Глава 14. Не так, как раньше

      Несмотря на свои планы пойти и писать сочинение после ужина, Гриса вдруг передумала. Ей не хотелось заниматься домашкой. Она так устала от всего, что просто не могла усидеть на месте. Ей хотелось как можно скорее все закончить, убить Игалука и жить спокойной жизнью ученицы. Все, что ей нужно было сделать, это овладеть заклинанием разящего клинка. А с остальным ей помогли бы ребята. И тогда все, наконец, закончится…       С этими мыслями Гриса поднялась в запретную башню. Она все время оглядывалась по сторонам, зная, что за ней могут следить. Даже если Сола теперь отстанет из-за того, что ее разоблачили, на ее место могли поставить кого-то разумнее. Например, лунного волшебника с пятого или шестого курса.       Хвоста Гриса за собой не заметила, а потому беспрепятственно забралась в башню. Там было пусто. Запретная башня была в лунном крыле, так что солнечных волшебников там быть просто не могло. А вот из остальных не было таких смельчаков, кто хотел бы прийти туда ночью. Тем не менее Гриса наложила на замок заклинание, чтобы никто снаружи не смог открыть двери.       Изменений в башне не было. Все было точно так же, как и в самый первый раз, когда они с Лайлой и Крисом взобрались туда. Конечно, какие-то мелкие детали больше не лежали на тех же местах, но и у Грисы не была такая хорошая память, чтобы все настолько идеально запомнить.       На самом деле запретная башня не ассоциировалась у девушки с тем днем, когда они с друзьями в очередной раз поддались любопытству. Теперь она ассоциировалась с Сином. Они с Грисой провели здесь так много времени, когда Син обучал ее разным заклинаниям, которыми сам обладал. Тогда Гриса не придавала этому значения. Но Син уже тогда готовил ее к грядущему. Он ведь тоже видел то предсказание зеркала. И он тоже знал, что Грисе нужно было сделать. А она тогда даже не догадывалась…       После он помогал еще ни раз. Например, подкинул Грисе книгу запретных заклинаний, догадавшись, как и она, каким именно заклятием ей нужно будет воспользоваться. Он же наблюдал за ней, не давая сделать глупость. Он был рядом, когда Гриса пыталась освоить заклинание, и уносил ее в комнату, когда она терпела поражение. Он желал не меньше нее самой убить Игалука. И, к сожалению, эта роль выпала не ему. Он наверняка хотел бы сделать это вместо Грисы. И, скорее всего, он был на это способен, сидя с Игалуком в одном подземелье. Но что-то ему все же мешало. Иначе он бы наверняка воспользовался возможностью, ведь он точно не хотел бы вешать роль на Грису. Она верила в это. Хотела верить.       Устроившись поудобнее, Гриса достала из своей сумки кинжал, который она носила с собой в последние пару недель. Вздохнув, она решила снова попытаться использовать заклинание разящего клинка. Она стала сильнее с тех пор, как она впервые встретила Игалука. И она думала, что теперь ей будет проще. Но каждый раз она снова и снова терпела поражение. Сдаваться тем не менее она была не готова. У нее еще было время.       Сосредоточившись, Гриса закрыла глаза. Держа в руках кинжал, она стала собирать в одно место все самые плохие мысли. Их было очень много. С самого первого дня в школе она то и дело сталкивалась с чем-то плохим. И первое, что ей пришлось пережить, это предательство родителей. До сих пор Гриса не знала, что она чувствует по этому поводу. Знала только, что ничего хорошего. Потом на нее свалился тот сон, в котором она убивала кого-то. Ей было всего четырнадцать, она не могла спокойно воспринимать это. Она даже решила, что станет злодейкой. Конечно, это было больным ударом. Ну а после все то, что она поняла в будущем. Что ей предстоит сделать. Хуже будущего и не придумаешь.       С тех пор, как Гриса не совладала с эмоциями и потеряла сознание при попытке использовать нужное заклинание, прошло много времени. И с тех пор она пережила еще пару потрясений. Гриса не ожидала, что они так сильно засели в ее сердце, что снова станут перетягивать одеяло.       Как и в тот раз, эти плохие эмоции стали идти не туда, куда нужно. Гриса стала думать о смерти Диониса. У нее перед глазами то и дело мелькал этот красивый улыбчивый эльф, который был в нее влюблен. И все это сразу же сменялось картинками его смерти, а на фоне звучал голос, как он признавался ей в любви. Гриса думала о том, как ему было бы больно, узнай он, что погиб зря, что Гриса не любила его, что играла с ним, что была с ним так жестока.       Затем в голову Грисы ворвалась картинка того дома в Горном городе. Маленький полуразрушенный домик на фоне большого и красивого. Промелькнула картинка бледного слабого Сина, у которого на животе виднелась огромная дыра. Промелькнуло и то, что Гриса увидела в зеркале. Как она оставила его умирать, а сама убежала… Разве он заслужил это? Чего он сделал такого, что жизнь была с ним так жестока? Почему именно ему выпала такая ужасная судьба? Разе он был плохим? Конечно нет. Он был самым замечательным. Но Гриса упустила все возможности сказать ему это. И теперь, наверное, такой возможности у нее никогда больше не появится.       Все эти мысли убивали. Гриса не смогла с ними справиться, и они снова ударили прямо по живому. Девушка не смогла контролировать это и снова потеряла сознание, как и все свои силы, которые накопились за все это время. Она упала на холодный каменный пол. Рядом не было никого, кто смог бы ей помочь.       В прошлый раз она проснулась в комнате. Син наблюдал за ней с заклинанием невидимости. И он же заботливо унес ее в кровать. Гриса каждый раз, когда снова и снова пыталась овладеть заклинанием, надеялась, что это произойдет снова. Она хотела потерять контроль лишь бы убедиться, что Син все еще где-то рядом смотрит на нее, просто она его не видит. Но это оказалось не так.       Гриса очнулась все на том же месте. Все ее тело ныло. Сил в жилах совсем не осталось. И еще добивало солнце, которое сквозь окно било по ее коже, обжигая и лишая последних капель магии внутри.       Девушка огляделась. Ей вдруг стало невыносимо тоскливо. На этот раз ей никто не помог, никто не позаботился о ней. И это делало так больно, что терпеть было просто невыносимо. Гриса закрыла глаза, чтобы сдержать непрошенные слезы. У нее ничего не вышло. Отчаяние было слишком сильным. Девушка расплакалась. Беззвучно, но сильно. Слезы текли и текли из ее глаз, и она ничего не могла с этим сделать. Хотелось кричать и биться головой об стенку, чтобы унять боль и пустоту внутри. Но Гриса сдерживала себя изо всех сил. Пусть будут только слезы.       Сколько времени прошло, Гриса не знала. С опухшими и красными глазами она вышла из башни и пошла вниз. На занятия она решила не идти. Плевать ей было на прогулы. Лишь бы никто не видел в каком она отчаянии. Лишь бы никто не видел, что она снова провалилась.       В общежитие Гриса тоже не пошла. Видеться с Майей она не желала. Та и так слишком переживала за Грису. Не хватало еще, чтобы Майа совсем сошла с ума от волнения. А Гриса ведь даже объяснить не сможет, что с ней. Кто поймет, что она просто в ужасе? И это не потому, что заклинание снова не поддалось ей. Дело было вовсе не в этом.       Гриса сразу же отправилась в сторону города. И плевать ей было, что она не умылась, не почистила зубы, что шла во вчерашней одежде и с растрепанными волосами, плевать было на боль и пустоту в теле. Все это было не важно. Ей просто хотелось убежать. Даже на пару часов. А потом ей станет легче.       Куда бежать, Гриса не знала. Она шла туда, куда вели ее ноги. Когда она дошла до города, время было ближе к вечеру. Это стало понятно по расположению солнца. До этого Гриса не обращала не него никакого внимания и была убеждена, что время еще даже не дошло до полудня. А как только она поняла, что уже почти вечер, то ужаснулась. Она проспала в запретной башне все занятия. И никто даже ее не хватился… Было так паршиво от этого осознания.       Гриса постаралась не думать об этом. Ей и без того было плохо. Девушка отправилась просто гулять по улицам города, не зная, куда себя деть. Так хотелось провалиться под землю. К сожалению, такой возможности у нее не было. Приходилось идти дальше, переставлять ноги и ждать того самого момента, когда все, наконец, будет кончено. Как было бы легче, не знай Гриса того, что ей предстояло сделать. Но стала бы она тогда сражаться или оставила все на других?       Солнце село. Гриса этого даже не заметила. Она сидела на лавочке в каком-то парке и смотрела себе под ноги, где по плитке дорожки бегали муравьи. Было тихо. Наверное, тишина эта была в ее голове, так как вокруг было много народу. Все они о чем-то говорили, смеялись, ругались. Но Гриса ничего из этого не слышала и не видела. Она просто сидела и смотрела вниз с совершенно пустой головой. Даже мыслей в ней уже не было.       Ее плеча вдруг кто-то коснулся. Гриса тут же встала на ноги и приготовилась обороняться. Она так сильно испугалась этого прикосновения, что была готова лишить жизни того, кто это сделал. Она и забыла о том, что она в общественном месте, что вокруг так много кого. Она вообще обо всем забыла. Внутри был лишь страх. — Ты чего? — Хан испуганно отошел на несколько шагов назад, подняв ладони, чтобы Гриса видела, что он безоружен.       Гриса закрыла глаза и, медленно вдохнув, опустила руки. Ей нужна была минута, чтобы вернуться в реальность. Девушка судорожно стала вспоминать то, что произошло за день. И когда все встало на свои места, она открыла глаза и выдохнула. Хан все еще стоял в той же позе, боясь пошевелиться. — Прости. — извинилась Гриса не слишком искренне. — Подумала, что ты… — она запнулась. Ей не хотелось признаваться, что она решила, что кто-то пришел по ее душу. — Неважно. — Я вообще-то раза три тебя окликнул. — нахмурился Хан. — Ты не отреагировала и я… Ты вообще в порядке? — В порядке. — соврала Гриса. — Просто задумалась. А ты почему один? — Скотт — придурок! — Хан и забыл о странностях подруги. — Мы собирались вместе пойти в бар сегодня. Ну знаешь, вчера нам не хватило. Хотели продолжить. — В начале недели? — удивилась Гриса. — А что такого? — отмахнулся Хан. — Мы, может быть, умрем, когда Игалук выберется. Нужно пользоваться моментом затишья! — Никто больше не умрет, не говори глупостей. — А вдруг! Дай мне подраматизировать! — Хах, ладно. Так почему Скотт не пошел? — У него появилась подружка. Солнечная! С третьего курса. И сегодня у них свидание. Или вроде того. — Ясно… Тогда могу я тебе составить компанию? — Конечно! Идем. Я буду только рад, что не один.       Вместе Гриса и Хан отправились в тот самый бар, где Гриса и Син впервые поцеловались. Гриса откинула эти воспоминания. Тогда они не вызывали у нее никаких приятных чувств, но теперь… Она хотела бы вернуться в то время и все изменить. Не сбежать тогда. Может, у нее тогда было бы больше времени на то, чтобы подарить его этому бедняге, который теперь заперт в катакомбах.       Ночь еще даже не началась, а потому в баре почти никого не было. Было еще рано. Да и кто ходит по барам в самом начале недели? Конечно, это были школьники. Среди присутствующих Гриса заметила пару старшекурсников. С ними она не общалась и даже не знала их имен, но в школе видела их постоянно. Зато Хан, кажется, их знал. Войдя, он сразу поздоровался. Конечно, к ним они с Грисой не сели. Они заняли столик в углу. Хан сразу заказал столько выпивки, будто хотел прийти в общежитие на четвереньках. Гриса, впрочем, ничего ему не сказала. Это определенно было не ее дело. — Угощайся. — улыбнулся Хан, когда им на стол принесли поднос. — Я на двоих заказал. Уж прости, но ты выглядишь так, словно тебе нужно выпить. Да побольше.       Гриса сразу вспомнила тот день, когда выпивала в последний раз. Тогда она присоединилась к каким-то девчонкам постарше. Как она потом дошла до своей комнаты, она не помнила. Помнила только то, что ей тогда приснилось. Сон был хорошим. Гриса подумала, что, может быть, если она снова выпьет, то это приснится ей снова… Поэтому она все-таки согласилась. А до этого она, вообще-то, собиралась просто составить компанию.       Вскоре алкоголь стал действовать на обоих. Гриса забыла об утреннем происшествии и просто стала болтать с Ханом так, будто они были лучшими друзьями. Конечно, друзьями они были, и даже довольно-таки близкими. Но как они болтали сейчас, переходило эти границы. — А ты знаешь… — заговорил Хан вяло, потому что его язык его не слушался. — Вообще-то не так давно я тебя вдруг вспомнил. Мы вместе играли в парке недалеко от моего дома. Нам было лет по десять. Не знаю, зачем ты забредала так далеко от своего дома… но тогда ты была совсем другой. — Правда? — Гриса попыталась вспомнить те времена. У нее получилось не слишком. Разум блокировал все, что было связано с ее жизнью с приемными родителями. — Правда! — кивнул Хан. — Ты была такой болтливой. И носила такую яркую одежду. Я тебя, признаться, недолюбливал. Прости. Но ты была словно искусственной. Когда мы познакомились уже в школе, я поэтому тебя и не узнал. Ты стала совсем другой.       Гриса задумалась. Все было так, как сказал Хан. Гриса в своем детстве и впрямь не была такой, какой она пришла в школу. Она старалась быть похожей на отца, старалась подражать ему. Даже если ей не это нравилось, она верила, что так должна себя вести. Любой даже круглый дурак знал о неравноправии солнечных волшебников и лунных. Гриса, естественно, тоже была в курсе. И для нее тогда лунные были кем-то страшным и плохим. А когда стало ясно, что она одна из них… оказалось, что они такие же простые волшебники со своими чувствами и страхами. Конечно, тогда Грисе еще было сложно избавиться от привычки подражать своему солнечному отцу. Но даже так она перестала делать то, что раньше делала через силу. А потому уже в первый день в школе она была совсем другой. Не такой, какой была рядом с детьми на детской площадке. — Я просто не хотела играть с теми детьми, которые играли на площадке около моего дома. — в итоге сказала Гриса, вспомнив, что она жила в районе, где в основном жили только солнечные волшебники и эльфы. С ними играть ей было просто не интересно. Поэтому она убегала ад в соседний район, где и жил Хан. — А наши не слишком хотели играть с тобой. — фыркнул он. — Уж прости. — Ничего.       Вместе Гриса и Хан вспомнили столько всего… Оказалось, они были друзьями еще до того, как вспомнили об этом. Им правда было, что обсудить. Грисе удалось забыться. И Хан не давал ей вспомнить ни о чем плохом. Она этому была рада. Не каждый день удавалось убежать от себя и от своих мыслей.       Так вышло, что обратно друзья отправились ближе к утру. Солнца еще не было видно даже близко, но где-то вдали все-таки светилась еле заметная полоска над горизонтом. Гриса и Хан закинула руки друг другу на плечи и еле-еле шли в обнимку, напивая какую-то эльфийскую песню.

«Солнце спряталось за горизонт.

Так темно, не видно даже звезд.

Тучи, дождь, огромный зонт.

Ждет путь в дали, и он непрост.

Но если присмотреться, то можно рассмотреть,

Что там, в дали, не только тьма.

Присмотрись, и увидишь свет.

Пройдет зима… пройдет зима.»

      И было так тепло. Никаких мыслей в голове. Никаких страхов. Все это впитал в себя алкоголь. И пока он не выветрится, будет так же тепло, спокойно и тихо. И, может быть, однажды эта тишина и впрямь наступит. Не будет больше страха и напряжения. Будет только тишина и безмятежность. Нужно только подождать.