Безвозвратно твой

      Драконица, почуяв смену направления, переданного ей от всадника, плавно качнула крылом, заходя на посадку. Ветер свистел, разгоняя снежную пыль, а внизу всё четче прорисовывался двор «Приюта». Тяжелые бревна стен, потемневшие от времени и дыма, казались сейчас надежнее любой крепости.       — Стоит, — эльф указал на здание трактира. — Пережил войну, пережил зимы. Значит, и мы переживём ночь в пыли, грязи..       — Спасибо, ты достаточно поубавил мне желания «пережить». — Ночь нужно где-то переждать, Тисс, у нас нет выбора, зима не будет радушна так, как стены дворцов и поместий. А после направимся в Эсшай. Надеюсь, хотя бы чистыми.       Его тихий смех пробежал по затылку эльфийки приятной вибрацией. Локоны цвета меди ярким плащом укрывали девичью спину, переплетаясь с утонувшими в них серебристыми прядями, словно танец льда и пламени.       — Есть плюс, — летун от затылка переместил лицо к уху девушки, — Там нет моей родни.       Тисс устало рассмеялась, покачав головой.       — Всё было не так ужасно. Как видишь, моя голова на месте, шея не свёрнута, я не съедена, не отравлена. Удачный визит.       — Удачный, — со Генэш спокойно подытожил, отстранившись, сел прямо.       — И всё равно не позволил мне лететь самой.       Лорд утвердительно кивнул. Он объяснил это нервным состоянием девушки, да и её своенравный дракон требовал моментов уединения — как и она сама. Но самой искренней причиной горный эльф посчитал своё собственное нежное желание провести с ней время в небе наедине. Пребывание в Доме со Генэш обязывало к правилам, которые довольно ёмко описали Эзгана и Ганра. Ша`арнез не спорил — усугублять их с Тисс и без того странное положение в его семье ему не хотелось. Разные комнаты. Разные места за обедом. Что ж, если это было ценой за их принятие, хотя бы временное, она была оправдана. Ему хватало даже просто общества несносной рыжей чародейки — прогулок по владениям, её восхищенных похвал архитектуре, садам, даже еде, которую он уже привык считать абсолютно пресной, пока не попробовал что-то по-настоящему сладкое. Если быть точнее — кого-то. И нравился ему этот кто-то куда больше дикого мёда.       Летун улыбнулся собственным мыслям уголками губ, пока лёгкие наполнял едва уловимый аромат ветивера, который с помощью призрачных рук ветра окутал мужчину в невесомый кокон спокойствия, тихой радости от близости.       Драконица мягко коснулась лапами подмерзшей земли на окраине двора, гася скорость мощным взмахом крыльев. Ша`арнез дождался, пока она окончательно затихнет, и первым соскользнул вниз, как всегда изящно выпрямившись.       Он протянул руку, украшенную подаренным ею перстнем, чтобы помочь эя Ведтри спуститься, глядя на неё снизу вверх.       — Знаешь, — она сжала его пальцы, — так обычно подают руку те, кто признаёт власть женщины.       — Тогда мне стоит быть осторожнее, — усмехнулся он. — Ты входишь во вкус. Фантазии о подчиняющемся мужчине не дают тебе покоя?       Эльфийка хмыкнула, а эльф снизошёл до её любимого жеста — со вздохом закатил глаза. Она рассмеялась, спускаясь на землю с его помощью. Лорд подхватил ее за талию, помогая спрыгнуть, и на секунду прижал к себе теснее, чем того требовали приличия.       — Если хочешь узнать о моих фантазиях, то просто спроси, лорд со Генэш.       Её глаза блеснули, отражаясь зеленым травяным полем, подняв бурю в его океане. Невозможная. Эсшайка. Невыносимый. Имперец.       — Обязательно воспользуюсь советом, но пока добро пожаловать в скрытый, слава Богам, от всех Домов Ро`од мир, — произнес он с легким поклоном, но всё еще смотрел прямо в лисьи глаза, — Сейчас мы войдем туда, и нам придется придумать, кто мы друг другу для этих добрых людей. Во всех трактирах есть правила, леди эя Ведтри. Совместных комнат не дают, если вы не…       — Муж и жена, Ша`арнез. Очевидно.       Наследник со Генэш на мгновение осекся, пораженный ее прямотой, а затем его губы почти расплылись в довольной, насмешливой ухмылке, которую он с трудом сдерживал. Мужчина отвёл глаза.       — Ты не оставляешь мне пространства для манёвра.       — А ты и не выглядишь тем, кто собирался маневрировать.       — Муж и жена… Расскажи потом, как прошла свадьба — я ещё не слышал историй о таких битвах, —в его глазах вспыхнул огонек азарта. — Смотри, я не настаивал, не успел ничего сказать. Если мы войдем туда как супруги, мне придется вести себя соответствующе. Как и тебе.       Он посмеялся, когда взгляд оказался снова прикован к безупречному лицу сегодняшней жены. Бабка была права, когда установила в Доме правила, иначе стальная выдержка и мраморная плита самообладания вряд ли выдержали бы этот странный импульс, разливающийся жаром по телу, который Ша`арнез чувствовал всякий раз, заглядываясь на Тисс.       — Можешь полетать, мы здесь буквально на ночь, — обратился он к своей драконице, сбивая пелену, опустившуюся на разум.       Чешуйчатая подруга понятливо фыркнула, обдав их облаком горячего пара, и, тяжело оттолкнувшись, скрылась за заснеженными верхушками елей. Лишнее внимание к дракону им сейчас было ни к чему.       — Леди со Генэш, — Ша`арнез внезапно снова надел «маску» аристократа, заходящее солнце подчеркивало гладкую тёмно-серую кожу и контрастное ей серебро волос, пара прядей выбились из общего полотна, упали на поразительно красивое лицо. Чародейка осторожным, невесомым, точно крылья бабочки, движением, от которого не смогла сдержаться, убрала пару выбившихся прядей за ухо горного эльфа.       — Если спросят, почему у тебя нет вуали, что скажем?       — Кто сказал, что её нет? Ты должна была привыкнуть к моим заблаговременным приготовлениям. Забыла, что ленту я возил с собой не один день?       Ша`арнез достал аккуратно сложенную полупрозрачную ткань с безупречной вышивкой в уголках и драгоценной цепочкой, которая застегивалась судя по всему на затылке.       — Часть роли и наших, — он осёкся, — Моих традиций, Тисс. Не продолжай фантазировать, прошу, — эльф слабо улыбнулся и протянул ей два кончика серебряной цепочки, — Надень своими руками.       Чародейка медленно кивнула, онемевшими пальцами с необъяснимой и огромной невысказанной нежностью она плавно увела цепочку за острые уши, и замок щёлкнул. Эльфийка нехотя убрала руки от любимого лица, в последний раз поправив ткань. Всадник замер. Мужчине истинно нравилось покоряться этой заботе и трепету. В такие моменты сердце начинало стучать в унисон с другим, а каждый мускул расслаблялся, его тело наконец переставало быть готовым ко всему, кроме жара её рук. Ша`арнез подставил под пальцы щёку, а затем, прижав женские пальцы к губам, оставил свой благодарный поцелуй за балдахином ткани. Как бы ей хотелось сейчас сорвать эту маску лорда, стереть улыбку, заменив её тихим вздохом томительной сладости. Тисс выпрямилась, опустила взгляд, убирая руку, приготовилась играть пока что, как оба надеялись, притворную роль женщины Дома со Генэш. Но кое-что щемило сердце гораздо сильнее: от чего-то ей было не по себе видеть на нём ещё одно напоминание — Имперец. Эсшайка.       — Тебе ведь никогда не нравилась это,— тихо произнес он, и его голос в опасной близости от её лица прозвучал особенно интимно. — Ты говорила, что эльфийки прячут от мира слишком красивых мужчин.       — И я не соврала. Ты безупречен.       Мужчина благодарно кивнул. И в этом жесте было столько нежности, любви и признания.       Они под руку направились к тяжелой дубовой двери трактира. Сквозь щели в окнах пробивался уютный желтый свет, а запах тёплой еды после долгого перелёта поманил сильнее, чем любая магия. Ша`арнез, не лишая грубое движение природной грации, толкнул дверь, впуская внутрь клуб холодного воздуха, и замер на пороге, оглядывая зал.       — Нам одну комнату с большой кроватью и обязательно ванной, — девушка внимательно посмотрела на эльфа, стоящего рядом.       Ша`арнез только и успел, что слегка приподнять бровь, глядя на чародейку. Он привык отдавать приказы сам, но здесь, в этом заполненном, вязким от взглядов зале, под низкими сводами «Приюта», командовала сегодня эя Ведтри. И делала это с такой смесью гордости и пьянящего осознания, что рядом лорд величайшего Дома в Ро`од, лучший драконий всадник, её муж.       Хозяин трактира — кряжистый старик с красным лицом — перевел взгляд с ослепительной, рыжей как языки пламени женщины в явно дорогом меховом плаще, а затем на высокого, скрытого тенью вуали эльфа. В его глазах промелькнуло мимолетное любопытство, но вид тяжелого кошеля, который Тисс наверняка готова была пустить в ход, и мрачная аура Ша`арнеза быстро отбили желание задавать вопросы.       — Будет сделано, госпожа! — гаркнул трактирщик, снимая с гвоздя тяжелый железный ключ. — Пятая комната наверху. Там и лохань на двоих, и печь только-только раскочегарили. Слуги сейчас принесут горячую воду и ужин.       Лорд подошёл к чародейке и аккуратно положил руку ей на талию, словно спрашивая разрешения, обозначая территорию перед парой любопытных наемников у камина. Его пальцы слегка сжались, заставляя сердце Тисс замереть.       — А ты быстро вошла в роль, леди со Генэш, — негромко проговорил он ей на ухо, когда они начали подниматься по скрипучей лестнице. — Кажется, матриархат в моем роду скоро сменится твоей личной диктатурой.       Эльф сам вставил ключ в замочную скважину пятой комнаты, чувствуя, как внутри всё замирает от предвкушения тепла, тишины и этой женщины, которая так легко взяла его под свое крыло, что для Ша`арнеза было абсолютно новым чувством.       Рыжеволосая девушка прошла вперёд, дверь закрылась, а заботливые сильные руки с легкостью сняли плащ с хрупких плеч.       Эльф прислонился к закрытой двери, наблюдая за этим рыжим вихрем, который только что получил новую власть в этом Богами забытом месте. Вид Тисс, такой сдержанной, статной, вымел из его головы остатки аристократичной привычной хмурости.       — Матриархат, против которого я не имею ни единого возражения, — выдохнул он, стягивая с плеч уже свой плащ и бросая его на колченогий стул. — Но не жди, что будет просто.       Ша`арнез медленно прошёл следом и остановился возле присевшей на кровать эльфийки, упиравшейся руками по обе стороны от себя. Серебристые волосы соскользнули с его плеч, создавая вокруг их лиц ещё одну, кроме той, что была на лице, завесу, отделяющую их от всего остального мира.       Он осторожно коснулся губами лба девушки, а затем спустился к кончику носа.       — Сейчас единственное продолжение, которое я могу предложить после такой скорой женитьбы — это то, что плещется в твоих глазах.       В дверь коротко и деликатно постучали — принесли горячую воду. Горный эльф нехотя отстранился, выпрямляясь, но его глаза, бледно-синие и теперь совершенно живые, продолжали наблюдать за сменяющимся выражением лица жены. От шока к предвкушению.       Слуги удалились, а Тисс уже стояла около мужчины с застывшими на кожаном нагруднике руками.       —Твое правление обещает быть... изнурительным для нас обоих.       — Ванна готова. — Не успела она закончить фразу, как из её волос аккуратно была выужена фиолетовая лента.       Ша`арнез, как в самый первый раз, обмотал свои запястья. Бархатистый ровный голос перешёл в шёпот.       — Сегодня я твой. Я прошу, позволь мне делать всё, что ты хочешь.       Тисс почти задохнулась от восхищения. Она аккуратно распустила косы у виска эльфа, и серебряный водопад волос ещё больше распустился по его плечам. Ша`арнез закрыл глаза. Шуршала одежда, его или её, но он перестал различать. Последней тёплые руки сняли вуаль. Ласково и смущаясь, он это почувствовал. Никаких знаков отличия между ними сегодня. — Делай то, что ты посчитаешь нужным. Исполни свои желания. — Девушка распустила ленту, увлекая её снова в рыжие кудри, чтобы подвязать их.       Он подошел к краю ванны, но не спешил в нее опускаться. Его глаза, лишенные привычной настороженности, теперь открыто изучали её. — Я не хочу ничего прятать. Ни шрамов, ни лиц, ни того, как я на тебя смотрю.       Ша`арнез изящно, точно снежный барс, опустился в воду и протянул чародейке руку, приглашая присоединиться, и в этом жесте было столько же просьбы, сколько и властного обладания. — Иди ко мне. Помоги мне забыть, что такое холод гор и кожаная броня. Покажи мне, что жизнь — это не только каменные своды.       Тисс сделала шаг, прежде чем остановилась прямо перед его вытянутой выжидающей рукой. — Ты говорил, что после первой ночи, проведенной вместе, женщина дарит мужчине ценный подарок. — Настолько дорогой.. — Насколько и мужчина дорог, правильно. И ты тогда подарила мне потрясающий перстень, я помню. — Ша`арнез плавно кивнул, перевёл взгляд на свои пальцы, а после приковал взгляд к изгибам, постепенно возвращаясь к серьёзному, раскрасневшемуся лицу. — Если подарок показывает твою ценность, — она стояла перед ним совершенно нагой,— я дарю тебе своё сердце, душу и тело, муж мой.       Всадник даже не дышал. Пар от горячей воды заполнил комнату, окутывая их белой дымкой, но Ша`арнезу показалось, что воздух в легких просто превратился в камень. Он застыл, не в силах шевельнуться, глядя на ту, которую называл чужой ещё несколько месяцев назад. Тисс предстала перед ним во всей своей хрупкой и одновременно сокрушительной, первозданной красоте. Она была воплощением божественного пантеона в его глазах — бесконечно ценной. — Жена моя, — выдохнул он, смакуя эти слова, и его голос сорвался, превратившись в едва слышный шепот.       Её слова эхом отозвались в его сознании, выжигая там всё лишнее. В эльфийском обществе эти слова были титулом, обязательством, союзом, выгодным ходом. Но здесь они стали священной клятвой. Ша`арнез медленно, словно боясь спугнуть видение, сократил расстояние между ними. Его ладони, совсем не огрубевшие от поводьев и рукоятей кинжалов, осторожно легли на её талию. Он чувствовал её жар, её дыхание, и его пальцы едва заметно дрожали на девичьей коже. — Ты даришь мне то, что я не заслужил, — проговорил он, — Сердце, за которое я готов обратить в лёд своё собственное. Душу, которую я искал в каждом рассвете.       Всадник прикрыл глаза, наслаждаясь и пропитываясь нежностью, которая была почти болезненной. — Принимаю, — выдохнул эльф. — Отныне и до последнего вздоха.       Он осторожно увлек её за собой, подав ей руку, в горячую воду лохани, не разделяя переплетённых пальцев. Вода сомкнулась вокруг них, смывая пыль дорог и пепел прошлого, оставляя лишь двоих влюбленных. Чародейка села сверху, а Ша`арнез тихо и тяжело вздохнул, привыкая к контрасту горячей воды и прохладной нежной кожи бёдер эльфийки. Со Генэш не отводил глаз, и его пальцы невольно сжали кожу на тонкой талии. Взгляд фокусировался на девушке. Несмотря на неистовое желание, он не шевельнулся, боясь нарушить этот момент её близости и власти над ним. — Ты наваждение, — хрипло выдохнул он, и его бледно-синие глаза потемнели, отражая пляшущие огоньки пламени.       Эя Ведтри провела мокрыми руками по мужской груди, перешла выше, оставив их покоится на плечах. Её кожа, влажная и сияющая в свете свечей, контрастировала с его тёмным телом, как рассветное солнце с сумерками. Она двигалась осторожно, оберегая его, и эта забота трогала сильнее, чем что-либо. Он подался вперед, сокращая последние дюймы между ними, так что их дыхание стало общим. — Такая милая. — Выдохнул он ей в губы. — Такая жадная.        Вода вокруг них тихо плескалась о стенки лохани, а за окном выл зимний ветер, но здесь, в колыбели из пара и любви, время наконец-то остановилось. Ша`арнез издал низкий, сдавленный звук, который был наполовину стоном, наполовину молитвой, обращенной к Богам, когда её пальцы коснулись его возбуждения, вся хваленая выдержка эльфийского всадника, закаленная годами дисциплины, рассыпалась в прах.       — Не сдерживай себя сегодня. Это единственное о чём я прошу. — Тисс смотрела прямо в очаровавшие её глаза.       Его зрачки расширились так, что почти затопили радужку, оставив лишь тонкий ободок льдисто-синего цвета. Эти слова подействовали, точно заклинание. В этом взгляде была такая страсть и нежность, что воздух в комнате, казалось, начал искрить. Он резко, но бережно притянул её к себе, впиваясь в её губы глубоким, жадным поцелуем, в котором смешались вкус соли, горячей родниковой воды и горькой радости. Одной рукой поддерживал её, а другой скользнул по мокрой спине вниз, прижимая средоточие его мира к себе так плотно, что их сердца начали биться в одном бешеном ритме. Вода выплеснулась через край лохани, с шумом ударившись о деревянный пол, но им было всё равно. Сейчас Ша`арнез не был летуном, не был со Генэш. Он был мужчиной, который наконец-то дотянулся до своего солнца.       И планировал в нём долго гореть.       Эльф с мягким стоном выдохнул, когда он до предела заполнил её собой. Мир за бортом этой бадьи перестал существовать — исчезли горы, исчез Дом, исчезли Ро`од и Эсшай. Осталось только это неистовое, обжигающее чувство целостности, которого они оба так желали. Его пальцы до онемения впились в мягкие податливые женские бёдра, удерживая равновесие, пока он привыкал к невыносимо сладкому давлению её тела. Тёмная кожа покрылась крупными каплями пота, смешавшимися с водой, а серебристые волосы намокли и прилипли к его лицу, превращая его в подобие дикого речного дракона. Тисс закинула голову назад, рыжие локоны коснулись поверхности воды, а из груди вырвался надтреснутый вздох. Она чувствовала каждое его движение, каждую пульсацию его возбужденной плоти, и то, как он дрожал от сдерживаемой силы.       Ша`арнез начал двигаться — сначала медленно, почти осторожно, пробуя на вкус эту забытую близость, но с каждым толчком его движения становились всё более уверенными. Вода в бадье ходила ходуном. Он чувствовал только её тепло, её узкие объятия и то, как она подавалась навстречу, принимая его полностью, без остатка.       В этом ритме не было изящества эльфийских танцев. Это была правда драконьего полёта, который вырвал их у правил. Каждый его толчок был утверждением: «Я здесь. Я твой». Имперец притянул эсшайку ближе, утыкаясь лицом в ложбинку между её шеей и плечом, и его дыхание обжигало её кожу. Сейчас, в этом тесном пространстве, среди пара и аромата благовоний, Ша’арнез окончательно сжигал мосты отступления, связывая свою судьбу с этой женщиной так крепко, что ни один Бог не мог разрубить эти канаты. Эя Ведтри задыхалась от чувств. — Ша`арнез.. Не останавливайся, прошу..       Она таяла и плавилась в его руках. Мягко целовала лицо, волосы. Его имя, сорвавшееся с её губ таким отчаянным, ломаным шепотом, стало для него последней каплей. Тело Ша`арнеза, измученное годами лишений, отозвалось на её мольбу. Он удобнее перехватил её, приподнимая и направляя её движения, с упоением, на которое способен только тот, кто слишком долго умирал от жажды. — Ты изумительна в своем безумии… Всегда была. — прошептал он ей в самые губы, ловя её выдохи.       Его движения стали резкими, глубокими, выбивающими из неё ответные вскрики. Вода в лохани пенилась и выплескивалась на пол широкими лужами, отражая в себе блики догорающих свечей. В тесном пространстве ванной комнаты стало невыносимо жарко, воздух пропитался ароматом их тел, мускуса и мокрой кожи. Он чувствовал, как внутри неё нарастает напряжение, как её пальцы до боли впиваются в его плечи, оставляя почти чёрные следы на темной коже. Ша’арнез зарылся лицом в её мокрые волосы, вдыхая их запах в последний раз перед тем, как окончательно потерять контроль. Когда пик накрыл их обоих, эльф сильнее вжался в девичью шею, заглушая стон, в котором выплеснулась накрывающая с головой волна чувств к своенравной чародейке. Он прижал Тисс к себе так сильно, словно хотел врасти в неё, стать единым целым. Они долго сидели не шевелясь, в остывающей воде, тяжело дыша и не разжимая объятий. Тишина комнаты казалась оглушительной после того шторма, что только что пронесся над ними. Со Генэш чувствовал, как бешено колотится его сердце, ударяясь о грудную клетку. Эя Ведтри слабыми от удовольствия руками медленно водила по вздымающейся спине эльфа. — Имперец…Мой имперец. — Твой. Безвозвратно твой.