Часть 11

Прошу,пожалуйста уйди из моего сна Прошу тебя Напрасные слова Красные глаза — Алексей Николаевич, вы серьёзно?— не выдержал Женя. Спокойствие в тренерской мгновенно пошатнулось. — Женя, не вмешивайся! — Она валится даже с тройных! Четверной приземляет, дай бог, раз в день! — Это решение Федерации. — У вас же есть связи! Вы лишаете её шанса! Дыхание сбилось от крика. Лицо Мишина стало ещё более недовольным. — Я в твоём мнении не нуждаюсь, Женя! — Потом вся страна будет ныть из-за места вне пьедестала. Вы сами не хотите себя прославить? — Женя, вон! — Эта ситуация… Как и с Алисой, да? Как же вам не противно, Алексей Николаевич? Глаза тренера расширились и забегали по ученику в растерянности. ********** Алиса Лозко. Она стала длинной и глубокой трещиной во всей карьере штаба Мишиных. Талантливая юниорка обыгрывала Алина Загитова. За два года до Олимпиады на Лозко уже мысленно вешали золотую медаль. Красивая. Трудолюбивая. Воспитанная. Стабильная. Да ещё и с богатыми родителями, вложившими в её карьеру стоимость нескольких машин и квартир. А потом хрупкая фигуристка однажды сказала то, что Алексей Николаевич до сих пор слышал где-то глубоко под сердцем. — Я хочу прийти на просмотр к Этери Георгиевне, — девочка улыбнулась. — Вы поможете мне? Её глаза были полны любви ко всему, что связано с фигурным катанием. Тогда тренер помрачнел. Его будущая олимпийская чемпионка решила сменить тренера и крышу над головой ради своей мечты. Алексей звонил Этери Тутберидзе и уверял, что девчонка совершенно неуправляемая. Мужчина умолял не брать Алису и не тратить на неё время. — Ничего, — спокойно ответила Этери. — Разберёмся. Возьмём в ежовые рукавицы. Позже он перестал быть её тренером. Перестал её тренировать. Федерация так и не смогла достучаться до Мишина, объяснив, что мир теряет возможную легенду. Лозко хотела выиграть эту игру. Шла напролом. Не проломила. Не хватило всего пары соломинок, чтобы удержаться в своём упрямстве. ************* Семененко помнил ту спортсменку, которую на удивление быстро забыли. Помнил, как её ломали на родном катке. — Женя, Оливия на Играх не выступит! Она не в той форме, у неё проблемы с головой, да и с коньками не всё идеально. В конце концов Федерация больше любит штаб Тутберидзе. На её девушек всегда надеются сильнее. — Вы даже не пытаетесь. — Попытайся забыть о своей ненаглядной. Иначе однажды тебя самого сожрёт любовь к девочкам помладше. — Алексей Николаевич, вы чего такое говори… — Вон, Женя! Вон! — рявкнул Мишин. Парень с грохотом захлопнул дверь. Хотелось забиться куда-нибудь за угол и разрыдаться. Но кругом камеры. Нельзя показывать слабость. Особенно сейчас. И особенно Мишину. В раздевалке фигурист долго сидел, болезненно перебирая русые волосы. Мысли не давали покоя. Но одна выбивалась среди остальных. Она следующая. ************ — Слушай, Оливия! Нам Илья твою новую программу показал, — с улыбкой сказал танцор. — Нам так понравилось! Девушка ещё не успела снять обувь. Фомин вопросительно посмотрела на Илью. Тот лишь сделал вид, что ничего не произошло, и улыбнулся. — Ты приезжай к нам летом в Америку. На шоу. — Хорошо, — послушно кивнула Оливия. Но где-то под рёбрами неприятно заныло. Рядом стояла Изабо, взглядом буквально прожигая Лью и Гленн. Те же спокойно продолжали поддакивать своим соотечественникам. — Знаете… Повисла тишина. — Я пойду. Было очень приятно познакомиться, но меня уже ждут в отеле, — тихо сказала она, накидывая белую куртку. — Хорошо! Только осторожнее. Приходи на прокаты, мы тебя ждём! — Может, попросить тебе билеты на все дни? Хочешь? Илья, Федерация тебе точно не откажет. — В принципе можно. Только тогда ты будешь сидеть с болельщиками США, и… Дальше Оливия уже почти не слушала. Смысл был понятен. — Нет. Не надо. Она прекрасно знала, что тогда будет. В сеть тут же попадёт информация о том, что она прилетела болеть за американцев. Разразится скандал. А она вовсе не собиралась болеть против своих. Пусть победит сильнейший. Но где-то глубоко внутри всё равно болезненно отозвался патриотизм. — Я болею за своих. За своих. За тех самых, кто лишил её мечты. — Тогда можно только на командный турнир. — Илья, — перебила она. — За своих. За русских. Пусть даже без флага. После этих слов уже никто не рискнул пошутить о русских корнях Малинина или кого-то ещё. Оливия вышла за дверь. Левито сразу поспешила следом. Некоторое время они шли молча. — Откуда ты знаешь, куда идти? — наконец спросила американка. — Запомнила. — Я тебя провожу. Оливия повернула голову. Американка увидела напряжённое лицо и искусанные губы девушки. — Ты меня тоже будешь заманивать в США? — Лив… — Можно честно? Изабо замерла. — Можно. — Тогда честно скажи… Что это за цирк? — Наша федерация хочет, чтобы ты перешла в сборную Америки. Сердце словно провалилось куда-то вниз. Лёгкие забыли, как дышать. Мозг — как думать. Русская пошатнулась. *********** — Ты где была? — крикнула Настя, едва я переступила порог номера. Я ничего не ответила. Молча, дрожащими руками, нажала кнопку «Заблокировать». Сообщения перестали приходить. Но последнее уведомление всё же успело прозвучать. «Hello. This is Isabeau. Everyone knows I blabbed. I’ll get the guys to keep it a secret. Please don’t let the Federation find out.» Увидев английский текст, я даже не стала его читать. «Заблокировать». Палец сразу нажал на следующий пункт. «Режим “Не беспокоить”».