Глава 9. Сердце ведьмы.

По небу ползла тонкая полоса облаков, закрывая луну, и город вокруг замка казался расплавленным серебром и черным бархатом. До полуночи оставалось десять минут; в воздухе дрожала предвкушающая нервозность, смешанная с нарядной безмятежностью праздника. Гости стекались к воротам Равалкара, как река к морю: величественные фигуры в масках, плащи, корсеты, мантии, парики, жемчуга и шпаги. По узким дорожкам зажжённые факелы бросали золотистые дорожки света и каждая дорожка вела в проход. Команда растаяла в толпе, разошлась по заранее обговорённым позициям: кто-то — у лестницы, кто-то — у боковой галереи, кто-то — в толпе, словно один из гостей. Лейна шла и глазами перебирала каждый силуэт, каждую тень, в надежде выхватить Каэля. Но в этих рядах отражений и лиц он не появлялся. Когда часы на высокой башне пробили полночь, глубокий, медленный отблеск по всем аркам. В стенах замка на мгновение воцарилась особая тишина, а потом из второго яруса широкими ступенями спустился он. Каэль появился на лестнице и всё вокруг, казалось, повернуло голову в его сторону. Его появление не было театральным, но немедленно стало центром внимания. Он был одет так, будто сам закат и лунный свет сшились в одежду: камзол из тончайшего бархата цвета «серебристого мрамора», расшитый узором из чёрного шёлка и мельчайшей стальной нити, которая на свету искрилась как звёздная пыль. Плащ его был длинен и строг, подбит тёмно-алой подкладкой — намёк на цвет крови, но не вульгарный, а благородный. На шее была тонкая цепь с медальоном. На пальцах — кольца, каждое со своей историей. Волосы были аккуратно зачёсаны назад. Каэль взял слово и его голос разнёсся по залу так, что даже в дальних углах гости будто задержали дыхание. - «Благодарю всех, кто почёл Равалкар своим присутствием,» - произнёс он ровно и величаво. - «Сегодня мы встретимся не только как Раваклы, но и как носители общей истории. Пройдём же в бальный зал, а затем на банкет Ночной Тризны.» Он сделал паузу, и вниз, по ступеням, скользнула его фигура. За ним последовали слуги, в их числе Ренар с Дафьей. Оркестр запестрил первыми нотами и гости, около ста пятидесяти человек в масках и богатых нарядах, сразу оживились и потянулись внутрь. Когда Лейна вошла в зал, у неё перехватило дух. Стены были уставлены массивными зеркалами в позолоченных рамах: они отражали друг друга под разными углами, умножая силуэты гостей до бесконечности. Потолок держал огромную люстру, её хрусталь был размером с маленькие созвездия: сотни капель стекла свисали каскадом, каждая как маленькая планета, и когда отбрасываемый их свет преломлялся в зеркалах, гости казались окружёнными мириадами огней. Пол полиированный мрамор с геометрическими вставками чёрного и белого. Аромат ладана и вина смешивался с запахом музыки, шёлок и лёгкого дыма и, пройдя через зал, музыка лилась как мягкая река: струнные, тихие клавесинные переборы, тонкий голос солистки, что то и дело вырывался над общим фоном. Столы для банкета были расставлены в дальнем крыле, украшенные тканями цвета ночи и свечами в высоких канделябрах; под ними сервировка из серебра, тарелки с утончёнными закусками и блюдами, подаваемыми как произведения искусства. Лейна остановилась у края зала, чувствуя, как платье облегает её, как комея на шее тихо отзывается на частоту чужих разговоров. Каждое зеркало порядком деформировало один и тот же образ и в каждом отражении она искала тот профиль, тот шаг, ту корону движений, которые выдали бы его — императора. Но он был не там, где её взгляд сразу хотел увидеть его: он был в центре, в луче, где свет и тень сплетались, и, возможно, именно потому его фигура казалась и далёкой, и отчаянно близкой одновременно. По лёгкому жесту Каэля музыканты изменили темп: струнные вздрогнули, флейты подхватили, и в зал ворвалась живая, ритмичная мелодия. Гости сразу выстроились в круги, мужчины шагнули вперёд, женщины — назад, и всё пространство зала пришло в движение, словно сотня тонких механизмов заработала единовременно. Лейна оказалась втянута в танец прежде, чем поняла, что произошло: высокий мужчина с длинными тёмно-коричневыми волосами, собранными в гладкий хвост, сделал шаг к ней, легко положил ладонь ей на талию и наклонился с вежливой полуулыбкой. - «Позвольте?» - спросил он бархатным голосом. Она кивнула, и танец закружил их. Его чёрная маска скрывала половину лица, но уголок губ выдавал мягкий, спокойный характер. Музыка ускорилась и партнёры начали меняться. Лейна, едва оторвавшись от первого танцора, оказалась в руках второго — массивного мужчины с мощными плечами, светлой бородой и серебряной маской, украшенной выгравированными узорами. Несмотря на внушительный вид, он двигался удивительно легко, почти воздушно. Музыка вновь изменила ритм, и она мягко перешла к следующему партнёру — юноше лет двадцати, с сапфировой кожей и короткими завитыми волосами. Он был смелее остальных: приблизился чуть ближе, чем нужно, и тихонько усмехнулся: - «Сегодня луна вам завидует.» Она не успела ответить — круг снова сдвинулся. И вдруг последний переход. Она подалась вперёд, позволив себя подхватить следующему партнёру, и только почувствовав на своей талии руку, поняла, кто стоит перед ней. Каэль. Он держал её так, будто она действительно была частью музыки. Рука — на талии. Взгляд пронзительный, почти изучающий, но мягкий в глубине. Он чуть наклонился и произнёс: - «Доброй ночи, незнакомка.» Она не смогла произнести ничего разумного. Лишь кивнула, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло. Только сейчас она могла рассмотреть его костюм ближе. Бархат на нём не просто блестел, он поглощал свет, оставляя только холодные серебряные линии вышивки. На плечах тонко мерцали металлические детали, напоминавшие крылья ночной птицы. На груди — цепь, отражавшая свет сотни зеркал. Красиво. Невозможно красиво. И именно в этот момент музыка сменилась, стремительно, будто кто-то перерезал её нить. Весёлая мелодия растворилась, уступая место нежной, высокой, чуть грустной композиции. Плавная, расплывающаяся в тактах, как будто сама ночь вздохнула. Все пары перешли в вальс. Каэль вёл Лейну уверенно, но мягко, так, как ведут тех, кому хотят понравиться. - «С кем имею честь танцевать?» - спросил он тихим, почти интимным голосом. - «С... гостьей.» - «Это я уже заметил.» Он медленно закружил её, и её юбка развернулась, как пламя. - «Имя?» - «Не называю.» - «Почему?» - «А зачем императору знать имя прихожей гостьи?» Он усмехнулся. - «Потому что большинство гостей не прячет глаза так, будто боится, что я загляну глубже.» Он наклонился ближе. - «Я сказал что-то не так?» - «Вы задаёте слишком много вопросов.» - «Вы отвечаете слишком мало.» Он не требовал ответа, ему было интересно. - «Откуда вы?» - «Издалека.» - «Что привело вас на Тризну?» - «Любопытство.» - «Буду надеяться не опасное?» Его пальцы сжали её талию чуть крепче, не грубо, но так, что по коже пробежала дрожь. - «Вы танцуете прекрасно,» - сказал он. - «Вы тоже,» - едва выдохнула она. Музыка набирала темп. От нежной к поразительно эмоциональной, грустной, будто прощальной. Вальс ускорился, но стал более интимным: ближе шаг, громче дыхание. Они кружились среди сотни зеркал и отражения множили напряжение между ними, будто весь зал был заполнен ими обоими. И в тот момент, когда музыка достигла своего пика, она внезапно оборвалась. Резко. Почти болезненно. Лейна и Каэль остановились одновременно, его ладонь всё ещё держала её. Он смотрел на неё, словно пытался поймать правду между ударами её сердца. Она смотрела на него и впервые за весь вечер не могла отвлечь взгляд. Между ними на миг зависло молчание, такое густое, что могло стать признанием. Каэль резко сжал её запястье. Его пальцы стальными кольцами сомкнулись на её коже, и он рывком потянул Лейну вперёд. - «Пойдём» - сказал он коротко и жёстко. Это не было просьбой. Это был приказ. Лейна споткнулась, едва удержав равновесие. - «Эй! Что ты... что вы делаете?!» - воскликнула она, пытаясь вырваться. - «Хочу поговорить» - бросил он, не снижая шага. - «Для разговора не нужно тащить людей как мешок муки!» - «Вы бы пошли иначе?» - его голос прозвучал холодно и слишком честно. Лейна стиснула зубы. Он был прав. И это раздражало вдвойне. Они поднимались по широкой лестнице, под светом свечей и блеском позолоченных перил. Но Лейне было не до красоты, Каэль тянул её слишком грубо, и запястье болело. Внизу, среди гостей, Талия с Нафой мгновенно заметили неладное. Талия толкнула Нафу локтем, брови взлетели вверх: - «Куда он её потащил?!» - «Куда-то, где ей точно не нравится» - процедила Нафа. Обе были напряжены. Их задача следить, чтобы Лейна была в безопасности. Но сейчас всё шло иначе. - «Я не могу пойти» - прошептала Талия. - «Меня сразу узнают. У меня кожа слишком тёмная, Фриман не удалось идеально замаскировать её под вампирскую». - «Тогда пойду я» - сказала Нафа и растворилась в тени колонны, словно была частью этого дворца. Белая кожа, светлые волосы, хоть и голубые, в этом свете выглядели почти призрачно, идеальная наблюдательница. Каэль был уже на десятой ступени, когда Нафа догнала их и встала на пути, вежливо и будто случайно. - «Прошу прощения» - сказала она мягко. - «Где тут... уборная?» Каэль остановился. Лейна мгновенно уловила шанс и перебила: - «Вы как раз шли мимо. Император может подсказать» - произнесла она, стараясь показать: всё под контролем, не вмешивайтесь. Каэль перевёл взгляд с Нафы на Лейну, затем снова на Нафу. - «Коридор напротив зеркальной стены. Дверь с красным фонарём» - сказал он официальным, ледяным голосом. - «Не перепутаете с синим». Нафа слегка поклонилась. Но её взгляд встретился с Лейниным. Сигнал принят. Гости рассаживались на места. Столы блестели золотой сервировкой, слышался гул голосов и звон бокалов. Каэль повернулся к залу и громко, властно объявил: - «Прошу приступать к трапезе. Я вернусь позже». Гости переглянулись. Император не покидал Ночную Тризну, тем более в самом её начале. Но никто не осмелился спросить причин. А Каэль уже вёл Лейну прочь, через боковой коридор второго этажа, где свет был тусклым, тени гуще, а шаги эхом отзывались под сводами. Лейна чувствовала, как учащённо бьётся её сердце. То ли от страха. То ли от того близкого танца, который всё ещё был в её памяти. И страшнее всего было идти рядом, не зная, что он собирается сказать… Неужто он её узнал? Тем временем Эвель с Мерисом шли по одному из боковых коридоров Равалкара, стены были украшены барельефами, изображающими древних правителей, а пол блестел так, будто его протирали каждый час специально для Ночной Тризны. Но Эвель не смотрела на красоту, она шла быстро и сосредоточенно. А вот Мерис, наоборот, пытался разглядеть всё сразу. - «Ого... смотри, у них даже колонны выглядят так, будто ты их попросишь — и они тебе ответят» - прошептал он. - «Мерис» - отрезала Эвель. - «Если колонна тебе ответит — я тебя прибью раньше, чем она». Он скривился, но продолжил идти рядом, не отставая. Они свернули в узкий проход — тот был настолько тёмным, что казалось, будто он проглатывал свет факелов. Эвель обернулась: - «Ты взял свечу?» - «Н-ну...» - он почесал затылок. - «Я думал, они нам не понадобятся». - «Ты думал? Это уже опасно» - прошипела она и пошла вперёд, ощупывая стену рукой. Мерис тихо, но очень искренне вздохнул. - «Как же романтично... идём вдвоём в полной темноте...» - «Ещё одно слово и я оставлю тебя здесь, ну частное слово» - мгновенно ответила Эвель. - «Молчу» - он приложил руку к губам, но через секунду снова прошептал: - «Если что я не решал молчать, оно само.» Эвель закатила глаза так, что он этого даже в темноте почувствовал. Вскоре еред ними оказались огромные двери, изумительно высеченные, стиснутые металлическими арками. На створках — символы клана вампиров, переплетённые узоры, а в центре — выгравированное солнце, перечёркнутое горизонтальной линией. - «Вот оно» - сказала Эвель. - «Тайная библиотека». - «Тайная?» - улыбнулся Мерис. - «Если она такая огромная, то у меня вопрос: а где тогда не тайная? На крыше?» Но Эвель уже тянула тяжёлую дверь. Она открылась с глухим звуком, и внутрь потянуло холодом. Внутри библиотека оказалась похожей на храм: высокие потолки, бесконечные ряды полок, свитки, книги, стеклянные шкафы, старинные лампы. И тишина такая глубокая, что казалось, будто сама пыль веками боится шелохнуться. Эвель огляделась. - «Ищи раздел о запретной магии, ритуалах, заклинаниях связывания. Всё, что похоже на обнуление магии» - коротко приказала она. - «Ага...» - Мерис шагнул к первой полке, прочитал: - «"Раваклы: Культ фаллоса"? Нет, это явно не то...» - «Мерис!» - рявкнула Эвель. - «Ну извини, я просто изучаю культурный пласт!» - буркнул он и скрылся между стеллажами. Эвель взобралась на лестницу-каталку, прокатилась вдоль ряда, бегло просматривая корешки книг. Всё не то. «Песнь Обречённого Солнца». «Хроники Серебряного Алтаря». «Сонеты Равалкара». - «Что это за библиотека, где нет нормальных названий?!» - пробормотала она. Вдалеке послышался шёпот Мериса: - «Эвель, я нашёл что-то странное». Она мгновенно спустилась и быстрым шагом направилась к нему. Мерис стоял возле огромного каменного шкафа. На нём был символ — круг с линиями, похожий на солнечные лучи, но перевёрнутый. - «Это раздел древних запретов» - сказала Эвель. - «О-о... отлично. Там же должна быть книга пепла, да?» - Мерис потёр руки. - «Должна». Они начали искать. Полки оказались заполнены свитками, стопками пергамента, запечатанными коробками, металлическими капсулами с документами. Эвель открывала, листала, вынимала, проверяла каждую полку. - «Нет... не то... это тоже не оно...» - шептала она. Мерис тащил свитки за свитками, но большая часть оказалась трактатами о ритуалах крови, историях древних вампиров и философии бессмертия. - «Почему у них всё такое мрачное?» - спросил он, доставая очередную книгу. - «Где раздел "Для начинающих"?» - «Это библиотека вампиров, Мерис» - сказала Эвель. - «Они рождаются уже мрачными». - «Прекрасно. Значит, мы ищем мрачную книгу в мрачном месте среди мрачных текстов. Я в своей стихии». Эвель едва удержалась от того, чтобы не зашипеть. Прошло десять минут. Потом двадцать. Наконец Эвель с силой захлопнула очередной фолиант. - «Здесь нет “Книги Пепла”. Нигде». Мерис повернулся к ней и тихо сказал: - «Значит, она спрятана ещё глубже?» Эвель мрачно кивнула. - «Или её убрали совсем недавно. Но кто?..» Они переглянулись. Мерис шагнул назад, зацепился каблуком о что-то твёрдое и едва не растянулся на полу. - «Ай!.. Что за...» - он наклонился и поднял из-под собственного сапога небольшую тёмную книгу. Эвель резко обернулась. - «Нашёл?» - «Ну... это книга» - он протянул её ей, морщась. - «Но не увер—» Эвель уже выхватила находку. Обложка была плотной, обожжённой по краям, будто облизанной пламенем. На ней — выгравированный символ: солнце, тонувшее в закате. Она провела пальцем по неровной поверхности. - «Это же...» - её голос дрогнул. - «Это не Книга Пепла. Это Кодекс Заката.» - «Звучит красиво» - тихо сказал Мерис. - «Но ничего не понимаю, что нам даёт эта находка? Я помню что-то знакомое в храме...» Эвель покачала головой. - «Очень много даёт! Тут Закат используется как имя.» Она раскрыла вторую страницу. Там выцвевшие строки, написанные красивым плавным почерком. - «Читай вслух» - попросил Мерис, подходя ближе. Эвель прочла: «Ведьма в огне — дитя Заката; Печать в крови, и боль крылата; Книга уснёт — забыта, тиха; Пока не придёт её Эпоха.» Они оба замолчали, что-то знакомое. Воздух будто стал тяжелее. Мерис первым нарушил тишину: - «Похоже очень важно.» Эвель пролистала дальше — страницы были исписаны уже обычным текстом, не стихами. Она читала быстро, взгляд скакал по строчкам, а лицо постепенно менялось — от удивления к потрясению. - «Мерис...» - прошептала она. - «Её мать...» - «Мать Лейны?» - «Да.» - Эвель прижала пальцы к губам. - «Её звали Закат.» Мерис вскинул брови. - «Так "Кодекс Заката" назван в её честь?» - «Нет.» - Эвель покачала головой. - «Она сама его написала.» Она углубилась в текст, голос стал быстрее и тише: - «Она была последней ведьмой. Во время войны она спасла мальчика. Сына императоров Равалкара. Монстров, которые эту войну и разожгли. Она... вытащила ребёнка из пожара. Вернула его родителям на закате. Но... чтобы это сделать, она...» Лист, ещё лист, дыхание сбивается. - «Она пожертвовала дочерью. Лейной.» Мерис побледнел. - «То есть Лейна должна была умереть?» - «Она думала, что умерла» - хрипло ответила Эвель. - «После того, как отдала ребёнка вампирам, она написала пророчество. И...» - горло перехватило. - «Она совершила себе кару. Сожгла собственную жизнь.» Мерис стоял тихо слушая Эвель. - «То есть весь этот Кодекс это крик матери? Последней ведьмы?» Эвель кивнула. - «И предупреждение. И надежда. Он обещает, что однажды возродится то, что было подавлено. Магия. Эпоха ведьм. Но только когда настанет время.» Она закрыла книгу — аккуратно, будто боял ась её сломать. - «Но, Мерис...» - она вздохнула. - «Чтобы вернуть магию нужен не этот кодекс.» - «А что?» - спросил он. Эвель стиснула зубы. - «Книга Пепла, без неё это только история. Нужно продолжить поиски... Не нравится мне всё это.» И в этой тихой библиотеке им впервые стало по-настоящему страшно. Потому что теперь они знали, что история Лейны — куда глубже, чем казалось.