Часть 3. Интерлюдия актеров.

Психика человека- как многоцветный калейдоскоп, где каждый взгляд, каждая мысль и чувство складываются в уникальную, часто хрупкую картину мира. Но эта картина никогда не бывает полной или объективной, она отражает не столько реальность, сколько то, что человек хочет увидеть, боится принять или стремится понять. Каждый из нас носит в себе своё отражение, не чужое, а созданное из личных страхов, надежд и воспоминаний. И потому один и тот же мир для разных людей выглядит по-разному: для одних- светлым и тёплым, для других- холодным и непостижимым. Иногда мы видим не настоящее, а лишь тени собственных ожиданий и проекций. В этом и кроется парадокс. Мы не теряем себя, но можем потерять понимание себя и друг друга, потому что каждый смотрит в своё зеркало, где отражение становится настолько искажённым, что перестаёт быть узнаваемым. И тогда человек начинает видеть не мир вокруг, а лишь мир внутри себя, такой, каким он хочет его видеть или боится. Терапевт нашего терапевта. Я давно знаю Александра. Помню, как он приходил в самом начале из-за страха начать свою карьеру. Не могу сказать, что доволен его выбором. Я работаю в этой специальности уже пятнадцать лет и хорошо знаю о ее минусах. Хотя он всегда был умен. Его взгляд на людей был чистый, эмоциональный. Как бы он не пытался играть роль логика, ему все же подходит больше путь чувств. Это и сделало его одним из лучших. Последние время, наши встречи заставляют меня тревожится за него. Это началось не сразу. Я даже не сразу понял, что не так. Та девушка. Его пациентка. С каждым разом он менялся. Он ничего не говорил о ней, что правильно, ведь есть тайна чужого человека. Но сейчас я вспоминаю и он будто...забывал о ней. Или хотел оставить себе, как то, что нужно понять. Исследовать. Именно его жена, Ребекка, рассказала мне о ней. О девушке, что начала менять мистера Реймона. Интересно, что его жена узнала о ней не через него, а совершенно случайно увидела записи в дневнике. Как она поведала, он ни разу не говорил о ней, а когда Ребекка спросила о девушке в первый раз, он завис. Дальше со слов Ребекки, после того, как она спросила про девушку, он стал тревожным. Часто зависал и уходил в себя. Спустя еще время он начал пристально рассматривать людей на улице. Ребекка просила его отказаться от пациентки, но он не мог. Поэтому рассказав мне, она попросила меня как-то помочь и узнать причины такого поведения. Когда мы встретились, я внимательно осмотрел своего человека. Бледноватый оттенок кожи, сухие губы, усталые глаза. Его внешний вид был не лучшим, но моя задача была понять, что с ним. Попробовать это сделать. Перед его приходом, я специальным образом разместил предметы на столе. Стакан воды на самом краю стола, который если задеть, то он упадет. Салфетки разбросаны по столу. Он не мог это игнорировать, так как сразу становится нервным и раздраженным. Данные действия я делаю всегда до его прихода или даже во время. Так я могу понять его на более глубоком уровне. Увы, но от некоторых вещей вечного лекарства нет. Как только мы сели, он начал рассказывать то, что мог. Его чувства рядом с ней. Ощущения. Для того чтобы разобраться, что с ним, увы, мне надо было знать и про девочку. То что он поведал мне...сказать честно, меня это не удивило. Размышления девочки не пестрят чем-то из вне. Скорее у нее присутствуют психические отклонения и все. Ничего сверхъестественного, но каким-то образом это очень повлияло на самого Александра. Он изменился. Его привычки, поведения, то как он говорит. В его словах стало много философии, чего-то тревожного и пустого. Его взгляд на мир и людей в целом, тоже изменился. Теперь в его мыслях чаще присутствуют, такие вещи, как- тьма, пустота, бездна, маски. - Мы...мы вытаскиваем из тьмы образы, что застряли между болью и словами, но Лайна... она странная. Ее слова и мысли очень отличаются от привычного мне бреда сумасшедшего. Даже нет, не так. Чувства и ощущения, которые возникают рядом с ней. Именно это заставляет меня тревожится и верить ей. Она говорит о том, что про нее забывают, не видят, избегают. И я бы мог думать, что это просто подростковые мысли, но...я ведь тоже забываю ее. Я тоже не чувствую себя рядом с ней спокойно. А то, что я смог узнать от врачей, о том, что случилось в больнице... никто из них не говорил прямо, все они будто боялись, что кто-то выскочит из тени и убьет их или накажет. -Не ее слова заставляют верить, а чувства, которые я испытываю при общении с ней. - Он улыбнулся с безумным блеском в глазах. Его мимика лица немного изменилась. - Она видит что-то большее. Чувствует больше, чем положено обычному смертному. Она, как холодное пространство без света и направления. В ней так много всего, что успеть уследить и понять ход ее мыслей нереально. Я не знаю, что с ней. - Её присутствие... нестабильное. Я чувствую, что она исчезает прямо в кресле. Сидит молча, и ты ловишь себя на том, что уже на полчаса забыл, что она здесь. - А потом она смотрит. Так пристально и с таким взглядом... В такие моменты, я начинаю думать, не пытается ли она понять, что я настоящий. Что мир настоящий. - Весь его монолог не похож на старого Александра. Слова путаются. Смысл расплывчат. Много пустой философии. (Запись в дневник добавлена) - Ты с ней согласен? Что ты чувствуешь в те моменты, когда она начинает излагать свои мысли? - Внимательно слушая его, я начинаю думать, а не получилось ли все так, просто из-за того, что Александр очень эмпатичен? Девочку жаль. Очень жаль. Для того сколько ей лет, такие мысли очень губительны, так как они имеют свойства пускать корни дальше в мозг и, в конце концов, это останется с ней на всю ее жизнь. - Потерянность. Сначала я просто слушал. Собирал ее портрет у себя в голове. И в начале все было хорошо. Я смотрел на факты, на диагнозы и предположения...Но через время, не заметил, как сам начал вливаться в нее. Она, незаметно для меня, стала ближе, чем клиент. Я вынужден признать, что я стал заботиться о ней, как о ребенке, которому тяжело. - Опять. Снова появился старый Александр. Логичные, но в то же время эмоциональные слова его прежнего «Я», резко контрастирует с его словами в начале. - Когда я стал относится к ней не как к клиенту, стало тяжелее. Я боялся представить, что с ней случилось. А потом...она начала открываться еще больше...она так говорила, рассказывала о...обо всем...- Глаза Александра стали влажные, губы поджались. Мне тоже стало тяжело. Подобных людей много. Много тех, кто не так здоров, но они никогда не вызывали у меня чего-то негативного. Просто, их было по человечески жаль. - Я начал верить ей. Я пытался думать обо всем адекватно, но...на свете же есть истории, где люди были на грани смерти, но вернулись. Так почему ее история не может быть истинной? - Он опустил голову, зажмурив глаза. - Я начал, думать...а все ли люди, которые говорят о чем-то потусторонним, о чем-то..не здоровом- больны? Может они просто тоже...пережили что-то, что открыло им другую истину? - То что ты так думаешь- нормально. У всех рано или поздно появятся такие мысли. Увы, мы никогда не узнаем, что правда, а что нет. Некоторые из таких людей опасны для общества и себя. Но это не значит, что они какие-то не такие, что они не стоят усилий. Помощи. Именно поэтому есть мы. Наша профессия. Ты привязался к своей клиентки. Поэтому тебе стало тяжело. То что ты думаешь о ее словах и о том, что они истинна, не делает тебя плохим терапевтом... - Но Я терапевт! Я должен искать рациональное! - Он резко поднял голову и с отчаянием посмотрел на меня.- Названия. Диагнозы. Стратегии. Но с ней... С ней это всё становится смешным. Бессильным. - На мгновение он замолчал. Александр устало и бессильно смотрел в стену. Его лицо сморщено. Глаза на мокром месте. Руки напряжены и стиснуты в кулак. Немного дрожат. Он втянул воздух сквозь сжатые зубы и продолжил сдавленным тоном. На грани тишины- Она говорит, что остальные «не настоящие». И я начинаю понимать, о чём она. Сам начинаю ловить себя на мысли, что лица моих близких, это обычные маски, чуть смещённые на черепах. Что всё, что происходит просто отрепетировано заранее. Будто кто-то вложил мне этот сценарий в руки и забыл сказать, в каком я акте. А потом я вижу её улыбку. Не добрую, не злую, она просто... слишком осведомлённую. Словно она знала, что я почувствую именно это. Как будто она, это вирус, который просачивается в разум не через слова, а через взгляд. Ощущения. - Моя жена говорит, что я изменился. Что стал молчаливее. Что по ночам говорю во сне. Иногда я просыпаюсь и не сплю несколько часов. Но я в этот момент ничего не чувствую. Просто смотрю в потолок и не двигаюсь. В такие моменты время проходит так быстро, что...я не замечаю этого. Я понял его жену. Я как терапевт, не могу говорить, что надо, а что нет. Но я вижу, что он начинает теряться. Он слишком привязался к девочке, и кажется, он не понимает, как плохо от этого может быть, как ему так и ей. Впервые в его карьере, он нарушил правило- стал ближе к своему клиенту. Но он мой человек. Тот кому я помогал уже много лет. И я буду стараться помочь ему и сейчас. Александр всё больше теряет границу между своей профессиональной реальностью и её «миром». Переход от рационального к тревожно-экзистенциальному. Я буду думать как ему помочь. Составлю план, который ему стоит выполнять чтобы прийти в себя. Но вначале, пусть он с женой съездят на месяц в другой город. Может долгое время вдали от девочки поможет ему отказаться от нее. Я надеюсь на это. Дверь за Александром закрылась. Его шаги медленно двинулись на выход. А я продолжал смотреть на стакан и салфетки. Они на тех же местах, куда я их и положил. (Запись добавлена) Рене Дуаер Я помню тот день, когда все началось. Когда все изменилось. Работники больницы не давали нам пройти, пока Лайна не пришла в норму. Но когда нам разрешили. Их лица. Боже, их лица. Они видели в моей дочери монстра. Монстра в моей дочери! Эти твари...они так аккуратно и тихо посоветовали мне оставить ее, сдать в детский дом. Один и вовсе посоветовал оставить ее в лесу?! Что это за врачи такие?! Разве это профессионально? Нормально?! Я уверена. Я уверена, что это они что-то сделали с ней. Они допустили ошибку и чтобы скрыть ее, начали пытаться уговорить нас на отказ от Лайны. А как иначе думать если на то, что я хотела посмотреть ее анализы и снимки, мне сначала отказывали, а после сообщили, что они исчезли. Как они могли исчезнуть?! Значит их кто-то украл, выбросил. И чем это не доказательства!? Но нет. Никто ничего не делает и не признается. Только тихо стоят и даже не смотрят на мою дочь. Полиция мне не помогла. Они сказали, что нужны вещественные доказательства, а их нет...мне пришлось сдаться. Но моя дочь уже была иной. Мне жаль, что я подвела тебя, мой милый персик. Так жаль… *** Лайна поменялась. Поменялась? Она стала иной. А как она вела себя раньше? Я...я тоже стала меняться. Я боюсь ее. Я МАТЬ, КОТОРАЯ БОИТСЯ СОБСТВЕННОЕ ДИТЯ! Почему? Как все это произошло? Почему именно мы? В какой-то момент, я заметила, что у нас дома нет ни единой ее фотографии. Ее комната пуста если смотреть с целью поиска ее интересов. Нет ни игрушек, ни книг, ни красок. Ничего нет. Просто комната на выставке продаж. Я пыталась вспомнить что-то из прошлого. Совместного прошлого, но...ничего. Хотя нет! Да, нет. Это можно объяснить. Все нормально. Я уверена, что я помню наше прошлое. Да. Нет фотографий, потому что они в Форксе. А комната пуста из-за того, что она еще не поняла чего хочет от жизни. Да. Все хорошо. Не стоит паниковать. Это все врачи. Именно из-за них я начала смотреть так на мою дочь. Да. Все хорошо. После этого я иногда забывала о ее существовании если она не подавала признаков жизни. Изабелла Свон Лайна всегда была... странной. Не в том, как дети обычно бывают странными, с их выдуманными друзьями, разговорами во сне или страхами перед тенью в углу. Нет. В ней с самого начала было что-то иначе. Что-то, от чего по спине пробегает ледяная струйка, но ты не можешь объяснить почему. Когда она раньше смотрела на меня, до той ситуации, я чувствовала холод, будто она смотрит сквозь. И в этот миг я не знала, а кого я вижу перед собой. Она говорит со мной, называет меня по имени, улыбается. Я видела ее смех. Но её улыбка... это не было чем-то теплым. Это будто что-то иное. Не человеческое. Или просто нарисованное. Раньше, когда мы были младше, я пыталась найти с ней контакт. Притянуть к себе, вернуть, удержать. Но она всегда была на шаг дальше. Нет, даже не дальше. А в стороне. Она ничем не интересовалась. Иногда, я видела, как она просто сидит и смотрит в стену. Я боялась с ней находится, как наедине, так и в комнате с огромным количеством людей. И всё же... она моя сестра. Я помню, как держала её за руку, когда мне нам было страшно. Я помню её голос в темноте, она говорила шёпотом, но всегда прямо и уверенно. Увереннее, чем должен говорить ребёнок. Будто она знала, что будет дальше. Или что рядом нет никого, кто мог бы причинить нам вред. Иногда я чувствую вину. Будто я подвела её, не поняла, не спасла. Хотя от чего спасать... я все еще не знаю. Как спасти человека, если ты не уверена, что с ним происходит? Но сейчас. После того случая, после больницы и тех... врачей. Я чувствую себя иначе. Тепло. Будто теперь я смотрю на настоящую сестру. Теперь, когда мы вместе, в одной комнате, в одном доме, между нами, кажется, стоит не воздух. А что-то другое, простое. Что-то плотное и неосязаемое, но... но я знаю. Я знаю, что смогу пройти это, преодолеть. И придет время. Я смогу встать рядом с сестрой. На одной стороне. И не важно, будет ли это дальше от людей. Будет ли это дальше от меня прежней. Ведь я буду не одна, а с сестрой... Раньше я боялась ее. Не чувствовала себя в безопасности. Теперь. Теперь она моя сестра. И я приложу усилия чтобы это стало не только кровное родство. Но и эмоциональное. Почему все так странно себя ведут? Будто иногда забывают про сестру... Учительница из школы (+ врач из больницы) Лайна Свон. Девушка, которая упала в обморок. Странно, но лишь тогда я заметила ее. Не могу понять почему. Надеюсь, что с ней ничего страшного не будет и она здорова. Когда она вернется следует поговорить с ней. Не правильно чтобы учитель не обращал внимание на своих учеников. *** Мой муж. Врач, который был рядом с этой...этим нечто! Он все рассказал. Он мне все рассказал! Как...кто.. Что оно? Я не могу...я просто не могу находится в том классе. Я сразу вижу ее стол. Вижу ее сестру, которая на нее так похожа внешне. Я так рада, что ее нет. Ей дали перерыв от школы. Пожалуйста, уберите ее. Не пускайте ее к людям! Я не хочу быть рядом с ней. Нет! Я не буду. Это существо. Я уверена... оно готовило ее. А после завладело! Мой муж согласен со мной. Он сказал, что у нее есть терапевт. Александр Реймон. Бедный человек. После нее, говорят, он ходит как не в себе. Разве это не ответ? Да. Это что-то уже не человек. Оно привыкает. Оно осваивает человеческое тело. Я не знаю зачем, но когда оно будет готова, меня и моего мужа тут уже не будет. Мы уезжаем, оба уволились и все продали, а что не смогли продать- бросили. Мы уезжаем! Подальше от этого места. Подальше от нее! Как можно дальше от возможного взрыва. Я оставила письмо директору. В нем я поведала обо всем, что случилось, о Дьяволе. Не уверена, что он поверит, но так я хоть как-то успокою себя. Попытка спасти, предостеречь других была. А как они будут действовать уже не мое дело. Мы будем спасены...