Чон Чонгук(JK)

Прошло пять лет, и Чонгук превратился в того отца, о существовании которого даже его самые преданные фанаты не могли догадываться. На сцене он все так же — тигр, взрывная энергия и невероятная мощь. Но дома, переступив порог, он сбрасывает с себя кожу суперзвезды и становится Чонгуком-папой, человеком, у которого в кармане пиджака от дизайнерского костюма вечно завалялась пара пластырей с мультяшными зайчиками или леденцов. Он — мастер импровизированных танцевальных баттлов на кухне, где его противники — пятилетние близнецы. Сын, Ханым, пытается копировать папины сложные волны и попадания в бит, корча сосредоточенную гримасу. Дочка, Ари, просто кружится, поднимая руки к потолку, пока не упадет от головокружения, и тогда Чонгук ловит ее на лету, подбрасывает в воздух со смехом, который звучит чище и свободнее любого концертного. Его соцсети (те, что приватные, только для близких) забиты не профессиональными фотосессиями, а гигабайтами видео, где он с серьезным видом помогает дочке сделать "конский хвост", который в итоге получается больше похожим на взъерошенное гнездо птицы, или строит с сыном форт из подушек в гостиной, который обязательно должен выдержать "атаку мамы-тифани". Он внес в родительство свою фирменную одержимость совершенством. Он может потратить два часа, пытаясь испечь идеальные "пандя-блинчики" для завтрака, истратив полпачки муки, пока на сковороде не получится мишка, который не будет похож на амебу. Когда у Ханыма начались первые уроки тхэквондо, Чонгук, скрываясь за занавеской в дальней части зала, снимал каждое движение сына на профессиональную камеру, чтобы вечером разобрать "технику" по кадрам, серьезно кивая: "Вот здесь сила удара идет от бедра, молодец!". Учительница тхэквондо до сих пор в легком шоке. Смешные моменты стали кислородом вашей жизни. Как, например, история с утренником в саду. Чонгук, закрутившийся между репетицией и записью, перепутал костюмы. Вместо того чтобы нарядиться "Деревом" (по жребию), он примчался прямо со студии в своем черном кожаном облегающем комплекте, с подведенными карандашом глазами и серьгой-кольцом. Появление "рока-дерева" на утреннике, вокруг которого кружились пчелки и бабочки, вызвало у воспитателей легкий ступор, а у детей — бурный восторг. Ари гордо держала его за руку и всем представляла: "Мой папа — самое крутое дерево на свете!". Или его бесконечная война с конструктором "Лего". Этапы сборки по инструкции, которые для него как священный ритуал, всегда заканчиваются одинаково. Он уходит на звонок, а возвращается к тому, что Ханым и Ари, вдохновленные фантазией, присоединили к космическому кораблю крылья, хвост кота и колеса, объявив его "кото-ракето-машиной". Чонгук смотрит на это творение, вздыхает, пожимает плечами и садится на пол, чтобы помочь им прикрепить еще и "лазер для усов". Но самое трогательное — это его вечерние ритуалы. Его бархатный, тихий голос, который поет не хит-синглы, а колыбельные, которые он сочинил сам — неловкие, простые, про луну-зайца и звезды-сестрички. Он укладывает их так, чтобы они оба могли прижаться к нему с разных сторон, положив головы на его плечи. И в эти минуты, в тишине детской комнаты, он выглядит не как глобальная икона, а как самый обычный, безумно уставший и безумно счастливый человек, чья вселенная теперь размером с две теплые щечки, прижатые к его груди. Он шепчет им на ночь: "Вы — моя самая лучшая, самая громкая и самая важная награда". И это — чистая правда.