Глава 12. Происхождение

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха!.. Лэй Сюй, захлебываясь безумным смехом, уже предвкушал звук ломающихся шейных позвонков противника под давлением своей Кровавой Тени, но вместо этого услышал глубокий вздох, донесшийся из самого центра кровавого марева. Этот вздох будто говорил: «Вообще-то, я не собирался напрямую вмешиваться в схватку вас, младшего поколения...» Юшэнь Бупо пришел в восторг, Сюэ Чэнь ужаснулся, но среагировать никто не успел. В то же мгновение, подобное вспышке кремня, рука Юшэнь Гу высунулась из Кровавой Тени и вонзилась прямо в кажущийся материальным сгусток крови. Лэй Сюй не проиграл — процесса противостояния попросту не было. Как только Юшэнь Гу нанес удар, битва закончилась. Кровавый питон рассеялся дымом, и всё тело Лэй Сюя застыло. Единственным доказательством того, что он еще жив, были его глаза, полные ужаса — такой взгляд бывает лишь у тех, кто осознал неизбежность смерти! Единственное, чем еще мог шевелить Лэй Сюй — это зрачки, которыми он впился в крошечный, размером с палец, медленно извивающийся и призрачный сгусток плоти, парящий в ладони Юшэнь Гу. Глаза Юшэнь Бупо загорелись: — Это и есть секрет его бессмертия, «Зародыш»? Юшэнь Гу кивнул. Совершенствование плоти в Секте Крови считалось лучшим в мире; если не уничтожить Кровавого младенца последователя этой секты, у них будет бесконечное число шансов на возрождение. — Я понял, — сказал Юшэнь Бупо. — Но найти их Кровавого младенца всё равно задача не из легких. Юшэнь Гу улыбнулся и промолчал, так как на вопрос Юшэнь Бупо невозможно было ответить парой слов. Его ладонь, сжимавшая Кровавого младенца, начала смыкаться. — Нет! — истошно закричал Сюэ Чэнь. Тело Лэй Сюя с грохотом рухнуло на землю и в мгновение ока превратилось в лужу кровавой жижи. Сюэ Чэнь тут же упал на колени, будто лишившись души. Он внезапно разрыдался, затем громко расхохотался и, словно обезумев, подполз к этой луже зловонной жижи. Он начал биться головой о землю, раздирать ногтями собственное лицо и слизывать языком гнилую плоть и вонючую кровь. От этого зрелища у Юшэнь Бупо перевернулись все внутренности. Он не ожидал, что этот живой парень окажется еще более омерзительным, чем тот мертвый! В этот момент плоть на земле взорвалась, превратившись в кровавый туман. Ошеломленный Юшэнь Бупо резко отпрянул назад, его нога соскользнула, и он сорвался в пропасть. В этот критический момент он правой рукой вцепился в камни на краю обрыва и, подтянувшись на силе рук, выпрыгнул обратно. На краю обрыва царил хаос. Юшэнь Гу, сохраняя невозмутимость, сидел за медной стеной, возникшей невесть откуда. Медная стена толщиной в целый чи за это мгновение была насквозь изъедена кровавым туманом. А Сюэ Чэнь, который только что завывал от горя по товарищу, давно бесследно исчез. — Жаль, упустили его. — Не факт, что он уйдет, — сказал Юшэнь Гу. Он всё так же спокойно сидел на месте. Смерть Лэй Сюя или побег Сюэ Чэня не имели для него большого значения. — Упустили? — Твой спутник погнался за ним, — добавил Юшэнь Гу. — Тот человек до этого скрывался за скалой. Он не питал к тебе враждебности, но был настороже по отношению к той тройке, так что это должен быть твой спутник. «Я победила», — подумала Дужо. Под воздействием её сил влага уже прорвалась внутрь огненного кольца. В этот момент Юйгун Жуин снова натянул тетиву своего лука — Лука Заходящего Солнца! «Что он задумал на этот раз?» К удивлению Дужо, стрела Юйгун Жуина теперь была направлена не в небо, а прямо в ту сторону, где она скрывалась! «Он обнаружил меня? Как это возможно? Нет! Он целится чуть в сторону. Точно, я слишком резко усилила влагу, и он почувствовал источник! Хм! Похоже, его орлиный взор всё же не может пронзить мой "Туман заблудших", поэтому он не может прицелиться точно!» Как только Дужо решила сменить позицию, Юйгун Жуин выпустил стрелу. «Хм! Тоже мне, божественный стрелок! Стреляет наугад, даже не видя цели! Ох, как красиво... что это за звук? Мелодия? Ой... почему так холодно? Что происходит?» Туман внезапно исчез. Вся влага в воздухе была притянута стрелой «Песнь Лунных Чертогов» к Дужо и застыла, превратившись в огромную глыбу льда. Запертая в ледяном монолите, Дужо яростно смотрела на мужчину по ту сторону льда. Противнику понадобилось лишь немного холода, чтобы полностью перевернуть ситуацию! Причем в ловушку её загнала влага, которую она сама же и призвала! Что он с ней сделает? Оставит замерзать заживо? Или дождется, пока холод лишит её сил, а потом вскроет лед, чтобы мучить? Дужо хотела позвать на помощь, но не могла даже шевельнуться. Наверное, после её смерти Сюэ Чэнь и Лэй Сюй будут над ней смеяться. Она, всегда презиравшая мужчин, была повержена одним приемом того, кого считала легкой добычей. Видя, что Сюэ Чэнь использует остатки духовной силы плоти Лэй Сюя для техники «Побег кровавого тумана», Лолин бросилась в погоню. На самом деле преследование Сюэ Чэня не слишком её интересовало, она просто не хотела при таких обстоятельствах встречаться с человеком, назвавшимся Юшэнь Гу. Учитель говорил, что в мире есть человек по имени Юшэнь Гу, и он — первый в поднебесной предатель сердец. Лолин не хотела выказывать своего отвращения к нему перед Юшэнь Бупо, ведь тот боготворил этого человека и каждый раз, слыша его имя, сиял от восторга. Но Лолин также не желала заискивать перед Юшэнь Гу ради Юшэня, поэтому она предпочла скрыться. «Пробежала уже несколько ли, пусть идет», — Лолин сменила направление и устремилась обратно к лагерю. Сюэ Чэнь, несшийся кровавой тенью, тоже притормозил, когда Лолин свернула, будто что-то обнаружив, но это замешательство длилось лишь миг, после чего он снова прибавил скорость. Юйгун Жуин с помощью Пера Чжужуна призвал эссенцию Юга и растопил огромный лед. Дрожащая всем телом Дужо выпала наружу и осела на землю. Она подняла голову, непонимающе глядя на Юйгун Жуина: — Почему ты меня отпустил? Юйгун Жуин, сидя в седле, холодно посмотрел на нее, не проронил ни слова, натянул поводья и умчался прочь, подняв облако пыли. — Юйгун Жуин, вернись! Объяснись! — Юйгун Жуин! Ты пожалеешь, что не убил меня! — Ты пожалеешь! Обязательно пожалеешь! Дужо кричала, срывая голос, внезапно осознав, что столкнулась с мужчиной, которого совершенно невозможно понять — точь-в-точь как его стрелы. — Неплохо, весьма неплохо. Дужо резко вскинула голову. Неподалеку стоял могучий мужчина. Это был тот самый таинственный человек с Ведьминого Пика! Но Дужо не знала его. — Ты... кто ты такой? Мужчина, будто не слыша её, продолжал восхищаться сам собой: — У Юйгун Сюя славный сын! У Сюань занес свой меч из черного золота, готовясь нанести смертельный удар умирающему Цзянли. Внезапно его лицо зачесалось. Он дернулся и застыл с открытым ртом: невесть когда прямо в солнечном ореоле проросли ветви и листья, и то, что коснулось его лица, было молодым нежным листочком! — Невозможно! Невозможно! Пустить корни и прорасти на солнце! Что за шутки! — Однако эти ветви действительно пожирали эссенцию солнца в сотворенном им иллюзорном светиле! — Что это за магия! Это против всех законов природы! — Перед лицом того, что выходило за рамки его воображения, нервы У Сюаня почти мгновенно сдали. — Не душно ли прятаться в солнечном ореоле? У Сюань посмотрел вниз: из трещин в земле непрерывно били чистые источники. Неизвестно когда на неровной почве образовался неглубокий пруд — не выше колена, но прозрачный до самого дна. Деревянный конь, запряженный в повозку Семи Ароматов, радостно ржал, плеская разливающуюся родниковую воду и греясь в лучах слишком яркого солнца; цветы на его теле распускались еще ароматнее и гуще. Ветви, выросшие из иллюзорного солнца, потянулись вниз и вошли в воду. Укоренившись в грязи, стволы начали стремительно утолщаться, превращаясь в гигантское дерево, которое основанием уходило в Долину Тангэ, а вершиной касалось иллюзорного солнца. — Фусан... Неужели это Фусан? — взревел У Сюань. — Именно так, — Цзянли сидел в воде, зачерпывая ладонями капли, чтобы увлажнить кожу, и не забывал брызнуть на вечно спящую на его плече серебряную лисичку, нежно поглаживая её мех. Этот странный питомец только что чуть не превратился в поджаренную шкурку, но умудрялся продолжать спать! Эссенция иллюзорного солнца была почти полностью поглощена деревом Фусан. У Сюань, стоя на мече, опустился вниз. Его ноги погрузились в воду, коснувшись земли. Он перехватил свой меч покрепче, но в душе у него не было ни капли надежды на победу. Здесь и сейчас, где были и вода, и дерево, сотворенный им ценой огромных затрат истинной Ци «Мир иллюзорного солнца» был разрушен этим мальчишкой! А Цзянли продолжал ускорять рост Фусана! «Он наверняка копит силы, чтобы ударить по мне!» — подумал У Сюань и поспешно выставил меч перед грудью, готовясь к смерти вместе с противником. Цзянли поднялся, заставив У Сюаня отступить на два шага. Но прекрасный юноша не собирался нападать. — Чтобы одолеть меня одного, ты превратил эту землю в такое пепелище... Эх, грех какой! Говоря это, Цзянли обнажил правое плечо, явив гладкую, как глазурь, кожу. В поднебесной найдется немного женщин с таким красивым плечом! У Сюань, хоть и был суровым мужчиной, не смыслящим в изящном, замер в оцепенении. Этот юноша был подобен лотосу, только что вышедшему из воды, или только что сорванному зеленому яблоку. Если убрать из этой картины портящего вид У Сюаня, это зрелище могло бы заставить тысячи мужчин и женщин пойти на преступление ради желания. — Собираешься напасть? Давай! — выкрикнул У Сюань, пытаясь скрыть за бравадой страх. Цзянли, не обращая на него внимания, вытянул обнаженную правую руку и коснулся дерева Фусан. Капля воды стекла с кончика его длинного пальца, словно жемчужина, проскользила по тыльной стороне ладони, запястью, предплечью и упала в мелкую заводь, разойдясь кругом. Небо изменилось: то ли дерево Фусан призвало ветер, то ли ветер раскачал Фусан? То ли Фусан призвал облака, то ли облака окутали Фусан? Лазоревые молнии ослепили У Сюаня так, что он прикрылся мечом; гром грохотал — то ли небо гневалось, то ли гневался Цзянли? У Сюань отвел меч: «Он нападает! Точно!» Он знал, что перед ним сильнейший враг, с которым он когда-либо сталкивался. Нельзя больше сдерживаться. Он глубоко вздохнул, и с его морщинистого лица с треском осыпались десяток ошметков омертвевшей кожи. Потоки дождя обрушились на землю. Вода омыла лицо У Сюаня, и под осыпавшейся старой кожей проступило молодое угрюмое лицо. Был ли это тот самый старец с древним обликом? Почему он вдруг стал таким молодым? Цзянли это не интересовало. Он стоял спиной к У Сюаню, будто вовсе не боясь нападения. У Сюань сжал меч, но в нерешительности не смел атаковать. Он уже один раз проиграл; это были его последние силы, он должен был либо победить, либо погибнуть! Цзянли убрал руку и поправил длинные волосы. У У Сюаня вспотели ладони, сжимавшие рукоять меча. Цзянли снял заколку; У Сюань поспешно выставил меч перед собой. Цзянли взмахнул рукой, и его летящие волосы вспыхнули мириадами искр, превратившись на ветру в девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять семян. Грянул гром, и мириады семян разлетелись по ветру, уходя с дождем в почву. У Сюань застыл. Он внезапно понял, что этому юноше вовсе не интересно сражаться с ним; все эти действия были направлены лишь на то, чтобы вернуть жизнь этой выжженной земле. — Уходи, — сказал Цзянли. Его заколка упала, а намокшие от дождя волосы стали тускло-серыми, безжизненно свисая на его полуобнаженные плечи и спину. Дождь постепенно стихал, но У Сюаню было холодно — он дрожал. Они еще не обменялись ударами, но он знал, что проиграл. Проиграл вчистую. Сан Гуюй на глубине тысячи чжанов под землей набрал грязи из Желтых источников, чтобы смазать лицо, и обмотал голову шелком так, что остались видны только глаза. Лишь после этого он вернулся, чтобы выместить злость на Юшэнь Бупо. «У этого парня кости твердые и вонючие, те ребята не должны были его прикончить». Выбравшись к обрыву, он посмотрел сквозь землю своим «взором пронзающим почву» — хей! Тот парень всё еще там! Но те три ищейки исчезли, зато появился заросший волосами мужчина. Юшэнь Бупо радостно сжимал его руку и о чем-то болтал. Погоди, этот человек... Сан Гуюй присмотрелся и не смог сдержать радости и удивления. Радостно было от того, что этим человеком оказался Юшэнь Гу, которого он не видел много лет! Самый уважаемый им дядя Юшэнь! Удивительно же было то, что Юшэнь Бупо, похоже, тоже был близко знаком с дядей — они выглядели так доверительно, словно отец и сын! «Дядя Юшэнь... Погоди! Они оба носят фамилию Юшэнь! Неужели родственники? Плевать, сначала побью Юшэнь Бупо, а потом предстану перед дядей. Если сначала поздороваюсь с дядей, он тут же вмешается, и я не смогу отомстить!» Под злобное хихиканье Сан Гуюя почва вокруг ног Юшэнь Бупо начала меняться. Юшэнь Бупо, размахивая руками, рассказывал Юшэнь Гу о своей жизни с детства и о приключениях за это время: — Цзянли! Ха, этот парень, оказывается... Он не только не заметил ловушку, формирующуюся под ногами, но и не обратил внимания на мимолетную улыбку Юшэнь Гу. Эта улыбка была похожа на взгляд хитрого взрослого, который видит, как один ребенок подкрадывается, чтобы подставить подножку другому. Подаст ли этот взрослый знак ребенку, который вот-вот попадет впросак? Юшэнь Гу улыбнулся, желая состроить Юшэнь Бупо гримасу. Но в тот момент, когда мышцы лица должны были дернуться, он вдруг почувствовал, что из-за того, что он слишком много лет был серьезным, они стали деревянными. Оказалось, чтобы по-доброму озорничать, нужно иметь молодое состояние души. Юшэнь Бупо, заметив, что Юшэнь Гу вдруг впал в задумчивость, спросил: — Дедушка, что случилось? Внезапно почва под его ногами провалилась, и он целиком ушел вниз. — Уходи, — повторил Цзянли. У Сюань помедлил, а затем внезапно бухнулся на колени прямо в глубокую воду Долины Тангэ. Он знал, что был не просто побежден этим юношей — он был им покорен. — Вы... вы ведь прямой преемник Секты Тайи, верно? — И что с того? — Цзянли так и не обернулся. У Сюань обрадовался: — Тогда почему вы помогаете этому торговцу? Этому Юшэнь Бупо! Вы должны стоять с нами на одной стороне! Услышав такую нелепицу, Цзянли вздрогнул и обернулся. — Вы же из императорского рода Великой Ся! Как вы можете помогать мятежному торговцу сражаться против нас! Цзянли снова вздрогнул: — Что за чепуху ты несешь? У Сюань стоял на коленях в воде, его угрюмое лицо теперь светилось от предвкушения и восторга, он раскрыл руки, будто приветствуя возвращение принца: — Вы из императорского рода Ся! Прямые преемники Секты Тайи в каждом поколении были крови правителей Ся, с самого основания государства за сотни лет не было исключений! Вы — глава нашего нынешнего поколения защитников столицы! Я, Дужо — все преемники четырех врат этого поколения — ваши подчиненные! Цзянли слушал в оцепенении, не проронив ни слова. — Вернитесь, — радостно восклицал У Сюань. — Этот парень Сюэ Чэнь совершенно не достоин быть нашим предводителем! С тех пор как прошлый наставник Тайи покинул столицу Ся, защитники четырех врат разрознены! Горный дух впал в безумие, Речной бог ушел далеко... Теперь только вы, с вашими способностями и величием души, сможете снова объединить нас и возродить! Вы... — Уходи, — оборвал его Цзянли. — Я не знаю никаких преемников четырех врат и я не из императорского рода Ся. Я просто человек, постигающий Небесный Путь... В общем, больше не попадайся мне на глаза. — Но... но... — Уходи, пока я не передумал. Видя, что лицо Цзянли потемнело, У Сюань не посмел больше спорить. Со вздохом он поднялся на меч и улетел на восток. «Императорский род Ся?..» Цзянли взмахнул рукой, желая помочь прорастающим травам и деревьям, но обнаружил, что его духовные силы почти на исходе. Он не заметил, что на дереве Фусан за всем этим молча наблюдал человек. — Они еще не вернулись? — спросил Юйгун Жуин. — Нет, — ответил Ми Я, стоя у ворот лагеря с видом «один против тысячи». — А Лолин? — Сестрица Лолин, кажется, устала, отдыхает в повозке. Цзянли вдохнул, направляя истинную Ци по меридианам, но внезапно почувствовал спазм и с трудом выдохнул. — Не стоит слишком усердствовать. Цзянли вздрогнул. Подняв голову, он увидел человека в зеленых одеждах, стоявшего на ветви Фусана. Полы его одежд развевались на ветру, но ни одна капля дождя не касалась его тела. — Учитель? — чуть не выкрикнул Цзянли, но тут же понял, что это не он. Но почему же чувство было таким знакомым? Человек в зеленом взмахнул рукой — и дождь прекратился. Снова взмахнул — и облака рассеялись. Солнце показало свой ласковый лик, согревая эту полную жизни землю. В солнечном свете Цзянли наконец разглядел его лицо: это было древо юности, к которому стремится утренняя заря; это была ветвь платана, на которую хочет сесть феникс; это был прекрасный юноша из песен о любви. «Жому...» Это имя едва не сорвалось с губ Цзянли. Хотя он никогда не видел его, он знал — это он! Человек в зеленом изящно сложил пальцы в заклинании. Ветер пронесся сквозь Фусан, принося всему сущему аромат трав и деревьев. Молодые растения в этом аромате начали радостно расти: в мгновение ока трава превратилась в луг, еще мгновение — и расцвели цветы, еще одно — и поднялся лес. — Жому... — наконец позвал Цзянли. Ветер подхватил огромный лист, и лист, словно повозка, плавно опустил человека перед Цзянли. Ключи в земле перестали бить, вода ушла, и выросший ковер из «травы забвения печалей» подставил свои стебли под ноги человека в зеленом, будто боясь, что тот испачкается в грязи. — Старший соученик? — глядя на стоящего прямо перед ним человека, позвал Цзянли. — Цзянли? — Человек в зеленом кивнул, назвав его по имени. Цзянли улыбнулся, и Жому улыбнулся в ответ. Юйгун Жуин подошел к повозке и только хотел постучать, как Лолин с улыбкой сама открыла дверь. — Они пошли за Юшэнь Бупо? Лолин кивнула. — Всё решено? Увидев еще один кивок, Юйгун Жуин ушел, и дверь повозки тихо закрылась. «Женщина, способная видеть мужские сердца насквозь...» — Юйгун Жуин взглянул на кружащего в небе орла. — «Настолько деликатна, что не найти повода для неприязни. Это очаровательно или всё же пугающе?» — Старший соученик... Я... ты... — Что же ты хочешь сказать, маленький Цзянли? — Не называй меня так! — ответил Цзянли. Он изо всех сил старался совладать с эмоциями, желая быть таким же спокойным, как Жому. — Я уже не маленький. Откуда ты знаешь моё имя? — Лазоревый дракон. Он так тебя называл. Жому, улыбаясь, протянул руку и коснулся серых волос Цзянли, легонько поцеловав его в лоб. Цзянли почувствовал, как от лба разливается приятная прохлада; вслед за этим чувством волосы, лежащие на его правом плече, снова стали иссиня-черными и блестящими. — Старший соученик... — Цзянли принимал эту заботу как нечто само собой разумеющееся, чувствуя еще большее родство. Он только хотел что-то сказать, как вдруг увидел, что правая рука Жому невесть когда превратилась в сук сухого дерева. Узлы на ней были остры как клинки, и с мощным порывом ветра она вонзилась прямо в левое плечо Цзянли, где дремала серебряная лисица!