалось в теле девчонки новой волной вязкого, извращённого удовольствия. Она послушно вжималась лицом в гладкую поверхность стола, зажмурив затуманенные глаза от нахлынувших ощущений и преданно ловя каждое рваное дыхание Эна прямо у своего уха. Рутина окончательно сменилась этой грубой воскресной игрой, в которой Узи была лишь послушным, абсолютно безвольным инструментом в его руках. — Х-хозяин.. мхх.. — тихо, прерывисто простонала Узи, судорожно подёргиваясь всем телом на гладкой поверхности кухонного стола. — .. Скучала, да?.. — с насмешливой, сытой улыбкой хищника шепнул Эн ей прямо в изгиб шеи, обжигая нежную кожу своим горячим, хриплым дыханием. Он продолжал мёртвой хваткой фиксировать её руки за спиной одной рукой, упиваясь своей абсолютной, безграничной властью над этой девчонкой. — Д-да~.. — жалобно, сладостно скульнула Узи, вжимаясь лицом в столешницу и зажмурив затуманенные слёзами глаза. Ей было жизненно необходимо чувствовать эту извращённую, опасную близость своего единственного бога, пускай даже в такой жёсткой форме. Эн довольно хмыкнул и на пару секунд прибавил больше трения между ними, заставляя Узи судорожно выгибать тонкую спину и ловить ртом воздух. А затем парень резко остановился. По кухне разнеслось лишь его тяжёлое, рваное дыхание. Сделав короткую, издевательскую паузу, чтобы посильнее растянуть её мучения, он прижал её таз к столу ещё плотнее и медленно, с хирургической точностью начал входить в её податливое, беззащитное тело. Узи глухо, надрывно застонала, пальцы в тонких розовых следах от былых порезов судорожно впились в края стола, а на бледном исхудавшем лице сквозь выступившие слёзы намертво застыла счастливая, абсолютно пустая кукольная полуулыбка идеального питомца, принимающего любую волю лидера банды. Эн резко, без малейшей жалости набрал темп, превращая этот процесс в жёсткий и грубый акт подчинения. Его сильные ладони мёртвой хваткой впились в её бёдра, оставляя на бледной коже свежие красные отпечатки пальцев, а его таз с глухим, методичным стуком врезался в её тело раз за разом. Узи от этих резких, мощных толчков громко, надрывно вскрикнула, и её голос сорвался на беспомощный, хриплый стон. Её хрупкое тело ходило ходуном по гладкой поверхности кухонного стола, голова безвольно моталась из стороны в сторону, а растрёпанные фиолетовые волосы рассыпались по столешнице. Заживший шрам на бедре неприятно, тупо заныл от такой колоссальной физической нагрузки, но девчонка даже не думала сопротивляться. Превозмогая боль, рвущее чувство в мышцах и нехватку воздуха, Узи лишь судорожно прижалась щекой к поверхности стола и сладостно, захлёбываясь слезами, стонала как последняя сука. На её искажённом, бледном лице сквозь градом катящиеся слёзы упрямо и безумно держалась всё та же выученная кукольная полуулыбка питомца. Она полностью, до самого основания растворилась в этой грубой, разрушительной силе своего бога, принимая его жестокость как высшее проявление любви и внимания. Эн сверху вниз наблюдал за её извивающимся, полностью сломанным телом, и его хищный оскал становился всё шире. Он двигался всё быстрее, выжимая из своей маленькой фарфоровой куклы последние силы и упиваясь своей абсолютной, безграничной властью над ней в это воскресное утро. Эн резко, с силой потянул её за бёдра на себя, делая последние, максимально мощные и грубые толчки. От этого жёсткого натиска Узи судорожно выгнулась, её пальцы вцепились в края стола, а из горла вырвался задушенный, прерывистый стон. В самый последний момент, на пике, парень с хриплым выдохом резко вышел из неё, оставляя горячие следы на её бледной коже и измятом подоле старой футболки. Он тяжело, рвано дышал, откинув назад белые растрёпанные волосы. На его лице играла сытая, ленивая ухмылка хищника, который полностью удовлетворил свой тёмный азарт и в очередной раз утвердил абсолютную власть над своей вещью. Эн неторопливо застегнул ширинку джинсов, поправил одежду и вальяжно отошел на шаг, ни капли не заботясь о состоянии девчонки. Узи осталась безвольно лежать на кухонном столе, тяжело и часто хватая ртом воздух. Её хрупкое тело мелко, лихорадочно дрожало после такой колоссальной нагрузки, а за зажившим шрамом на бедре разлилась тупая, ноющая слабость. На бледном лице сквозь невысохшие дорожки слёз упрямо держалась счастливая, пустая кукольная полуулыбка идеального питомца. Она медленно, со стоном приподнялась на локтях, послушно поправляя измятую футболку своими тонкими ручками, и преданно, снизу вверх уставилась на своего бога стеклянными глазами, ожидая его дальнейших распоряжений после этой бурной воскресной игры. Эн лениво окинул взглядом её обмякшее, дрожащее тело и сыто, брезгливо ухмыльнулся. Вся его минутная страсть бесследно испарилась, уступив место привычному ледяному тону хозяина, отдающего приказы своей вещи. — Всё, развлечения кончились... Сползай давай.. — ровным, сухим голосом скомандовал парень. — Сначала отмываешь здесь всё до блеска, убираешь кухню, а потом марш наверх в душ... На всё про всё даю тебе час. Поняла меня?.. — Угу.. — тихо, со сладостной покорностью промычала Узи. На её бледном исхудавшем лице сквозь невысохшие дорожки слёз упрямо сияла счастливая, абсолютно пустая кукольная полуулыбка питомца. Превозмогая тупую, ноющую слабость в зажившем бедре и во всём теле, она послушно сползла с кухонного стола. Ноги слегка подкашивались, но плотный химический туман от утренних «витаминов» надёжно блокировал любую усталость или обиду. Хромая, она потянулась за тряпкой и чистящими средствами. Одними кончиками пальцев, стараясь не делать резких движений, Узи принялась методично намывать поверхности стола, убирать посуду и ликвидировать любые следы их недавней грубой воскресной игры. Эн в это время вальяжно ушёл в гостиную, оставив свою маленькую фарфоровую куклу наедине с её привычной домашней рутиной. Спустя полчаса, когда кухня блестела идеальной чистотой, Узи беззвучной тенью поднялась на второй этаж. Она зашла в ванную комнатку и встала под прохладные струи душа, с наслаждением смывая с бледной кожи следы его рук, пот и утреннее напряжение. Капли струи стекали по длинному и блёклому шраму, который теперь навсегда останется на её теле как вечное клеймо его тотальной власти. Девчонка блаженно зажмурила глаза, полностью растворяясь в ощущении чистоты и покоя, готовая по первому зову Хозяина вернуться к нему вниз. Выйдя из душа, Узи бережно промокнула полотенцем бледную кожу. Она быстро натянула свою старую рабочую футболку, аккуратно расчесала мокрые фиолетовые волосы и послушной беззвучной тенью спустилась на первый этаж, стараясь не издавать ни единого шороха. Эн вальяжно сидел в гостиной, закинув ноги на журнальный столик, и лениво пересчитывал купюры в калькуляторе в телефоне. Услышав её робкие шаги, он даже не повернул головы, лишь хмуро скомандовал, не отрываясь от денег. — Иди сюда..) Узи мгновенно засеменила к нему. Она послушно опустилась на колени прямо у его ног, преданно прижимаясь щекой к его домашним штанам. На её исхудавшем лице снова расцвела счастливая, абсолютно пустая кукольная полуулыбка идеального питомца. Парень небрежно бросил пачку на столик, повернулся к ней и грубовато схватил за подбородок, заставляя заглянуть себе в глаза. Его хладнокровный, трезвый взгляд лидера банды медленно скользнул по её чистому лицу и замер на подсыхающих фиолетовых прядях. — Умничка..— лениво и сыто процедил Эн, и на его губах поползла зловещая, предвкушающая ухмылка хищника. Он залез в карман, достал заветную пластиковую баночку и вытряхнул на ладонь одну белую капсулу. — Держи свою дневную витаминку... Узи послушно, с благоговейным рабским обожанием слизнула таблетку прямо с его открытой ладони, даже не запивая водой. Свежая порция химии мгновенно хлынула по её венам, укрепляя и без того плотный, вязкий химический туман рабского покоя. Её разум окончательно превратился в безвольный пластилин. Эн удовлетворённо хмыкнул, отпустил её подбородок и лениво потрепал по макушке, отчего девчонка сладостно зажмурилась. Эн лениво убрал руку с её фиолетовой макушки, спрятал пачку денег обратно в карман домашних брюк и вальяжно поднялся с дивана. — Ладно, куколка, — спокойно скомандовал парень, лениво потянувшись. — Развлечения на сегодня окончены. Пошли наверх. У меня есть дела, а тебе пора заняться чем-нибудь тихим. Узи мгновенно, без единого слова послушно поднялась со своего места. Она покорной тенью засеменила за ним по лестнице на второй этаж. Войдя в тёплую спальню, Эн неторопливо устроился за своим массивным письменным столом. Он достал из ящика толстый дневник. Открыв тетрадь, парень взял ручку и погрузился в монотонную работу, тихо поскрипывая пером по плотной бумаге. Прежде чем начать писать, он лениво выудил из стопки несколько чистых белых листов А4 и простой карандаш, протянув их застывшей посреди комнаты девчонке. — На, держи, малыш, — вкрадчиво, пугающе нежно прошепал Эн, даже не поворачивая к ней головы. — Посиди и порисуй что-нибудь тихонько...Чтобы я от тебя ни одного лишнего звука не слышал. — Да, Хозяин... — сладостно и едва слышно прошелестела Узи. Хозяин дал ей бумагу! Хозяин разрешил ей побыть рядом, пока он занят важными делами банды. Девчонка послушно устроилась на мягком ворсе ковра сзади его стула. Она легла на живот, уложив перед собой чистые листы бумаги. Старая помятая футболка слегка задралась, оголяя её худую поясницу и блёклый, длинный шрам на бедре. Одурманенная химией, Узи расслабленно мотала ногами в воздухе, согнув их в коленях. Она аккуратно зажала карандаш забинтованными пальцами, на которых остались лишь тонкие розовые следы от былых порезов, и принялась увлечённо, беззвучно водить грифелем по белому листу. Её стеклянный, затуманенный взгляд был полностью сфокусирован на рисунке, а на губах застыла безмятежная, пустая улыбка. Она послушно рисовала то, что сейчас составляло весь её крошечный, замкнутый мир: тёплый дом, запертые двери, баночку с «витаминами» и высокую, пугающе красивую фигуру своего улыбающегося бога, полностью растворившись в этой воскресной рабской идиллии. Спустя долгих два часа Эн наконец отложил ручку в сторону, закрыл дневник и устало потянулся, с тихим хрустом разминая затёкшую спину. Наркотический отходняк окончательно прошёл, уступив место привычной хладнокровной трезвости лидера банды. Парень лениво опустил голову, переводя свой тёмный, оценивающий взгляд назад. Узи всё это время вела себя идеально послушно. Она так и лежала на животе, лениво мотая худыми ногами в воздухе и покачивая бледными ножками из стороны в сторону. На её бледном лице застыла счастливая, абсолютно пустая кукольная полуулыбка идеального питомца. Эн сыто и зловеще ухмыльнулся, глядя на эту картину абсолютного подчинения. Он лениво наклонился вперёд, протянул руку и аккуратно, одними пальцами вытянул бумажный лист прямо из-под её забинтованных рук. Узи от неожиданности мгновенно замерла. Её ноги застыли в воздухе, а затуманенный стеклянный взгляд преданно и испуганно перевёлся снизу вверх на лицо Хозяина. Она инстинктивно вжала фиолетовую главу в плечи, боясь, что нарушила покой своего бога лишним шорохом. Парень перевернул лист, с хищным любопытством разглядывая рисунок своей ручной сучки. На белой бумаге карандашом был криво, но с пугающей рабской любовью изображён большой тёплый дом, запертые двери с массивными замками, а в самом центре высилась огромная фигура самого Эна в его хирургическом халате. Он стоял, широко и хищно улыбаясь, а у его ног послушной собачкой была нарисована маленькая Узи со счастливым смайликом вместо лица. Психика девчонки была сломана настолько глубоко, что в её рисунках не было ни капли протеста — только слепая, извращённая преданность своему мучителю. — Надо же... Какая прелесть...— вкрадчиво, пугающе мягко и ласково прошептал Эн, и его губы расплылись в довольной ухмылке. Он отбросил листок на стол и собственнически, лениво похлопал её по здоровому бедру. Узи, услышав его похвалу, сладостно зажмурилась, а её кукольная улыбочка стала ещё шире и счастливее. Рабский мир снова обрёл абсолютную гармонию только от одного ласкового слова её бога. Прошло ещё два долгих месяца. За это время суровые наказания и жизнь на жёстком коврике у порога спальни плавно ушли в прошлое. Эн снова стал на удивление добр, мягок и обходителен со своей маленькой фарфоровой куклой. Было отчётливо видно, что те самые таинственные места, куда хозяин регулярно уезжал по делам, приносили ему колоссальный доход и делали его невероятно сытым, спокойным и благодушным хищником. Он больше не хватал её за волосы и не бил в живот. Напротив, возвращаясь домой, он ласково трепал её по фиолетовой макушке, хвалил за идеальный порядок и пугающе нежно поглаживал по бледной щеке. Для полностью разрушенной, выжженной препаратами психики Узи эта перемена стала фатальной. Плотный химический туман от ежедневных двух «витаминок» больше не вызывал у неё тупого страха перед подвалом — он начал трансформировать её рабскую покорность в нечто совершенно иное, глубокое и пугающее. Узи, кажется, начала... влюбляться?... Вбитый месяцами побоев инстинкт выживания извратился до неузнаваемости. Теперь, когда Хозяин уезжал на базу банды, она больше не просто выполняла автоматическую рутину — её одурманенный мозг буквально плавился от искренней, болезненной тоски по его голосу и рукам. Она с замиранием сердца караулила два заветных щелчка входного замка, чувствуя, как внутри разливается сумасшедшее, чистое тепло, стоило Эну просто ласково назвать её «своей хорошей девочкой». Каждый раз, когда он сажал её рядом с собой на кухне или нежно обнимал со спины, Узи сладостно зажмуривалась, прижимаясь всем телом к его одежде. На её исхудавшем бледном лице, где на бедре белел аккуратный шрам, теперь сияла не выученная кукольная полуулыбка, а искренняя, безумная улыбка влюблённой рабыни, которая боготворила своего мучителя и была готова добровольно отдать ему свою жизнь до последнего вздоха, абсолютно не замечая, как глубоко она увязла в его кровавой ловушке. Узи послушно стояла в коридоре прихожей, пряча за спину ладони с едва заметными розовыми шрамами, и заворожённо наблюдала за Хозяином. Ей было бесконечно приятно просто находиться с ним в одной комнате, ловить его ленивый взгляд и чувствовать себя защищённой, хорошей вещью. Но в это утро привычное умиротворение пошатнулось. Эн поправил воротник своего пальто перед зеркалом в прихожей, пригладил белые растрёпанные волосы и, наконец, повернулся к своей ручной кукле всем телом. — Прости, солнце, но в этот раз, видимо, я вернусь позже на неделю... — вкрадчиво, пугающе мягко и нежно проговорил Эн, и его хладнокровный голос эхом отразился от стен коридора. Он только собирался протянуть руку к стоящим у порога массивным сумкам, набитым вещами и инструментами, когда Узи впервые за долгое время робко нарушила его алгоритм. Слова «позже на неделю» острой иглой пробили её химическую защиту. Сердце девчонки панически сжалось в груди, а счастливая улыбка влюблённой рабыни сползла с её лица. Ещё одна неделя без его голоса, без его тёплых рук и без его суровых приказов показалась её извращённому Стокгольмскому синдрому невыносимой, удушающей бездной. Она просто не могла отпустить его вот так, безмолвно. Превозмогая дикий страх перед его возможным недовольством, Узи сделала несмелый шаг вперёд. Девчонка замерла перед ним, испуганно вжимая голову в плечи. — .. Х-хозяин.. постойте.. — тихо, срываясь на жалобный, прерывистый хрип, пролепетала она. Эн замер. Он медленно опустил взгляд вниз, оценивающе оглядев её хрупкую, мелко дрожащую фигуру. На его бледном лице не появилось ярости; напротив, парень лениво выпрямился, развернулся к ней всем телом и решил выслушать свою маленькую куклу. В его тёмных глазах загорелся ленивый, сытый интерес хищника, наблюдающего за первыми самостоятельными шагами своего ручного питомца. Узи преданно, снизу вверх уставилась на своего бога огромными расширенными глазами, в которых стояли крупные жгучие слёзы. На её бледном исхудавшем лице, где на бедре белел тонкий шрам, застыла смесь первобытного страха и слепого, болезненного обожания. Она ловила каждую секунду его неожиданного внимания, лихорадочно соображая, как выразить всю ту удушающую тоску, которая уже сейчас сжимала её лёгкие. Узи зажмурила глаза, из-под ресниц которых градом покатились горячие, жгучие слёзы. Превозмогая парализующий страх и удушающий ком в горле, она решила признаться. — .. Х-хозяин.. я давно это хотела сказать.. —..Я.. я люблю вас!.. но.. это как будто... больше..чем.. — прерывистым, сладостным и отчаянным хёпотом пролепетала девчонка, выкладывая перед своим богом последние остатки разрушенной души. Она резко остановилась на полуслове и панически сжалась, инстинктивно вжимая фиолетовую голову в плечи. Всё её худое тело лихорадочно задрожало. Вбитые месяцами побоев алгоритмы кричали о смертельной опасности. Узи прекрасно понимала, что нарушила все невидимые границы, и была уверена, что прямо сейчас Хозяин разозлится, с размаху ударит её в живот или спустит в ледяной подвал за такую рабскую дерзость. Но Эн не разозлился... Парень медленно, сыто ухмыльнулся, и его тёмные глаза зловеще блеснули. Его извращённое эго ликовало. Он моментально понял, о чём идёт речь — его многомесячный, грязный проект по полному ментальному уничтожению этой девчонки сработал с хирургической точностью. Стокгольмский синдром окончательно сожрал её волю, превратив страх в безумное, слепое обожание своего мучителя. Эн неторопливо подошёл к ней вплотную, нависая всей своей высокой массой, плавно протянул руку и властно, но пугающе нежно взял Узи за подбородок, заставляя запрокинуть бледное, мокрое от слёз лицо. Не произнося ни слова, он резко притянул её к себе и глубоко, властно поцеловал её в засос на прощание. Для Узи этот внезапный, горячий поцелуй стал настоящим взрывом. Внутри её мгновенно всё сжалось, а плотный химический туман «витаминов» превратился в сумасшедшую, дикую эйфорию. Хозяин не ударил её. Хозяин принял её признание и подарил ей высшую, немыслимую милость. Девчонка сладостно обмякла в его руках, полностью растворяясь в его запахе и вкусе, пока её забинтованные пальцы беспомощно дрожали вдоль швов. Отстранившись через несколько секунд, оставляя за собой паутинку слюны на её губах. Эн хищно оскалился, лениво перекинул ремни массивных сумок через плечо и, не оборачиваясь, вышел на улицу. Тяжёлая дверь прихожей захлопнулась, и в гробовой тишине дома привычно прозвучали два заветных, леденящих душу щелчка замка. Узи осталась стоять посреди коридора совершенно одна на две недели, но теперь на её бледных искусанных губах сияла безумная, абсолютно счастливая улыбка влюблённой куклы, готовой преданно умереть за своего бога. Всю первую неделю её одиночества Узи провела в состоянии абсолютного, извращённого блаженства. Действие двойной утренней дозы «витаминов» в сочетании со сладким воспоминанием о прощальном поцелуе превратило её жизнь в бесконечный рабский праздник. Она довольная ходила по чистому дому, стирала, убиралась, а по вечерам забиралась на его половину кровати и часами преданно нюхала его оставленные вещи, зажмуривая глаза от сумасшедшей влюблённости. На её бледном исхудавшем лице, где на бедре белел тонкий шрам, не угасала счастливая, пустая кукольная полуулыбка идеального питомца. Но однажды вечером, ближе к концу недели, в её голове что-то изменилось. В доме воцарилась слишком гнетущая тишина, и девчонке впервые за долгое время стало по-настоящему скучно. Она по привычке легла на живот на ковре спальни, вытащила чистые листы А4 и карандаш, но обычное рисование ей быстро наскучило. Грифель лениво выводил контуры высокой фигуры Эна, но это больше не приносило прежнего рабского восторга. Ей хотелось заглушить давящую тишину пустого дома. Внезапно сквозь плотный химический туман препаратов пробилось далёкое, приятное воспоминание из её прошлой рутины. Она вспомнила, что когда-то, ещё до спуска в подвала и утреннего кошмара с ножом, они с Хозяином сидели в гостиной и вместе смотрели какой-то фильм по телевизору. Это было так тепло и спокойно. Ведомая этим редким желанием, Узи послушно отложила карандаш, поднялась на ноги и похромала вниз на первый этаж. Гостиная встретила её полумраком зимних сумерек. Большой плазменный экран на стене казался холодным чёрным зеркалом. Узи подошла к мягкому дивану и принялась лихорадочно искать пульт, заглядывая под подушки, проверяя журнальный столик и перебирая вещи, оставленные Эном перед уездом. Ей жизненно необходимо было включить телевизор, чтобы наполнить гостиную звуками чужих голосов и хоть как-то дождаться двух заветных щелчков входного замка. Спустя час поисков, её забинтованные пальцы нащупали длинный пластиковый корпус пульта прямо на верхушке холодильника. Сердце радостно забилось. Она поспешно похромала обратно, устроилась на самом краешке мягкого дивана и принялась сосредоточенно разглядывать россыпь резиновых клавиш. В её голове всплывали обрывки воспоминаний — она лихорадочно вспоминала, на какие именно кнопки нажимал Хозяин в тот самый вечер. Нажав нужную кнопку, Узи затаила дыхание. Большой плазменный экран зловеще мигнул, и телевизор начал медленно включаться. По гостиной растёкся яркий неоновый свет. Девчонка приготовилась увидеть какую-нибудь спокойную передачу или фильм. Но... картина её абсолютно не порадовала. На большом экране на полную громкость включились экстренные городские новости. Диктор взволнованным и ошеломлённым вкупе с недоумением голосом читал криминальную хронику дня, а на заднем плане крутилась живая видеозапись с камер уличного наблюдения. На кадрах показывали оцепленное полицейскими машинами со светящимися мигалками здание дорогого государственного музея. А в самом центре экрана, прижатый лицом к капоту патрульного автомобиля, стоял Эн. Его белые растрёпанные волосы были испачканы, а на запястьях туго затянулись стальные наручники. В репортаже с абсолютным шоком рассказывалось, что этого парня арестовали на месте преступления за дерзкую кражу бесценных экспонатов. О четырёх остальных сообщниках, которые бросили парня и сумели сбежать, полиция не предоставила никакой информации и не показала их лица, так как узнать и установить их личности так и не удалось. Узи мгновенно застыла, пульт с тихим стуком вывалился из её ослабевших рук прямо на ковёр. Плотный химический туман от «витаминов» намертво сковал её израненный рассудок, погрузив в состояние глубокого, шокового оцепенения. Девчонка абсолютно не могла даже ничего понять из того, что вообще происходит на экране. Её выжженный препаратами разум просто отказывался воспринимать реальность: она была в глубочайшем шоке и ступоре. Она совершенно не понимала, почему её любимый Хозяин стоит в такой унизительной, странной позе, и кто эти чужие люди в форме, которые так грубо и бесцеремонно удерживают её единственного бога. На её бледном исхудавшем лице застыло выражение полного, мёртвого оцепенения. Узи лишь преданно и заворожённо смотрела на его искажённое лицо на ярком стекле экрана телевизора... И именно в это самое время тяжёлая входная дверь прихожей с грохотом вылетела из дверного косяка — её с треском выломали несколько ворвавшихся в дом полицейских в бронежилетах. Они лихорадочно рассредоточились по первому этажу, выкрикивая приказы, но Узи было абсолютно плевать на весь этот шум. В её ушах стоял пронзительный, оглушительный высокочастотный звон, который полностью заблокировал все внешние звуки. Она не слышала никого и ничего вокруг себя. Девчонка полностью ушла в свой глухой, парализованный шоком мир, продолжая неотрывно смотреть на своего бога по телевизору и оставаясь абсолютно недосягаемой для реальности, пока полицейские с оружием наперевес не начали приближаться к её дивану...