Красивое начало…

В Кантерлоте играла музыка. Я видела из темноты, как фейерверки взлетают вверх. К замку стекались толпы пони. Все только об этом и говорили... Рандомная пара, проходившая мимо моего переулка, вела оживлённую беседу: — Смотри, дорогая, мы идём смотреть на новую принцессу! — Дорогой! Я так счастлива! Новая принцесса!.. Эта сладкая парочка скрылась из виду. А до меня из-под двери доносился лишь один и тот же душераздирающий крик: — Ты что, круглая, мразь?! Я тебе прибью! — орал мой отец. Он был пегасом, так сказать, ветераном, который получал сущие копейки. Вся его пенсия складывалась из тридцати лет каторжной работы на фабрике облаков. Ситуацию, наверное, стоит описать подробнее. Ему выделили маленький домик в Кантерлоте. Но он был на самой окраине города, где даже асфальт, кажется, грустил. Моя мать, единорог, была славной... Ключевое слово — была. Раньше она была обычной учительницей из деревни. Сейчас — тоже на пенсии. Она получала немного больше, чем отец, но даже этих денег хватало едва-едва, чтобы сводить концы с концами. Ведь жизнь в столице стоила колоссально дорого! А кто же я? Простите за мою бестактность! Меня зовут... Рафрезия Страйт. Я — единорог. Если можно назвать везением, то мне "повезло": мне около двенадцати лет, я живу в чулане и прячусь от гнева родителей. Мои глаза... они странные. В них есть необъяснимый феномен, который мне самой не до конца понятен. Вместо обычных глаз у меня — оба с четырёхконечной звездой жёлтого цвета. Такими они были с самого рождения. Сначала мама думала, это какая-то болезнь. Мы сходили к врачу. Тот сказал, что я абсолютно здорова, и это просто магия так исказила мои глаза. И теперь они всегдабудут такими. Я вижу так же хорошо, как и все. Но в тот последний раз, когда я вышла на улицу, все пони показывали на меня копытами и кричали: — Монстр! — Ты — не пони! Мои родители отчаялись. Они заперли меня в этом чулане. Просто приносят еду... Но я же маг! Пусть и слабый. Сегодня — особенный день. Я смотрела через крошечное, запылённое окошко на эти фейерверки. Мне на миг показалось, что всё вокруг гармонизируется, наполняется светом и надеждой... И как только я об этом подумала — за дверью отец снова начал дико кричать на мать: — Как ты могла родить ЭТО?! Это же просто крест на нашей жизни! Мы и так еле концы с концами сводим! Я прижалась к двери, услышав, как моя мама громко и безнадёжно зарыдала... —Прости..-рыдала за дверью мама Ах, точно... Я забыла представиться как следует. Мою маму зовут Осетия Рейт. Я действительно думала, что возьму имя мамы, но мне не повезло. Я унаследовала имя отца — Дейза Страйта. Наконец эти крики прекратились. Я уже устала слышать это каждый божий день... Я в школу не хожу. Я вообще никуда не хожу. Моя мать и отец заставляют меня сидеть здесь, в заперти, и ни за что не выпускают. Я сижу и, создавая заклинание света от рога, могу видеть, что находится в этом тёмном чулане. Так я могу спокойно читать книги про магию и сказки. Они были моей единственной отдушиной. Внезапно слышу, как дверь приоткрывается. Мать магией ставит поднос у выхода и быстро, почти со страхом, захлопывает дверь на замок. Я кладу книгу на ближайшую полку и спускаюсь с ящиков на все четыре копыта. Свечу рогом, чтобы разглядеть поднос с едой... — Опять... Очень мало овса, какая-то жухлая трава... — я смотрела на поднос, и это сложно было назвать едой. Но мой желудок издал противное урчание, которое заставило меня думать иначе. Либо я ем это и не умираю сегодня, либо не ем и умру. Я удерживаю магию света и одновременно применяю левитацию, аккуратно поднимая еду с подноса ко рту. Ем. Еда была настолько невкусной, что после первого же укуса меня захотелось вырвать. Но я держалась изо всех сил, сдерживая рвотные позывы. Я оставила пустой поднос на привычном месте и снова замерла. В дверь тут же начал биться отец, напившийся до безумия. — Ах ты, мразь скатинная! Только и делаешь, что жрёшь и жрёшь! Жаль, убивать нельзя... ик... ик... — он не успел договорить, споткнувшись о собственное копыто. Я от страха прижала ушки и про себя молилась, чтобы он не выбил дверь и не нанёс мне новых повреждений. Моя шёрстка уже давно не знала, что такое вода. Грива была настолько неухоженной и потрёпанной, что грязь слилась с её естественным цветом. У меня была редкая, трёхцветная грива — белый, пурпурный и голубой. Таким же был и хвост. Но из-за грязи белый давно превратился в грязно-серый, а волосы спутались и секлись так, что, кажется, уже невозможно было бы промыть ни единой пряди... Я тряслась как в лихорадке, боясь снова получить ни за что... Слёзы стекали по щекам, и я шептала лишь одно: — За что... — Я не хотела всего, что происходило! Но нервы понемногу успокаивались: судя по удаляющемуся стуку копыт, отец ушёл. Они с матерью отправились смотреть на новую принцессу... Как там её зовут... — А, точно... Принцесса Твайлайт Спаркл... Я надеюсь, вы сможете навести порядок, принцесса... — жалобно, еле слышным голосом выдавила я из себя. Я уже по десять раз прочла все книги в этом чулане... Запомнила наизусть абсолютно каждую букву. Я просто ничего не могу поделать... Но вдруг дверь моей кладовки со скрипом открылась. На меня упал свет от свечей в комнате. Я зажмурилась, прикрываясь копытом, — так непривычно было к яркому свету после вечной полутьмы. — Мама? — удивилась я, когда она посмотрела на меня. У моей мамы были усталые глаза, а под ними — тёмные круги, будто от хронического недосыпа. Она смотрела на меня уставшими глазами и магией заставила выйти из чулана. И вот, спустя больше шести, а может, и всех восьми лет, я впервые покинула это проклятое место… — М…мама… Что случилось? — Я боялась, что меня сейчас будут бить и калечить. Но мама посмотрела на меня, как на скот, и магией открыла старую коробку. В ней лежала… абсолютно чёрная повязка. Ткань из тёмного материала, будто отрезанная кем-то очень неаккуратно. — Что это, мама? — спросила я, глядя на странный лоскут. — Тебе повезло! Сегодня великий день — день, когда родилась новая принцесса, Твайлайт Спаркл. Я достала эту ткань. Быстро надевай на глаза, чтобы я их не видела, и можешь выйти на улицу! — Она явно была на грани. Но как я должна что-то видеть через повязку? — Но… — я попыталась возразить. В тот же миг магией в меня прилетела полка. Я инстинктивно сгруппировалась, чтобы принять удар. Полка угодила мне прямо в правое копыто, оставив болезненный синяк. — Ай… За что, мама?.. — грустно выдохнула я. Она снова левитировала той чёрной тряпкой, тыча ею мне прямо в нос. Я смирилась. Надела повязку прямо на глаза. Ощущения были странными… но я могла видеть сквозь ткань! Это меня потрясло. Я не знала никаких заклинаний на просмотр сквозь предметы, да и сама ткань казалась самой обычной. Но лучше не подавать виду — неизвестно, чем это закончится. — Мама… Я ничего не вижу… — соврала я. Та, видимо, улыбнулась — я разглядела это сквозь повязку. — Наконец-то твои проклятые глаза перестанут нам мешать! — сказала мать, открывая дверь и выталкивая меня копытом на улицу, чтобы я впервые за всё сознательное время оказалась снаружи. Сквозь повязку я видела фейерверки. Они были красочными. Я чувствовала этот воздух — свежий, праздничный, непохожий на затхлый воздух чулана. Мама отошла от меня, направляясь прямиком к отцу. А я издалека смотрела на замок — тот самый, где обитает одна из почитаемых принцесс… Селестия. Я слышала, что она помогает всем слабым и немощным… Я тихо, почти шёпотом, проговорила в пустоту: — Принцесса… Селестия… Помогите, пожалуйста… Я смотрела на замок, отчаянно желая спасения, но в душе чувствовала, что им всем наплевать на меня и на то, что происходит здесь, на окраине. Печаль и слёзы снова охватили меня. Внезапно какой-то пони, бежавший к замку, чтобы запечатлеть принцессу, ударился обо меня. — Эй, аккуратнее! — крикнул он, но, увидев меня в повязке, прижавшую ушки, смягчился. — Ой… Великодушно простите… Эм, вот! — Он протянул копыто, в котором лежал один золотой бит. Я не протягивала копыто, потому что, по идее, не должна была видеть, что у него там. Тогда он сам взял моё правое копыто и положил в него монетку, после чего побежал дальше. Я посмотрела на этот блестящий кружок и слабо улыбнулась. — Может… я смогу поесть… — прошептала я. Пока родители восхищались фейерверками, я уже собралась было уйти. Но мои копыта не сделали и шагу вперёд. Я понимала: если уйду сейчас, мать догадается, что я вижу сквозь ткань, и неизвестно, чем это закончится. Но я так хотела сохранить эту монетку! Я не знала, что делать, пока не вспомнила одно заклинание из учебников. Оно было достаточно простым для меня. Обычный магический карман. Я быстро сориентировалась, сколдовала его и незаметно положила туда бит, пока никто не видел. — Надеюсь, это не последний раз, когда я выхожу… на улицу… Ведь правда? — снова обратилась я в пустоту, уже к новой принцессе. — Принцесса Твайлайт Спаркл?.. Я знала, что она не ответит. Но говорить с кем-то, даже воображаемым, было уже легче, чем молчать. Я покорно ждала, пока мать не подошла ко мне. Она приблизилась так близко, что я могла рассмотреть каждый волосок на её потускневшей гриве. Снова магией она затолкала меня обратно в дом. Моё мимолётное присутствие на празднике закончилось, даже не успев начаться. Я слышала её голос, хриплый от недавнего крика — видимо, она снова ругалась с отцом, пока стояла там. — Слышишь, ты! Я хочу, чтобы ты всегда носила эту повязку и никогда не показывала свои ужасные, монстрские глаза! Я приказываю тебе как мать! — Она жестоко топнула копытом по полу. Я отчётливо услышала этот топот, который отозвался эхом у меня в голове. Он не только мешал сконцентрироваться на ответе, но и сама мысль, что мама хочет, чтобы я закрыла глаза навечно, не радовала. Я лишь прижала ушки к голове от испуга и прошептала: — Как скажешь, мам… Послушно, под её нетерпеливые пинки, я снова зашла в свой чулан. Раздался до боли знакомый щелчок замка, сообщивший, что меня снова заперли. Честно говоря, я могла бы и не снимать повязку — я прекрасно видела сквозь неё. Но мне так хотелось почитать книжку обычным способом, без этой тёмной пелены… Я понимала: если мама или папа, открыв дверь, увидят, как я читаю с повязкой на глазах, они будут шокированы. Важнее всего было то, что мою маленькую тайну никто не раскрыл. Мне не хотелось усложнять себе и без того нелёгкую жизнь. Как всегда, моим утешением были несколько потрёпанных книг, которые мама когда-то, будучи учительницей, взяла себе. Насколько мне удалось подслушать, эти книги были предназначены для единорогов моего возраста, для среднего уровня. Но поначалу даже символы в них были для меня непонятны. Как вы понимаете, я не ходила ни в садик, ни в подготовительную школу для юных единорогов. Мне пришлось методом проб и ошибок изучать эти странные знаки. Так, буква за буквой, я наконец-то выучила алфавит…