Пак Чимин(Jimin)

Прошло пять лет. И Чимин, как отец, – это ураган в розовых носках и с блёстками в волосах. Он, чьё присутствие на сцене гипнотизирует стадионы, дома растворяется без остатка в роли «абоджи». Он – мастер превращений. За пять минут до важного звонка с продюсерами он может с полной серьёзностью обсуждать басовые партии, сидя на полу в гостиной, с дочкой на шее, которая вовсю заплетает ему в волосы яркие резиночки и заколки в виде единорогов. И выйти на видео-конференцию с таким «причёсом», даже не задумываясь, потому что снять их – значит обидеть главного стилиста семьи. Его телефон забит не демо-записями, а видео, где он поёт караоке-версии BTS-шных хитов с трёхлетней «бэк-вокалисткой», которая путает слова и упорно кричит «Мик-Маф!» вместо «Mic Drop». Он строит форты из подушек и одеял с инженерной точностью, которые занимают всю гостиную и не рушатся по три дня. Под этими крепостями, при свете гирлянды, он с серьёзным видом читает сказки, но не просто читает, а исполняет их: разными голосами, с полной хореографией для маленьких пальчиков, заставляя её визжать от смеха. Его «волк» из «Красной Шапочки» – это целый персонаж с фирменным хихиканьем Чимина и дикими глазами, от которого дочь не боится, а катается по полу от хохота. У него есть особая, только их танцевальная традиция. Как только в колонках играет что-то с живым битом, он подхватывает её на руки, и они начинают «репетицию». Он делает свои чёткие, мощные движения, а она, как обезьянка, обвившаяся вокруг него, пытается повторять, размахивая руками и топая ногами. Получается хаотичный, прекрасный танец, который всегда заканчивается тем, что он подбрасывает её в воздух, а комната наполняется криками «Ещё, папа, ещё!». Его «слабые места» известны всем. Это её слёзы. Одно хныканье, одна дрожащая губа – и он уже бежит с готовностью купить целый магазин игрушек или испечь блинчики в три часа ночи. Он – мастер переговоров перед сном. «Ещё одну серию мультика» превращается в «ещё одну песенку». И его «колыбельные» – это тихие, а капелла версии «Spring Day» или «Promise», которые звучат так лично и нежно, что заснуть под них невозможно – хочется лежать с открытыми глазами и слушать, слушать этот голос, поющий только для тебя двоих. Он научился заплетать косы. Не очень ровные, часто асимметричные, но с невероятным старанием. Его лицо в эти моменты сосредоточено больше, чем на любой фотосессии. Он всегда «подбивает» реснички дочери перед садиком, красуясь: «Наш макияж – самый лучший!» А потом целует её в макушку, оставляя след от помады, и она идёт в мир как заклеймённая его любовью. И самое главное – он ловит каждый момент. Его камера всегда наготове. Но он не просто снимает. Он проживает их с ней снова и снова. В долгие перелёты он не играет в игры и не смотрит фильмы. Он пересматривает эти гигабайты смеха, первых шагов, её рассказов о драконе под кроватью. И когда самолёт попадает в зону турбулентности, он не крестится и не нервничает. Он просто открывает видео, где она вчера, облизанным мороженым, сказала: «Папа, ты мой герой». И этого ему хватает, чтобы чувствовать землю под ногами, даже на высоте в десять тысяч километров. Он стал родителем, который не разделяет мир на «сцену» и «жизнь». Он принёс весь свой арсенал артиста – драму, танец, музыку, безудержную эмоцию – в этот маленький мир своей девочки. И превратил обычные дни в магический, шумный, немножечко сумасшедший и бесконечно тёплый мюзикл, где он – не звезда, а её папа. Просто папа. Который, кажется, получает от этого роль гораздо больше оваций, чем от любых других.