Шелли: Бесы пугают

      После того дня практики я вернулась домой и очень быстро провалилась в сон от усталости. Словно только закрыла глаза, а уже снова приходится их открывать под дребезжание будильника. Совсем не выспалась. А уже пора возвращаться в это мрачное место, снова напрягать руку, писать. Даже не ценю, насколько дома тихо. Нет постоянных шорохов, криков, визгов, смеха в конце коридора. Гул дрели в стене от соседей — и то кажется Раем.       Будь мои родители при жизни, они бы заволновались моим состоянием. Точно бы не отнеслись равнодушно к тому, что дочь пришла с практики и сразу завалилась спать. Их нет уже год. Гололёд на дороге, занос на встречную полосу... Нет, я точно не хочу об этом думать. Сейчас схвачу в рот пару бутербродов и ломанусь к трамваю, на новый день практики.       Сегодня шёл снег. Я закуталась поглубже в шарф, поправила сумку на плече и отправилась на остановку. Стояла, давая какому-то мужчине выдыхать сигаретный дым прямо мне в лицо. Мерзость. Теплота внутри салона трамвая дала слегка отойти красноте на щеках. Но как же хотелось спать.       Я приехала довольно рано, оставалось полчаса до начала. В честь этого погуляла вокруг психушки, нашла ларёк, где продавали кофе. Как раз тот, откуда мне вчера принесла Белль. Я бросила продавцу пару монет, попросив капучино. Совсем скоро в моих руках появился тёплый бумажный стаканчик, источающий кофейный пар. Я неспеша двинулась к больнице, иногда потягивая кофе. Глядела по сторонам, по голым деревьям, по заснеженным детским площадкам. Так же, как и вчера, на дорожке пусто. Снег скрипит под сапогами.       Пришла в больницу, отыскала кабинет Белль. Она пришла не сразу, пришлось подождать. Успела допить свой ароматный капучино.       — О, ты, — дружелюбно выпалила Белль, раскрывая дверь. — Чего так поздно?       — Поздно? — я обратилась к часам. Обомлела. Сейчас почти двенадцать часов дня. — Ой...       — Обход уже прошёл, — строго заявила Белль. — Я уже думала набирать твоего куратора, спрашивать, где ты пропадаешь.       — Извините, — я ошеломлённо прижала ладонь ко рту, испытывала стыд. — Я просто...       А как оправдаться? Я же глядела на время, видела, что приехала слишком рано. Не могла же я проспать, а часы в доме сбиться? Или сегодня тот самый уникальный день, когда в часах сели батарейки?       — Ладно уж, если один раз... — протянула Белль. — Будешь сегодня разговаривать с одной девочкой, она как раз спрашивала, где ты.       — С какой?       В глазах мигнул энтузиазм.       — С Джесси. Помнишь?       Я закивала головой. Та самая девочка, которая пыталась задать мне вопросы.       — Это, так скажем, короткое интервью. Дальше будешь снова гнуть спину над карточками. Ну и по коридорам погуляешь, как вчера...       Я швырнула пустой бумажный стаканчик в мусорку, выпрямилась и стянула с крючка белый халат. Всем видом показывала, что готова.       — Она сейчас в библиотеке, — сообщила Белль. — Под моим присмотром побеседуешь с ней. Знаешь же, как? — со смешком добавила.       — Как вы.       — Верно.       Мы с Белль вышли в коридор. Я затолкала в карман свою тетрадку с котиками, стараясь настроить дыхание. Сердце билось часто. Пальцы подрагивали от предвкушения. Я знала, что меня ждут беседы с пациентами (узнала из плана практики), но чтобы прямо сейчас... Пожалуй, надо собраться духом. Ведь поведение пациентов абсолютно непредсказуемое и я убедилась в этом, пока сидела в коридоре вчера. Следила, наблюдала. Все такие разные, подают разнообразные признаки расстройств. Насколько я помню, Джесси — девочка с параноидальной шизофренией. Я смогу её лично расспросить. Сердце отбивает частые удары, никак не могу вздохнуть спокойно.       Мы зашли в небольшую библиотеку. Я завидела красноволосую девочку, сидящую у окна. Сразу отметила, что настроение у неё не очень — сидит, обняв колени, смотрит вдаль. Я остановилась, ожидая приказа Белль. Та многозначительно взглянула меня, кивнула головой в сторону, мол, иди. Я кивнула в ответ, засунула руки в халат и деловой походкой отправилась к Джесси.       — Привет, — обратилась я, стараясь держать тон ровным. — Как ты?       Девочка не посмотрела в ответ, словно не услышала меня. Продолжала глазами испепелять окно.       — Плохо, — с ноткой истерики бросила она, затем протёрла глаза.       — Что тревожит? — поинтересовалась я.       — Ты же знаешь, ты же слышала... — протянула девочка.       Я постаралась вести себя более тактично. Вспомнила, о чём она говорила вчера.       — Бесы?       — Да.       Ясно, даёт односложные ответы. Явно не в духе. Придётся разговорить.       — Что они делают?       — Они постоянно зовут меня, каждую ночь, — рассказала девочка. — Я знаю, они скоро доберутся до меня. Они сегодня ночью убьют меня...       Я сглотнула. Ответ был максимально ужасающим и неожиданным. Я аж растерялась! Помедлила прежде, чем собраться заново.       — Кто такие бесы?       — Души суицидников. Ты же новенькая здесь, наверное?       — Я...       А можно ли мне говорить?       — Я практикантка.       — Понятно...       — Расскажи, что делают бесы.       Джесси сначала не ответила, потёрла щёку, до сих пор не оторвала взгляда от окна.       — Они питаются людским страхом, делают всё, что угодно для этого, — принялась объяснять она. — Они способны влиять на окружение, взаимодействовать с ним, с людьми... Их еда — страх тех, от кого они его добиваются. А ещё они любят убивать, чтобы почувствовать его от остальных.       Джесси наконец-то оторвалась от окна, обратилась в мои глаза своими, почти, что заплаканными.       — Мне никто не верит, — мрачно заявляет. — Называют это какой-то там шизофренией... Но я знаю, что бесы существуют!       Я снова растерялась. Гуляя глазами по интерьеру, так и не собрала воедино ответ.       — Ты хоть веришь мне?! — Джесси стала повышать голос, что меня напрягло.       — Тихо-тихо, — я подняла руки, призывая. Сама натянула на лицо лёгкую улыбку. — Я...       И что же мне ответить? Пойти на поводу больной, или сохранять врачебный кодекс? Боюсь, если откажу, девочка ещё больше занервничает, мне этого не надо.       — Я верю тебе.       По правде, её рассказ неплохо так подействовал на нервы и мне. Я вспомнила какой-то малоизвестный миф о бесах. И ведут они точно так же, как описала девочка. Цепляются к человеку, выводят из строя, радуются. Иногда доводят до смерти. Помню, меня пугал этим одноклассник в начальной школе. Тогда я поверила, боялась ночами спать. Затем выросла и даже забыла об этом... Что, если Джесси здорова?       Я тут же отогнала навязчивые мысли прочь. Я в психиатрической лечебнице. Беседую с пациентом. Здешним врачам, вероятно, лучше знать, что с ней происходит.       — Точно веришь? — Джесси поглядела на меня с надеждой в глазах.       — Точно, — мягким голосом выдала я. — Расскажешь мне, как ты се...       — Тогда убеди их, — потребовала она, указав пальцем в коридор. — Они мне не верят!       Я снова предалась эмоциям, занервничала и растерялась, словно из рук всё тотчас вылетело.       — Всё будет... Хорошо, — произнесла я добрым голосом. — Никто тебя не убьёт.       — Пообещай!       — Обещаю.       — Шелли.       Я встрепенулась. Ко мне подошла Белль, махая, как бы приказывая остановиться.       — Спасибо за разговор, — бросила я и поднялась.       Со страхом взглянула на врача. Та выглядела строго, словно сейчас меня отсчитает за что-то. Я поёжилась.       — Я пыталась... — слабо выдала я, когда мы вышли в коридор.       — Я видела, — бросила Белль. — Может, тебе стоило поговорить с кем-то другим. Эта девочка сегодня дёрганная. Идём, поработаешь с карточками. И беседу запишешь? Не забываешь?       Я облегчённо вздохнула.       — Нет, конечно нет.

***

      Эта беседа не могла выйти из моей головы. Руки исполняют записи, думают, а в голове засела Джесси с её рассказом о бесах. Он звучал настолько реально, что я скоро сама поверю в них. Может, этому поспособствовала усталость, но когда стемнело, мне стало страшно.       За окном летит снег, в отделении ещё темно, а я словно чего-то боялась. Озиралась по сторонам, словно искала признаки чего-то неестественного. Вглядывалась в тени. Вздрагивала от звуков. Так же, как и вчера, сидела в коридоре, изучала пациентов. Но местами замечала чёрный силуэт периферическим зрением. Наверное, мне кажется. Наверное, это игра моего возбуждённого воображения. Я же не схожу с ума? Всё объясняется обычным человеческим страхом...       Я вгляделась в темноту. Тотчас в коридоре загорелись лампы. Та чёрная фигура в этот же момент убралась за поворот. Но она же была здесь! Что происходит?!       Когда ехала домой, вела себя так же испуганно. Постоянно озиралась по сторонам, слышала то, что оказывалось на самом деле другим.       Дома в тишине страх не отступил. Наоборот, помог мне заработать бессонницу. Я лежала под одеялом, чувствуя биение собственного сердца. Старательно прислушивалась к звукам. Вот, дверь скрипнула. Это, наверное, ветер. Вот, отключился холодильник, сопровождая это протяжным писком. Это же просто отключили электричество. Вот, скрипнула половица, словно на пол кто-то шагнул... Ну, они старые, всякое могут творить.       Сон нагнал меня на рассвете, когда уже стало светлее. Тогда я и уснула, измученная бессонной ночью. Честно признаюсь, думала о бесах. «Они способны влиять на окружение, взаимодействовать с ним, с людьми... Их еда — страх тех, от кого они его добиваются.»       Слова Джесси никак не выходили из головы. Я должна признать, что просто слишком впечатлительна...