Часть 14

Работа над новым совместным проектом заняла больше времени, чем оба рассчитывали: правки, правки к правкам, согласования с партнёрами. Вечер опускался за окнами офиса, свет экрана оставлял голубоватые блики на лицах, и пространство между ними постепенно заполнялось чем‑то, что уже нельзя было назвать просто рабочим диалогом. — Ты не представляешь, как аккуратно ты всё это вывернула, — сказал Максим, когда они снова сверяли версию презентации. Его голос был тёплым, и он неизбежно задерживал взгляд на её губах, на линии шеи. — В прямом смысле спасла проект. Ангелина отвела глаза, но улыбнулась в ответ, чувствовала, как лёгкое волнение проступает по телу. Она отвечала в том же ключе: остроумно, немного дерзко, не давая разговору превратиться в что‑то слишком серьёзное, но и не отталкивая его. Флирт начал тянуться ниточкой всё тоньше и тоньше. Максим позволял себе комплименты, местами граничащие с провокацией. — Ты сегодня выглядишь... — он сделала паузу, наслаждаясь моментом. — как актриса, которая готова сыграть всё, что ей предложат. И не только на сцене. Ангелина, не теряя лица, ответила игриво: — Ох, Левин, это вы так кокетствуете в час ночи? Опасно для деловой репутации. Он улыбнулся шире, смелее: — Мне всё равно на репутацию. Мне важнее, чтобы вы оставались такой же... вдохновляющей. Иногда вдохновение требует небольших поблажек. Её смелый ответ подкосил его осторожность, и его флирт стал заметно более настойчивым и местами чуть пошловатым, но всё ещё в рамках тёплого, взаимного обмена: — Ты знаешь, у меня есть целая коллекция профессиональных комплиментов. Хотите персональную презентацию? — Представляю слайды: «Почему Ангелина — главная причина продуктивности офиса», — отпарировала она. — С графиками и диаграммами. Оба рассмеялись, но напряжение не спало. Видя, что Ангелина утомлена — она потерла виски и тяжело вздохнула — Максим проявил заботу простым и тёплым поступком: он заказал поздний ужин — тёплую пасту и пару лёгких салатов, и через полчаса еда была на столе у их рабочего острова. Ангелина была приятно удивлена. — Спасибо, — сказала она тихо, принимая тарелку. — Не думала, что ты так умеешь проявлять заботу не только словами. — Я умею больше, чем кажется по виду строгого бизнесмена, — усмехнулся он. — Особенно если речь идёт об экстренной поддержке креативного отдела. Они переключились на еду: еда смягчила атмосферу, ложки, тёплый пар от пасты, маленькие жесты — передача перца, попытки угостить друг друга кусочком салата — превратили их разговор в задорный, слегка фривольный обмен подколами. Приставания были мягкими, с поддразниванием и невинными поцелуями в щёку между делом, пока они обсуждали следующий блок слайдов. Но в какой-то момент Ангелина, собрав волю в кулак, остановила его напор: — Максим... нам всё же надо закончить эту часть. Если мы поддаёмся всем отвлечениям, то завтра придётся гореть на всех совещаниях. Он на мгновение поморщился, но уважение к её слову взяло верх. — Ладно, — признал он, сдержав улыбку. — Работа прежде всего. Но вечером я тебе расскажу один фантастически нескромный анекдот — заслужил. После ужина и короткой паузы они с новой силой вернулись к документам. Работа пошла быстрее: вдвоём разбирать материалы оказалось легче, и через два часа Максиму удалось закончить свою часть. Он откинулся на спинку стула и впервые за вечер обратил полноценное внимание на Ангелину — она тихо задремала на диванчике у окна, голова оперлась на подушку, клавиатура была рядом, опущенные ресницы отбрасывали нежную тень. Максим долго наблюдал за ней: как она выглядит в спокойствии, как расслабляется челюсть, как вздрагивают ресницы во сне — и сердце его смягчилось. Он осторожно накрыл её пиджаком, словно маленьким одеялом, и, не устояв перед порывом, нежно поцеловал её в щёку. Ангелина улыбнулась во сне, тонко, как будто приветствуя приятный образ. Диван был широкий, и он, поддавшись внезапной мягкости, прилёг рядом, переставив ноутбук в сторону. Ночь коротко шуршала за окном — и офиса окутал такой редкий покой. На утро Ангелина проснулась от ощущения давления и от того, что кто‑то прижимает её к себе. Её рука нашла рядом торс, а что‑то тёплое и упругое касалось бедра — момент приятный, но слегка смущающий. Она попыталась аккуратно высвободиться — и почувствовала, как Максим, ещё сонный, настойчиво прижал её обратно. — Дай ещё... — пробормотал он хрипло, словно не желая отпускать это ощущение, — дай ещё немного насладиться таким моментом. Ангелина повернулась к нему лицом и, играя уже в полудрема, соблазнительно шепнула: — Вставайте, Максим Николаевич... И слегка прикусила мочку его уха, чтобы окончательно вывести его из полудремы. В ответ он издал гортанный рык, который был скорее выражением удивления и возбуждения, чем агрессии. Тут же она громко шепнула, улыбаясь и более настойчиво: — Пол‑девятого. Через тридцать минут офис станет людным, — и добавила с ноткой шутки: — А ещё, помнишь, у тебя есть последствия ночи, не так ли? Максим мгновенно проснулся, будто кто‑то щёлкнул выключателем. Он рассмеялся, слегка смущённо отшутился, прибирая волосы с лба: — Ладно‑ладно, эксперимент закрыт. Встаю. Она лишь подмигнула и встала привести себя в порядок. Он отправился в буфет за кофе. Возвращаясь, они обменялись парой добрых взглядов — в них уже не было только работы, но и того, что между ними начало медленно и уверенно зарождаться. Когда они вновь сели за столы и открыли документы, атмосфера осталась лёгкой: флирт стал частью их взаимодействия, но работа — общей задачей, которую им обоим хотелось довести до идеала. Очередной вечер, Влад вернулся домой от Изосимовых, его лицо светилось от впечатлений. Ангелина опять угостила их своим фирменным пирогом, и они с Олегом успели пройти новый уровень в игре. Но на этот раз Влад пришел домой с решимостью серьезно поговорить с отцом. Максим Николаевич сидел в своем кабинете, просматривая какие-то документы. Увидев Влада, он оторвался от бумаг. – Ну что, мой юный дипломат, как прошел твой очередной визит? – он улыбнулся, предвкушая истории сына. Влад сел напротив, и его лицо было непривычно серьезным. – Пап, мне надо с тобой поговорить. По-настоящему. Максим Николаевич отложил бумаги. – Слушаю, сын. – Пап, ты ведь видишь, как хорошо Ангелина Юрьевна относится к нам, ко мне? – начал Влад. – Она такая добрая, заботливая. Она всегда угощает, даже зашивает мне одежду. Она же прям как... ну, как мама. Которой мне так не хватает. В голосе Влада прозвучала нотка, которую Максим слышал редко – настоящая тоска по женской заботе, по материнской любви, которую он потерял так рано. Максим Николаевич нахмурился. – Влад, Ангелина Юрьевна – мама Олега, и она просто очень хороший человек. – Пап, не надо так, – Влад покачал головой. – Я же не маленький. Я вижу, как ты на нее смотришь. И как она на тебя смотрит. Между вами такая химия, что даже я, подросток, чувствую. Максим внутренне вздропнул. Значит, это настолько очевидно? Его сын прав. Он действительно чувствовал к Ангелине нечто гораздо большее, чем просто симпатию или деловой интерес. – Пап, – Влад нагнулся вперед, его карие глаза смотрели отцу прямо в душу. – Она ведь тебе нравится? Ты же сам говоришь, что она умная, острая на язык, что она тебя понимает. Я вижу, что ты счастливый, когда проводишь с ней время. Даже когда вы просто разговариваете о работе. Максим тяжело вздохнул. Сын попал в самую точку. Он действительно хотел ее. Хотел ее смех, ее остроумие, ее заботу, ее тепло. Он хотел все, что она могла дать. – Влад, это... это сложный вопрос, – попытался уклониться Максим. – Пап, какой сложный? – Влад уже не сдерживался. – Вы оба одинокие. Вы оба воспитываете по два сына. Вы оба бизнесмены. У вас схожие вкусы и у обоих странные шутки. Вы же просто идеальная пара! А с тех пор, как начали работать вместе, так вообще ходите, как две лампочки. И это я ещё не знаю, чем вы там на работе занимаетесь, шо так светитесь. Он встал, начал ходить по кабинету. – Послушай, пап. Я серьезно. Ангелина Юрьевна... она мне очень нравится. Я бы очень-очень хотел, чтобы она стала моей мачехой. Моей мамой, по сути. И я вижу, что Олегу ты тоже очень нравишься. У нас могла бы быть такая крутая, большая семья. Максим молчал, обдумывая слова сына. Влад был прав. Он и сам ловил себя на этих мыслях. Эта идея, которая раньше казалась нелепой, теперь начала обретать очень четкие очертания. – Пап, – голос Влада стал более настойчивым. – Ты должен действовать. Вот прямо сейчас. Вдруг ее кто-то уведет? Она такая красивая, умная, добрая. Она же не будет ждать вечно. А потом ты будешь жалеть. Ты же сам учил меня, что если хочешь чего-то добиться, то надо идти и делать. Максим поднял глаза на сына. В его глазах было столько серьезности, столько надежды. Он видел, что Влад не просто фантазирует, он действительно хочет этой семьи, хочет Ангелину в своей жизни. И, черт возьми, он, Максим Левин, сам этого хотел. Он, мужчина, который привык к контролю, к принятию быстрых и решительных решений в бизнесе, вдруг растерялся в личном вопросе. Но слова сына прозвучали как отрезвляющий удар. Влад прав. Если он упустит Ангелину, он будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. – Ты прав, Влад, – медленно произнес Максим, его голос звучал немного хрипло. – Я не могу ее упустить. На лице Влада расцвела широкая улыбка. – Вот именно, пап! А то потом, знаешь, всякие принцы на белых конях... И уведут у меня лучшую мачеху из-под носа! Максим рассмеялся, отмахиваясь от шутки сына, но уже с новым, решительным блеском в глазах. Сын, сам того не зная, дал ему самый ценный совет. Пора действовать. Пора перестать прятаться за деловыми встречами и детскими уловками. Пора признаться себе и ей в том, что он к ней чувствует. И сделать это прямо.