Часть 8. Первый контакт

Ветер над Мондштадтом нёс запах сырости и прелости, будто город накрыла волна из глубокого подземелья. Привычные звуки повседневной городской суеты гасли один за другим, пока улицы не утонули в тревожной тишине. Даже колокольня затихла, её звон будто застрял в густом, неподвижном воздухе. Группа двигалась по центральной аллее, и каждый шаг гулко раздавался эхом. Чем ближе они подходили к Собору Фавония, тем сильнее чувствовалось, что само место дышит чужой силой. Каменные стены зданий потемнели, будто на них лёг налёт копоти, и вместо трещин их пересекали тонкие жилы мрака, пульсирующие, словно по ним текла густая кровь. Деревянные ставни окон были наглухо закрыты, а в узких щелях изредка мелькали дикие взгляды обитателей. На перекрёстке дорогу перегородили трое горожан. Лица их были мертвенно-бледны, движения замедленные. Один из них поднял голову, и в его глазах блеснул фиолетовый чуждый миру свет. Не издав ни слова, он направился в сторону группы. — Это уже не люди, — печально сказала Мона, крепче сжимая звёздную карту. — Они стоят на пороге Бездны. Дилюк не стал ждать, когда эти существа её перейдут. Его плащ взметнулся, а двуручный меч вспыхнул, выплеснув в воздух языки пламени. Несколько молниеносных ударов и путь был свободен. Дилюк замер на мгновение, сжав рукоять меча. Так было неправильно. Тени сгустились между обветшалых домов, когда из переулка выскользнула маленькая фигурка. Ребёнок, мальчик лет семи, с всклокоченными волосами и рваной рубашонкой. Но глаза... глаза светились мутным фиалковым светом, а пальцы с когтями скребли каменную мостовую. Он бросился внезапно, с тихим звериным рыком. Эола даже не вздрогнула. Легким движением она отклонилась в сторону ровно настолько, чтобы маленькие когти прошли в сантиметре от её плаща. Дилюк среагировал мгновенно. Его пламенный меч взвыл в воздухе, оставляя за собой огненно-красный след. Удар должен был рассечь ребёнка пополам, но... Звон стали. Горячий пар взметнулся к небу. Когда белая пелена рассеялась, открылась следующая картина: Эола стояла в изящной боевой стойке, её двуручный меч перехватил удар Дилюка в сантиметре от детской головы. Лезвия скрестились, высекая искры. За этой стальной преградой прижался к земле мальчонка, его фиолетовые глаза вдруг наполнились человеческим страхом. — Не позволю, — произнесла Эола с непоколебимой уверенностью. Ее ледяной взгляд встретился с пылающим взором Дилюка. Его меч дрогнул. Огонь на клинке потух. Эола не отводила взгляда от ребёнка, когда обратилась через плечо: — Долос. Ты же вроде как маг. Можешь помочь ему? Уголок губ Долоса дёрнулся в язвительной усмешке: — Ты путаешь меня с жрецом, леди Лоуренс. Я обычно делаю обратное. Накладываю проклятия, а не снимаю. В его памяти неожиданно всплыл образ: поход с гильдией авантюристов, жрица в белых одеждах, её ладони на его висках, снимающие чары проклятого золота. «Всего-то направить несформировавшийся поток энергии, любой дурак сможет...». С тяжёлым вздохом он опустился на колени перед ребёнком. Пальцы дрогнули, когда он начал чертить в воздухе сложные символы. Шёпот заклинания звучал хрипло, будто рваная ткань. Фиолетовая пелена дрогнула, заколебалась и словно дым втянулась в ладони Долоса. Мальчик ахнул и рухнул без сил, но уже с ясным, человеческим взглядом. В груди Долоса ёкнуло. Тьма не рассеялась, она перетекла в него, оседая тяжёлым слизким комом под рёбрами. «Ладно, не любой», пришло к нему осознание. Он резко встал, отряхнув руки с таким видом, будто стряхивал пыль, а не древнее зло. — Ну? Довольна? — бросил он Эоле, стараясь, чтобы голос не выдал дрожь в теле. — Учтите, меня на весь город не хватит. Мона наблюдала за происходящим, не выпуская звёздной карты. Её пальцы нервно перебирали края пергамента, когда она тихо пробормотала: — Звёзды не предвещали... такого исхода... Эола не сразу отпустила ребенка. Когда мальчишка скрылся в переулке, она повернулась к Долосу и замерла на мгновение, изучая его с новой, почти неуловимой долей уважения. В её ледяных глазах, обычно полных насмешки или равнодушия, промелькнуло что-то вроде признания. — Не думала, что в тебе есть хоть капля милосердия, Гранд-Мастер-авантюрист, — произнесла она тихо без прежней язвительности, так, чтобы слышал только он. Затем, прежде чем Долос успел ответить, она развернулась и пошла вперед, будто не желая давать ему повода для очередной колкости. В её осанке, в том, как она чуть расслабила хватку на мече, читалось: «Может, ты не так бесполезен, как казалось.» В этот момент Эмбер незаметно пристроилась рядом с Долосом. Её тёплые пальцы на мгновение коснулись его ледяной ладони, она скромно прошептала: — Спасибо... Я верила, что ты поможешь. Долос лишь фыркнул, но в уголках его глаз проявилось что-то человеческое. На секунду, не больше. Отряд тронулся в путь. Тени становились длиннее, а впереди, над крышами домов, уже виднелись чёрные шпили собора. Долос шёл последним, время от времени сжимая и разжимая ладонь. Там, под кожей, пульсировала чужая энергия. «Всего лишь ещё одно проклятие», — убеждал он себя, шагая в наступающие сумерки. Но в глубине души знал — на этот раз всё иначе.