Глава 4. Тревога

      Гриса проснулась в холодном поту. Тяжело дыша, она оглядела комнату и убедилась в том, что проснулась. Страх и паника стали нарастать. Гриса прекрасно понимала, что значит этот сон. Однажды она уже видела видение зеркала во сне, потому что участвовала в этом видении. Теперь все было точно так же. И это слишком пугало и заставляло паниковать. Ведь Гриса увидела смерть Сина…       Гриса дрожала. Со лба стекал пот. Она смотрела пустым взглядом куда-то в открытое окно. Впервые Гриса почувствовала себя настолько беспомощной. Раньше она думала, что ничего не может, что ей лучше не вмешиваться, что она слабая и беспомощная. Но беспомощность, которую она ощутила сейчас, не стояла наравне с той, что раньше. Здесь Гриса и правда не могла сделать совершено ничего. Предсказание зеркала под силу исправить лишь избранным. Она такой явно не была.       Но еще больше Грису волновало то, что сейчас чувствует Син, который увидел то же, что и она. Насколько ему теперь страшно и одиноко? Ей так сильно хотелось в этот момент поддержать его, сказать, что все будет хорошо, и что она ни за что не оставит его так же, как во сне. Но она не могла даже написать ему. Она ничего не могла. Такая жалкая.       До рассвета Гриса так и не уснула. Она дождалась, пока ее родители встанут, чтобы поговорить с Саймоном. Тот стал собираться на работу. Клариса тем временем готовила ему завтрак. Она никак не ожидала, что и Гриса встанет настолько рано, а потому не готовила еду и ей. Увидев, что Гриса села за стол, Клариса поспешила извиниться. — Ох, извини, дорогая. — сказала она. — Я сейчас же и для тебя что-нибудь придумаю. — Не нужно, я не голодна. — сказала Гриса. Наверное, впервые, она не могла контролировать свою мимику и голос, потому что выглядела она ужасно, а голос оказался хриплым и мертвым. — Все хорошо? — забеспокоилась женщина. — У меня друг погиб, мам. — сказала Гриса, быстро придумав оправдание. Хотя, можно ли было это назвать оправданием? — Да… — Клариса растерялась. — Прости. Может тебе стоит сходить куда-то развлечься и отвлечь себя от… — Мам, нет. — перебила Гриса. — Я ничего не хочу. Просто дайте мне прийти в себя. — Ладно…       На кухне оказался Саймон. Увидев Грису и ее состояние, он забеспокоился и хотел было что-то спросить, но Гриса не дела ему заговорить первым. — Пап. — позвала она.       Саймон тут же уселся за стол. Они с Кларисой переглянулись. — Да, милая. — ответил он. — Ты знаешь о зеркале предсказаний? О его видениях? — Несколько лет назад, когда зеркало выкрали из музея в Вотиакане, наш отдел как раз занимался этим. — задумчиво сказал Саймон. — И мы с моими ребятами как раз изучили информацию об этом зеркале. Так что я осведомлен настолько, насколько это возможно в пределах моей работы. — Вы больше этим делом не занимаетесь? — спросила Гриса. — Нет. Его передали другому отделу спустя месяца три. Нам же поручили то, о чем с тобой я говорить не могу. — Это не важно. Мне интересно другое. Предсказание зеркала можно как-то изменить? — Ну… — Саймон задумался. — Я слышал лишь об одном таком случае. Но это было лет пятьсот назад. Насколько мне известно, изменить предсказание зеркала почти невозможно. А если все же у кого-то получится, то в итоге изменится что-то другое. Я имею в виду… Если, например, зеркало предсказало допустим… победу спортсмена в матче, то это непременно сбудется. Даже если будет казаться, что это невозможно. Все действия окружающих, самого спортсмена, все на первый взгляд случайные вещи будут вести именно к предсказанному результату. Понимаешь? И если его противник сумеет обойти все эти правила и, например, убить спортсмена, то противник в итоге победит. Такая логика. Что-то вроде рождения и смерти. Жизнь забирает одного, но дает кого-то нового. — То есть, если я, например, исправлю смерть одного, то кто-то другой непременно должен погибнуть? — Именно. Так же если ты попытаешься спасти одного из тех, кто должен погибнуть, то другой тоже останется жив. — Ясно… — А в чем дело? Ты видела предсказание зеркала? — Конечно нет. Просто вдруг стало интересно.             Тревога никуда не делась. Гриса никак не могла выкинуть увиденное из головы. «Если ты попытаешься спасти одного из тех, кто должен погибнуть, то другой тоже останется жив» — звучали в голове слова отца весь оставшийся день. Если Гриса попытается спасти Сина, то, скорее всего, Игалук тоже останется жив. Вот почему Гриса в итоге все же бросила Сина умирать в лесу. Такие правила. И если она хочет избавиться от Игалука, то ей придется отпустить еще одного смертника. Вроде все логично и справедливо. Но… Так больно осознавать это.       Вечером Гриса отпросилась у Кларисы и ушла из дома. Ей хотелось хоть с кем-то обсудить то, что она увидела. Иначе эти мысли и тревога сожрали бы ее изнутри. Пусть Маркус и остановился совсем недалеко в отеле, Гриса хотела обсудить это не с ним. Она решила рассказать все Роберту, лучшему другу Сина. Он ведь так и не знал о том, что Син на самом деле на их стороне.       К счастью, Роберт и Майа не спали. Они вошли в свой нормальный режим, а потому ночью бодрствовали. Гриса выглядела просто жутко, так что оба они сразу поняли, что что-то случилось. Родителей Роберта дома не было. Роберт привел Грису в гостиную и усадил на диван. Майа же принесла подруге воды. Гриса в мгновение осужила стакан. — Син на нашей стороне. — сказала Гриса, тяжело дыша. — Я знаю. — напряженно сказал Роберт. — Понял это в тот день. Вернее, догадывался. Жаль мы с ним так и не смогли поговорить. Он ведь не просто мой лучший друг. Он мне как младший брат. И жаль, что все в итоге так вышло. Я о том, что я ему поверил, когда он сказал все те ужасные вещи. Я должен было догадаться. Я ведь всю жизнь его знаю. И он не такой. Даже из страха он не стал бы служить этому… Уж тем более он не стал бы помогать ему избавиться от тебя. У него были сильные чувства… — Роберт нахмурился, вспомнив что-то из прошлого. Гриса догадывалась. Наверянка это было связано с ней и с тем, как она относилась к Сину. Ему было больно. Ей он этого точно не показал бы. Но зато Роберт знал намного больше. — Ну, мы ему поможем. — сказала Майа. — Не нужно переживать. Он очень сильный. — Вы ведь знаете о зеркале, что предсказывает будущее? Знаете, что тот, кто фигурирует в предсказании, увидит это предсказание во сне? — Да, слышала такое. — пробормотала Майа задумчиво. — Что ты видела? — Роберт не просто спрашивал, а требовал ответа. — Полегче. — нахмурилась Майа. — Я видела его смерть. — Нет… — Роберт отошел на пару шагов назад и закрыл рот рукой. — Я подумала о том, чтобы попытаться исправить это. Я ведь была там и знаю, что именно нужно делать, чтобы все исправить. Но… — Это рискованно. — закончил Роберт. — Именно. И я подумала, что вы поможете мне. Не знаю как. Но может мы бы придумали вместе. — Расскажи подробнее.       Гриса во всех деталях рассказала о том, что видела во сне. Роберт стал выглядеть не лучше Грисы. Он очень любил Сина. Он был ему очень дорог. И узнать о его смерти было больным ударом. Думать в таком состоянии Роберт не мог. Гриса тоже. В итоге ребята решили отложить этот разговор на потом. Время у них еще было. Гриса видела себя взрослой. И одета она была в то же самое, что и в предсказании о смерти Игалука. Скорее всего, это было в один и тот же день. А до этого у них было еще очень много времени, чтобы придумать хоть что-то и найти информацию о том, как изменить предсказание. Наверняка такой способ был. Просто о нем было мало известно.       Вернувшись домой, Гриса сразу же заснула. На этот раз она не видела ни единого сна. И проспала она очень долго. А проснувшись, она так и не смогла встать с кровати. Она лежала и смотрела в потолок. Ей казалось, что хуже быть уже не может. Ведь что может быть хуже чьей-то смерти? Оказалось, хуже быть еще могло.       Гриса так надеялась, что этот год будет без тревоги, без страхов. Она ведь смогла победить страх перед Игалуком, встретившись с ним лицом к лицу. Она увидела, какой он жалкий. И она собиралась без страха противостоять ему открыто. Этот год должен был сильно отличаться от прошлого. Но… Как теперь жить без страхов и тревоги, зная, что в итоге Гриса может потерять того, кого никогда даже не имела? Она еще не сказала ему, что он ей дорог, она не сказала, что все поцелуи были настоящими, а не для притворства. И еще она не извинилась за то, как вела себя с ним. Ей так много нужно было сказать. Как теперь она может спать спокойно, не зная, сможет ли она хотя бы извиниться?       Тревога съедала изнутри. Гриса лежала и лежала в своей постели в одной позе. Обычно открытое окно было закрыто и зашторено, так что Гриса даже не знала, какое время суток снаружи. Да и важно это совсем не было. Ничего больше не казалось важным. Гриса совершила так много ошибок. Одной смерти Диониса хватало, чтобы свести Грису с ума из-за чувства вины. А теперь еще и Син. И эти чувства к нему. Ну почему ее сердце не могло выбрать кого-то другого? Кого-то, кто не был в опасности, кто был бы рядом с ней. Чтобы ей было хоть немного легче. Почему все так на нее навалилось?       В комнату вдруг постучали. Гриса ничего не ответила, потому что знала, что родители все равно войдут. Так и произошло. Дверь в комнату открылась, впуская в нее солнечный свет. Гриса зажмурилась. Клариса тут же прикрыла дверь. В руке она держала поднос с чем-то ароматным. Гриса сразу же вспомнила, что она жутко голодна. — Дорогая, может тебе все-таки пойти прогуляться? — спросила Клариса, а голос ее был очень неспокойным. — Так ведь нельзя лежать в постели днями напролет. Мы могли бы обратиться к… — Днями? — перебила Гриса. — Я ведь только вернулась от друзей. Тебе незачем беспокоиться обо мне. — Гриса… — голос Кларисы дрогнул. — Ты не выходишь из своей комнаты уже четвертый день. Я очень переживаю. Ты ведь даже не ешь. — Четвертый день?.. — Гриса медленно села и посмотрела в сторону окна. Ей-то казалось, что она пролежала в постели не больше часов двенадцати. — Мне стоило еще два дня назад проведать тебя и принести поесть. Но Саймон сказал, что тебе стоит побыть одной. Но я больше так не могу. Поешь, и мне станет спокойнее.       Гриса молча принялась за еду. Она и правда была дико голодной. Клариса заулыбалась сквозь грусть. Она погладила Грису по голове и потерла ее щеку. Гриса же попыталась выдавить из себя улыбку. У нее это на удивление даже получилось. — Все ведь хорошо? — спросила Клариса. — Мне стоит беспокоиться? — Нет, мам, я в порядке. — соврала Гриса. — Правда. Просто долго спала. И так не хотелось вставать с кровати. На ужин я спущусь. — Хорошо. Но если вдруг что… — Мам. Правда, все со мной хорошо. — Ладно.       Клариса не стала дожидаться, пока Гриса доест. Она вышла из комнаты, стараясь открыть дверь, чтобы выйти, очень минимально, не впуская внутрь свет. Гриса же быстро доела и пошла в душ. Ей нельзя было впадать в депрессию. Нельзя было раскисать. У нее было так много дел, так много всего, что она должна была сделать. Поэтому ей пришлось отбросить все мысли и снова надеть на себя маску. Она не собиралась носить ее все время. Ей просто хотелось пока что стоять на ногах. До тех пор, пока все, наконец, не будет кончено.       После ужина Гриса отпросилась у родителей на прогулку. Те, конечно, против не были. Они, наоборот, были рады, что Гриса, наконец, вышла из своей комнаты и показалась. Она больше не выглядела такой подавленной, так что они даже немного успокоились.       Гриса решила встретиться с Маркусом. Она не собиралась говорить ему обо всем, что произошло. Но просто прогуляться и поболтать ей было просто необходимо, чтобы окончательно не сойти с ума.       Маркус не оставил незамеченным ужасный вид Грисы. Он, конечно, был наслышан о Дионисе и о том, что у них с Грисой были отношения, но до этого Гриса выглядела куда лучше. — Просто столько всего происходит. — сказала Гриса в ответ на все вопросы парня. — И не поспоришь. — вздохнул Маркус. — Я пролежала в кровати, не вставая почти четыре дня. — Гриса усмехнулась. — И даже этого не заметила. Может, и не узнала бы, если бы мне не сказали. — Я понимаю. Ты была на волоске от смерти совсем недавно. Даже двух недель не прошло? Я бы на твоем месте как минимум месяц просидел бы в своей комнате и боялся бы выйти. — Не преувеличивай. — Гриса рассмеялась и глянула на Маркуса снизу вверх. Он был намного выше ее. — Ты такой высокий и сильный, что я ни за что в это не поверю. — Хах. — усмехнулся парень. — Не суди по обложке. Может внутри я трусливый и жалкий. — Неправда. Ты уверенный и зрелый. А еще ты знаешь, что нравишься всем вокруг. Ты просто не можешь быть жалким и трусливым. — Ха-ха-ха. Ладно, ты права. Давай каждый день прогуливаться до возвращения на остров? Не хочу, чтобы ты снова пролежала в постели столько дней. — Я тоже. Но давай сразу проясним… ты ведь не влюблен в меня? — Маркус рассмеялся громче обычного. — Как мы дошли до такого? — сквозь смех спросил он. — Раньше я никогда не подумал бы, что ты станешь спрашивать меня о таком еще и таким тоном. — Маркус. — Гриса стукнула парня кулаком в плечо. — Я серьезно. — Ладно-ладно. Нет. Это прошло. И вообще-то я как раз хотел спросить тебя о той эльфийке, что была на собрании. — Исидора? — Я не знаю ее имени. У нее кто-нибудь есть? — Мы не так близки. Я не знаю. Но уверена, что даже если и есть, она бросит любого ради тебя. Ты же такой красавчик. — Хах, спасибо. — Не благодари. Ты и сам знаешь, какой ты. Если хочешь, я могу узнать. — Буду признателен. — Хорошо. — Ловлю на слове. А завтра встретимся снова. Не лежи в постели слишком долго. — Договорились.

22.12.025