Глава 7. Дедушка Мороз

      Белёсый туман расступился, налился цветом и рассыпался множеством разноцветных огоньков — словно кто-то встряхнул коробку с гирляндами.       В ушах зазвонило, а в голове вдруг заиграла новогодняя песенка.       Первой вернулась боль. В черепе сотни крошечных молоточков отбивали «Jingle Bells», пытаясь вбить её прямо под корку мозга. Затем появилось ощущение рук и ног, болели мышцы, ныли кости, тело казалось тяжёлым, непослушным и чужим.       Потом пришли звуки. Шорох снега. Далёкий гул проезжающих машин. Чей-то осторожный вздох — слишком близкий, чтобы быть случайным.       И только после этого Мая открыла глаза.       Перед ней сидела толпа самых разных Чуд — маленьких, смешных, странных. Они окружили её полукольцом, обеспокоенно и бережно придерживая своими тёплыми ручками.       Мая попыталась спросить, что произошло, но из горла вырвался лишь хриплый кашель. Она перевела взгляд и сразу нашла маленькое Чудо — то самое, первое, которое когда-то пришло к ней в кофейню и втянуло во всё это.       Оно улыбнулось и тихо покачало головой. Значит, всё обошлось. Значит, ничего страшного не случилось. Часы в кармане виновато молчали, но едва заметно вибрировали. «Посмотри сама», — говорили они. — «Нам стыдно, что мы пытались тебя остановить».       Мая сжала их в ладони и повернула стрелку.       Она увидела мужчину, который её сбил. Он торопился к жене и детям. Он и так пропустил Новый год и отчаянно хотел загладить своё отсутствие. Маленьким Чудам понадобилось всё их мастерство, чтобы задержать его: чуть-чуть сломать светофор, уговорить жену позвонить и попросить купить внезапно перегоревшую лампочку, перепутать нужный поворот.       И вот теперь машина ехала снова. Та же высокая скорость — но пустая дорога. Без неё. Пингвин подошёл ближе и осторожно сжал её руку.       «Ты героиня», — говорил его взгляд.       Но она не герой. Она просто человек. Человек, который старается поступать по совести. А что будет дальше — уже не от неё зависит.       Чуда помогли ей подняться и, убедившись, что с ней всё в порядке, разошлись по своим важным, невидимым делам — чинить случайности, подталкивать выборы, беречь тех, кто ещё не знает, что нуждается в помощи.       Мая обняла пингвина, маленькое Чудо и своего плюшевого жирафа, радуясь второму шансу и благодаря их — тихо, по-настоящему — за то, что всё получилось.       Вдруг дверь ближайшего подъезда распахнулась, и из неё вышел самый настоящий Дед Мороз — в красной шубке и шапке. Очаровательный дедушка, заметив Маю, сидящую прямо на снегу, тут же поспешил к ней.       Он подал руку, и Мая поднялась.       — Спасибо, — улыбнулась она, с удивлением замечая, что после падения у неё даже ничего не болит.       Потом она спохватилась и достала из кармана часы и камушек:       — Кажется, это ваше.       — О, и камень тут, а я даже не заметил его пропажу.       — А мою?       — Прости, дорогой, твою заметил — с улыбнкой сказал Дед Мороз. — Собирался уже зайти домой, но решил: с невозможностью останавливать время надо торопиться и разобраться с местными проблемами. Теперь мои часики на месте — и я всё успею.       — Между прочим, без меня чудо в детском доме так бы и не случилось, — недовольно пробормотали часы.       — Если бы не Мая, — мягко поправил их пингвин.       — А ещё она девочку спасла от смерти. И не просто спасла, а пожертвовав собой. Она открыла портал, и в мир вернулось множество Чуд, — гордо произнёс Чудо. Мая смущённо прикрыла глаза.       — Вот оно как… Так ты, Мая, настоящая волшебница, — довольно сказал Дед Мороз. — Достойная смена подрастает, скажи, Тик-Так Тиктакович?       — Да, — подтвердил он.       — А он, между прочим, её отговаривал, — сдал Тик Така Чудо.       — Работа у меня такая, — вздохнули часы. — Сообщать, к каким последствиям приведёт то или иное действие.       — Он хотел как лучше, — мягко заступилась за него Мая.       — В любом случае ты молодец. Спасибо тебе и за помощь с чудесами, и за то, что вернула артефакт. Всё же у многих возникает соблазн управлять временем.       Мая замялась. Если честно, о таком варианте она даже не задумывалась.       — Ну раз часы на месте и вы тоже, — улыбнулся Дед Мороз, — давайте я прокачу вас на волшебных санях. Заодно подвезу до дома.       — Ух ты, здорово, спасибо! — кивнула Мая.       Дедушка помог Мае забраться в сани, и стоило ей устроиться поудобнее, как кони нетерпеливо фыркнули. Раздался звон упряжи — тонкий, серебристый, будто кто-то встряхнул пригоршню колокольчиков.       Сани тронулись. Сначала медленно — полозья мягко зашуршали по снегу, затем быстрее. Скрип дерева, глухой хруст накатанного льда, посвистывающий ветер — всё смешалось в одну живую мелодию дороги.       И вдруг — взлёт.       Воздух загудел, натянулся струной. Ветер засвистел в ушах, перебирая пряди волос, будто играл на невидимой флейте. Где-то внизу, далеко-далеко, город отвечал приглушённым эхом: хлопали двери, лаяли собаки, звенели редкие шаги — всё это таяло, растворяясь в высоте.       Мая зажмурилась.       Теперь она слышала каждый звук:       как звёзды тихо потрескивают, словно остывающие искры;       как ночь дышит — глубоко и ровно;       как снег где-то наверху пересыпается, будто песок в огромных часах.       Бабушка говорила, что звёзды разговаривают, рассказывают свои истории всем, кто умеет слушать.       Мама смеялась и утверждала, что звёзды — это всего лишь горящий газ. Она была физиком и всегда мыслила здраво.       Мая же пошла в бабушку.       И теперь звёзды действительно говорили с ней.       Одна — бабушкиным голосом — шептала о земном возлюбленном.       Другая пела — тихо, протяжно, в такт звону упряжи.       А третья… третья молчала, но в этом молчании звучало обещание — быть рядом всегда.       И Мая слышала его так ясно, словно оно прозвучало вслух.       Она была уверена, теперь всё будет хорошо.