–1–

Вторая половина декабря в Аркадии нередко была довольно снежной, однако в этом году погода явно решила проявить себя во всей красе, побив не только рекорд округа Клаллам, но и всего штата Вашингтон. И если в городах снег вряд ли продержится долго, то в горах всё останется белым до самого конца зимы. По счастью, семья Гриффин владела загородным домом в районе хребта Харрикейн, где был не только неплохой вид на гору Анджелес, но и достаточно много спален и ванных комнат, чтобы разместить большую компанию, даже если кому-то придётся разделить кровать. И именно поэтому Кларк предложила Беллами собрать их общих друзей там на несколько дней, чтобы отметить зимние праздники в их почти семейном кругу, сложившимся за прошедшие годы. Беллами отправил отправил сообщение всей компании, и меньше, чем через минуту его телефон буквально разрывался от уведомлений в их групповом чате. В целом все были рады не просто собраться вместе, но ещё и получить возможность с комфортом отдохнуть от суеты экзаменационной недели своего последнего года обучения. Только Беллами, Роан и Линкольн уже закончили колледж и работали полный день. Блейк преподавал и писал докторскую, чтобы стать полноценным профессором колледжа, а Роан и Линкольн открыли спортзал. Там же подрабатывала Октавия, и Беллами изо всех сил старался не думать, чем его сестра может заниматься со своим женихом – собственно, Линкольном, – после закрытия на тех же матах. Ах да, ещё была Эхо. Дальняя родственница Роана и бывшая не-девушка Беллами. Они отлично проводили время без обязательств целый год, но решили расстаться. И Беллами солгал бы, скажи он, что скучал бы по ней, если бы Эхо решила уехать после выпуска прошедшим летом. Но она легко вписалась в компанию и осталась в городе, завязав прочную дружбу с Рейвен и Эмори. Он не был не рад её видеть, но и не испытывал по этому поводу восторга. Все должны были собраться днём в канун Рождества. Они планировали пожарить зефир, посмотреть несколько фильмов и употребить алкоголь в количестве настолько разумном, чтобы быть в силах приготовить большой обед на следующий день. Все, кроме Кларк. В Сочельник она с отцом должна была пойти на званый ужин к матери и отчиму. Несмотря на то, что Эбби и Джейк Гриффины были официально разведены, а мать Кларк давно перебралась из Аркадии в Сиэтл, они сумели сохранить по-настоящему хорошие отношения и оставались семьёй, просто не в привычном смысле. Когда Беллами впервые услышал об этом, он, основываясь на своём куда менее приятном опыте, воспринял это как причуду богатых людей. Понимание, что наличие денег не определяет людей, пришло к нему позже. Кларк сказала, что доберётся в домик не позже полудня в Рождество, но Джейк, зная о планах дочери, заранее нанял людей, которые расчистили дорогу, привезли дополнительных дров, а также убрали дом и проверили, что электричество и вода не отключатся в самый неожиданный момент. Беллами был в курсе всего этого, но всё же приехал ранним утром, как того требовала его ответственная и заботливая натура. Он развесил гирлянды внутри и включил уже имеющиеся снаружи дома, установил ёлку в просторной гостиной и только после этого отнёс свои вещи в одну из спален на втором этаже. Комнату Кларк, если быть точным. Их двенадцать, а спален в доме шесть, плюс в гостиной есть большой диван, и даже если девушка вдруг откажется делить с ним кровать (а они уже делали это, чисто платонически, конечно), то он сделает всё, чтобы не ночевать с Эхо. Спать с Кларк в одной постели очень легко и очень сложно одновременно. Первое время, когда она только подружилась с Октавией в колледже, они сцеплялись и спорили по любому поводу. Беллами вёл себя как придурок из-за предубеждений по поводу денег Гриффинов, а Кларк не спускала ему с рук ни этого, ни чрезмерно бурной личной жизни. Через несколько месяцев он успокоился, и они смогли найти общий язык и дать своим друзьям выдохнуть. Они стали не просто друзьями, а лучшими друзьями, идеально понимающими друг друга без слов. А спустя год Беллами осознал свои чувства. Он был окончательно и бесповоротно влюблён в Кларк Гриффин и имел все шансы её потерять, если она как-то узнает об этом и не ответит тем же. Он годами скрывал это не только от неё, но и от всех. Беллами пытался двигаться дальше с Джиной, но она была слишком хорошей, чтобы так с ней поступать. Редкие интрижки тоже не приносили удовлетворения. Потом появилась Эхо с их простой договорённостью и отсутствием претензий на большее. С ней было легко, казалось, она всегда подозревала о его секрете, но ничего не говорила, а потом они так же спокойно расстались. И вот он оказался здесь, перед кроватью, которую собирался целую неделю платонически делить с девушкой своей мечты. Он был в полной заднице. Вскоре прибыли остальные. Как и ожидалось, Октавия с Линкольном оказались в одной спальне, только что начавшие встречаться Харпер и Монти – в другой. Мёрфи и Эмори взяли паузу в отношениях, но всё же согласились пожить вместе. Беллами был удивлён и рад, когда Рейвен объявила, что забирает с собой Эхо, и, послав воздушный поцелуй оставшимся двоим – Роану и Уэллсу, – бодро направилась разбирать свои вещи. Парни только закатили глаза в ответ. Они крепко сдружились за последние два года, и совместная ночёвка их ни чуть не пугала. Не хватало только Джаспера, похавшего вместе с девушкой к её родителям во Флориду, и Миллера, отец которого недавно сломал ногу и нуждался в помощи. И, конечно, Кларк. Но Беллами успокоил себя тем, что завтра они непременно увидятся, и отправился на кухню помогать Мёрфи с коктейлями и закусками. Остаток дня прошёл, как и планировалось, за просмотром первых трёх частей "Гарри Поттера", лёгкими коктейлями и поджаренном у камина зефире. Все сложили привезённые подарки под ёлку, Октавия немного дулась на брата за предложение распаковать их не утром, а после большого совместного обеда. Беллами быстро напомнил ей, что стоит дождаться приезда Кларк, и та согласилась, преувеличенно вздыхая. Он улыбнулся при виде такой реакции. Октавия могла вырасти в довольно грозную молодую женщину, но в душе оставалась всё той же маленькой девочкой, которой всегда старался подарить чудо старший брат. Утро выдалось солнечным, и вид друзей, потихоньку собирающихся на завтрак, помог Беллами избавиться от образов из собственных снов. Прошлой ночью он видел голубые глаза, зарывался пальцами в золотистые локоны и покрывал поцелуями мягкую кремовую кожу. Уже не в первый раз. Вечером он долго не мог уснуть. Недавно в рамках своего факультатива по греческой культуре и мифам он обсуждал со студентами родственные души и судьбу. В ночи, подобные этой, ему хотелось, чтобы это хотя-бы отчасти было правдой, чтобы жизнь не была так сложна, чтобы он и Кларк были связаны самой судьбой, а не односторонним желанием его глупого сердца. Едва все присутствовавшие закончили завтрак, дверь дома открылась, и на пороге появилась Кларк. Она громко поздоровалась со всеми и едва устояла на ногах, когда Октавия буквально прыгнула на неё с объятиями. Беллами на минуту застыл на месте, пораженный тем, как прекрасно она выглядела. Солнечные лучи, проникающие в комнату через панорамные окна гостиной, придавали волосам неземное сияние, глаза блестели радостью, а ещё не растаявшие снежинки на пальто мерцали на свету. Он слегка встряхнул головой и широко улыбнулся, подходя, чтобы тоже поприветствовать Кларк. — Ты быстро добралась, — прокомментировал он, обнимая девушку. — Я припас тебе сендвич. —Спасибо. Я рано встала и решила не терять времени даром, — ухмыльнулась она, медленно отстраняясь. На секунду ему показалось, что Кларк мельком взглянула на его губы. Он спешно заставил себя проигнорировать это, чтобы не тешить себя ложными надеждами. — Давай отнесём твои вещи, — Беллами подхватил с пола её сумки. — Я устроился в твоей комнате. Ничего? — спросил он, уже начиная подниматься на второй этаж. — Нет-нет, всё хорошо, — ответила Кларк после секундной заминки, уже догоняя его. — Ты уверена? Если тебе не комфортно, я могу занять диван... — начал он слегка нахмурившись. — Нет, — воскликнула она чуть громче, чем требовалось. — Всё хорошо, Белл. — Тогда, если это не проблема, я останусь. — Это никогда не было проблемой, — улыбнулась она, но Беллами заметил лёгкую грусть в её взгляде. Кларк распаковала вещи, вернулась вниз и разложила подарки аккурат к тому моменту, когда остальные вернулись на кухню, чтобы начать готовить свой грандиозный праздничный обед. Да, в доме было двенадцать человек, но она согласилась с Беллами: тем, что они собирались подать на стол, можно было накормить небольшую армию. После плотного и разнообразного обеда, плавно перетекающего в ужин, Беллами подбросил дров в камин, и все устроились на диванах, креслах или просто на полу в гостиной, чтобы открыть подарки. Линкольн с трудом сдерживал Октавию, почти подпрыгивающую на своём месте рядом с ним. Беллами закатил глаза, когда почти единогласно ему было поручено доставать подарки из-под ёлки. Между ними существовало практичное соглашение не дарить слишком крупные вещи, чтобы в виду количества подарков не загромождать пространство (и сэкономить, к чему это лукавство), но кучка разномастных свёртков и коробочек всё равно каждый год получалась внушительной. И каждый был рад полученному. Так Харпер слегка прослезилась, когда маленький плюшевый мишка признался ей в любви голосом Монти, Мёрфи нелепо станцевал в кугуруми, подаренном Рейвен, а Уэллс почти потерял дар речи, распаковав новую механическую головоломку от Роана. Любимыми подарками Беллами был экземпляр "Метаморфоз" Овидия в изящной обложке от Октавии и пресс-папье от Кларк, искусно украшенное его инициалами, символами бесконечности и лавровыми листьями. Когда он, казалось, раздал всё, то заметил ещё одну небольшую шкатулку из светлого полированного дерева с красивой кованной защёлкой, стоящую под самыми дальними ветвями. Беллами нахмурился, размышляя: все подарки были у своих владельцев, а ёлку он ставил сам, и тогда под ней ничего не было. Он осторожно вынул шкатулку и рассмотрел. Вещь была явно старинная, но ухоженная. — Что это? — Роан поднялся с пола и подошёл к нему. — Без понятия, — выдохнул он. — Народ, это чей-то сюрприз? — в ответ он услышал хор отрицаний. Беллами вздохнул и попытался открыть защёлку, но та не поддалась. Он почувствовал что-то под пальцами и обнаружил записку, прикреплённую к нижней части. Аккуратно развернув лист, он обнаружил там всего два слова, выведенные витееватым почерком: "Не встряхивать." Роан уже заглядывал ему через плечо. — Чёрт, Блейк, ты же понимаешь, что мы должны сделать? — ухмыльнулся он. — Нет, Роан, мы не должны... — Беллами не успел закончить свою речь, когда друг схватил его запястья и энергично потряс, хохоча во весь голос. Поначалу ничего не происходило, но через несколько мгновений шкатулка стала заметно теплее, а изнутри послышалось тихое мелодичное гудение. Беллами отбросил её на пол, и она с тихим стуком приземлилась на дно. Спустя секунду защёлка звякнула, крышка распахнулась, и наружу вырвался яркий свет вместе со вспышками золотых нитей, разлетевшихся по комнате. Он не видел, что было с другими, но одна из таких вспышек подлетела к нему и врезалась в грудь прямо над сердцем, заставив Беллами судорожно вздохнуть. Всё закончилось так же быстро, как началось, и в наступившей тишине раздался голос Рейвен: — Если это какая-то глупая шутка от Джаспера, то я его убью,— фыркнула она. — Это хотя бы было забавно, — усмехнулась Эхо. — Да, но так пугать людей нельзя! — она закатила глаза. — Эта штука ударила меня по руке! — Ты открыл настоящий ящик Пандоры, старший брат, — хихикнула Октавия. Беллами с опаской поднял теперь пустую шкатулку, и его глаза расширились при виде надписи на языке, которым точно не владел ни один человек в этой комнате. На внутренней стороне крышки было аккуратно вырезано по-древнегречески: "Сей ящик есть дар Клото." Он замер, и лишь голос Кларк, спрашивающей его, что случилось, вывел Беллами из этого состояния. Он рассказал всем о надписи и прочёл мини-лекцию о Мойрах. Его друзья были настроены скорее скептически, но тут Рейвен громко выругалась, закатывая рукав своего свитера и обнажая небольшую россыпь завитков на внутренней стороне запястья, ровно в том месте, куда угодила вспышка. Через минуту Роан уже демонстрировал аналогичный символ на своей руке, пока Харпер и Монти синхронно снимали носки, обнаруживая одинаковых голубок на лодыжках друг друга. Линкольн и Октавия получили по оливковой ветви на правой ключице, празднуя это чрезмерно жарким поцелуем. Рейвен объявила, что лучше действовать по принципу Скарлетт О'Хара и подумать об этом завтра, призывая всех идти спать. Беллами поддержал её в этом решении, и остальные послушались. Переодеваясь в пижаму из старой футболки и спортивных шорт, он взглянул в зеркало и наконец увидел на своей груди солнце и полумесяц, которых никогда прежде там не было. Забираясь под одеяло, Беллами мог только мечтать, что тот же знак окажется и у девушки, мирно дремлющей на противоположном конце кровати.