РАЗДЕЛ VIII. ВОСПОМИНАНИЯ

Даже если взорвать весь душевный боезапас,

Пробить пространство и время, мне не вернуться туда,

Куда смотрит и смотрит мой странный упрямый компас,

Где по тонкому льду все бегут дней твоих поезда.

«Dreadnought» — Мельница

Глава 1. Фейское чаепитие

      Окетра вновь оказалась в покосившемся домике посреди бескрайнего поля. Солнечный свет едва проникал сквозь грязные и треснувшие окна, наполняя помещение мягким, почти неживым свечением. Она решила осмотреться, хотя по первому взгляду было понятно, что время здесь ничего не пощадило.       Из мебели сохранилась лишь полуразрушенная печь, чёрная от копоти и трещин. Но даже в её разрушении природа нашла способ заявить свои права — сквозь кирпичи пробивался молодой, но упрямый саженец. Его небольшие листья уже начинали тянуться вверх, явно напитанные золой, оставшейся в печи.       «Природа возвращает себе своё, — с тоской подумала Окетра, проведя пальцами по холодному краю стены. — Кто бы тут ни жил, он ушёл очень давно».       Девушке стало немного не по себе. Место, хоть и казалось заброшенным, всё же хранило в себе отношение к тому, кто его строил и использовал как временное укрытие. Каждый угол что-то подразумевал, не открывая сразу всех историй.       В дальнем углу она заметила что-то странное: на земле валялся размокший от времени кусок ткани. Подойдя ближе, она увидела, что из ткани торчит коричневая солома, образуя часть примитивной кровати.       Окетра невольно остановилась, наклонила голову и вспомнила ещё один домик — тот, что на Зелёном континенте, принадлежавший Лололошке.       — Как же похоже, — пробормотала она про себя, присаживаясь на корточки. — Грубый, неуклюжий...       Эти дома, построенные без какого-либо чувства стиля и удобства, предназначались лишь для того, чтобы отдохнуть и забыть обо всём после долгого и трудного дня.       Оба дома — этот и Лололошки на Зелёном континенте — выглядели как места, где некогда жили странники, для которых важнее был поиск приключений, чем уют.       Мысли о прошлом и воспоминаниях наполнили Окетру горечью. Грусть медленно накрыла её, словно туман, но она тут же напомнила себе: это не время для размышлений. Есть цель, ради которой она пришла сюда, и нельзя отвлекаться.       Окетра рывком освободила подол платья от колючки и с усилием отодвинула в сторону упавшие балки, блокирующие проход. Доски поддались её упорству, и девушка наконец вышла к небольшой площадке, пристроенной сзади домика.       Эта конструкция сразу привлекла её внимание. Ей было совершенно непонятно, для чего раньше служил этот помост. Возможно, здесь когда-то держали почтовых птиц — об этом говорили поваленные жёрдочки.       Осторожно ступая, чтобы не провалиться, Окетра дошла до края. Доски жалобно скрипели под её весом, но держались. Её взгляд упал на далёкий горизонт, где поле упиралось в тонкую линию неба.       Она сунула руку в карман, и в её пальцах заблестел серебряный колокольчик. Слегка сомневаясь, она подняла его в воздух, сжала и плавно покачнула. Тонкий, звонкий звук разлетелся вокруг, а затем его подхватил и унёс дующий ветер.       Окетра стояла, прислушиваясь к себе и к окружению. Никаких изменений не произошло. Лишь шорох листьев и дуновение ветра заполнили наступившую тишину. Наконец она услышала лёгкий трепет крыльев, сопровождаемый мелодичным звоном, напоминающим колокольчик. Она мгновенно узнала этот звук и повернулась на его источник.       Маленькая серебристая фея, сияющая, словно утренний туман, встретила Окетру радостной, искрящейся трелью. Казалось, она была безумно счастлива снова видеть знакомое лицо. Искры, вспыхивая при каждом взмахе крыльев, кружились вокруг девушки, пока фея наконец не опустилась на её протянутую ладонь.       — Я тоже рада тебя видеть, — с мягкой усмешкой сказала Окетра.       — Представляешь, увязалась, — раздался позади знакомый, назидательный голос Селести. — Видимо, действительно привязалась к тебе.       Окетра повернула голову и, сдерживая смех, протянула вторую ладонь, на которую фея с элегантной грацией тут же приземлилась. Теперь она занялась тем, чтобы аккуратно расправить своё пышное платье.       — Обычно волшебники тратят очень много времени на обучение и самосовершенствование, чтобы заполучить в фамильяры фею, — продолжала Селести, наблюдая за этим с лёгкой долей иронии. — Это дело крайне непростое. Нужна бесконечная терпимость, уважение и искренний интерес к нашему народу, чтобы хотя бы одна фея задумалась о таком предложении.       Ландыш в знак согласия энергично закивала головой, её крошечное личико светилось гордостью.       — Я не думаю, что заслуживаю фамильяра, — пробормотала Окетра, ощущая смешанные чувства. Она непроизвольно погладила Ландыш одним пальцем, стараясь быть бережной. — Ведь я пока только в самом начале своего пути и совершенно ничего не знаю про фей. Ландыш просто благодарна за то, что я её спасла.       — Возможно, благодарность и есть начало пути, — Селести усмехнулась, слегка склонив голову. — Феи редко кому-то доверяют, но Ландыш явно видит в тебе что-то особенное. Не стоит отрицать, что это ценно.       Ландыш тихонько трелькнула, как будто подтверждая слова Селести, и расслабленнее села на ладони Окетры, глядя на неё с радостной уверенностью.       — Может быть, — смущённо улыбнулась Окетра. — Но, думаю, мне предстоит много работать, чтобы оправдать эту привязанность.       — Что ж, а пока мы можем просто хорошо провести время, — кивнула Селести и изящно взмыла в воздух. — Только, дорогая, давай отойдём подальше от дома. Он навевает тоску.       — По хозяину? — опасливо предположила Окетра.       Селести лишь коротко кивнула, её лицо на мгновение стало серьёзным и задумчивым. Но уже через миг она собралась, радостно хлопнув в ладоши. По воздуху тут же рассыпались салатовые искры, напоминающие магическую пыльцу. Окетра даже удивиться не успела, как вдруг ощутила под ногами мягкую землю.       Оглядываясь вокруг, она поняла, что стоит посреди лужайки в окружении густого леса. Травяной ковёр был ярко-зелёным, усыпанным множеством мелких бело-розовых цветов, которые выглядели так, будто кто-то специально взял кисточку и разбросал их капли по поляне.       Сквозь высокие кроны деревьев, качающихся под лёгким ветром, пробивались косые солнечные лучи. Воздух был чистым и свежим, а далеко в лесу доносилось щебетание птиц.       — Намного лучше, правда? — улыбнулась Селести, порхая вокруг девушки. Она сделала плавный круг, разбивая солнечные лучи, и остановилась прямо перед лицом Окетры.       Не дожидаясь ответа, Селести радостно хлопнула в ладоши, и на поляне тут же появилась небольшая сервировка. На клетчатом пледе стоял фарфоровый чайник и три изящные чашки с фигурными золотистыми ручками — одна обычного размера и две совсем крохотные. Рядом оказалась тарелочка с гроздьями сочного винограда.       Когда все устроились поудобнее, Окетра налила себе чай в чашку. Затем, очень аккуратно, стараясь не пролить ни капли, наполнила миниатюрные чашечки для Селести и Ландыш. Мягкий аромат трав настойчиво поднимался паром и заполнил пространство тёплым уютом.       Разговор потёк неспешно, словно ручей среди камней. Селести с неподдельным интересом расспрашивала Окетру о её родном мире. Особенно её удивил тот факт, что бурная растительность есть только на одном континенте, на котором даже жить опасно.       — Как это — почти нет растений? — возмущённо воскликнула она, её крылышки затрепетали от волнения. — Что же там дышит? Ведь это... против законов природы!       Окетра только пожала плечами и, чуть смущённая, заверила:       — Ну, возможно, скоро всё поменяется, — тихо заключила девушка.       Селести, явно потрясённая, выпрямилась и вздохнула, а затем улыбнулась, будто стараясь сменить тему. Теперь настала очередь Окетры завалить её вопросами о феях, Даливарике и магии.       Селести с удовольствием рассказывала, погружаясь в истории своих прошлых приключений. Глаза её блестели воспоминаниями, особенно когда речь зашла о времени в компании загадочного хозяина.       — Тысяча лет прошла, а я до сих пор помню, каким смелым он был! — вдохновенно выпалила она. — Ничего не боялся и сражался как благородный воин.       Окетра отпила немного чая и, сдерживая улыбку от её эмоционального рассказа, спросила:       — И как же его звали?       Фея, не задумываясь, ответила:       — Лололошка.       От неожиданности Окетра подавилась чаем, неловко закашлялась, и это потревожило Ландыш, уютно устроившуюся в волосах девушки. Маленькая фея недовольно зашевелилась, но тут же мирно обвила себя локоном и вновь задремала.       — Ты сказала… «Лололошка»? — переспросила Окетра, наконец успокоив дыхание.       Селести заметила её странное выражение лица и тут же прищурилась.       — А ты что, знаешь про него? — с интересом спросила фея и добавила: — Он такой высокий, с волосами цвета спелой пшеницы, в голубых очках… О, и он в любую погоду ходил в клетчатом шарфе.       Окетра медленно отставила чашку, и её пальцы невольно дотронулись до браслета на руке.       — Ну как сказать, — начала она, задумчиво глядя в сторону. — Я вышла за него замуж.       Теперь очередь удивляться пришла Селести. Её глаза резко округлились, пухлое личико вытянулось в изумлении, а она сама замерла, будто слова Окетры загипнотизировали её.       — Он… он… — заикаясь, пробормотала фея, пытаясь уложить услышанное в голове. — С ним всё хорошо?       — Не совсем, — вздохнула Окетра, её взгляд стал тяжелее. — Он попал в беду, но мы делаем всё, что можем, чтобы ему помочь.       Лицо Селести на миг стало серьёзным, затем она с готовностью заявила:       — А я могу чем-то помочь?       — К сожалению, нет, — покачала головой Окетра.       — В любом случае я готова! — живо отозвалась фея, в мгновение расплываясь в широкой улыбке. — Я так рада, что он нашёл личное счастье, да ещё и в лице такой чудесной девушки.       — Я обязательно приведу его сюда, как только он вернётся, — пообещала Окетра. — Думаю, он тоже будет рад встретиться.       Но тут Селести подняла руку, решительно мотая головой.       — Нет, не надо, — перебила она, её голос изменился, став более спокойным и, кажется, чуть грустным. — Я, конечно, очень тосковала по нему, да и сейчас вспоминаю с теплотой, но лучше не трогать этот заживший шрам на моей душе.       Окетра не ожидала такого поворота и с удивлением посмотрела на фею, прислушиваясь к её словам.       — А ещё я помню, что у него проблемы с памятью, — пожала плечами Селести, грустно усмехнувшись — Поэтому навряд ли он помнит меня.       — Ладно, — нехотя согласилась Окетра, отпуская эту тему. Но тут её взгляд вспыхнул. Она резко подняла голову, будто только что вспомнила что-то важное: — Но мне ты можешь помочь. Ты что-нибудь знаешь про легенду о трёх феях и ключах?       Селести слегка нахмурилась, задумчиво потирая подбородок.       — Признаться… — протянула она, — впервые слышу.       Из волос у Окетры раздалось лёгкое шуршание. Ландыш, наконец пробудившись, сладко потянулась, её крохотные крылышки медленно расправились. Она взлетела, сонное выражение лица сменилось сосредоточенностью, а маленькие пальчики тут же пришли в движение.       Голубоватая магия начала разливаться вокруг неё, сгущаясь в яркий светящийся шар. Спустя мгновение на плед прямо перед изумлёнными Окетрой и Селести свалилась увесистая книга, подняв крошечное облачко пыли.       — «Легенда о трёх феях и ключах», — прочитала название вслух Окетра, поражённо моргая. — Но откуда?       Ландыш пожала плечами, удовлетворённо улыбнулась и беззвучно вернулась в волосы Окетры, снова уютно устроившись.       Селести, так же удивлённая, как и Окетра, притихла, а её взгляд с любопытством переместился на потрёпанный том. Девушка же начала рассказывать, как книга пропала, и как Ландыш впервые появилась в её спальне. Слова плавно перетекли в краткий пересказ того, что она успела прочитать ранее.       Когда Окетра закончила, Селести, держась за подбородок, задумчиво произнесла:       — Я действительно о таком никогда не слышала, хотя мне казалось, что я знаю всё о своём народе. — Она покачала головой, её голос всё больше наполнялся озадаченностью. — И мне теперь тоже интересно, что же ждало за теми дверями.       Окетра кивнула, её пальцы уже пролистывали страницы до последней главы. Том открывался ровно там, где она остановилась.       Она принялась читать:       — «Все двери вели в одно место — пространство, будто сплетённое полностью из света, душ и тайн. Ая, Кет и Лисса смотрели друг на друга и напряжённо оглядывались вокруг.       Ослепительная белизна неприятно резала глаза, а звенящая тишина вокруг угнетала слух. Казалось, что здесь не было ни звука, ни теней, а лишь бесконечный, пугающе пустой свет...»       На лужайке повисла тишина, пока Окетра продолжала углубляться в тайну, сокрытую в тексте. Селести напряжённо следила за её словами, облокотившись на выступающую крышку книги.       — Что они нашли дальше? — наконец любопытным шёпотом спросила фея.       «Поверхность, на которой стояли Ая, Кет и Лисса, была гладкой, словно зеркало, но на ней невозможно было увидеть ни одного отражения.       — Что-то Тихий господин задерживается, — негромко произнесла Лисса, самая младшая из фей; её голос прозвучал немного неуверенно.       — Он всегда приходит тогда, когда это необходимо, — спокойно ответила Кет, средняя из сестёр; её взгляд оставался сосредоточенным.       — Он всегда рядом, — с твёрдой уверенностью заключила старшая, Ая.       И, словно подтверждая её слова, Тихий господин появился, оправдывая своё имя — без единого шороха, без звука шагов.       Его фигура утопала в длинной меховой мантии, подол которой спадал до самого пола, скрывая ноги. Казалось, что ткань его одеяния была соткана из вековой пыли, из чего-то древнего и неподвластного времени. Господин возник, как тень, безмолвно вплетаясь в это странное место — будто всегда был здесь.       Лицо Тихого господина скрывалось в тени глубокого капюшона, из-под которого виднелись лишь его глаза — белые, как и всё вокруг. Они безучастно, почти равнодушно изучали гостей.       Феи молча поклонились, отдавая дань уважения. Затем, не задавая вопросов, направились дальше, в чертоги, принадлежащие загадочному хозяину. Тихий господин не последовал за ними — он исчез, растворившись в воздухе, и спустя мгновение возник вновь, уже дальше, словно указывая им путь по невидимой тропе.       Он вёл их всё глубже в сердце этого странного, сотканного из света мира. Белизна вокруг казалась бесконечной, а время перестало чувствоваться. Кет, Ая и Лисса следовали за ним, не отставая, но чем дальше они заходили, тем больше вопросов забредало в их головы. Феи до конца не понимали, почему они здесь и что ждёт их впереди, но их шаги оставались уверенными».       Книга в руках Окетры вдруг задрожала и начала бешено перелистывать страницы, словно живое существо, стремившееся к развязке. Листы шуршали с такой скоростью, что девушка едва успела выронить её.       Феи с испуганным визгом бросились в разные стороны, а Окетра, в панике отбросив книгу, наблюдала, как она звонко захлопнулась и, мерцая слабым светом, растворилась в воздухе.       Окетра судорожно прижала ладонь к груди, пытаясь справиться с выбивающимся из ритма сердцем.       — Что это было? — проговорила она дрожащим голосом, глядя на пустое место, где только что была книга.       Селести обернулась к Ландыш, которая тряслась неподалёку, и её лицо стало строгим.       — Ландыш, где ты это взяла? — требовательно спросила она с ноткой обеспокоенности в голосе.       Фея, не в силах ответить, металась взглядом; её крохотное лицо выдавало панику. Селести коротко вздохнула, затем порхнула к ней и аккуратно взяла её лицо в ладони.       — Всё хорошо, милая, — сказала она более мягко.       Однако Ландыш лишь звенела от волнения, и тогда Селести, ничего не сказав, крепко обняла дрожащую крохотную фею, осторожно поглаживая её по спине, пока та не замерла в её руках.       Подняв взгляд на Окетру, Селести коротко кивнула:       — Я постараюсь выяснить всё у Главы и успокоить Ландыш. Загляни через пару дней.       Окетра, всё ещё переваривая произошедшее, лишь слегка кивнула в ответ.       — Пока… — выдохнула она, слабо махнув рукой.       Селести с Ландыш исчезли во вспышке магии, оставляя Окетру одну с беспокойными мыслями и пустотой там, где неизвестная книга только что исчезла.

***

      Пытаясь хоть как-то сложить воедино происходящее в голове, Окетра решила прогуляться по лесу. Свежий воздух и неспешная прогулка, возможно, помогут прояснить её мысли. А если она наткнётся на поселение, то сможет узнать больше об этом странном мире. Потеряться в этом лесу она не боялась — в случае чего у неё была палочка для перемещения, которая всегда могла вернуть её обратно в Тринадцать.       — Так, стоит подвести итоги, — бормотала она себе под нос, пробираясь сквозь высокую траву. — С чего всё началось?       Действительно, с чего? Она пыталась нащупать историю, перечитывая в уме события. Сан-Фран откуда-то достал эту книгу про фей, а потом она исчезла…       Окетра задумалась, но, помотав головой, поправила себя:       — Нет. Это произошло больше полугода назад.       В тот давний вечер она сидела, уставшая после очередной трудной недели, зачитываясь книгой «Белая дама и чёрный жрец» на крыше своего дома. Кто бы мог подумать, что любовный роман, который они с Лололошкой так горячо обсуждали, окажется таким важным? Ей нравилось это воспоминание. Казалось, тогда они впервые стали ближе душами, и между ними возникла небольшая искра.       Эта книга тоже в какой-то момент исчезла и появилась в руках Окетры уже с подсказками. Она предсказала «предательство» Буриса, верного друга, который, несмотря на многое, остался на её стороне, и раскрыла обман братства То'Ифэтун, которые так и не смогли переубедить её в своей правоте.       Но именно тогда в её сны стал являться её отец. Он приносил с собой тревогу, оставляя двусмысленные намёки и загадочные предупреждения. Чего он добивался? Если он не мёртв, тогда где сейчас находится, что не может напрямую с ней поговорить? Его последнее пророчество, переданное через девочку-провидицу Рамлу, вызывало лишь страх.       Прогуливаясь, Окетра резко остановилась. На её лице отразилось осознание.       — Ну конечно! — воскликнула она, хлопая себя по лбу.       Оказалось, что ответ всё это время был у неё перед носом.       — «Мы встретимся с тобой, когда взойдёт рассвет»… — с раздражением пробормотала она, не в силах договорить до конца.       Но и так стало ясно, о чём говорило пророчество. Она больше не могла отрицать: эти слова были о её нынешнем положении, о рассвете жизни её дочки.       — Ну вот, снова «дочка», — горько усмехнулась Окетра, наблюдая за игрой солнечных лучей на листьях.       Мысли смешались в кучу, но вдруг её размышления грубо прервал нахальный голос:       — Ах, вот ты где!       Окетра вздрогнула и инстинктивно отпрыгнула назад. Адреналин вспыхнул в её крови, и она резко подняла голову, поспешно осматриваясь. На ветке дерева, вверх тормашками, висел Джон.       Его вид сразу сбил её с толку. Волосы, обычно аккуратно прилизанные, растрепались и торчали в разные стороны, очки нелепо съехали на лоб, а одежда задралась, обнажая худой живот. Он стал больше похож на своего «близнеца», но как же непривычно смотрелась гаденькая ухмылочка на таком до боли знакомом лице.       — Чёрт возьми, Джон! — наконец выдохнула Окетра, нахмурившись. — Ты хоть знаешь, как напугал меня? — сказала она, отступая на шаг, всё ещё внимательно глядя на него.       Но Джон лишь рассмеялся своим наглым, обескураживающим смехом, словно её вопрос был для него всего лишь забавной рутиной.       — Где Джодах? — выдохнула Окетра, пытаясь сохранить спокойствие, пока её взгляд метался по сторонам в поисках трёхметровой крылатой фигуры.       — Он предпочитает держаться неподалёку в невидимости, — лениво пожал плечами Джон и, с лёгкостью приземлившись на землю, отряхнул руки.       — Но почему? — нахмурилась Окетра, не понимая смысла этой незримой игры.       Джон взглянул на неё поверх очков, которые сползли на кончик носа, и ответил с хищной полуулыбкой:       — Спроси его сама, — затем поправил очки резким движением, возвращая их на место. — Но не сейчас. У нас есть новости, которые надо срочно обсудить.       Он небрежно щёлкнул пальцами, и перед ними раскрылся мерцающий портал. Ядовитый зелёный свет лился из-за границы воронки, выделяясь на тёмной листве вокруг.       — Дамы вперёд, — шутливо поклонился Джон, жестом указывая на портал.       Окетра, напряжённо прищурившись, бросила последний взгляд на лес, словно пыталась уловить незримое присутствие Джодаха, а затем, не сказав ни слова, шагнула в переливистый свет портала.

Глава 2. Обратно в Миср

      Вопреки ожиданиям Окетры, вместо душной залы заседаний её окружили белые стены, пропитанные безликой чистотой. Яркий свет бил в лицо, заставив её резко зажмуриться и прикрыться ладонями.       — Где мы? — спросила она, оборачиваясь на Джона.       Постепенно глаза привыкли к свету, и ей открылся странный вид. На одной из стен висела широкая доска, покрытая мелкими надписями и расчётами; в центре стоял стол, на котором беспорядочно были свалены кристаллы скинта, а чуть дальше мерцала странная металлическая коробка, издающая пронзительное писклявое биение.       — Это моя временная лаборатория, — небрежно произнёс Джон, махнув рукой, как будто это было совершенно неинтересно. — Не волнуйся, мы всё ещё в Мисре. Просто где-то очень далеко в пустыне. Здесь не проходят никакие торговые пути.       Он уверенно плюхнулся на подвижное кресло, которое скрипнуло под ним, резко прокрутился вокруг своей оси и подъехал к пищащей коробке. Его пальцы заработали на крошечных кнопках, издавая ритмичные щелчки.       Окетра провела рукой по холодной металлической поверхности стола, которая придавала помещению некоторую неприязненную стерильность, и облокотилась бедром на его край.       Каждый уголок лаборатории дышал чужеродностью — здесь всё выглядело так, будто принадлежало не этому миру. Даже воздух казался холодным и сухим, словно обособленным от пыльной реальности снаружи.       — Временная? — переспросила она, не скрывая своего удивления.       Джон, прерываясь, повернулся к ней на кресле и встретил её взгляд.       — Временная, — повторил он и начал пояснять: — Потому что в Мисре вообще ничего толкового нет. Ни цивилизации, ни электричества, — он откинулся назад, загибая пальцы, — ни достаточного количества воды, чтобы охладить оборудование.       — Но у Мисра свои плюсы! — с вызовом перебила его Окетра, устав слушать, как он унижает её родной мир. — Здесь всегда солнечно, и с помощью богов, я и другие жители сможем сделать мир лучше.       Джон, на удивление, не стал спорить. Он ухмыльнулся и неожиданно, с неохотой, кивнул:       — Ну, солнца тут хоть отбавляй. Хватает, чтобы бесперебойно запитывать эту малышку, — он кивнул на своё оборудование. — Правда, позже мне понадобится больше энергии. Гораздо больше.              Губы Окетры сжались в тонкую линию, но, прежде чем она успела что-то сказать, он склонился чуть ближе и с вызовом добавил:       — Вот что мне действительно интересно, так это то, почему ты, как мироходец, с возможностью перемещаться в любой мир, даже в самые развитые уголки мультивселенной, защищаешь этот отсталый кусок реальности.       Окетра прищурилась, но не поддалась его провокации.       — Потому что это мой отсталый кусок реальности, — твёрдо ответила она, глядя ему прямо в глаза.       Джон выдержал её взгляд, усмехнулся и, не сказав больше ни слова, вернулся к своим кнопкам. А Окетра, раздражаясь ещё больше, подумала, что Джодаху следует поскорее появиться. Уж слишком ей было неуютно наедине с Джоном.       Она уже собралась отвернуться, чтобы найти окно в этой странной белой коробке и чем-то отвлечь себя, как из золотистого облака прямо за её спиной появился Джодах. Его босые ступни ещё не успели коснуться холодного пола, когда пространство наполнил его суровый голос:       — Ни на минуту нельзя вас оставить.       — Ну тогда и не оставляй, — пожал плечами Джон, лениво ёрзая на кресле. — Что, дед, ностальгию словил? Или, может, так увлёкся, что забыл про своего «заключённого»? — он продемонстрировал кавычки в воздухе, даже не скрывая насмешки.       Джодах сузил глаза и складка раздражения пролегла между седыми бровями.       — Дошутишься — надену браслет из скинтонита, — процедил он сквозь зубы.       — О нет! — театрально воскликнул Джон, хватаясь за голову с преувеличенной паникой. — Только не это! — Он притворно изобразил обморок и захихикал, явно наслаждаясь своим шоу.       Но Джодах не оценил шутку. Его глаза опасно блеснули, и, сложив массивные крылья за спиной, он подошёл ближе. Наклонившись над плечом Джона, он прямо спросил:       — Что ты делаешь?       — Фиксирую последние координаты, — невозмутимо отозвался Джон, не удостоив его взглядом. Пальцы Джона негромко щёлкали по кнопкам. — Не знаю, сколько времени понадобится Лололошке, чтобы разгадать мою загадку, но мне кажется, что он справится быстро. Хотя это же Лололошка...       По его фразе и тону было понятно, что Джон закатил глаза — даже не глядя, Окетра чувствовала это.       — Но это же сущая бессмыслица! — Джодах покачал головой с осуждением. — «Спящий енот», серьёзно? Почему нельзя было просто сказать: «Ищи кафе с этим названием на материке»?       — Потому что двадцать лет назад оно было «Спящим енотом». Если оно сохранило название — отлично, если нет… — он рассмеялся, явно представляя что-то забавное. — Меня просто распирает от мысли, как он, со своей простотой, будет подходить ко всем подряд и спрашивать про енота.       Джодах вздохнул глубоко и тяжело, точно пытаясь выдохнуть раздражение. Он замер на мгновение, и в его голосе появилась едва уловимая печаль:       — Как же я надеюсь, что с ним всё в порядке… До сих пор не понимаю, почему нельзя было выбрать менее травмирующий способ связи?       До этого момента Окетра терпеливо прислушивалась, пытаясь уловить суть их беседы, но наконец её терпение лопнуло. Она сделала пару шагов к ним и встревоженно спросила:       — О чём вы говорите?       Джодах обернулся, словно только сейчас заметил её присутствие. Но прежде чем он успел ответить, Джон махнул руками, словно отмахиваясь от назойливых мух:       — Так, если собрались поговорить, то делайте это подальше от меня, — раздражённо фыркнул он. — Гению нужно пространство.       Он помолчал на долю секунды, а затем с видом уставшего гения добавил с нахальным тоном:       — И ещё сэндвич. И энергетик!       Его тон был таким капризным и самоуверенным, что Окетра только сужала глаза в раздражении, но решила пока промолчать. А Джодах, судя по всему, собирался вот-вот её поддержать.       Никто не кинулся исполнять просьбу Джона о сэндвиче или энергетике, но Окетра и Джодах всё же отошли, захватив с собой стулья, которые стояли у стены. Они уселись за стол, оставив «гения» там, где он был, и начали разговор.       — Что это за место? — спросила Окетра, повертев в руках блестящий осколок скинта, лежавший на столе.       — Джон создал его, чтобы работать в привычной ему обстановке, — ответил Джодах с едва заметной ноткой усталости. — Жёлтые стены Мисра его, видите ли, не вдохновляют.       — А ещё скорпионы, змеи и крысы! — раздался голос Джона.       С этим Окетра не могла не согласиться. После того как Салик-Фараон ввёл странный закон, запрещающий содержать в домах больше одной кошки, популяция крыс и мышей взлетела до угрожающих масштабов. Даже спустя месяц после отмены указа кошки не успевали справляться.       — А это что? — Окетра кивнула в сторону устройства, перед которым сидел Джон. — Никогда ничего подобного не видела. Светится, так ещё и пищит, как испуганная птица.       — Это называется компьютер, — ответил Джодах, не давая Джону вставить едкий комментарий, и, заметив растерянный взгляд девушки, поспешил добавить: — Сложно объяснить… Представь себе огромную библиотеку, сжатую до размера маленького ящика.       Окетра хмыкнула и смущённо кивнула.       — Не уверена, что понимаю, но позже разберусь, — коротко ответила она и, сменив тему, спросила: — Так что там с Ло?       — Джон нашёл способ ненадолго связаться с ним, — спокойно ответил Джодах.       — Что?! — ахнула Окетра, и вопросы посыпались один за другим. — Почему вы мне не сказали? Вы видели его?       — Он нас — да, — задумчиво протянул Джодах. — Мы его не видели и не слышали, а, скорее, чувствовали. Это было… необычно.       Окетра нахмурилась и быстро спросила:       — Но ты сказал, что способ был травмирующим. Что ты имел в виду? С ним точно всё хорошо?       — Да что с твоим ненаглядным Лололошкой может случиться? — лениво произнёс Джон, не скрывая кривой ухмылки. — На нём всё заживает, как на собаке. Мы просто подстроили… ну, скажем, маленькую автомобильную аварию.       — ЧТО?! — резко вскрикнула Окетра. На мгновение она почувствовала, как почва под ногами пошатнулась, но ей пришлось взять себя в руки. Даже не понимая слова «автомобильная», она сердцем поняла, что ничем хорошим эта авария закончиться не могла.       И тут Джона понесло...       — Водителя, наверняка, смяло знатно, но это всего лишь ненужная железяка. Машину, кстати, тоже. Зато вспышка Лололошки сработала. Переместиться он, конечно, не мог — на острове это попросту невозможно, — но стал восприимчив к нашему призыву.       — Джон! — рявкнул Джодах, почти подрываясь со своего места, чтобы придержать ошеломлённую Окетру.       Но Джон только пожал плечами с видом человека, который просто констатирует факт.       — А что я сразу? Ваш Лололошка пару дней отлежится в больнице и отправится дальше по своим делам, как ни в чём не бывало. Медицина там на высшем уровне, уж поверьте. Даже шрама не останется на этом его слащавом личике.       Окетра лишь молча смотрела на него, стиснув зубы; её руки сжались в кулаки, а сердце бешено колотилось.       — Да, Окетра, он прав, — мягко сказал Джодах, пытаясь успокоить её. — Не волнуйся так сильно. Лучше расскажи, что у тебя слышно? Насколько я знаю, ты уже успела взять несколько уроков магии у Сан-Франа?       Она кивнула, но не стала вдаваться в подробности. События последних дней так всё перепутали, что сейчас ей было не до обсуждения тренировок. Вдруг в её памяти вспыхнуло нечто важное, и она резко встрепенулась.       — На самом деле, Джодах, у меня есть вопрос, который мучает меня уже очень давно, — сказала она, глядя на него с неподдельной тревогой. Слова сорвались с её языка быстрее, чем она успела обдумать: — Где мой отец?       Джодах поднял на неё взгляд, но ничего не сказал, пока она торопливо добавила:       — Кнефмтити сказала, что у неё нет его души, — её голос задрожал. — А потом я неожиданно вспомнила кое-что. Я видела тебя с ним. Тогда, в детстве, когда случайно переместилась. Вы разговаривали.       Джодах медленно опустил голову, его взгляд остановился на широких ладонях. Глаза на его крыльях, которые обычно смотрели неотрывно, тихо закрылись, плотно сомкнув веки, будто разделяя его тяжёлые мысли.       Окетра уже собиралась повторить вопрос, как вдруг он заговорил, не поднимая на неё взгляд:       — И много ты помнишь? — спросил он низким голосом, который предвещал сложный разговор.       — Не так уж много, — призналась Окетра. — Да и слышала я всего лишь небольшой кусочек. Кажется, мой отец… умолял тебя о чём-то. Просил что-то не делать.       Джодах на мгновение молча смотрел на её лицо и когда он наконец заговорил, голос его был глубоким и непривычно холоден:       — Послушай, Окетра. Твой отец — личность крайне неоднозначная. Даже я бы сказал — он очень опасен.       — Почему? — перебила его Окетра. — Что он сделал?       — Долгое время он занимался криминалом по всей вселенной, — произнёс он. — Контрабанда, воровство, убийства, запрещённые вещества. Когда всё начало рушиться, он скрылся здесь, в Мисре.       Слова Джодаха звучали как судебный приговор. Она почувствовала, как горло пересохло от страха и стыда одновременно. Неужели её отец действительно такой, как он описывал?       — Я выследил его, когда он за считанные месяцы превратился из беглеца в человека со связями и богатством, продавая здесь товары, которых этот мир не знал. Мы заключили договор.       — Какой?       — Что я не трогаю его, пока он остаётся в Мисре и заботится о тебе, — ответил Джодах. — Но он нарушил его.       — И где он теперь?.. — едва слышно выдавила Окетра.       — Там, куда простому смертному не положено знать дорогу, — многозначительно протянул Джодах.       — Пф, — фыркнул Джон, не сдержавшись. — К чему этот цирк? Тайна из лишнего пафоса.       Резко встав со стула, Окетра начала нервно шагать по комнате взад-вперёд, всем видом излучая протест.       — Даже Джон знает! — раздражённо выпалила она, останавливаясь и скрещивая руки на груди. — Почему я не могу? Если это место настолько недоступно, то как я вообще туда могла бы попасть?!       Джодах, стараясь проявить терпение, поднял руки в жесте примирения:       — Окетра, ты, конечно, самый умный человек в Мисре...       — Что, кстати, не такая уж сложная задача в этой дыре! — хмыкнул Джон, закинув ноги на свой рабочий стол.       Джодах бросил на него раздражённый взгляд, но продолжил, игнорируя насмешку:       — ...но тебе точно не стоит знать всё во Вселенной.       Словно в ответ ему, Окетра громко фыркнула, бесцеремонно вернувшись на своё место. Скрестив ноги и сложив руки на коленях, она уставилась на Джодаха взглядом, полным не просто обиды, но и решимости разобраться до конца.       — Это какая-то тюрьма, да?       Джодах медленно посмотрел на неё без единого слова. Его молчание говорило громче ответа, и Окетра поняла, что попала в точку.       — Чего-то не хватает... — вдруг произнёс Джодах, внимательно оглядев её с ног до головы.       — Что? — удивлённо нахмурилась Окетра, пытаясь понять, к чему он клонит.       — У тебя ведь всегда был меч Аяза, — продолжил Джодах, кивнув в сторону, где обычно висели ножны. Теперь там была лишь волшебная палочка, выглядевшая скорее как украшение.       — Ну, а сейчас его нет, — равнодушно бросила она, быстро отведя взгляд, будто не придавая этому особого значения.       — Ты его потеряла? — нахмурился Джодах, в голосе которого появились явные нотки тревоги.       — Его украли, — буркнула Окетра сухо, явно не желая развивать эту тему.       Джон, который всё это время беззвучно наблюдал за разговором, затрясся от едва сдерживаемого смеха. Наконец, он перестал валять дурака за своим столом, подошёл ближе и, скрестив руки, стал с интересом наблюдать за разворачивающимся диалогом.       — Подожди, кто украл? Ты запомнила его? — Джодах моментально засыпал её вопросами, его лицо скривилось от беспокойства.       — Я сама найду его и, если надо, отобью, — резко отмахнулась Окетра. Затем, резко подняв глаза, она добавила, практически выкрикивая: — Я беременная, а не немощная. Не надо со мной возиться!       Джон громко расхохотался, при этом чуть не опрокинув стул, на который опёрся.       — Посмотрел бы, как ты перемещаешься и сразу падаешь в обморок, — язвительно подметил он, едва удерживаясь от нового взрыва смеха.       — Хватит ехидничать! — вскрикнула Окетра и, вскочив, подошла к нему угрожающе близко. Её пальцы сжались в кулаки в попытке сохранить самоконтроль. — Напомню: это всё из-за тебя! — она ткнула пальцем ему в грудь, её голос звенел от гнева. — Из-за тебя я рискую жизнью и жизнью нашего с Ло ребёнка!       — Эй, это вообще не моя вина! — Джон широко развёл руками, изображая полное удивление. — Я-то тут при чём? Я что, виноват, что моя версия в этой реальности оказалась гораздо глупее меня?       В следующий момент раздался глухой удар и болезненный стон. Джон резко отступил назад, схватившись за нос обеими руками.       — Ты что, с ума сошла?! — крикнул он, наклоняясь вперёд.       Окетра, не дрогнув, спокойно опустила покрасневший кулак и слегка помассировала его. На её лице не было ни тени сожаления, лишь едва заметное удовлетворение.       — А ну успокоились! — голос Джодаха громыхнул, словно раскат грома. Он вскочил с места и встал между ними, расправив свои крылья, как преграду. Его строгий взгляд был устремлён на Окетру. — Какая муха тебя укусила?!       Она не удостоила его ответом. Вместо этого, продолжая разминать руку, спокойно произнесла:       — Мне нужно заглянуть домой за запасным мечом, — голос её звучал ровно, будто бы ничего не случилось. — Перемести меня, пожалуйста.

***

      Спальня казалась неизменно спокойной, всё стояло на своих местах — разве что плед на кровати был тщательно разглажен, а записка, оставленная перед уходом, исчезла. Лунный свет мягко ложился на пол через окно, придавая комнате холодноватый блеск.       Окетра медленно оглядывалась по сторонам, привычные вещи пробуждали в ней волну воспоминаний. Она тихо вздохнула, будто боялась нарушить безмолвие, и произнесла:       — Кажется, все спят…       Воспоминания начали захлёстывать её безжалостно и сразу. На письменном столе она видела тени прежних занятий с Рамлой; подушки в центре казались пропитанными рассказами Лололошки и Скульптора. А кровать... Сердце болезненно сжалось, когда её взгляд остановился на ней. Эта кровать хранила тепло ночей, проведённых с Лололошкой, и теперь казалась одинокой.       Окетра прикусила губу, словно пыталась подавить волну нахлынувших грёз. Она знала, зачем вернулась сюда, но дом будто цеплялся за душу, не давая двигаться дальше. Её застала врасплох реальность: из-за двери послышался лёгкий шорох.       — Белка, ну что ты шумишь? — донёсся негромкий, сонный голос Хануф. — Там никого нет.       Но кошка настойчиво заскреблась, и Хануф пришлось приоткрыть дверь. Увидев стоящую Окетру в лунных лучах, она замерла, словно её пронзил разряд молнии.       — Привет… — мягко и виновато произнесла Окетра.       — Го-го… госпожа? — Хануф даже заикалась от неожиданности.       Вдруг служанка всхлипнула и резко кинулась к Окетре. Она обняла хозяйку, спрятав лицо в ткань её платья. Силы покинули её.       Окетра молча гладила её по волосам, словно успокаивала младшую сестру. Хануф всхлипывала и бормотала что-то несвязное, но в той тираде перемешались радость, облегчение и боль.       — Хануф, почему ты не... — начал было встревоженный голос Абди, но он заглох, как только его лицо появилось в проёме.       — Как вы? — подняла голову Хануф, глядя на Окетру с неподдельной тревогой. — Как..?       — Малыш? — улыбнулась Окетра, догадавшись, о чём идёт речь. — Всё хорошо. Я сильная, меня таким не сломить, — она поцеловала Хануф в лоб. — А вы как тут? Не надумали встать на ноги самостоятельно?       — Нет, конечно! — Хануф шмыгнула носом, облизав губы. — Мы вас не оставим, госпожа.       — Жаль, — ответила Окетра с искренним сожалением. — Я желаю вам лучшего, правда. Вы заслуживаете счастья. Я же вижу, как вы любите друг друга.       — Но, госпожа... — возразила Хануф, но в её тоне уже звучала неуверенность.       — Я могу дать вам работу, — перебила её Окетра с мягкой улыбкой. — Регулярный график, достойная зарплата. В любом случае, я вас не брошу.       — Вы уже это сделали, — вдруг резко вставил Абди, внимательно наблюдая за Окетрой.       — Абди! — вскрикнула Хануф и прикрыла ладонями глаза, заплакав вновь.       Но Окетра никак не отреагировала на укол, лишь слегка кивнула, принимая его слова.       — Справедливое замечание, — признала она, сурово сжав губы. — Но у меня есть цель. Вернуть Лололошку.       Её голос звучал твёрдо, а глаза сверкнули внутренним огнём решимости.       — И у нас есть первые успехи. Джодах поймал Джона. Они теперь вынуждены работать вместе, строят устройство, которое должно помочь вернуть Ло.       Хануф и Абди переглянулись, словно не до конца понимая, о чём говорит Окетра, но её уверенность подействовала на них успокаивающе.       — А ещё я наконец-то врезала Джону, — с довольной, почти триумфальной улыбкой добавила Окетра. — Давно руки чесались.       Хануф так удивилась, что её слёзы тут же остановились. Она заморгала, а лицо приобрело выражение полного недоумения.       — Вы ударили... Джона? — прошептала она, не веря своим ушам.       Абди тем временем не смог сдержать смех. Он громко хохотнул, но быстро прикрыл рот кулаком, стараясь вести себя сдержаннее.       — Получилось? — спросил он, прищурившись, с нескрываемым интересом.       — Ещё как! — хмыкнула Окетра с видом победителя. — Правда, Джодах вмешался, а то я бы, возможно, добавила.       Хануф всё ещё стояла в ступоре, явно удивляясь такой перемене в своей госпоже. Наконец она тихо пробормотала:       — Может, хотите чаю?..       — Охотно, — кивнула Окетра. Она вспомнила, что за день съела только несколько виноградин вместе с феями.       Хануф, приободрившись, торопливо кивнула и исчезла за дверью, оставив Окетру и Абди наедине.       — Хануф не оставит вас, — неожиданно произнёс он, глядя прямо в глаза Окетре. — Да и я едва ли смогу.       — Я знаю, — она серьёзно посмотрела на него, а затем добавила мягче: — И я вам очень благодарна. Однако мне очень важно, чтобы вы были счастливы. Правда.       Она отошла к столу, где лежал свёрнутый папирус, аккуратно перевязанный синей лентой. Её пальцы коротко задержались на нём, будто она на мгновение задумалась, а затем жестом поманила к себе Абди.       Тот замешкался, но подошёл ближе. Когда он оказался рядом, Окетра протянула ему свёрток.       — Это документ на ваш дом, — сказала она, глядя ему прямо в лицо. — Договор собственности.       Абди замер, не в силах что-либо сказать. Его глаза то опускались на папирус, то возвращались к Окетре, и потрясение было написано у него на лице.       — Я знаю тебя, Абди, — продолжила она, её голос был мягким, но уверенным. — Ты сильный, умный и сдержанный. А главное, ты тот, кто сможет вразумить Хануф и убедить её взять на себя ответственность за своё будущее. Вместе.       Она положила руку ему на плечо, добавляя немного тепла в свои слова.       — Вы заслужили этот дом. Я хочу, чтобы вы оба были счастливы.       Абди молчал, крепко сжимая свёрток, будто боялся, что он растворится в его руках.       — Госпожа... Спасибо, — наконец прошептал он, его голос дрожал от эмоций. — Я... Мы этого не ожидали.       — Конечно, дом пока на мне, — протянула Окетра, направляясь в гостиную с плавной, уверенной походкой. — Но мы что-нибудь придумаем, когда я вернусь.       За ней тут же увязалась Белка — мягкие кошачьи лапы едва слышно шуршали по полу. Окетра заметила её движение боковым зрением и остановилась, присев, чтобы поднять кошку на руки. Она осторожно прижала её к груди и зарылась носом в белоснежную плотную шерсть.       — Мне так тебя не хватало, — прошептала она, настолько тихо, чтобы слова услышала только кошка.       Белка издала тихое, довольное урчание, как будто поддерживая хозяйку безмолвным согласием.       — Надо бы спросить у Сан-Франа… — задумчиво продолжила Окетра, качая кошку на руках. — Можно ли забрать тебя. Да и возможно ли это?       Белка лишь моргнула большими глазами, глядя на неё, и легонько толкнула её подбородок своим носом, а после лизнула шершавым языком.

Глава 3. Инопланетный гость

      Дверь под вывеской «Бар “Сияние”» мягко хлопнула, выпустив Александра и Катрин в холодный ночной воздух. Изнутри доносились звуки живой музыки, весёлые голоса и звон бокалов. Катрин тут же поёжилась, поправляя куртку, которая только прикрывала её плечи.       — Наконец-то дождь закончился, — заметила она, поднимая лицо к хмурому небу, откуда больше не падали капли. Из её рта вырвалось облачко пара, а затем Катрин обернулась к Александру, нахмурив брови. — Так, о чём ты хотел поговорить? Неужели это нельзя было отложить до дома?       Парень покачал головой, смущённо опустив взгляд. Весь вечер он имел очень загадочный вид: боялся смотреть в глаза и часто запускал руку в карман. Если бы мысли Катрин не были заняты новым знанием о мироходцах, она бы точно поняла, что что-то тут нечисто. Обычно он абсолютно обнажён и бессилен под её пытливым взглядом.       — Слушай, Катрин… — он нервно сглотнул и взял её пальцы своей дрожащей рукой. — Не знаю, подходящее ли сейчас время, но…       Пальцами он нащупал бархатистые грани маленькой коробочки и, наконец, собравшись духом, поднял голову. Он надеялся встретиться с серыми глазами Катрин, но лицо девушки было повёрнуто в бок, а губы слегка приоткрыты от удивления.       — Это она… — на выдохе произнесла девушка, не сводя взгляда с чего-то на другой стороне площади.       Сердце Александра пропустило удар. Он сжал ладонь вокруг коробочки и тоже посмотрел в сторону. Среди поздних прохожих, гуляющих по площади Восстания, он заметил девушку, которая сильно выделялась. От её внешнего вида так и веяло архаичностью и инородностью, но Александр помнил очень подробное описание незнакомки, которая какое-то время преследовала его в толпе.       Девушка сидела на скамейке напротив памятника трёх предводителей восстания и пристально смотрела на Лололошку, будто безмолвно общаясь с ним. Её руки были сложены на коленях, а спина оставалась идеально прямой, будто она позировала для картины.       Через мгновение ладошка Катрин мягко выскользнула из его ладони, и Александру пришлось догонять девушку, попутно пытаясь вразумить её.       — Катрин, стой! — громко шептал он, задыхаясь от бега. — А вдруг она опасна? Откуда ты знаешь, что в голове этой… инопланетянки…       Но Катрин не оборачивалась и двигалась вперёд с решимостью, которая пугала Александра. Она остановилась только тогда, когда до скамейки оставалось всего несколько шагов.       Незнакомка всё ещё не обращала внимание на окружение и сама напоминала неподвижную статую.       Александр наконец притих, осознав, что его слова ничего не изменят. Он замер, оставаясь на безопасном расстоянии, но всё его тело было словно натянутая пружина. Он пристально наблюдал за каждым движением Катрин, готовый в любой момент рвануть и вмешаться, если что-то пойдёт не так.       — Может, она вообще не человек, — тихо пробормотал Александр себе под нос, но в этот момент его голос терялся в ночном воздухе.       Катрин сделала последний шаг, её кроссовки почти коснулись края плит вокруг скамейки.       И только теперь незнакомка пошевелилась. Её лёгкое движение — медленный поворот лица в сторону Катрин — было таким необычно плавным, что сердце Александра сжалось ещё сильнее. Густые, глубокие глаза женщины казались бесконечными, как сама ночь.       — Привет, — Катрин попыталась изобразить самую дружелюбную улыбку, но голос её дрожал. — Прости, если помешали или напугали. Мы не хотели. Я — Катрин, а это мой парень Александр.       — Окетра, — внезапно произнесла женщина, выглядя при этом очень растерянной.       От неожиданности Александр чуть расслабился. Незнакомка не выглядела прямо враждебной, и её имя лишь добавило этой ситуации некоторую... человечность. Но, как только Катрин сделала следующий шаг и опустилась на скамейку рядом с женщиной, он снова напрягся, внимательно наблюдая за каждой её реакцией.       Катрин повернулась к Окетре, глядя ей прямо в глаза. Её внутренняя смелость казалась почти осязаемой, хотя и натянутой как струна.       — Я, возможно, немного в лоб спрошу, — начала Катрин, прежде чем сделать лёгкую паузу, будто собиралась с духом. — Но ты... ты ведь мироходец, верно?       Окетра недоверчиво посмотрела на обоих людей, будто внутри неё вёлся оживлённый спор о том, что сказать. Если Катрин, с её округлым миловидным лицом и увлечённым тоном, располагала к себе, то вот в Александре что-то будто настораживало, заставляя Окетру держаться сдержанней.       — Возможно, — наконец ответила она, сухо, но без враждебности. — А что, в вашем мире знают про мироходцев?       Катрин покачала головой, улыбаясь:       — Не то чтобы. Есть только слухи, мифы, рассказы очевидцев и споры на форумах. Некоторые объясняют этим даже внезапное появление и исчезновение Лололошки — одного из руководителей восстания, — она махнула рукой в сторону монумента.       — А что это было за восстание? — интерес Окетры вдруг стал весьма живым, хотя её лицо оставалось бесстрастным.       — Ну, тут в двух словах не объяснить, — начала Катрин, голос её был полон эмоций. — Это был величайший день в истории Алотерры. День, который навсегда изменил наш мир. Конечно, погибло много людей, но ужасная правда о мироустройстве была раскрыта. Всё началось с них троих, — она снова кивнула на памятник, её глаза блестели.       — Продолжай, — мягко сказала Окетра, глядя на неё чуть внимательнее.       — Я, как историк, изучала их переписку и тех, кто принимал активное участие в восстании. Например, моих предков, — гордо добавила Катрин. — Брат-близнец Кейт, к примеру, был крупной фигурой в городе ещё до восстания. А у Радана был близкий друг Винс…       — А у Лололошки? — перебила её Окетра, склонив голову чуть в бок.       Катрин задумалась на мгновение.       — У Лололошки? Ну... кроме его помощницы Райи Прайм и пары друзей он, кажется, близко ни с кем особо не общался. Да и Райя вообще не совсем человек…       — Всё, хватит, — встрял Александр, подойдя ближе и положив руку на плечо Катрин. — Ты сейчас все тайны нашего мира разболтаешь.       — Да разве это плохо? — возразила Катрин, увлечённо повернувшись к нему. — Когда ещё предоставится возможность вот так поговорить с человеком из другого мира? Правда?       Она повернула голову обратно к Окетре, видимо, в надежде на поддержку. Но её взгляд остановился на пустой половине скамейки.       Окетры не было.       — Вот чёрт... — выдохнула Катрин.